- -
- 100%
- +
От волнения сводит живот, а ладони потеют. Под сканирующим взглядом огромного амбала хочется задать дёру и вернуться домой, к нянюшке. Ну зачем я всё это затеяла?!
– Чё такой хилый? – хмуро спрашивает один из вышибал, и я нервно пожимаю плечами. Он ржёт: – Провод-то удержишь?
Второй в это время заканчивает изучать накладные и кивает:
– Проходи.
Я выдыхаю от облегчения: здорово, что не пришлось болтать с ними, а то бы они сразу меня раскрыли! Миновав охранников, я прячусь в женском туалете и срываю нелепый комбинезон и трикотажную шапочку, запихивая скомканные вещи в чёрный пакет.
Идея проникнуть в клуб Андрея Хмурских под видом монтажника охранной фирмы, предоставляющей услуги по видеонаблюдению, пришла на ум моему другу Владику, соседскому сыну, с которым мы вместе сидели на горшках и ходили под стол пешком. Именно он, Владик, удалённо подключился к одной из камер и вывел её из строя, подделал заявку на обслуживание и раздобыл рабочую униформу. Мне оставалось только прийти в клуб, проскользнуть мимо охраны, сверкнув поддельным заказом-нарядом на выполнение работ и… Собственно, я ни разу не заходила так далеко в своих мыслях, поэтому сейчас, будучи здесь, немного теряюсь.
Я не верила, что мне удастся пробраться сюда. Не то что бы этот клуб охраняли подобно швейцарскому банку… Но когда тебя знает каждая букашка в городе и ты дочь своего отца, такие простые вещи, как посещение скандального ночного клуба, для тебя под запретом.
“Дух бунтарства”, – так окрестил мою вылазку Владик, когда я поведала ему свой план: проникнуть в клуб, пробраться в рабочий кабинет самого владельца и отыскать расписку, которую вернул ему мой отец после возврата долга. Да вот только вместе с распиской чудесным образом испарились и деньги с отцовского счёта, а сам папенька слёг с сердечным приступом… А раз уж этого Андрея я и так на дух не перевариваю лет с шестнадцати, так почему бы не обворовать негодяя, верно? Так я, домашняя паинька и папенькина принцесса, и оказалась здесь.
Засовываю пакет под раковину и поправляю волосы, глядя на своё отражение в зеркале. До чего же хорошенькая! Просто загляденье! Жаль только, что папенька слишком упёрт и хочет, чтобы я оставалась учиться в городе. А мне бы так хотелось уехать учиться в Москву или Петербург!.. И даже положительный ответ пришёл из столичного вуза, но я не посмела перечить отцу. Но, когда я принесу ему эту расписку, он сразу поймёт, что я стала взрослой, самостоятельной и находчивой, а значит, не пропаду одна в большом городе. Надо только не сдрейфить и попасть в кабинет Хмурских, чего бы мне это не стоило!
Решительно покидаю своё убежище и дефилирую среди подвыпивших завсегдатаев в сторону лестницы. К молодой и красивой девушке в дорогом платье лишних вопросов не возникает – это плюс. Но есть и жирный минус – взгляды всех мужчин в радиусе трёх-пяти метров направлены на меня, а мне их интерес, как корове пятая нога!
Но наконец я достигаю вип-зоны. Здесь концентрация свидетелей моего маленького преступления ниже. Я прохожу мимо закрытых дверей отдельных кабинетов в самую даль коридора, туда, где находится святая святых Андрея. В одной из ближайших випок приоткрыта дверь, и мой взгляд устремляется туда против воли. Я вздрагиваю.
Там Хмурских. Окучивает сразу двух девушек. Или они его… Подглядывать я, собственно, не собираюсь, лишь радуюсь, что на обозримое будущее Хмурских слишком занят. И надеюсь, что его личный кабинет открыт.
