Мечта в свободном полёте

Глава 1

Я собирала сумку, стараясь сосредоточиться и ничего не забыть. Удивительно, но вещей, которые обязательно нужно взять с собой, с каждой поездкой становилось всё больше и больше, словно я, как дерево листьями, мало-помалу обрастала необходимыми в дороге документами и прочими нужными вдали от дома предметами.

Количество вещей выросло, и память стала давать сбой. В прошлый раз, проверяя всё ли сложено, я выложила и забыла на столе паспорт. Билет, ясное дело, пропал. Пришлось в полном унынии возвращаться прямо с вокзала. А в позапрошлый раз, например, мне удалось забыть очки, и моя забывчивость вылилась в жуткий дискомфорт, потому что заменить их было совершенно нечем. В меленьком посёлке, куда я тогда направлялась и где находилась дача моей подружки Леночки, никаких очков не продавали. Там вообще был один магазин типа сельпо, а до ближайшей аптеки, в которой мог продаваться столь необходимый мне, забывчивой тетере, предмет, нужно было добираться шестьдесят километров. Повторения подобных событий не хотелось, поэтому в этот раз собираясь на дачу к подруге я была особенно внимательна. С Леночкой мы были знакомы ещё со студенческих лет. Познакомились, будучи ещё юными тонкими абитуриентками и за десятки лет знакомства как-то особенно приросли душами.

Честно говоря, ехать никуда не хотелось, дома было сытно, удобно и уютно, однако август и жара настойчиво выталкивали из городской квартиры и гнали на природу. Действительно, слишком короткое у нас лето, чтобы сидеть в тени штор и вести зимний образ жизни при этом чувствуя себя раскисшим мороженым.

К сожалению, ехать нужно было далеко. Много лет назад, когда перед моей подругой стоял выбор купить какую-нибудь халупку ближе к Петербургу или домик поприличнее, но подальше, она выбрала неплохой двухэтажный деревянный дом. Увы, чтобы попасть в это замечательное строение, ей приходилось каждый раз преодолевать не одну сотню километров. Заботливая подружка и меня, домоседку, регулярно вытаскивала в эту даль. Вот, собираюсь в очередной раз.

Стоило себе признаться, что была ещё одна скрытая причина моего дачного выезда, о которой совершенно не хотелось вспоминать. Сменить комфорт города на полную мелких неожиданностей дачную жизнь, меня заставляло отсутствие сюжета. Да, через месяц я должна буду предоставить редактору сюжет моей новой книги, однако свежих идей пока не возникало даже в зачаточном состоянии. Всё, что крутилось в моей голове, было много раз кем-то когда-то уже написано и переписано сотни раз.

– Что, не клеится с сюжетом? – осторожно спросила моя внимательная подруга, после первых десятков преодолённых её маленькой машинкой километров. – Ты сегодня на удивление задумчивая и молчаливая.

– А обычно я легкомысленная и болтливая? – хмыкнула я в ответ, но после паузы согласно покачала головой: – Хотя ты права, конечно. Через месяц идти к редактору. Непрерывно обдумываю возможное направление будущего сюжета, однако ничего путного в голову не приходит.

Леночка бросила на меня недоверчивый взгляд. Она искренне верила в мой писательский талант.

– Нет, конечно, можно взять какую-то достаточно заезженную схему, добавить каких-нибудь нестандартных деталей, – продолжила я уныло, глядя на пролетающие мимо сельские пейзажи, – долго размусоливать описание гламурной обстановки и платьев, через страницу погружаться по уши в невыносимые переживания главных героев, и слепить из этого роман. Но мне это скучно. Да и проблема в другом.

– В чём же твоя проблема как не в отсутствии сюжета? – удивилась подруга. – Сама же сказала.

– Отсутствие сюжета, похоже, следствие. Если решу как мне быть с более глубинной проблемой, то сюжет, хоть какой-то да сформируется.

Леночка снова бросила на меня быстрый вопросительный взгляд, ожидая продолжения.

