Страсть, еда и фламенко

- Вот это да! – чему-то обрадовался Даниэль. – Это же в двух кварталах от Harry’s Bar! Знаешь это заведение?

- А кто ж его не знает из местных! – задорно ответила она. – Известное у нас кафе, там и Хемингуэй бывал и еще какие-то знаменитости. Туристы валом валят. Но дорого! Мы как-то с Марчелло…

- Приглашаю тебя в этот ресторан! – оборвал ее Даниэль, решив ничего не выслушивать больше о сопернике. – На самом деле я и приехал в Венецию только ради того, чтобы посетить его и написать обзорную статью о кухне. И конечно, сделаю акцент на фирменном карпаччо. Кстати, а что ты делала в Галерее?

- Я люблю живопись, она меня успокаивает и умиротворяет, - быстро заговорила девушка, - а вот Марчелло помешан на походах в кино. Он обожает триллеры, боевики и все такое. Жаждет сняться в каком-нибудь голливудском фильме, ну просто спит и видит себя в роли следующего Джеймса Бонда. А я хотела,… ну… расширить его кругозор, мы пошли вместе,… я ему пыталась рассказать о шедеврах наших венецианских мастеров. Но он лишь зевал, да скучал, а потом и вообще ушел, пока я любовалась полотнами Беллини. Ну ты помнишь,… там-то мы и встретились. А потом на улице… он так орал и ругался, пенял мне за то, что я навязываю свои увлечения, а он… в гробу видел всю эту занудную классику. Именно так он и выразился. И когда я спросила, не видит ли он и меня в гробу вместе с картинами, мой Марчелло злобно расхохотался, прыгнул в машину и захлопнул дверцу.

- Идиот! – бросил Даниэль и взял девушку за руку. – Счет, пожалуйста! – сказал он, проходящему мимо официанту.

- Нет, он просто… зациклен на себе и своей карьере, - продолжила Катрина, но руку не отняла.

- Самовлюбленный эгоист, - констатировал Даниэль. – И давно ты с ним?

- Три с половиной месяца, - тихо произнесла девушка и встала.

- Ну хоть не девять с половиной недель, - неловко пошутил Даниэль.

Катрина глянула на него с непониманием, пожала плечами, кинула: «Момент!» и скрылась в дамской комнате, Даниэль расплатился и вышел на улицу.

Солнце вновь заливало окрестности, лужи сверкали, пахло влагой, молодой листвой, цветами и свежей выпечкой. Различив яркие нотки классического сочетания печеных яблок и корицы, Даниэль начал невольно улыбаться. Видимо, в кафе готовили булочки, и он ощутил прилив аппетита. Недоеденный генуэзский торт его не насытил, к тому же давно наступило время обеда.

Из-за угла вывернула велосипедистка. И он залюбовался сверканием быстро вращающихся спиц, хрустальными брызгами из-под колес, развевающимся от движения распахнутым прозрачным дождевиком, похожим на слюдяные крылья, бьющимися за плечами «наездницы» каштановыми длинными прядями, стройными ногами, быстро крутящими педали и едва прикрытыми широкими короткими шортами. Девушка проехала мимо него и широко улыбнулась, и Даниэль улыбнулся в ответ, невольно помахав рукой.

- Знакомая? – услышал он позади себя и обернулся.

Катрина стояла у двери кафе и смотрела на него недовольно.

- Впервые вижу, - ответил он.

- Все вы одинаковы, - сделала она неожиданный вывод и нахмурилась.

- Ты чего, малышка? – мягко спросил он и взял ее под руку.

- Какая я тебе малышка! – продолжила она злиться. – Тоже… впервые тебя вижу!

Даниэль с трудом скрыл радость, он был уверен, что нравится новой знакомой, раз она уже заявляет на него права собственности и не хочет, чтобы он уделял внимание другим девушкам. Это льстило его мужскому самолюбию и поднимало самооценку.

- Но у нас же взаимная симпатия с первого взгляда, - с чувством произнес он, повернулся к ней и глубоко заглянул в глаза.

Катрина моргнула, но взгляда не отвела. И он засмотрелся в медово-коричневое мерцание радужки, ощущая прилив желания и борясь с ним. Девушка стояла неподвижно, их руки соединились, пальцы сплелись. Ее длинные ресницы без следов туши блестели на солнце и трепетали, и Даниэль в порыве восхищения назвал их про себя черным шелком. Он невольно потянулся губами к приоткрытым губам девушки, не в силах сопротивляться накатившему возбуждению.

