Личное дело майора Власовой

5. Ангелина

Времени на размышления особо нет. Да и что скрывать, вот он – идеальный момент, чтобы сблизиться с загадочным Юджином.

Не так, конечно, я планировала. Совсем не так.

“Словно планировала”, – ехидно шепчет подсознание, но я отмахиваюсь от его надоедливых слов.

Думала, осмотрюсь, разведаю обстановку, изучу внутрянку, так сказать, а потом уже разыщу среди гостей обладателя дурацких клетчатых костюмов. Но вот уж точно не была готова к тому, что он сам вырастет передо мной.

В первый момент, глядя на его самодовольную рожу, захотелось скрутить его в бараний рог, но вскрывать заранее карты я не собиралась. Мне было на руку и внимание интересующего меня объекта, и непринуждённое знакомство, которое я едва не провалила, а дальше вступала в ход простая психология.

Самовлюблённый мачо, коим мне представлялся портрет предполагаемого преступника, ни за что не обошёл бы своим повышенным спросом отшившую его девицу. Конечно, в большей степени, я ткнула пальцем в небо, но оказалась права. «Пиджак» наблюдал. Я чувствовала его прожигающий взгляд, пока амбал проводил для меня экскурсию по клубу.

Дело оставалось за малым: слить Иннокентия и свести более близкое знакомство с Юджином. Я была уверена, что харизматичный негодяй, которого я подозревала в убийстве Лики, не заставит себя долго ждать. И снова оказалась права.

– У нас осталось примерно тридцать секунд, чтобы успеть сделать ноги, детка, – тянет он меня на себя, и я, решившись на эту глупость, поддаюсь. Посмотрим, как он выпутается из этого светопреставления.

Размашистыми шагами уверенной походки незнакомец стремительно направляется к левой кулисе сцены, крепко держа мою руку. Я усмехаюсь, представляя, как, должно быть, мы смотримся со стороны. Хрупкая блондинка, едва поспевающая на высоких шпильках за быстрым шагом сильного мужчины. Вероятно, кто-то мог бы решить, что нам не терпится уединиться. С одной небольшой поправкой: нас никто не видит в этой кромешной темноте. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.

Будет просто потрясающе, если мне удастся убить сразу двух зайцев: уйти от ОМОНа незамеченной и узнать поближе, что за фрукт этот тип.

От адреналина кровь бурлит, насыщая мозг, и с каждым мгновением я всё лучше различаю окружающую меня обстановку. Позади слышатся женские вопли и ругань пьяных мужиков, чёткие команды силовиков, а мы всё больше удаляемся от зрительного зала борделя, изредка сталкиваясь во тьме с одиночными посетителями.

Чем глубже Юджин заводит меня в недра огромного помещения бывших складов, тем явней я понимаю, что всё самое интересное было сокрыто слишком далеко, и амбал Иннокентий не смог бы меня сюда провести. Хочется хорошенько вырезать себе по лбу за глупость, но тут же приходит озаряющей вспышкой осознание, что, даже если бы я сразу позволила Юджину составить мне компанию, он не привёл бы меня сюда за красивые глазки. И даже за обещание райской ночи. Мне светил бы всё тот же максимум – представление в борделе и койка гостиничного номера.

А сейчас, поглядите-ка! Иду с предполагаемым преступником в самое сердце нелегальной стороны деятельности данного заведения. Чутьё кричит во всеуслышанье, что этот тип спасает меня не просто так, что ему потребуется что-то взамен, но что ему может предложить случайно запорхнувшая потусить барышня? С блондиночки взятки гладки, так ведь? Но бдительности я не теряю.