– Проблема в том, что все писательские схемы имеют чёткое разделение по полу автора. А мне хочется подняться над собственной Х-хромосомой и написать что-то более общее. Нечто общечеловеческое, – я потёрла переносицу, подыскивая правильные формулировки и вздохнула: – Ты знаешь, я перечитала сотни, если не тысячи романов. Причем в последнее время в основном читаю самиздат и фэнтези. Можно считать, что я годами плаваю в фантазиях доморощенных писателей и постоянно анализирую полёт воображения авторов, крылья которого не обрезаны советами опытного редактора и не втиснуты в оковы грубого реализма. То есть, ты читаешь и полностью погружаешься в изложенный на бумаге внутренний мир пишущего человека, в его глубинные представления о любви, о счастье, о семье, о том, что считать достижением или подвигом, о целях и смысле жизни.

Леночка молча согласно кивнула, не отрывая взгляда от дороги.

– Так вот, меня поразило, насколько мужские романы и женские отличаются! Просто в каждом пункте перечисленного мной списка! Мне кажется, нам пора бы признать, что человека в общем понимании как такового нет.

– А кто тогда есть?

– Есть женщины и мужчины. Знаешь ли, эти два представителя человечества совершенно по-разному представляют то самое пресловутое счастье или заботу о семье. Они словно особи из разных миров, где женщины прилетели с одной планеты, скажем, с Венеры, а мужчины с другой, например, с Марса или Юпитера, и волей судеб теперь живут вместе на Земле для продолжения рода потому, что по-другому размножаться никак, вся популяция вымрет.

– Ты преувеличиваешь! – засмеялась подруга. – Не настолько мы разные!

– Если бы. У меня, знаешь ли, давно сложилось иррациональное ощущение, что вместе нас удерживает заложенная нам какой-то высшей силой генетическая программа, а в физиологическом плане просто подобрана оптимальная конструкция организма для воспроизведения себе подобных. Всё. Уж больно жизненные ориентиры у нас разные. В каждом пункте списка предпочтений исключительно отличия. Нет, я понимаю, у женщин и мужчин разные биологические задачи. Принципиально разные! Этим сложившаяся пара и сильна, прикрывая спину друг другу. Однако необходимо наконец чётко и неоднозначно объявить во всеуслышание, что различия между нами очень велики! А пока люди повсеместно ждут от своего партнёра по браку, по дружбе, по работе поведения, которое противоположному полу не свойственно. Следующие за этими ошибочными ожиданиями конфликты радости парам не прибавляют, и делают наш мир только печальнее.

В кабине воцарилось молчание, только тихо шелестел ветер, облетая нашу несущуюся к даче машину.

– И как же открыть глаза человечеству? – наконец спросила чуть улыбаясь подруга.

– К счастью, в нынешнем мире в этой печали сияет выход из подобных заблуждений! – гордо объявила я. – Современные фэнтезийные и фантастические романы самиздата, то есть, абсолютно чистые и безыскусные, незамутнённые строгими редакторами выдумки доморощенных авторов, вполне могут рассеять эти иллюзии. Они позволяют читателю разглядеть мир более трезво.

– Почему это?

– Потому что там писатель или писательница позволяют себе самовыражаться и не ограничиваются рамками условностей. Они фантазируют напропалую и представляют на суд читателя свои потаённые желания и мечты. Воображение рисует им схему идеальной жизни, поведения, отношений и желаемого результата усилий, а автор честно переносит свои мысли на бумагу, на всеобщее обозрение. Всё по формуле Окуджавы: «как он дышит, так и пишет, не стараясь угодить».

– Мечты от том, как было бы, если бы? – засмеялась Леночка, ловко обгоняя какую-то очередную рабочую «лошадку». Ветер, просачивающийся через щёлочку в окне машины, шевелил её золотые волосы.

– Да, – кивнула я и добавила: – Знаешь, дали бы мне волю, я, наверное, даже ввела бы в школе предмет что-то вроде «Литературная психология». Или «Психология литературы», где изучала такие произведения. Представь: домашнее задание в виде чтения по очереди самиздатовских мужских и женских романов, а каждый урок, как обсуждение или диспут. Думаю, детям понравилось бы! Да и польза была бы существенная во всех смыслах. Тем более, для нынешней молодёжи, которая привыкла к коротким сообщениям и с трудом выражает себя словами.

Уверена, что школьники, читая и обсуждая подобные романы, уже в начале жизни уяснили бы, что одни и те же слова: любовь, красота, забота, дело, смысл жизни – мы воспринимаем по-разному, в зависимости от пола.