- Эй, голубки, чего на проходе-то застыли? А ну разлетелись! – услышали они раздраженное замечание и расступились, пропустив в кафе полного запыхавшегося мужчину.

За ним захлопнулась дверь, молодые люди переглянулись и рассмеялись.

- Ну, очень ему кушать хочется! – заметил Даниэль.

- Еще бы! – со смехом ответила она. – Такие объемы питать нужно.

- Уходим! А то толстяк вернется и нас съест, - весело сказал он и потащил девушку за руку по улице.

Но Катрина остановилась и заметила, что им совсем в другую сторону и нужно перейти через Гранд – канал по мосту, который находится справа от кафе.

- Веди меня, мой очаровательный гид! – предложил Даниэль и вдруг быстро поцеловал ее в щеку.

Катрина вздрогнула и побледнела, но глянув на его смущенное лицо, заулыбалась.

Они пришли в магазинчик минут через сорок. Он располагался внизу старинного трехэтажного здания, большие окна витрин заполняли товары, в основном, искусно расшитые вещички для младенцев, надетые на детские манекены. Непременные аисты зависали над ними и дополняли картину. Возле дверей на тротуаре стояла ростовая кукла в виде молодой мамы с ребенком на руках. А на пороге лавки, загородив проход мощной фигурой, возвышалась пышущая здоровьем матрона «в возрасте элегантности». Обычно именно так классифицировал Даниэль всех женщин после пятидесяти. Синьора Джемма, заметив в окно дочь под руку с незнакомым молодым человеком, вышла на улицу, чтобы встретить их. Она окинула нежданного гостя цепким взглядом, одобрительно поцокала языком, охотно позволила расцеловать себя в обе щеки, широко заулыбалась, сделала для себя выводы из ситуации и жарко поприветствовала «жениха».

- О, мне тоже очень приятно! Вы обе такие ослепительные красавицы! Сейчас я понимаю, в кого удалась дочурка, - сыпал комплиментами Даниэль, пропустив мимо ушей определение его статуса.

- Милый прекрасный синьор, вы так любезны. И я так рада, что у моей дочки такой славный жених! Это так вовремя и так многообещающе! - тараторила Джемма, все более очаровываясь собственными домыслами.

- Мама, ты ошибаешься! – попробовала встрять Катрина. – Мы едва знакомы…

- А этого бездельника, то бишь актеришку, Марчелло ты отправила наконец-то куда подальше? Туда ему и дорога! - не слушая дочь, продолжила синьора. - О, дорогой Даниэлино, вы должны отведать пирог с красной смородиной, который готовит из поколения в поколение вся наша семья. Как раз сегодня утром его и испекли мы… вместе.

- Красная смородина? – заинтересованно уточнил он. – А ведь не сезон.

- Используем замороженную, - пояснила Джемма. - Прошу в дом! Наши апартаменты на втором этаже, мы живем там с мужем вот уже,… ох, страшно и сказать сколько! А на первом - наша лавочка.

Синьора подскочила к двери в магазин, открыла ее и громко крикнула:

- Луиса, Николетта, Лучана, бездельницы, за работу! Нечего подглядывать и подслушивать. А я отлучусь.

Она захлопнула дверь и быстро пошла за угол здания.

- Но, мама, - попробовала остановить ее Катрина, - зачем со двора? Есть же вход через магазин!

- Ты меня еще поучи! – на ходу ответила Джемма. – Чтобы наши девушки изучали синьора Даниэля? Чтобы потом обсуждали до конца года твоего жениха? Ну уж нет! Не получат они такой лакомый кусочек для сплетен!

- Но я не собирался к вам в гости, - растерянно проговорил Даниэль, едва поспевая за быстро идущей синьорой. – Я без цветов,… без подарка,… Простите! Я всего лишь хотел кое-что купить для будущего ребеночка своей кузины.

Джемма так резко остановилась и развернулась, что молодой человек налетел на нее. Она схватила его за щеки, притянула к себе и звонко чмокнула в лоб, приговаривая:

- Ты мой марципановый! Да ты ж какой заботливый! Не нужны нам подарки.… Мы и без них рады тебя видеть. И конечно, конечно, подберем для твоей родни все самое лучшее.… О, какие прелестнейшие вышитые распашонки имеются у нас, какие чепчики и пеленки. Твоя уважаемая кузина будет в восторге. Кого они ждут? Это важно! Розовая канва или голубая? Есть и нейтральная, серебряная.… И как изумительно моя девочка, мой цветочек выводит узоры золотой гладью по тончайшему батисту! И это не вышивка, а произведение искусства.… О, святая дева Мария и светлые ангелы! Это вы поцеловали мою дочурку в лобик, как только она родилась, это вы благословили ее искусные пальчики…

- Мама! – остановила ее Катрина. – Ты слишком много говоришь.

