Роман-газета

Когда ко мне в лавку впервые принесли одно из таких изданий для реставрации – роман-газету, из всех, кого я к тому времени знал, подобным еще никто не занимался. Я бы и сам не додумался, что это может быть настолько прибыльным делом, ведь уже на протяжении одиннадцати лет после окончания типографского факультета я то и дело печатал мелкие брошюрки на стареньком принтере и восстанавливал затертые фотографии в одном из углов занюханного канцелярского магазинчика. Денег это дело приносило совсем мало, но рассчитывать на большее я не мог, кроме как на то, чтобы раз в пару-тройку лет обновлять оборудование, которое с каждым годом становилось все дороже, хотя все так же часто выходило из строя.

Один богатенький коллекционер попросил меня восстановить такую роман-газету, выпуск которой датировался июлем девяносто первого года, и предложил за работу кругленькую сумму. Я всегда думал, что подобные экземпляры ценятся гораздо выше именно в оригинале, каким бы ни было его нынешнее состояние, но никак не восстановленные и перепечатанные заново. Я ошибался, но лишь отчасти. Правда, что подобные художественные произведения в то время было довольно популярно выпускать в свет именно в таком формате, но, как в итоге оказалось, роман, изложенный в данном выпуске, является не чем иным, как первым и единственным изданием великого мистика тех времен – Аластера Кормака. Он стал великим спустя десяток лет, написав множество шокирующих произведений и умер при загадочных обстоятельствах, а именно этот – первый номер – был первой из двух частей его дебютного творения, которое, как всем известно, после смерти автора приобретает невероятную ценность.

Также немаловажным является тот факт, что практически все ныне известные авторы, начиная свою писательскую деятельность, публиковали свои творения в подобных журналах и газетах. Они были вынуждены делать именно так в виду того, что крупных издательств на то время было совсем мало, а если автора еще никто не знает, то сразу попасть в их поле зрения было не так уж и просто. Другими словами, иного выбора молодые писатели просто-напросто не имели.

От просьбы я отказываться, конечно же, не стал, так как это была хорошая возможность не только заработать денег, но и расширить спектр предоставляемых мною услуг. Останется лишь надеяться, что кто-нибудь обратится ко мне с подобной задачей.

Сама же газета была в ужасном состоянии: те немногие иллюстрации, которые присутствовали на первой полосе и между главами, были полностью затерты, если не считать оставшихся после них пятен, а листы очень изветшали и даже выпадали, надрывались, если неаккуратно ее поднять со стороны корешка. Мне потребовалось быть крайне осторожным, чтобы не завершить то, что начала природа, а именно – естественное уничтожение бумаги и ее постепенное превращение в пыль.

Никаких временных рамок на выполнение поставленной задачи по восстановлению газеты мне обозначено не было, потому к процессу я подошел основательно.

Разложив листы на своем рабочем столе, я составил последовательность страниц, после чего достал свой старенький сканер на контактном сенсоре и занялся попыткой выискать, казалось бы, навсегда утраченные строки. Для невооруженного глаза оно так и есть. Спустя несколько часов стараний мне начало казаться, что я ничего не смогу сделать и вообще зря взялся за эту работу. Тем не менее я не привык так быстро сдаваться, да и предложенные мне деньги все еще мне интересны. После очередного внесения некоторых изменений в настройки сканера я начал замечать, что все же какой-то текст стал проявляться и это меня воодушевило на дальнейшие труды.

В течение получаса у меня на столе уже лежал новый лист бумаги с распечатанным на нем текстом, который гласит: «Сие произведение, если выйдет в мир, должно восприниматься исключительно в ознакомительных целях и сугубо для удовлетворения личных интересов к его, то есть автора, творчеству». Ниже говорится: «Все должно быть только так и никак иначе, а в противном случае, использовавшего что-либо из далее написанного в корыстных, или любого рода злых целях, ждет неминуемая гибель от рук тьмы, заключенной в этих письменах».