Внимательно осматриваясь по сторонам, я запоминаю не только наш маршрут, но и расположение проёмов дверей, вентиляционных люков и ответвлений нескончаемого коридора. За одним из таких поворотов меня поджидает сюрприз: в распахнутой настежь двери, подсвечивая себе фонариком в телефоне, спешно одевается какая-то парочка. В тусклом бледном свете я вижу расправленную кровать, лежащее поверх платье, сидящую на краю обнажённую девушку. Молодая, совсем девчонка. Смотрит пустыми глазами в темноту, в полной мере не осознавая происходящее здесь и сейчас. Рядом суетится грузный мужик средних лет. Его мне не удаётся рассмотреть столь же хорошо. Единственное, что я точно могу о нём сказать, так это то, что у него огромная блестящая залысина. Именно от неё отражается луч фонаря, привлекая и отвлекая моё внимание. Времени разглядеть больше у меня нет. Не могу же остановить Юджина на полном ходу и бросить что-то вроде: «Эй, дай-ка мне немного осмотреться, а то я разнюхала слишком мало!».

Благодаря то тут, то там выскакивающим в коридор из спальных комнат людям, преимущественно мужчинам, я могу сделать некоторые выводы.

Первое, мы сейчас в некоей гостиничной зоне борделя, и что-то подсказывает мне, что это самая что ни на есть вип-зона. Не могу с точностью сказать, откуда взялась эта уверенность. Возможно, по бесконечному лабиринту коридоров, тянущихся далеко от глаз обычных посетителей. Возможно по шорохам и хлопкам дверей поблизости. Возможно, по убитому состоянию одной из девочек, кого мне удалось увидеть по случайности. Но одно я знаю точно: в эти комнаты, в отличие от тех, куда меня приглашал мой недавнишний кавалер, попадают далеко не все.

Второе, система оповещения здесь работает, как надо. Стоило только возникнуть угрозе быть пойманными на горяченьком, как благонадёжных клиентов моментально отправили подальше от греха.

Третье, Юджин неплохо здесь ориентируется, значит, вхож в элиту клуба. Даже если он всего лишь поставляет девок для работодателя, здесь, за кулисами публичного дома он свой. Ему доверяют.

За очередным поворотом скрывается лестница, ведущая вверх. Юджин внимательно осматривается. Мне кажется, что сейчас он потащит меня по ней. По моим прикидкам и пройденному расстоянию, примерно здесь и должен быть чёрный вход. Но мужчина лишь изучает лестницу, а потом заводит меня под неё.

Не сразу я различаю люк в полу, и мой спутник ловко его вскрывает.

– Дамы вперёд, – салютует он мне, и я заглядываю внутрь чёрной дыры. – Поторопись, Ангелочек!

Он помогает мне нащупать тонкие холодные металлические перекладины лестницы, и я начинаю спускаться. Он не ждёт моего удачного финала спуска, а лезет сразу следом и закрывает люк.

Бывает ли темнота темнее темноты? Сейчас мне кажется, что да. Иначе, как объяснить, что глаза, привыкнув к одной темноте, мгновенно слепнут в другой?

Гудящие от каблуков и усталости ноги наконец нащупывают твёрдость пола, и я делаю пару шагов в сторону, чтобы освободить проход для Юджина.

– Давай руку, – бросает он, однако сам нагло шарит по мне, пока не сжимает мои пальцы.

Мы стоим очень близко. Я чувствую его дыхание в волосах, чувствую жар его тела, приятно пахнущего одеколоном и запахом чистой кожи. И он держит мою руку в своей. Он молчит. Мне тоже нечего сказать. В затхлом воздухе этого подвального помещения абсолютная тишина, прерываемая лишь звуками нашего дыхания. Странные ощущения.

– Передохнула? – отмирает он. – Пора идти, пока эти маски-шоу не начали шариться по подземелью.

– Так ты меня ждал? – Я закатываю глаза, но он, конечно, этого не замечает.

– Не хочу, чтобы моя будущая жена убилась на этих ходулях.

– Очень мило. Как бы не расплакаться! – ёрничаю я, совершенно забывая об образе тупоголовой девицы. – Стоп, что?! Жена?! Ты ничего не перепутал, мальчик?