Мне везёт. Я тихо опускаю ручку двери вниз и попадаю в офис хозяина клуба. Сразу кидаюсь к столу, перебирая каждую бумажку, но не вижу пока ничего похожего на расписку.
Язычок ручки щёлкает, и меня бросает в холодный пот. Что мне делать?!
Решение приходит мгновенно. Под действием адреналина я устраиваюсь на краешке стола, принимая, как мне кажется, соблазнительную позу, и с вызовом смотрю на входящего мужчину.
– Так-так-так! – довольно протягивает он. – И кто тут у нас такая сладкая конфета? И зачем пришла?
Не сводя с меня лукавого взгляда, Андрей Хмурских ощупывает каждый миллиметр моего тела. Хочется сжаться. Хочется сбежать. Но я заставляю себя усидеть на месте.
Облизываю пересохшие губы и выдавливаю улыбку:
– Лера. Я пришла к вам.
– М-м-м, да я сегодня просто сказочный везунчик! – усмехается он, облизываясь на меня. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова. – Ну, раздевайся, раз пришла.
Что же я, блин, натворила и как из этого теперь выпутываться?!
Времени на размышления у меня нет. Хозяин кабинета кладёт руки по обе стороны от моего тела, хлопая ладонями по столешнице.
– Ну же, сладенькая! – выдыхает он мне в лицо. – У меня не так много времени! Давай быстренько сделаем то, ради чего ты пришла, и дело с концом!
Его рука уверенно ложится на моё колено и скользит под подол платья. Страх липким ужом опутывает внутренности, сердце ухает куда-то вниз от ужаса, вгоняющего в оцепенение. Я застываю. Как и время. В этом фрагменте нет ни прошлого, ни будущего. Только застывшие в настоящем мы.
Я наблюдаю словно со стороны, не смея вымолвить ни слова, не имея сил дать отпор, оказать сопротивление. Будто стою рядом и смотрю на саму себя, застывшую от близости мужского тела, от его прикосновений под юбкой. Где-то в глубине души я знаю, как неправильно происходящее: девушка моего воспитания не должна позволять незнакомому и такому взрослому мужчине трогать себя там, где не трогал никто, и мне стыдно, что я боюсь воспротивиться этим ласкам. А ещё больше мне стыдно от того, что они мне нравятся.
Меня возбуждают уверенные прикосновения мужских пальцев к простым хлопковым трусикам. Каждое нажатие, похлопывание, поглаживание, пощипывание девственной плоти разливается сладкой истомой внутри меня, и я ненавижу себя за эти чувства.
Об этом говорили одноклассницы, когда шушукались в туалете, обсуждая, как трогали себя? Из-за этого весь сыр-бор в отношениях с парнями? У меня не было ни того, ни другого опыта, и этот мужчина, Андрей Хмурских, бабник, который каких-то пять минут назад, очевидно, трогал точно так же кого-то другого, явно не должен трогать меня. И мне должны быть противны его прикосновения… Но почему-то я лишь жалобно всхлипываю, вместо того чтобы заорать и прекратить это безумие. А он льнёт ближе, впиваясь в мои губы жадным и требовательным поцелуем, вместо того чтобы отступить.
Пальцы на мгновение до боли вжимаются в тонкую кожу внутренней поверхности бедра, и я думаю, что назавтра там останутся следы, а потом они решительно сдвигают ластовицу в сторону, открывая меня для более откровенных ласк.
Палец с лёгкостью скользит вдоль интимных складок. Я не сразу понимаю почему. Просто моё тело реагирует на его ласки, хотя такого быть не должно. Это ненормально!
Мужчина снова и снова обводит окружность набухшего клитора, который странно пульсирует под его пальцами, и я чувствую незнакомое напряжение. Которое доходит до самого пика и внезапно растекается под мужскими пальцами подобно горячему олову, проникает в кровь и бурлит в венах. Вместе с этим из моей груди вырываются рваные стоны, которые я старательно пытаюсь удержать. Но вне зависимости от моих желаний они слетают с губ и растворяются в напористом поцелуе.