По всему моему телу прошла дрожь, будто бы это было сказано лично мне. Я никогда не верил в подобные истории и не верю сейчас, но ведь наверняка не зря это было написано на первой странице, в самом начале произведения. Испугаться? Нет, страшно мне не стало, напротив я еще больше заинтересовался этим журналом. Мне жутко захотелось узнать, что же все-таки написано внутри и я, забыв о времени, без устали работал, оцифровывая отсканированные данные и тут же распечатывая их на новые листы бумаги, чтобы поскорее прочесть содержимое.

Честно сказать, меня никогда настолько сильно не занимала литература. Почитать я всегда любил, но чтобы вот так – никогда. Я не заметил, как уже наступило утро, когда закончил с последней страницей этого жуткого наставления новым поколениям хранителей темной мудрости. Прочитав каждую из них от начала до конца, я понял, почему Аластер запретил любые попытки использовать что-либо из описанного им. Дело в том, что если эти наставления использует живой, то непременно умрет, а уже умершим, которым и предназначается руководство, второй раз покинуть этот мир, мир живых − не удастся; что в общем-то и логично.

На мой уже сонный рассудок мне сложно было воспринимать прочитанное как-либо иначе, нежели как обычную фантастику, пускай и со столь мистическим характером. Следуя своим привычным правилам работы, я сделал одну запасную копию бумаг для себя, на случай, если по каким-либо причинам потребуется произвести еще одну копию; вторую стопку с распечатками я положил в отдельную папку и запечатал ее. Перед тем, как звонить мистеру в шляпе и сдавать выполненную работу я решил предварительно взбодриться, дождавшись открытия ближайшего магазинчика с кофейным аппаратом. Решать рабочие вопросы лучше всего на свежую голову. Уже после того, как я привел голову в порядок и перестал зевать, я набрал номер телефона с оставленной им визитки и сообщил, что восстановление текста готово и он может забрать бумаги уже сегодня.

Как же меня обрадовало, что заказчик не заставил себя долго ждать и спустя всего-то четверть часа уже стоял на пороге моей скромной конторы. Этот мужчина в старомодном цилиндре на голове и в длинном вельветовом пальто передал мне конверт с деньгами, а сам принялся проверять мою работу.

− Пересчитайте деньги, − сказал он мне, на секунду оторвавшись от процесса.

Я раскрыл конверт и пробежался средним и указательным пальцами по ровно сложенным рядам купюр. Я не стал считать, так как сразу понял − сколько бы денег в нем не находилось, там все равно в несколько раз больше, чем может стоить подобная работа. Я лишь сделал вид, что считаю.

Он мельком, без особого интереса пробежался глазами по строкам первых нескольких страниц, пристально посмотрел на меня и вновь опустил глаза в распечатки, рассматривая текст уже последней страницы. Бережно сложив все обратно в картонную папку, мужчина скромно меня поблагодарил в духе выходца из пятидесятых годов: пожимать моей руки он не стал, а лишь приподнял шляпу, слегка поклонился, пожелал мне хорошего дня и поспешил удалиться.

Мне нравится такой подход. В нем ощущается что-то взрослое, зрелое. Никакого ребячества, никаких доскональных проверок, лишних вопросов и пустых разговоров − все строго по делу и профессионально; в особенности сейчас, когда я хочу лишь спать, что и не удивительно, ведь я провел целую ночь занимаясь тем, что работал и параллельно читал.

Рабочий день выдался простым. Меня практически никто не беспокоил. Лишь после обеда пришло несколько клиентов с мелкими заказами на распечатку фотографий и ксерокопию документов. Но вот к концу дня, ближе к семи часам вечера, ко мне заглянула одна интересная особа. Это была девушка, о чем догадаться я смог только по голосу, тонким пальцам рук и нежной коже. Зашла она ко мне в контору в глубоком капюшоне, потому в достаточной мере рассмотреть что-либо еще я не смог; проще говоря, я и не пытался, так как очень хотел спать и был уже просто на исходе своих сил.

Девушка говорила о каком-то журнале и о том, что все теперь зависит от меня, от того смогу ли я выполнить работу качественно. Я пытался задавать ей вопросы касаемо затронутой ею темы, но она будто бы не слушала меня и продолжала толковать свое. Говорила, что никто не смог сделать такое до меня и очень вряд ли сделает после.