- Не порти впечатление, цветочек, и не перебивай мать! – строго проговорила Джемма и погрозила дочери пальцем. – Иначе никогда не выйдешь замуж. Мужчины любят не только красивых, но и хорошо воспитанных, покладистых девушек, ссоры в доме никому не нужны.... О, дорогой синьор, уж простите наши разговоры, но святая обязанность матери неустанно наставлять свое чадо. А моя девочка вот уже два года живет отдельно, ей досталась шикарная квартира от бабушки, это тут рядом, в Джудекке.… Ох и рано мы отпустили нашу дочку. Ей всего-то двадцать два, могла бы еще под нашим крылышком,… а так совсем без присмотра! А вам сколько, милый Даниэлино?

Джемма остановилась перед массивной дверью входа в дом и пристально посмотрела на молодого человека.

- Двадцать пять, - охотно ответил он, глядя на красную от едва сдерживаемого возмущения девушку.

Она стояла позади матери, сжав губы и нахмурив брови. Ее карие глаза выглядели черными из-за сильно расширившихся зрачков. Даниэль улыбнулся ей, но девушка глянула на него затравленно. Но когда он подмигнул и состроил забавную гримасу, она тоже начала улыбаться, поняв, что подобный натиск он воспринимает с юмором.

- Самый лучший возраст для создания семьи! И у вас отличная разница,– одобрила Джемма и пропустила его вперед.

- О, только после вас! – сказал Даниэль и придержал открытую дверь.

- Мой ты золотой! Как отлично воспитали тебя твои уважаемые родители! – восхищенно произнесла синьора. – Надеюсь, скоро мы с ними познакомимся. И я их уже люблю.

И она зашла в дом.

«Вот так загляни в итальянскую лавочку, - думал он, поднимаясь по лестнице вслед за Джеммой, - попутно и женишься!»

И он не выдержал и рассмеялся.

- Не смешно, - услышал он позади себя и остановился.

- Поворкуйте! – сделала неожиданный вывод Джемма, поворачиваясь к ним и умильно улыбаясь. – А я пока посмотрю, все ли в доме в порядке. Гостей-то сегодня никто не ждал.

И она проворно устремилась вверх по лестнице.

Когда синьора скрылась за дверью квартиры, Катрина схватила молодого человека за руку и предложила:

- Сбежим?

Он глянул на ее пылающее лицо, блестящие глаза и отрицательно покачал головой.

- Учти, мама тебя моментально сосватает, и опомниться не успеешь, - заявила девушка.

- Не страшно, - весело ответил Даниэль. – И я вообще за спонтанность в жизни. А вдруг это судьба? К тому же ты настоящая красавица!

И он схватил девушку в объятия и начал целовать.

- Мои вы птенчики! – услышали они громкий голос сверху и отскочили друг от друга, чуть не упав с крутой ступени.

Джемма стояла у раскрытых дверей, сложив руки на животе и глядя на них с обожанием. Катрина быстро пошла к ней, Даниэль последовал за девушкой, улыбаясь. Ситуация забавляла и восхищала его, юность, красота и непосредственность новой знакомой не могли оставить равнодушными ни его взгляд, ни сердце, и Даниэль упивался наплывом щекочущих нервы эмоций. Он расценивал происходящее, как неожиданное венецианское приключение, но дальнейших планов не строил, хотя не исключал возможности серьезных отношений с красавицей-итальянкой.

Цитатник Даниэля.

«Рыба, чтобы стать вкусной, должна поплавать трижды: в воде, в масле и в вине».

Итальянская поговорка.

Даниэль постоянно жил в Мадриде, но часто ездил во Францию к родным и гостил столько, сколько позволяло время и работа. После окончания университета, он около года подвизался внештатным сотрудником одного печатного мадридского издания. Это был региональный журнал для женщин со стандартным целевым наполнением: советами, как ухаживать за собой, держать дом в порядке, баловать домашних животных, составлять гардероб и, конечно, как правильно строить отношения с мужчинами. Даниэля привлекла в этом издании рубрика кулинарных рецептов, и он так ответственно и с таким огоньком начал писать в нее статьи, что через полгода главный редактор предложила ему перейти в штат и вести свою колонку. Даниэль охотно согласился, заявил, что назовет ее «Страсть и еда», и развил идею до своего рода fusion. Этот термин в кулинарии означает слияние разных кухонь мира, таким способом создаются традиционные блюда с нетрадиционными ингредиентами. И Даниэль решил поэкспериментировать и соединить в статьях не только истории найденных им рецептов, но и рассказы о своих похождениях. Ему показалось, что этим он выделится и стопроцентно заинтересует читателей.