Мне не удаётся удержать бёдра на месте. Тело не подчиняется мне. Испытывая стыд и смущение, я поднимаю бёдра навстречу мужским пальцам, приближая скорую развязку. Прикосновения становятся резкими, острыми, почти болезненными, но вместе с тем невыносимо приятными. Через всё моё тело проходит волна дрожи, которая приносит лёгкость и счастье. Я парю. Губы расплываются в улыбке, и Андрей оставляет на самом её краю невесомый поцелуй.
– Понравилось, Лера? – усмехается он и отвечает сам себе: – Ну, конечно, понравилось!
Я сижу с закрытыми глазами и боюсь их открывать. Боюсь думать, что случится дальше, но мужчина проводит пальцем по моим губам – тем самым пальцем, которым ласкал меня под платьем! – и отстраняется.
Я не слышу никаких посторонних звуков, пока он снова не начинает говорить, холодно и отстранённо:
– Георгий Григорьевич? – Я резко распахиваю глаза, натыкаясь на мужской смеющийся взгляд. Хмурских узнал меня? Понял, кто я такая? А если нет, то зачем звонит сейчас моему отцу? – Я получил ваш подарок и сразу же воспользовался им. Какой подарок? Ха, ну как же? Ваша очаровательная дочь Валерия! Такого от вас я не ожидал! Вот уж удивили так удивили! Одного не могу понять: нахрена вы её мне подсунули? Сказал же, какой-то банковский сбой и я занимаюсь решением данной проблемы! Что? Вы хотите знать, что я с ней сделал? А что, по-вашему, мужчина может делать наедине с прекрасной молодой женщиной? – Я прикладываю ладони к горящим щекам. Боже мой, мне конец! – Георгий Григорьевич, ну где же вы? Алло! Алло!
Хмурских притворно вздыхает, глядя на экран новомодного телефона последней модели, и сбрасывает звонок, обращаясь ко мне:
– Пропал куда-то… Ну да бог с ним! Значит так, Лера! – Я вздрагиваю от его холодного жёсткого тона. – Я не знаю, что за игру вы с папашей затеяли, но у вас ничего не выйдет, так ему и передай! Надо было бы, конечно, отодрать тебя, как мартовскую кошку, чтобы в следующий раз включала мозги, девочка, да проучить твоего старика, но, знаешь, мне вдруг наскучило с тобой играться, Лера. Так что проваливай, и чтобы я тебя больше тут не видел!
Пытаясь удержать в глазах слёзы и не разреветься перед этим уродом, я осторожно спрыгиваю на пол и иду на дрожащих ногах к двери. Берусь за ручку, и в спину мне летит:
– Ты как сюда проникла?
Я задерживаюсь на мгновение.
– В спецовке фирмы, обслуживающей систему видеонаблюдения, – говорю, не оборачиваясь к мужчине. Стыдно снова взглянуть в его лицо. – И мой отец…
– Не важно, – перебивает меня Хмурских. – Всё остальное меня не интересует. Иди домой, Лера.
Тщательно сдерживаясь, я с трудом добираюсь до выхода и бросаюсь к первым попавшимся кустам. От стресса меня мутит, и я падаю на колени, начиная рыдать. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем рядом со мной останавливается огромный тонированный внедорожник правой руки моего отца и Марат помогает мне подняться.
– Ну и чего ты натворила, Лер? Совсем не соображаешь?
– Я просто хотела найти расписку… – шепчу я. – Как лучше хотела…
– Как лучше! – передразнивает Марат, но тяжело вздыхает, вмиг становясь серьёзным. – Папа умер, Лер. Скончался от обширного инфаркта во время разговора с Хмурских… Вот к чему привела твоя самодеятельность, Лер…
Я беспомощно хватаю ртом воздух, медленно оседая на асфальт перед лощёным фасадом ночного клуба, из стеклянных дверей которого появляется сам хозяин. Мужчина равнодушно смотрит на меня, словно на пустое место, и проходит мимо, и я знаю, что никогда больше и ни при каких обстоятельствах не стану искать встречи с ублюдком, разрушившим до основания мою жизнь.