Никто не сможет после? – подумал я помолчав. Что же такого сложного в том, чтобы выполнить самую обычную работу, если имеется соответственное типографское оборудование. К тому же, у меня оно далеко не идет в ногу с современностью. Я ничего не понимал до того момента, пока она не положила на мой стол столь знакомую мне роман-газету. Это была та самая утерянная вторая часть – продолжение и завершение произведения Аластера Кормака, над первой частью которой я трудился этой ночью.

Несколько секунд я стеклянным взглядом смотрел на газету, а пришел в себя уже от звука закрывшейся за девушкой двери, которая осунувшись и полностью спрятавшись в капюшоне, сбежала, не обсудив ни времени, ни стоимости моих услуг, как я понял, аналогичных вчерашнему заказу.

Немного странно, но нужно понимать, что все люди разные и не стоит придавать этому большого значения. Может это дочка того самого коллекционера, принесшего первую часть, а она не хотела слишком быть на виду у всех, так как людям подобного покроя пользоваться подобного рода услугами не совсем по статусу.

Упаковав свои вещи вместе с принесенным той девушкой экземпляром в свою сумку, я закрыл контору и двинулся в сторону дома. Сегодня нужно отоспаться как следует, иначе еще одного такого дня, как сегодняшний, я не переживу.

Дорога, ключи, дверной замок, корм в тарелку для Симона, кровать, подушка, сон…

− Симон, блин, что ты там творишь? Бестолковый кот, − выругался я сквозь сон на шум падающей откуда-то посуды, разбудивший меня около трех часов ночи. После этих слов я практически моментально снова уснул.

Утро было как всегда хорошим. Я чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Удивлением для меня стало лишь то, что мой кот не спал на соседней подушке рядом со мной, как он любит делать. Я несколько раз позвал его, но Симон не выходил. Интересно стало, где он может быть, ведь квартирка небольшая и мест, где можно было бы спрятаться, совсем не много. Наверное, снова наелся чего-нибудь со стола и теперь спит беззаботно, подумал я, потому и шум такой был среди ночи.

Я прошелся по комнатам заглядывая под столы и стулья, как вдруг заметил слабое движение боковым зрением – это мой кот, только был он снаружи, за окном, за закрытым окном. Я никогда не оставляю на ночь окна открытыми. Тут я резко обернулся вокруг себя, резко бросая взгляды по сторонам в поисках чего-то или кого-то, кто мог забраться в мое жилище. У меня на лбу выступил холодный пот, так как я понял, что тот шум, довольно таки сильный шум, не мог создать кот, ведь его не было на тот момент в квартире. Тогда кто это был?!

Паниковать я конечно же не стал. После этой минутной слабости я вновь прошелся по всем комнатам и стал искать источник ночного шума, но ничего не нашел.

Впустил кота, закрыл окно, умылся, сделал несколько глотков свежего кофе, который по таймеру к моему пробуждению варит кофемашина, оделся и ушел на работу.

По пути, добираясь автобусом, я думал о том, что сам Аластер не мог это руководство опубликовать в роман-газету, ведь это не сборник рассказов какого-то фантаста. На мой взгляд это самое настоящее руководство конкретным людям для конкретного действия. В нем описаны последовательности подготовки и выполнения обрядов с описанием всех нужных ингредиентов для составления зелий и сопровождаемых их заклинаний. Исходя из этого я практически уверен, что сам автор вовсе не желал обнародования данных текстов, именно потому и написал то самое предупреждение, которое нельзя было не прочесть, взяв экземпляр в руки. Также из этого вытекает то, что если написанное на первой странице является правдой, говоря о последствиях применения, то Кормак был убит именно из-за этого; хотя известные миру факты не дают этому никакого подтверждения.

− Добрый день! – после тихого звона музыки ветра над входной дверью конторы прозвучало спешное приветствие. На меня смотрел парнишка в кожаной куртке и не по размеру большой шапке. Такие шапки обычно носит молодежь для того, чтобы спрятать в ней длинные волосы.

Парень не стал дожидаться моего ответа и продолжил. Видимо, очень торопится.