К сожалению, сейчас школьная литература совершенно не акцентирует внимание на разнице в мировоззрениях девочек и мальчиков. Напротив, она внушает им иллюзию равенства полов в области целей, задач, эмоций. А мы не единое человечество, а марсиане с венерианками. И что в результате?

– И что в результате? – с интересом посмотрела на меня подруга.

– В результате, мы видим, как девочки приписывают мальчикам совсем не те мысли и чувства, которые эти недоросли на самом деле испытывают и наоборот.

– А вывод какой? Литературу в школе не изучать?

– Классическую литературу, конечно, нужно изучать, но, мне кажется, стоило бы делать куда более сильный акцент на том, как по-разному женщины и мужчины воспринимают действительность и соответственно ведут себя в жизни. Хотя… С другой стороны, непонятно на чём делать этот акцент, если практически вся классика – это романы, написанные мужчинами. То есть, изначально уже есть перекос, потому что от имени женщин в романах тоже говорят авторы-мужчины. В общем, как следствие, с этой глупой иллюзией равенства чувств, целей и устремлений, молодые люди взрослеют, по пути огребая последствия. Например, лично я наделала множество ошибок в жизни именно поэтому и полностью осознала факт того, что женщины совершенно иначе воспринимают мир, уже достаточно поздно, когда уже огребла по самые уши. Хотелось бы пораньше.

– Я, похоже, тоже, – грустно улыбнулась Лена. – Однако что-то не верится, что настолько иначе мы видим мир, что это надо досконально разжёвывать в школе и даже создавать дополнительный предмет.

– А зря. Поверь, подруга, очень многие общеупотребительные слова у мужчин и женщин расходятся по смыслу. Если любовь в их романах и присутствует, то представлена там с таких разных ракурсов, что тоска накатывает. Вот поэтому и сложились отдельные жанры для мужчин и женщин.

Я столько всего за последние годы перечитала и проанализировала, что, наверное, уже могла бы диссертацию защитить! Что-нибудь вроде «Гендерный подход в литературном творчестве» или «По каким признакам определяется пол автора романа».

– У женщин в романах свадьба как конечный пункт приключений, а у мужчин как начало? – улыбаясь предположила подружка. – Ты это имеешь ввиду?

– Если бы только это! Хотя этот факт тоже очень показателен. Кстати, в романах мужчин свадьба вообще не событие.

– Как это? В мужских фэнтезийных романах нет свадеб, жен и невест?

– Не поверишь, но свадеб там исчезающе мало. Можно считать, что по сравнению с дамскими романами, их просто нет. Если и есть, только как уступка женщине. Мол, побаловать, раз она так хочет.

– Да ладно, – недоверчиво пожала плечами Леночка, не поворачивая головы и глядя на ровную ленту летящей под колёса трассы, что послушно стелилась перед колёсами. – Неужели нет общей литературы? Для всех. А как же наши великие классики? Толстой? Достоевский? Гоголь?

– Ну, во-первых, я не говорю о классиках и шедеврах. Они поэтому и шедевры, что умудрились нащупать эту грань, сюжеты, описания, которые интересны для всех. А, во-вторых, у них были редакторы, которые чутко улавливали тенденции и корректировали улетевших в фантазиях писателей. Подтягивали их в реальность, где масса условностей и ограничений. Какой уж тут полёт фантазии, если ты вынужден описывать то, что вокруг происходит. А в-третьих, не забывай, всё равно мужчины писали для мужчин и вытаскивали на свет идеи и мысли, которые волновали и были близки именно им. Ты думаешь, Толстого интересовала, что скажет некая Марьванна или Аннсанна? Ведь нет! Он пытался донести свои мысли до мужчин!