Глава 1
Беда не приходит одна, это знает каждый. Стоило только провалить сдачу зачёта, я уже знала, что в жизни началась чёрная полоса. Препод на замену прямо озвучил стоимость успешной отметки в зачётке, но я же вся такая принципиальная!.. Вот и пойду теперь со своими принципами… на пересдачу.
Словно этого было мало: хозяин кафе, где я работаю, смущённо покашливая, вызвал меня в кабинет, чтобы сообщить, что его молодая жена считает меня его же любовницей, поэтому я не могу больше работать в его кафе.
К слову, по слухам трудового коллектива это уже третья молодая жена моего шефа за последние три года. И каждая из них работала официанткой, как и я. Но меня с престарелым ловеласом Юрием Алексеевичем связывают исключительно деловые отношения, и ничего больше. Точнее… связывали. Ведь теперь я оказалась на улице!
К чести шефа, он выплатил мне зарплату на три месяца вперёд, но этого всё равно не хватит надолго. В самое ближайшее время мне нужно найти новую работу с удобным для учёбы графиком, иначе мне придётся ещё и съезжать со своей съёмной халупы, где я сама себе хозяйка, в халупу пострашнее – общагу, полную шумных пьяных студентов, интриг и разврата, к которому я испытываю настоящее отвращение.
Получив расчёт, я сажусь на трамвай и еду до своей остановки. Сокращаю дорогу через дворы, прыгая между октябрьскими лужицами, в которых отражается проклюнувшийся между низкими серыми тучами закат.
Я стараюсь искать позитив во всём. Подумаешь, уволили! Зато не придётся работать допоздна, и я сумею как следует подготовиться к пересдаче! О более лёгком решении я, конечно, даже не думаю. Это же отвратительно!
В подъезде панельной свечки, как всегда, темно. Лифт не работает, и я, подсвечивая путь фонариком на телефоне, поднимаюсь на седьмой этаж, перешагивая через две ступеньки. Не с первого раза попадаю ключом в замок, да вот так сюрприз! Дверь не заперта. Испытывая леденящий душу страх, раскрываю её, и в глаза ударяет яркий свет.
В полном недоумении иду на тихий звук голосов, и обнаруживаю в кухне хозяйку, Маргариту Семёновну. Рядом с ней стоит какая-то пара. Прямо в уличной обуви.
– Здрасьте, Маргарит Семённа, – звонко говорю я. – Что тут происходит?
Парочка синхронно оборачивается на мой голос, а хозяйка квартиры забавно вращает глазами, надвигаясь на меня.
– Здравствуй, Лерочка! – улыбается она, утягивая меня в единственную комнатушку. Прикрывает дверь и шипит: – Разве ты сейчас не должна быть на работе?
– Разве вы не обещали, что не станете наведываться без спроса? – задаю в ответ закономерный вопрос.
– Поучи ещё, как мне в собственной квартире себя вести! – вредничает женщина в возрасте, и я настораживаюсь.
Не к добру она про свою недвижимость припомнила, ох, не к добру!
Будто читая мои мысли, старая Маргарита подходит ближе и сообщает зловещим шёпотом:
– Я покупателей нашла, но они хотят начать перевозить вещи уже завтра. Ты должна съехать, Лера.
– Маргарита Семённа, да куда ж я? – возмущаюсь во весь голос, но хозяйка шикает:
– Чего вопишь, дурная? Я тебя предупреждала, что копейки прошу лишь потому что жду покупателя, а как он появится, так всё… Вот и появился.
Верно. Говорила. Да только я прожила тут практически восемь месяцев и, мне кажется, заслуживаю хотя бы пары дней на поиск нового жилья. О чём и говорю хозяйке.