– Я редко ошибаюсь, – заявляет мне тип серьёзным тоном.

“Так что же пошло не так в ночь убийства Велегурской?” – хочется спросить мне, но я прикусываю язык.

– Да чёрт с тобой, – шиплю, мгновенно раздражаясь от невозможности высказаться. Временной невозможности. Сдохнуть в этом подземелье не особо входит в мои планы, поэтому лучше побыть пай девочкой. Но спесь сбросить с красавчика не помешает. – Ко мне вечно прибиваются всякие убогие.

Звонкий, совсем мальчишечий, задорный смех взрывается в абсолютной темноте, и от этого звука по моему телу разбегаются в разные стороны сотни мурашек.

– Пойдём уже, клоун! – ещё больше злюсь я. И даже сама тяну прямо, делая несколько шагов.

– Нам в другую сторону, Ангелочек.

Движение возобновляется. Всё повторяется снова: он ведёт, я следую. И мне до зубовного скрежета не нравится такое положение вещей!

Через несколько минут мне начинает казаться, что я слышу эхо собственных шагов, и замедляюсь.

– Устала? – мгновенно реагирует альфа-самец снисходительным тоном, но я перебиваю:

– Т-с-с! Слышишь?

Шаги принадлежат явно не одной паре ног и слишком аккуратны, чтобы принадлежать группе захвата. И по тому, как напрягается мужское тело рядом со мной, шагов этих здесь быть не должно.

Собственническим жестом Юджин перемещает меня… себе за спину. Тоже мне, защитничек нашёлся! В другое время и в другом месте я бы возмутилась, но сейчас удерживаю рвущиеся комментарии.

Наглец прислушивается с минуту, поворачивается ко мне и шепчет в самое ухо:

– Сейчас, Ангелочек, придётся пробежаться. Туфли тебе лучше снять, лишний шум нам ни к чему.

Внезапно он исчезает. Я больше не чувствую его рядом. Напрягая зрение, пытаюсь уловить в темноте хоть что-то, но тщетно. А буквально в следующее мгновение горячая рука обхватывает мою лодыжку. От неожиданности я пищу что-то невнятное, проглатывая вопль ужаса. Вроде и не слабонервная, всякого повидала, но во тьме витает особое напряжение, которое нервирует меня.

Двигаясь проворными пальцами по ногам, Юджин поочерёдно снимает с меня туфли, поднимается в полный рост, снова берёт меня за руку.

– До выхода метров триста, – шепчет он еле слышно. – Два поворота, и бежим. Поняла?

Я киваю, позабыв, что он не может меня видеть, но тут же шепчу в ответ:

– Поняла я, поняла.

– Тогда идём.

Первый поворот сокрыт метрах в пяти-семи, до следующего мы проходим ещё метров пятнадцать. Итого на пробежку остаётся примерно двести восемьдесят. Всё бы ничего, но бежать мне придётся босиком в темноте в незнакомой местности. Но делать нечего, поэтому я поднимаю платье повыше и бегу за мужчиной, слыша как ускоряются и бегут за нами чужие шаги.

Дело осложняется ещё тем, что в конце этой прямой нас поджидает очередная металлическая лестница.

На полном ходу Юджин подхватывает меня за талию и ставит сразу на третью или четвёртую перекладину, а едва дождавшись, пока я нащупаю ещё одну пальцами, хватается за мои бёдра и подпихивает, начиная подниматься сразу следом. Лягнуть бы по яйцам этого нахала, но я придерживаю это желание до лучших времён. Если им, конечно, суждено наступить.

Эта лестница длиннее, чем первая. Ступни болят от твёрдых тонких труб, но прохиндей пыхтит где-то в районе моей задницы, и я не хочу доставлять ему удовольствие созерцать её.