Главный редактор, ее звали Натэла, после прочтения первого предложенного им материала о тосканской девственнице и тосканском же печенье вызвала молодого сотрудника «на ковер». Когда Даниэль приехал в редакцию и появился у начальницы в кабинете, она была уже на взводе и с порога начала выговаривать сотруднику.

- Ты что, вообразил себя мужской версией известного киноперсонажа?! – раздраженно заметила Натэла.

Даниэль оглянулся и плотно закрыл двери в кабинет. Он не хотел, чтобы об устроенном ему «разносе» узнала секретарша.

- У нас тема колонки вовсе не секс в большом городе, - тише продолжила Натэла. - К чему ты ввернул историю девушки, якобы твоей знакомой?

- Но ведь это так оригинально, - попытался он защитить свою идею. – Печенье-то называется Brutti ma Buoni, в переводе с итальянского это значит: страшное, но хорошее. Пробовали? Вкус весьма интересный из-за обилия орехов в тесте, а вот вид совсем непрезентабельный. Просто какие-то коричневые неровные комки из теста, орехов и фруктов.

- Не морочь мне голову! – бросила Натэла, но начала улыбаться. – И что, эта самая тосканка на самом деле страшна, как смертный грех? Вернее, как это самое печенье,– с любопытством добавила она и жестом предложила парню присаживаться.

Даниэль улыбнулся в ответ и сел за стол напротив начальницы. Она любезно спросила: чай или кофе. Но он отказался, решив не прерывать важный разговор, хотя в горле от непрошеного волнения уже пересохло.

- Нет, Мариучча была довольно симпатичной, но на любителя, - охотно ответил он. – Ширококостная, высокая, черноволосая и… черноусая, и какая пылкая!

- Фу! Избавь меня от подробностей, - оборвала его Натэла.

- И вы поверили? – со смехом спросил он, встал и приблизился к сидящей девушке. – Так это ж все выдумка от начала и до конца,… кроме, конечно, рецепта печенья. Но его я… просто взял из кулинарной книги.

- Ах ты плутишка! – отчего-то обрадовалась начальница. – А я и правда поверила. У тебя талант! Надо же так все правдиво описать. И так эротично!

- И что? Опубликуете? – с надеждой уточнил Даниэль.

- При условии, что ты сократишь все подробности твоего якобы романа с тосканкой и сделаешь акцент на рецепте, - другим тоном сказала она.

- Хорошо, - легко согласился он и внимательно глянул в глаза девушки.

Ему было двадцать два, ей – тридцать один, но внешне разницы не чувствовалось. В редакции все знали о тяжелом разводе начальницы, произошедшим полгода назад, хотя она ни с кем особо не откровенничала, держа дистанцию. Но шила в мешке, как говорится, не утаишь. К тому же Натэла за это время сбросила около десяти килограмм, но это лишь улучшило ее и без того прекрасный внешний вид. Смесь испанской и шотландской кровей дали интересный эффект: при смуглой коже рыжевато-русые волосы и светло-карие глаза с янтарным оттенком. Узкий нос, правда, был длинноват, а губы - тонкими и придавали лицу сухости, но когда девушка дулась и складывала их в «сердечко», это выглядело пикантно и моментально добавляло ей сексуальности.

- Договорились, - произнесла она нарочито деловым тоном и протянула ему руку. – Жду материал через два дня.

Даниэль ответил крепким рукопожатием, затем коснулся губами кончиков пальцев. Натэла вздрогнула, а он, поддавшись порыву, склонился и поцеловал ее приоткрытые губы.

- Что ты делаешь? – охнув, спросила она.

- Сам не знаю, - прошептал Даниэль, приподнял ее за талию и опустил спиной на стол, прямо на его распечатанную и разложенную статью.

- Это так пошло, - пробормотала она, но не двинулась с места. – Молоденький начинающий журналист и его взрослая редак…

- Молчи, глупышка, - оборвал он ее, не дав договорить, и прижав ее раскинутые руки своими ладонями

- Молчу, - неожиданно согласилась она и закрыла глаза…

Когда они привели себя в порядок и немного успокоились, Даниэль, не комментируя произошедшее из-за накатившего невыносимого смущения, быстро направился к двери.