– В общаге перекантуешься, – непреклонно талдычит она. – Люди приличные, сразу платят, безо всяких ипотек-шмипотек. Меня всё устраивает, так что, прости, Лера, но тебе придётся съехать сегодня.
Мне хочется рычать от досады. Как же всё это не вовремя! Ну точно чёрная полоса! Но делать нечего: уговор действительно имел место быть, и по нему я должна съехать по первой просьбе хозяйки.
Закончив собирать нехитрые пожитки, я сажусь на краешек дивана, шумно сдуваю выбившуюся из высокого пучка прядь и набираю номер единственного человека, кто, возможно, может мне сейчас помочь.
Целых восемь бесконечных гудков спустя в трубке раздаётся запыхавшийся голос моей – полагаю её можно так назвать – подруги:
– Приветик, Лерыч.
– Привет, – выдыхаю я. И даже зажмуриваюсь. Если она откажет, мне придётся ехать в общагу, и я заранее содрогаюсь от этой мысли. – Лер, мне очень нужна твоя помощь.
Через час я загружаю вещи в машину своей однокурсницы и забираюсь на переднее сиденье.
– И как ты только передвигаешься на такой огромной тачке? – хихикаю я.
– Мой отец считает, что так безопаснее, – Лера закатывает глаза, но тему не развивает. – Ну, рассказывай, Лерон, что у тебя за беда?
Я вкратце делюсь своими проблемами. Не хочу навязываться, но жизнь не оставляет другого выбора.
– Это максимум на неделю, Лер. Я сниму новую квартиру так быстро, как получится. А потом уже начну поиски работы.
– Ой, да оставайся, конечно! Мне не помешаешь, даже если дольше останешься, всё равно я скоро на показ лечу, хата будет пустая стоять.
– Не думаю, что это удобно… – начинаю я.
– Прекрати, я серьёзно! – фыркает Лера. – У меня большая квартира, и я там почти не бываю. Учеба и модельное агентство, фитнес-центр, утренние пробежки занимают почти двадцать часов каждый день.
– И как ты не устаёшь? – удивляюсь я.
– Привыкла, – она пожимает плечами. – С четырёх лет в модельном бизнесе, хочешь не хочешь, а привыкнешь к нагрузке.
– Тебя родители под это подписали?
Лера кивает:
– Мама.
– И папа не возражал?
– Отец не принимал участия в моём воспитании, откупался подарками. Сначала были куклы и их огромные дома, игрушки крутые, поездки по миру, элитная косметика, шмотки, украшения. В шестнадцать лет я получила четырёхкомнатную квартиру, представляешь? – Она звонко смеётся. – А на восемнадцатилетие уже машину.
– Представляю, – вздыхаю я.
– Я его и видела-то раз в год, когда мама отправляла на неделю летом к нему в гости, но даже там мы особо не общались! – делится со мной девушка. – А тут, год назад примерно, его как переклинило! А у меня давно своя жизнь, и я выросла из того возраста, когда нуждалась в отцовском внимании!.. Так, ладно, что мы всё обо мне и обо мне? Если честно, я очень удивилась твоему звонку, Лерон. И что ты там бормотала про общагу?
Я краснею, но признаюсь:
– Ты, наверное, ни разу не была в нашей общаге? Так вот, там просто круглосуточно все пьют и устраивают оргии! Мне двух недель хватило за глаза, чтобы наслушаться охов и стонов на всю жизнь! Даже в душ страшно сходить: не понятно, залетишь или подцепишь хламидии! Брр…
– Не думала, что ты такая ханжа, Лер! – смеётся Лера.
– Да не ханжа я! – покрываясь густым румянцем, быстро проговариваю я. – Просто такой образ жизни, как у наших в общаге, мне претит.
Я замолкаю. Не могу же я сказать, что любой намёк на интимную близость, даже чужую, вызывает у меня острый приступ паники вкупе с накатывающей тошнотой!.. Тогда она точно решит, что я странная.