Мне кажется, именно поэтому женскую часть современного населения смущает превратившаяся в отчаянную домохозяйку трепетная девушка Наташа Ростова. Да просто потому что для Толстого её переживания в замужестве уже не имели никакой особой роли. Хорошая мать, погруженная в хозяйство и детей – вот её предназначение и этого мужчинам достаточно. По сути, она была всего лишь примером трансформации юной девушки в матрону и инструментом для описания переживаний Андрея Болконского или Пьера Безухова. Или, например, в «Братьях Карамазовых» основная тема «Если Бога нет, то всё дозволено», а женские персонажи и тема семьи идут вспомогательными и утилитарными. Да кого не вспомни! Тургенев с его Базаровым. Проблема отцов и сыновей, а не матерей и дочерей. Ты помнишь у Гоголя в «Мёртвых душах» женские персонажи? Чехов, Бунин, даже древний Вальтер Скотт с его рыцарем Айвенго. Писали только о мужчинах и исключительно для мужчин. Нет, кое-кому удалось правильно описать переживания женщины, но всё равно это талантливый взгляд стороннего внимательного наблюдателя. Даже Куприн с его повестью «Гранатовый браслет». Это же гимн высокой любви! Но снова: любовь мужчины к женщине, которая как бы хороша она ни была, лишь инструмент для создания образа.

Леночка молчала, видимо, обдумывая новую идею и мысленно прикладывая мои сентенции к классическим произведениям.

– Но Бог с ними, с шедеврами, – наконец сказала я. – Не будем касаться многослойных политическо-социальных философских романов, где писатели разбирают на составляющие окружающую действительность, чтобы понять и описать смыслы происходящего. Я ведь не о них говорю, а о жанре фэнтези или фантастике. То есть, о чистых вымыслах, которыми полон почти каждый человек. Именно этот жанр позволил выплеснуть их во внешний мир. Вот в таких произведениях наши различия встают перед читателем не таясь и во всей своей полноте.

– И как?

– Да на каждом шагу, то есть, на каждой странице или в каждой главе. Даже какие-то опасные или захватывающие приключения мужчины и женщины описывают с разных точек зрения. Мужчины следят за действием, создают действие, толкают его, добиваясь результата, а женщины двигаются в потоке переживаний главных героев и героинь, погружаясь в него по самую маковку. Действие для них случается как накатывающаяся волна, в которой барахтается героиня.

Глава 2

– Что, нет ни какой надежды на общий жанр? – улыбнулась Леночка, заворачивая на знакомую нам заправку. – Чтобы его с удовольствием читали и мужчины и женщины?

– К счастью, есть! Однако, сразу должна признаться, в этом жанре я не сильна.

Разговор прервался. Да уж, погрузившись в доказательства своей идеи, я не заметила, как мы преодолели уже почти половину пути. Подруга пошла платить, а я выползла из машины размять ноги. Августовская жара плавила асфальт, однако в тенёчке постоять было приятно. Мимо с шумом пролетали машины, водители которых торопились по своим каким-то важным делам. Пятнадцать минут проветривания пошли нам на пользу, но впереди была ещё половина дороги.

– Ты давай продолжай, – сказала Леночка выруливая на трассу, после того как закончилась наша небольшая остановка.– Повесила интригу! Теперь мне интересно, что за общий жанр есть у описанных тобой инопланетян и в чём это ты не сильна.

– Общий жанр – это…– я сделала драматическую паузу и с печальным вздохом закончила мысль: – … детективы. Считай, это литературные загадки, которые читателю предлагается разгадать, а разгадывать загадки любят все. И то, по некоторым признакам всё равно всегда можно понять, мужчина писал детектив или женщина.

– Да ладно. Хочешь сказать, что детективы Агаты Кристи отличаются от детективов Конана Дойля по половому признаку?

– Конечно, отличаются. Женственный Эркюль Пуаро, который подкручивает свои усики совершенно иной, нежели мужественный Шерлок Холмс, стреляющий по стенам. Маленький бельгиец делает ставку на серые клеточки своего мозга и расплетает загадку, анализируя сваливающиеся на него события, а знаменитый сыщик с Бейкер-стрит анализируя действует: проникает в чужие жилища, организует банду малолетних осведомителей, устраивает засады.

– Гоняется за Мориарти, – продолжила мою мысль Леночка. – Да, похоже.

– Я уж молчу про мисс Марпл, которая делает ставку на разговоры и женскую наблюдательность.

– Ну так что же ты теряешься, напиши детектив, – улыбнулась подруга. – У тебя наверняка получится.

Я покачала головой, задумчиво глядя на нависшую над нами прозрачную недвижимую синеву неба. Мимо пролетали леса, луга, маленькие деревушки и посёлки, неумолимо приближая нас к конечной точке нашего долгого, в сотни километров, путешествия.