– Мне нужно распечатать все эти снимки, − говорит он и кладет передо мной стопку фотографий на стол. − На плотную бумагу и в трех экземплярах каждый пожалуйста.

− Это срочно? – немного огорченным голосом отвечаю я и ставлю чашку кофе на подставку около раскрытой роман-газеты. Я собирался поработать в первую очередь над ней, а потому искренне надеялся на отсутствие клиентов хотя бы в первые пару часов.

− Да, пожалуйста, − вновь попросил он. − Мне нужно еще успеть на десятичасовой поезд. Еду на свадьбу друга. Меня пригласили шафером.

Будто бы меня волнуют чужие заботы.

− Хорошо, − отвечаю я. Пересчитываю количество фотографий, называю стоимость работы и говорю, чтобы тот присел на стул и подождал, либо чтобы зашел минут через двадцать и забрал готовые распечатанные фотокарточки.

Он поблагодарил меня и присел на стул в углу комнаты. Следом он вынул из кармана смартфон и начал очень энергично водить пальцами по экрану. Я тем временем укладывал его снимки в сканер и краем глаза поглядывал на газету − так не терпелось скорее ею заняться, чтобы наконец узнать, что же там сокрыто в этой второй половине инструкций, которые расшифровать, как выразилась та странная дамочка, под силу только мне одному.

Когда я уже почти закончил с этим заказом, на втором столе позади меня послышался какой-то шорох, будто бы что-то подвинули. Парнишка мельком посмотрел в том направлении, потом на меня и снова туда.

− У вас там какое-то животное?

Я не стал отвечать на вопрос, а лишь повторил те же движения, что и он – обернулся назад, взглянул на парнишку и, покачав головой вернулся к работе. Спустя несколько минут я уже отдал ему карточки, пожелал хорошего дня. Когда я уже остался один, я встал около стола и приложил ладони к вискам, которые сдавливало будто бы в тисках. Неясно с чего вдруг у меня так неожиданно разыгралась мигрень. Застыв в этом положении на несколько секунд меня как громом привел в чувство резкий звук разбившейся о стену чашки с остатками утреннего кофе.

− Что за чертовщина? – громко выругался я, ошалело уставившись на осколки чашки и черные брызги кофейной гущи, медленно стекающие вниз по стене.

Рассматривая все это, я заметил какое-то движение за тем столом, от которого несколько минут назад исходил странный звук. На стуле сидела девочка лет восьми и молча смотрела прямо мне в глаза. Точно, это была девочка, только была она полупрозрачная, раз в несколько секунд пропадая и вновь появляясь на том же стуле. В этот момент на моей голове наверняка появилось несколько новых седых волос. Все мое тело тут же покрылось мелкой дрожью, а сам я встал как вкопанный, не понимая того, что происходит и не в силах сделать шаг.

Девочка встала со стула и медленно, словно плывя, подошла ко мне и попыталась коснуться рукой, но та прошла насквозь, тогда я четко понял, что передо мной стоит призрак.

Я очнулся лежа на полу посреди конторы. Видимо, я потерял сознание. В помещении никого не было, и я уже подумал, что все это мне привиделось, но встав на ноги я увидел на запотевшем стекле с внутренней стороны надпись, сделанную, по всей вероятности, пальцем. Автор этого обращения просил о помощи. На этом моменте я осознал, что все это происходит взаправду, хотя и поверить в это было невероятно сложно.

Первым делом я закрыл дверь на замок изнутри и опустил жалюзи на окнах конторы, которая была сооружена внутри канцелярского магазинчика, чтобы никто из его посетителей не смог увидеть всего происходящего внутри. Моя уверенность в том, что случившееся было только началом росла с каждой минутой. В ожидании неизвестного я стал бродить по комнате.

Я вновь ощутил озноб, когда страницы газеты, лежавшей на столе, начали будто бы сами собой переворачиваться одна за другой. Мой взгляд остановился на размытой, изуродованной временем иллюстрации, которая демонстрировала надгробную плиту, насколько я понимаю, с именем погребенного под ней. Моментом позже возле меня появилась та самая девочка. Дрожащей рукой она держала журнал, как бы показывая на что мне смотреть и не позволяя перевернуть страницу. Она явно хотела мне что-то сказать.