– Ты странная, – констатирует Лера. – Но мне так даже больше нравится. Рада, что мы подружились. Ты, однозначно, самый адекватный человек на курсе.
– Взаимно! – не остаюсь я в долгу, ни разу не кривя душой.
На самом деле так думаю. При всём своём внешнем лоске и кричащем богатстве, Валерия Карминская, моя одногруппница, не кичится своим положением, не примыкает к рядам мажоров и золотой молодёжи, не ботанка, не представитель неформалов. Я вообще никогда не видела её в компании кого-либо. Кажется, она тоже ни с кем не общается. Кроме меня. И так повелось с первого дня учёбы, когда Лера просто уселась рядом. Пару недель мы обе молчали, потом познакомились. Лера и Лера. Такие разные, такие похожие.
А спустя год я уже отважилась напроситься к ней на постой на пару дней, пока не найду новую квартиру. Полагаю, теперь мы точно можем называться подругами!
– А ты какую работу ищешь? – неожиданно спрашивает Лера.
– Ммм, да любую! Лишь бы график подходил!
– Думаю, я могу тебе тут немного подсобить, – говорит она.
– Да? И как? – с любопытством интересуюсь у неё.
– Мой отец недавно открыл крутое кафе недалеко от универа. Ему точно нужно много сотрудников! Решено, завтра же позвоню и всё узнаю!
Не хочу навязываться, не хочу.
Талдычу себе, словно мантру, эти слова. Но Лера воодушевлённо начинает напевать себе что-то под нос, а я не решаюсь протестовать. Как знать, может в крутомкафе моя карьера сложится удачнее?
После пар Лера торжественно заявляет, что обо всём договорилась с отцом, и мы прямо сейчас поедем в кафе, чтобы встретиться с его кадровичкой. Мне немного боязно. Лера же понимает, что я ищу вовсе не какую-то суперсложную работу? Я весь год таскала тарелки и протирала столы. И рассчитываю найти что-то столь же простое и необременительное. Никакой ответственности. Гибкий график. Чаевые. Меня всё устраивает.
Кафе Лериного папы расположено в отдельностоящем здании. Для Москвы это большая редкость. Тем более для центра. Мы заходим внутрь, и я словно оказываюсь в американском сериале. От удивления у меня непроизвольно открывается рот, и я мычу что-то непереводимое.
– Да, – тем не менее соглашается подруга. – Именно на такой эффект папа и рассчитывал.
Я с восторгом разглядываю блестящие кожаные диванчики, разнообразные хромированные аппараты на стойке: кофейный, для мороженого и молочных коктейлей; для приготовления различных бургеров, сэндвичей, пицц и хот-догов; для поп-корна и сахарной ваты. Вместо привычного алкоголя на высоких стеллажах стоят стеклянные бутыли с разнообразными сиропами, банки с мармеладом, зефиром, конфетами, печеньем и посыпками. Аккуратные шарики пломбира выкладывают в креманки и щедро приправляют дополнительными сладостями по желанию. Красивые молочные коктейли пастельных оттенков подают в высоких бокалах с двумя изогнутыми трубочками. В зале играет негромкая музыка, льющаяся из музыкального автомата. Здесь, словно в доброй сказке, царит уютная атмосфера, а время течёт более размеренно.
Официантки, молодые девушки студенческого возраста, ходят в белоснежных фартучках и форменных платьях. Ничего вызывающего, пошлого, кричащего. Милые, словно феи.
– Ого! Здесь как в кино! – наконец удаётся мне сформулировать мысль.
– Да, – снова подтверждает мои мысли Лера. – Мой отец хотел открыть бар, но после долгих размышлений отказался от этой затеи. В итоге открыл кафе, нацеленное на другую аудиторию. Весьма неожиданная для него ниша, надо сказать, но выручка в первый месяц показала, что он поставил на правильную лошадку. Баров-то полно, а вот атмосферных заведений для детей и молодёжи почти нет. Я, кстати, часто зависаю тут в свободное время. Идём!