– Пока не получается. Это как придумывать загадку задом наперёд. Ответ ты знаешь, и надо теперь сформулировать саму загадку так, чтобы было интересно и ответ не просвечивал с первой строки романа. Это я бы ещё осилила. Однако самое главное препятствие для меня в другом: для детектива обязательно нужен труп. То есть, я сходу по сюжету должна кого-то убить. Создать такой мир, где сама, силой своего воображения заведомо кого-то убью. Моя фантазия сопротивляется.

– Даже если трупом послужит какой-нибудь ужасный злодей?

– Ну, к его злодеяниям нужно прийти по сюжету, а убивать нужно с первых глав. Пока в этом плане я торможу. Труп – это всегда трагедия и кошмар. Даже если он злодейский.

Мы замолчали.

Уже почти стемнело, когда мы подъехали к большому бревенчатому дому на краю небольшого поселения. Как только стих мотор, нас окутала тёплая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев. Облака, розовеющие в лучах почти ушедшего за горизонт солнца, затейливыми кружевами украшали небо. От свежего, наполненного цветочными ароматами воздуха мой забитый городской пылью нос встрепенулся и, кажется, даже зашевелил ноздрями.

– Доехали! – первой вышла из машины Леночка, быстрым шагом направилась к калитке, взбежала на крыльцо и потянула входную дверь.

– Открыто… – удивлённо сообщила она, оглядываясь на меня.

Мы крадучись зашли внутрь, миновали тёмную террасу, приоткрыли дверь в большую комнату, занимающую практически весь первый этаж дома и остановились на пороге.

Вечерние сумерки уже накрыли серой пеленой яркие дневные краски, однако отблеск закатного неба, проникающий через окна, не дал надвигающейся из углов темноте спрятать лежащее на полу неподвижное мужское тело. Кто это? Что это? Труп?! Мы с Леночкой в ужасе вцепились друг в друга.

Подруга, как хозяйка дома, опомнилась первая и протянула дрожащую руку к стене. Щёлкнул выключатель, и яркий свет заполнил комнату.

– Сеня! – узнала она лежащего на полу мужчину и добавила почему-то шёпотом: – Это мой сосед.

В этот момент тело зашевелилось, и мы с подругой синхронно взвизгнули. Однако сразу же накатило облегчение, побуждая нас к активным действиям. Жив! Мы бросились к мужчине, помогая ему присесть.

– Семён, что с тобой, как ты тут оказался? – спросила Леночка, придерживая соседа за плечи.

– Так ключи… – невнятно пробормотал он, держась за голову.

– Я ему ключи оставляла. Там кран надо было починить, – быстро объяснила мне Леночка и снова повернулась к пострадавшему от неведомых сил соседу.

– А что случилось-то? Сердце? Может скорую?

– Да нормально у меня с сердцем. Это на меня сковородка ваша упала случайно, – простонал пострадавший. – Сверху.

Я посмотрела на лежащую недалеко массивную чугунную сковороду и подняла взгляд наверх. Почти под потолком на опорном столбе, стоящем по центру комнаты была устроена полка, заставленная редко использующимися кастрюлями и сковородками. У самой стены, на краю, красовалась наполненная камешками помутневшая старомодная стеклянная ваза, похожая на горшок.

– А зачем ты туда полез? – растерянно спросила Леночка, тоже разглядывая эту опасно нависшую сверху груду металла.

– Я домой пойду, – нелогично ответил Сеня, неуклюже пытаясь встать на ноги. Подруга подставила ему своё худенькое, но крепкое плечо.

– Может, всё-таки скорую?

– Нет, не нужно. Тем более, она к нам, в наши е… хм, в нашу глушь только завтра и доберётся, – уже более уверенно промолвил Сеня. Он наконец встал на ноги, поднялся в свой богатырский по сравнению с невысокой Леночкой рост и, опираясь на неё и чуть покачиваясь, зашагал на выход.

Подруга вернулась через пять минут.

– Сдала на руки жене, – отчиталась она, усаживаясь за стол рядом со мной. – Это Семён. Он мой сосед, рядом живёт.

– А что он тут в доме делал-то без тебя?

– Вроде приходил кран чинить, – пожав плечами сказала Леночка. – Я ведь ему позвонила совсем недавно, на нашем последнем привале. Помнишь, пару часов назад останавливались, отдыхали на заправке. Но он вроде упомянул, что кран починил уже.