Наверху люк, закрытый винтовым механизмом. Чтобы его отпереть, Юджин тесно прижимается ко мне сзади, вставая на одну ступеньку со мной.

Спиной я чувствую стальные, просто непрошибаемые мышцы грудного отдела, а что я чувствую поясницей… лучше промолчу! Ни он сам, ни его внушительного размера детородный орган вообще никак меня не колышет! Только как возможный убийца. А иначе – вот вообще никак!

Когда люк наконец открывается и Юджин спускается чуть ниже, предоставив мне возможность поскорее выбраться из этого тёмного подземелья, с улицы врывается холодный ветер, мгновенно остужая меня. Я карабкаюсь на свободу. Мне остаётся лишь перетянуть со ступеньки вторую ногу, но тут грохочет выстрел. От этого громкого звука закладывает уши, и он идёт изнутри.

Секунда, две, три, пять… Я холодею. Не сводя взгляда от зияющей пустотой чёрной дыры в открытом люке, я не понимаю, как должна поступить. Закрыть его, отрезав Юджину путь к отступлению? Пусть его вяжут омоновцы, а там я добьюсь допроса.

А если он ранен и истекает кровью, то не должна ли я помочь ему выбраться? Ведь он вывел меня из зала, вывел сюда.

А если его уже застрелили и сейчас из люка появится вовсе не Юджин? Я должна закрыть этот люк, чтобы обезопасить себя!

За те десятые доли секунды, что я принимаю решение, из люка появляется рука в пижонской клетке, и я выдыхаю спокойнее.

Дожидаюсь, пока наглая рожа спасителя явится моему взору, и осматриваюсь по сторонам. Мы в лесу, отсюда не видно здания клуба. По моим ощущениям мы прошли не менее километра под землёй. Интересно! И много таких тоннелей расходится в разные стороны от места разврата? И нет ли одного такого поблизости к месту обнаружения тела Велегурской?

Юджин захлопывает люк, достаёт из карманов пиджака мои туфли, и я скорее надеваю их. Не хватало ещё отморозить свои многострадальные за сегодня ноги!

– Холодно? – интересуется мужчина.

– Нет, блин, жарко! Не видишь, вся вспотела? – огрызаюсь я, и Юджин снимает пиджак и накидывает его мне на плечи. Может, он и преступник, но, вынуждена признать, обходительный гад. И все его пикаперские примочки вкупе с этой обходительностью наверняка сводят девушек с ума, да только я на это не куплюсь. – Спасибо, барин, вот уж не ожидала, что вы будете столь любезны!.. – паясничаю я, но тут же кривлю лицо. – Мог бы и пальто захватить, умник.

– Да было бы свободное время, барыня, я бы и вашу шубку прихватил, – не остаётся он в долгу. – Пойдём, у меня тут тачка совсем не далеко, а здесь нечего светиться.

– Думаешь, это омоновцы? Ну там, внизу?

– Уверен, что нет. – бросив на меня странный взгляд, тихо отвечает пижон. – Сначала началось, а потом уже облава подъехала.

Я прокручиваю его слова в голове, но никак не могу подобрать правильный вопрос. Холод и стылый ветер пробирают насквозь, и меня трясёт. От голых веток деревьев и раскидистых лап ельника по земле блуждают мрачные тени, и подсознание рисует в голове картинки, одна другой страшнее. Ещё больше пугает то, что я наедине с возможным убийцей Лики и я безоружна. Шпильки не в счёт.

Неожиданный тихий хлопок сзади поначалу меня не вызывает у меня опасений, но в то же мгновение, как я слышу его, Юджин хватает меня за руку и тянет с тропы вглубь леса. Хлопки раздаются чаще, как и жуткий хруст веток. Запоздало я понимаю, что тот, кто преследовал нас в подземелье, идёт следом, чтобы завершить начатое. И это не омоновцы. Это те, кто сначала начал.