Лера берёт меня за руку и подводит к столику в самой дальней части зала, у панорамного окна с видом на город, с табличкой «Резерв», и мы садимся на лакированные мягкие диваны. Подруга подзывается официантку и просит два кофейных коктейля. А спустя пару мгновений рядом с нами садится красивая женщина.
– Лера, познакомься, это Диана, папина правая рука. Она занимается подбором персонала. – говорит мне Лера. – Диан, это моя Лера. Папа должен был предупредить.
– Да, предупреждал. – кивает женщина, изучая меня цепким взглядом. – Единственное, Лера… и Лера, девочки, кроме места официантки мне пока нечего предложить. Весь штат укомплектован. Возможно, после испытательного срока будет из чего выбирать, но пока…
Лера поджимает губы, сузив глаза до презрительных щёлочек, и я быстро выпаливаю, сама не знаю почему:
– Я согласна!
– Как только появится что-то интересное, мы дадим тебе возможность занять это место, – повторяет Диана, поднимаясь с дивана. – Приходи завтра, как освободишься с учёбы, возьми документы, сразу оформлю тебя и сможешь приступать.
– Спасибо! – благодарю искренне. Это моё самое быстрое трудоустройство, и я могу выдохнуть с облегчением.
Если бы не одно «но». Лера смотрит вслед удаляющейся Диане и заявляет:
– Блин, ну просила же его! Приличную работу для моей подружки! Вот сто пудов эта его Дианка в позу встала, психологиня хренова!
– Психологиня? – непонимающе переспрашиваю я.
– Ага. Папа давно в этом бизнесе, ещё сто лет назад кто-то ему посоветовал взять сотрудника для подбора персонала с психологическим образованием. Ну, знаешь, мол, она взглядом при общении определить может, подходит кандидат на эту должность или нет. Многие думают, что работать с людьми просто, но это ведь совсем не так. Думаю, она не смогла отказать отцу, потому что это я просила, а у нас с ним сейчас… как бы тебе сказать… период восстановления отношений, что ли. Блин, уверена, эта Диана и у папы на ушах плотно сидит… Знаешь что?
– Что? – в полной прострации спрашиваю я. Не успеваю улавливать смысл потока её речи.
– Я ещё поспрашиваю, может, быстренько найдём тебе другую работу. А то мне прямо неудобно: вроде сама предложила, а тебя берут какой-то официанткой…
– Не парься насчёт этого, Лера. – успокаиваю её. – Меня всё устраивает. Тут, по крайней мере, никто не станет распускать руки.
Ох, зря я это сказала!
Первая рабочая неделя на новом месте проходит на ура. Преимущественно, посетители кафе – родители с детьми, шумные подростки: ученики средней и старшей школы, учащиеся колледжей, кучкующиеся над учебниками, галдящие стайки студентов, молодые парочки. С ними работать легко и ненапряжно. Они не потные подвыпившие мужики, оттягивающиеся в ближайшем к офису кафе.
Здесь юноши всё больше строят глазки, неуверенно улыбаются и несмело пытаются заигрывать, и это вызывает у меня умиление. Кажется, постепенно меня отпускает. Как знать, возможно, однажды придёт время и я смогу стать обычной девушкой, которая не будет вздрагивать от любого намёка даже на вполне невинный контакт с лицом противоположного пола?
Но, видимо, не сегодня!
Стоило только немного расслабиться от внушающей доверие атмосферы добропорядочного кафе, как жизнь поспешила расставить всё по своим местам. Вот уже целых семь минут я стою возле столика, за которым сидят пятеро парней. Судя по виду, баскетболисты или волейболисты. Они шумно переговариваются и никак не могут окончательно сделать заказ, перебивая и подкалывая друг друга.