Она замолчала, глядя в быстро набирающие темноту сумерки за окном.

– Может, наоборот, соврал, что починил, и спохватился? Вот и побежал срочно чинить? – предположила я. – Тогда где его инструменты? И почему он к сковородкам полез?

– Действительно…

Леночка с недоумением обвела глазами большую комнату, где один из углов занимала кухня с раковиной. Никаких инструментов там не наблюдалось.

– Ладно, это неважно, – хлопнула она ладонью по столу. – Завтра узнаем. Ключ у Сени был. Если бы что и хотел утащить, давно утащил бы. Да и тащить совсем нечего. Ничего у меня ценного нет кроме телевизора.

Подруга бросила взгляд на небольшой плоский телевизор, висящий на стене. После этого она, видимо, окончательно выкинула из головы идею о возможном воровстве из головы, мыслями вернулась к текущим хозяйственным заботам и озабоченно посмотрела на меня:

– Сейчас мы распаковываемся, ужинаем и ложимся спать. Пойдём, я тебе постельное бельё выдам. А завтра утром мы со свежими силами начнём нашу дачную жизнь.

Я кивнула и пошла за ней на второй этаж, где располагалось моё обычное спальное место у розетки и с лампой у окна. Еще полчаса вечерней суеты, и я наконец улеглась, выключила свет и вытянула ноги.

В голове замелькали герои недавно прочитанной книги. Хороший слог, симпатичные герои, добротный сюжет, да только затёртый сотнями авторами до основания. Нет, понятно, что частенько читатель как раз ожидает привычной схемы, но ведь скучно разворачивать одно и то же развитие сюжета. Например, магическая академия, примерная барышня и местный хулиган, которые всю книгу ссорятся, а потом понимают, что созданы друг для друга. Или коварная мачеха, которая доводит героиню до смерти, в результате которой в юное тело вселяется попаданка, которая устраивает мачехе весёлую жизнь. Нет, мило, конечно, но выдавать на-гора ещё один подобный роман не хочется.

В окно заглядывали звёзды, однако ночное небо явственно отдавало синевой, потому что белые ночи ещё давали себя знать. Если бы не вездесущие комары, лето в северных широтах было бы идеальным.

Глава 3

Утром мы решили погулять по посёлку, навестить соседей и обозначить свой приезд. Первым делом отправились к живущей недалеко Миле, которая с самого начала моего с ней знакомства, произошедшего с десяток лет назад, являлась для меня символом житейского здравого смысла.

Энергичная корпулентная дама вела весьма активный образ жизни: работала, занималась хозяйством, заготовками и не упускала возможности съездить в санаторий. Её дети давно разлетелись по стране, но мать не забывали, исправно привозили ей в родной посёлок внуков и не сомневались, что она воспитает их в нужном ключе. Я, по сравнению с уверенной в себе громогласной Милой, чувствовала себя бледной бесполезной интеллигентной молью, погрязшей в рефлексиях. К счастью, мои опусы ей нравились, так что хоть и признавая острую непохожесть наших характеров, мы с ней друг друга уважали.

Мила оказалась дома.

– Привет, девчонки! – бодро приветствовала она нас, когда мы открыли калитку в её двор. – С приездом. Что там у вас новенького?

– Да особо нового ничего, – ответила Леночка, – только вот…

Мы в красках, по свежей памяти, описали вчерашнее событие, посмеялись над нашими нервными визгами, обсудили причины, по которой Семён оказался в доме, посочувствовали его жене, получившей вчера вечером мужа с разбитой головой и пришли к общему мнению, что, скорее всего, в доме он забыл что-нибудь. Ключи ведь есть.

А потом Мила выложила нам последнюю местную горячую новость:

– А у нас тут рядом археологи что-то ищут! Экспедиция! – она многозначительно подняла указательный палец и гордо тряхнула тёмно-рыжими волосами.

– Да что ты! – радостно откликнулись её благодарные слушатели. – Большая экспедиция? Что вообще хотят найти?

– Маленькая, всего человек пять. Поселились на берегу у Девичьего озера в палатках. Наши мужики говорят, что ходят по холму рядом с озером, фотографируют, на берегу кое-где копают, и Фёдора с лодкой наняли. Целыми днями на дне что-то ищут, прибором каким-то.