Что начал? Кто эти люди? Зачем преследуют нас? И когоиз нас они преследуют? Кого пытаются подстрелить?

Я не питаю иллюзий на этот счёт. Кого бы они вели, убьют нас обоих. Если поймают. А у них есть все шансы.

Я в туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке, в узком платье и огромном клетчатом пиджаке Юджина. От холода зуб на зуб не приходится, а суставы нещадно болят. Колени не гнутся, и это не какой-то живописный оборот.

Я прекрасно знаю, что это от холода. Однажды мы с Власовым просидели в засаде четыре часа, и я отморозила их напрочь. И теперь, стоит чуть подмёрзнуть, как я снова ощущаю эту ломоту.

Два выстрела с разницей в сотую долю секунды раздаются совсем близко, и первая пуля со свистом проносится мимо моей головы, врезаясь в ствол рядом стоящего дерева.

Юджин проталкивает меня вперёд, перед собой, прикрывая собой. Мой мозг пытается проанализировать этот жест бандита, но удаётся плохо.

– Беги, Ангелочек. Держись левее. Я сразу за тобой.

Вторая пуля, судя по звуку, тоже врезается со свистом в какое-то препятствие, и я рада, что это препятствие не я и не Юджин. Выжимаю из последних сил достаточную скорость, чтобы скрыться от преследования.

Тяжёлые шаги Юджина за спиной и напрягают, и успокаивают меня. В чём бы я его не подозревала, сейчас мы на одной стороне, и мужчина – мой единственный шанс выбраться из этой заварушки живой.

Мир вокруг размыт от слёз. Это чистая физиология: от ветра, холода, от разрезаемого бегом ночного воздуха. Я не оплакиваю себя в этой ситуации, чему быть, того не миновать, но, как и любому живому существу на этой планете, мне хочется, чтобы всё закончилось хорошо.

– Прямо за этими кустами стоит моя тачка, – запыхавшись, неровно говорит Юджин.

– Хорошо, – выдыхаю в ответ. – Надеюсь, мы успеем.

– Надеюсь, ты водишь. – усмехается он, протягивая мне ключи.

Я на бегу перехватываю связку, жму на кнопку сигнализации и оббегаю кузов, пока мой спутник запрыгивает на переднее пассажирское кресло.

– Прикройся! – кричит он, и я падаю на просёлочную дорогу.

Одной рукой нашариваю ручку водительской дверцы, приоткрывая её, и вижу, как Юджин извлекает из бардачка пистолет. В этот момент из-за кустов появляются наши преследователи, и пижон стреляет в их сторону. На секунду я зажмуриваюсь, оглушаемая звуками выстрела в салоне. Серия выстрелов в ответ, и Юджин стреляет снова. Со стороны противника раздаётся сдавленный крик, и всё стихает.

– Поехали! Живо! – командует пижон, и я запрыгиваю в тачку, резко утапливаю педаль газа до упора и стартую с места, находу захлопывая дверцу, под его возбуждённые крики: – Гони, гони, гони!

Пока я сосредоточенно еду по прямой на предельной скорости, вслед машине доносятся звуки выстрелов, которые, к счастью, не достигают своей цели и стихают, едва мы скрываемся за крутым поворотом.

Я выдыхаю и сбрасываю скорость, поворачиваясь к Юджину.

– И куда теперь?

– Куда хочешь, Ангелочек, – кряхтит он. – И, желательно, поскорее.

Я облизываю сухие, потрескавшиеся на ветру губы, и переспрашиваю:

– Куда яхочу?

– И побыстрее, – кивает он, отрывая руку от правого бока.

Его ладонь окрашена в красный, как и некогда белоснежная рубашка. Теперь, когда я не так занята уходом от преследования, я обращаю внимание и на бледность красивого мужского лица, и на испарину вдоль линии роста тёмных волос, и на лихорадочный блеск в глазах.

– Когда это произошло? – спрашиваю у него. – Сейчас? У машины?