− Кто ты? Как тебя зовут? – понимая, что угрозы она для меня никакой не несет, более уверенным голосом спросил я. – Тебе от меня что-то нужно?

Ее взгляд, наполненный страданием и грустью, говорил о многом. В какой-то момент я уже перестал думать о ней, как о призраке, а лишь как о обычной маленькой девочке, которая не знает к кому обратиться, и что действительно лишь я способен ей помочь. Я внезапно забыл о всех своих страхах и проникся ее болью; думаю, что именно ее я сейчас ощутил на себе. Я попытался понять, что же все-таки произошло с ней при жизни и почему она здесь. Отбросив мысли о невероятности того, что я вижу, я начал говорить с ней как с живым человеком.

В ответ на мои вопросы, она подняла взгляд и заглянула в мои глаза, после чего подошла к тому же окну, на котором ранее написала свои первые слова. Через мгновение это окно начало покрываться легкой изморозью. Приложив к нему маленькую ручонку девочка начала писать свою историю.

Она рассказала мне, что зовут ее Эвелин и что оказалась она здесь по жестокой воле случая, так как во время одного из ритуалов, завершить который не удалось, она покинула этот мир, но не попала в тот, в который направлялась.

Когда она была еще совсем малышкой, ее отец и мать состояли в какой-то общине, веровавшей в загробный мир. Они верили, что там человека ожидали все блага, не доставшиеся ему при жизни в этом мире. Насколько известно, то доказательств в правдивости этого верования не никаких не найдено, но ведь именно в этом и есть смысл веры – твердо знать, что все именно так и не иначе. Попасть в тот мир можно было лишь правильным образом переправившись из мира живых. Важно было неукоснительно следовать задолго до этого написанным правилам проведения ритуала.

Подготовительный процесс длился очень долго – около десяти лет. Так как переправа совершалась сразу для нескольких людей, то при жизни некоторым из них необходимо сначала завершить свои земные дела. Людям, состоявшим в этом секретном обществе, нельзя было иметь детей, так как ребенок мог не только не справиться с переходом, но и по глупости разболтать кому-то о предстоящих планах, что точно негативно сказалось бы на всех членах высшего порядка.

Также Эва рассказала еще одну ужасную историю. О ней она узнала уже повзрослев. Ее родители, подписывая некое соглашение о переправе, уже готовились к тому, чтобы стать родителями. Они не поставили в известность руководство, чем и навлекли на дочку большую беду: когда община прознала о беременности Марты – матери девочки − было решено лишить ту речи, удалив ей язык, чтобы обезопасить всех от возможного разглашения тайн и запланированных ритуалов. Они объяснили это тем, что договор подписанный кровью отменить никак нельзя, а потому лучше так, чем и вовсе придать девочку смерти.

Не известно, смогла бы она говорить со мной своим голосом, пребывая в бестелесной форме, но теперь стало ясно почему она и не пыталась. Насколько жестокими людьми нужно быть, чтобы маленькой девочке отрезать язык в попытке уберечь свои задницы? В моей голове это никак не укладывалось.

Не знаю почему, но я поверил каждому ее слову, сколь бы невероятно все это не звучало, но я поверил и искренне захотел помочь.

Я не следил за утекающим временем, так как был полностью поглощен историей малютки, мученическим образом прожившей свою жизнь будучи человеком, и продолжавшей ничуть не более легкую жизнь призрака на этой жестокой земле.

Сейчас моя задача заключалась в том, чтобы услышать и понять все то, что Эвелин так старательно пыталась мне рассказать, а также в том, чтобы успевать протирать стекло, являвшееся сейчас ее листом бумаги, дабы она не останавливаясь продолжала говорить. Иного способа общаться, увы, у нас не было.

Хотя я и старался не задавать лишних вопросов, наше, если можно так назвать, общение, затянулось до позднего вечера и обнаружив, что на часах без четверти девять вечера, я попросил рассказать о самом главном, чтобы можно было уже перейти непосредственно к газете.