– В лесу.

– Почему молчал?

– А что это меняет? – ухмыляется он. – Надо было выбираться.

– Пуля прошла навылет?

Он округляет глаза и кивает.

– Да, не волнуйся, ничего страшного не произошло, зацепило краешком.

Я прибавляю газа, чтобы выехать на трассу.

– Вот ещё! – фыркаю в ответ на его слова, закатывая глаза. – Решил, что ты меня хоть как-то волнуешь?

– Волную, – удовлетворённо смеётся он, но тут же охает, зажимая пулевое отверстие ладонью. – Отвези меня куда-нибудь отлежаться.

– Тебе надо в больницу, – я закусываю губу.

– Нет. Куда угодно, только не в больницу. Мне сейчас ни к чему внимание полиции.

6. Ангелина

– Ты ещё и от полиции бегаешь? – скашиваю я взгляд на пижона, но он в ответ лишь стонет, сильнее стискивая раненный бок. – Эй, ты только не помри здесь, ладно?

– Не… помру… – кряхтит он с усилием. – Только в больницу не надо…

Я выругиваюсь сквозь зубы и закатываю глаза. И что мне с ним теперь делать?! К себе домой не притащишь: во-первых, я не знаю, чего можно ожидать от этого типа, во-вторых, проблемы мне ни к чему, а наличие в квартире незнакомца сулит определённые проблемы, в-третьих, я ещё не окончательно спятила, чтобы скрывать у себя беглого преступника, скрывающегося от излишнего внимания полиции, в отличие от того же Власова… Стоп! А вот это неплохая идея!

Таунхаус Ярика пустует с тех пор, как они с Ритой перебрались в пригород. Мне нужно будет только заскочить домой за запасным комплектом ключей, взять немного сменной одежды и придумать до понедельника благовидный предлог на случай, если мой спутник не очухается за завтра. Я уверена, что Власов не решит заскочить проверить обстановку или что-то в этом духе. Не такой человек. Поэтому пока это единственный доступный вариант. По крайней мере, пока я не осмотрю рану и не решу, что делать дальше.

Придумав подобие плана, я испытываю облегчение. Сейчас подлечу соколика, разузнаю его тайны и отвезу в отдел. Ну, а если ему станет совсем худо, отвезу в больницу. Исход будет всё равно один: я допрошу и узнаю его тайны.

В моей голове наигрывает весёлый и бодрый мотивчик весь путь до города. Трасса пуста, и я гоню на предельно допустимой скорости до самого железнодорожного переезда, но чуть сбрасываю скорость на городских улицах. Сейчас внимание дпсников мне ни к чему.

Подъехав к дому, я смотрю на Юджина. То ли спит, то ли без сознания. Надеюсь, всё же спит. Помявшись несколько минут, я оставляю его в запертой на парковке машине и бегом припускаю к квартире.

Там хватаю всё, что попадается под руку и теоретически может мне пригодиться. Что-то, что поможет создать иллюзию, что мой дом – это дом Власова. Что-то, что может потребоваться для лечения на скорую руку: иголка, нить, антисептики, антибиотики, несколько упаковок стерильных бинтов, жаропонижающее средство. Я запихиваю в сумку чистые простыни и полотенца. Мне придётся быть аккуратной… на всякий случай. Что угодно может пойти не так, мне ли не знать!

Собрав сумку, я наскоро переодеваюсь, хватаю ключи и торопливо сбегаю по лестнице вниз. Юджин даже не колышется, когда я устраиваюсь за рулём, поэтому мне не приходится ничего объяснять.

До власовского дома удаётся добраться без приключений, но окончательно выдыхаю я лишь скрывшись в гараже.

Изучаю мужчину. Дыхание, хоть и слишком замедленное, с перебоями, но не вызывает у меня опасений, поэтому я иду через кухню внутрь, чтобы подготовиться.