Она была не против. Закончив вырисовывать буквы на замерзшем стекле, она кивнула мне и, как мне показалось, даже немного улыбнулась – я не уверен улыбка ли это на самом деле − после чего вновь поплыла по комнате к столу. Это была ее первая эмоция, которую я увидел на ее лице с момента нашей встречи, если не считать тоску по родителям, грусть от глубокой безысходности и отчаяние, осознавая, что застряла она здесь надолго.

Я не смог узнать, когда именно проводился тот ритуал, но по стилю одежды, что сейчас на девочке, я могу предполагать, что уже миновало с той поры уже порядка двадцати лет, а то и больше. Она скитается призраком по земле, пытаясь найти выход из этого промежуточного состояния.

Сходив к автомату за порцией кофеина, я принялся за работу. Самое важное, с чего стоит начать, это разложить все страницы следуя нумерации, чтобы ничего не упустить, так как корешок этого ветхого издания претерпел немало издевок времени. Листы, также, как и в первом экземпляре, попросту выпадали при неаккуратном перелистывании; некоторые уже находились не на своем месте.

Завершив с этим, я обернулся, но Эвелин нигде не было. Ощущение, что я все-таки схожу с ума, у меня по-прежнему присутствовало. Ранее я никогда не понимал, чем именно руководствуются психи, совершая столь невероятные поступки, непостижимые разуму нормального человека, но сейчас все абсолютно иначе. Все становится намного проще, когда искренне пытаешься вникнуть в ситуацию.

Я предпринимаю попытки вызволить призрака маленькой девочки из плена иного измерения. Казалось бы, это невозможно объяснить здравым смыслом, а расскажи я кому-либо об этом, тотчас попал бы в сумасшедший дом, ибо это любому здравомыслящему человеку покажется полным бредом. Но я здесь, и я твердо убежден в том, что происходящее реально. Настолько же реально, как и все, что каждый из нас привык видеть в повседневной жизни.

Настройки сканера мне менять не пришлось, потому первую страницу я сразу же отправил в обработку, только вот времени сам процесс выявления и генерирования затертых символов в тексте, исходя из собранной базы логических цепочек слов и их сочетаний, занимает достаточно большое количество времени. Сигнала о завершении обработки я не услышал – веки стали такими тяжелыми, что я был не в силах больше держать глаза открытыми и уснул. Разбудил меня жуткий холод в левой руке. Открыв глаза я сквозь сон попытался найти источник холода, но тут же ужаснулся, увидев прямо перед собой бесстрастное лицо Эвелин.

Я понимаю, что призракам не требуется сон, но я ведь еще жив и мне он очень даже нужен, подумал я про себя спустя несколько секунд после того, как пришел в чувство; я, конечно же, не осмелился произнести эти слова вслух.

В следующие несколько часов я выпил с полдюжины чашек кофе и старался работать максимально продуктивно. Между периодическими заменами бумаги в аппарате, я ходил по комнате с уже готовыми, распечатанными листами, и читал. Насколько это возможно моему уставшему мозгу, я пытался понять суть содержимого газеты.

Там было много непонятных мне слов, которые я слышал впервые. Оно и не странно, ведь ранее мне не приходилось читать инструкции по переправе человеческих душ из одного измерения в иное. Автор либо же полный псих, либо же гений всех времен, потому как не увидев явного подтверждения слов, поверить в описанное попросту невозможно.

«…Когда все будет подготовлено как подобает, останется лишь ждать, ждать той самой ночи, когда луна завершит свою вторую фазу. В этом промежутке, перед началом фазы третьей, откроется занавес и проход в Навайлу будет распечатан. Именно в этот момент ритуал перехода имеет место быть осуществленным…» − говорит Аластер Кормак.

− Навайла? – произнес я задумчиво, будто бы мысль, которая не должна была стать звуком все-таки вырвалась из моего рта. В этот момент меня овеяло холодом и передо мной предстала девочка, глядевшая на меня ожидающим взглядом. Очевидно, что ей знакомо это слово. Выражаясь более точно, ей знакомо это место.

− Тебе известно, о чем речь, ведь так? – спросил я у призрака. − Это то место, куда ты должна была отправиться?