- Это всего лишь развлечение… на один раз, и ничего более, - услышал он вслед и резко обернулся.

Натэла стояла у стола с напряженным видом. И он понял, что она растеряна и смущена не меньше его.

- Конечно, конечно, - торопливо согласился он. – Я ни на что и не рассчитываю. И уже все забыл.

- Ты умный мальчик, - заметила она и начала расслабляться. – И уверена, что сохранишь наш маленький секрет.

- Еще бы! Мне проблемы на работе не нужны, - ответил он и вышел за дверь.

Но одним разом это не кончилось. Они испытывали друг к другу непреодолимое физическое влечение, но дальше коротких встреч в ее кабинете дело не шло. К тому же Натэла сразу «отформатировала» их отношения и дала понять, что не рассматривает Даниэля в качестве серьезного партнера. Ему это даже нравилось. Роман со взрослой женщиной, к тому же его начальницей, придавал парню веса в собственных глазах, помогал избавиться от мучающего весь пубертатный период комплекса неполноценности, позволял набраться опыта. А Натэле нравился легкий характер друга, ей было с ним всегда весело, его энтузиазм в «занятиях любовью» заряжал энергией, связь без каких-либо обязательств казалась очень удобной. И когда через год девушка встретила подходящего кандидата – это был респектабельный директор одного из мадридских издательств, старше ее на три года, тоже разведенный, обеспеченный и надежный – она без колебаний все рассказала Даниэлю и попросила забыть навсегда их «развлечения». Он согласился и пожелал ей счастья. Но укротить свое мужское эго и смириться с тем, что ему предпочли другого, так и не смог, и через пару месяцев неожиданно уволился, придумав, будто нашел более интересное для себя место в кулинарном журнале. Натэла ничего выяснять не стала и отпустила ценного сотрудника, выплатив ему щедрое выходное пособие.

Потом у Даниэля завязывались еще романы, уже с ровесницами. Но все как-то быстро заканчивалось. Пару недель назад он расстался с Магдаленой, юной и симпатичной гимнасткой, гибкой, как каучук. Секс с ней был ярким, но вот истерики, устраивающиеся по поводу и без, совершенно вымотали Даниэля. Он выдержал полгода отношений и решил закончить их. Магдалена плакала, просила не бросать ее, говорила, что ее нервная система на грани и что профессиональный спорт это зло для здоровья, обещала быть мягче и спокойнее, но Даниэль стоял на своем. В конце концов, она расцарапала ему лицо, перебила посуду, облила только что приготовленным тыквенным супом, приправив действие потоком обидных прозвищ, собрала вещи и съехала из его квартиры. Даниэль тщательно вымылся, прижег ранки спиртом, занес ее номер в «черный список», заблокировал в соцсетях и вздохнул с облегчением. Он решил забыть о Магдалене и дал себе слово больше никогда не связываться с истеричками.

В Венецию он приехал по своему желанию, решив использовать двухнедельный отпуск для «перезагрузки» после разрыва с Магдаленой и за одним собрать материалы о местной кухне. И конечно, главной целью являлось посещение знаменитого на весь мир Harry’s Bar, любимого венецианского прибежища Эрнеста Хемингуэя, Синклера Льюиса, Орсона Уэллса, Хамфри Богарта и других представителей артистической богемы. Но даже не громкие имена посетителей привлекали Даниэля, главная его страсть – кухня - заставляла выискивать интересные блюда и исторические места, связанные с их изобретением. Таким образом он собирал материалы для статей и рецепты для себя. А этот венецианский ресторан с давней историей славился тем, что его владелец Джузеппе Чиприани был поклонником и знатоком живописи и изобрел не только коктейль Беллини, но и блюдо-брэнд из сырого мяса. Оно было названо в честь Витторе Карпаччо — живописца эпохи Возрождения, чьи картины изобиловали оттенками красного и белого цветов. Оригинальный рецепт Чиприани на протяжении длительного времени используется в Harry’s Bar, и карпаччо является визитной карточкой заведения.

Даниэль находился здесь всего второй день и уже познакомился с симпатичной девушкой, хотя завязывать в Венеции мимолетные романы в его планы не входило. Но он всегда «плыл по течению» и с удовольствием принимал предлагаемые судьбой обстоятельства. И уж, конечно, никогда не упускал свой шанс. Молодой человек с наслаждением ощущал, как его застывшие от разрыва с Магдаленой эмоции вновь возрождаются, боль окончательно уходит, память будто стирает все картинки прошлых отношений, и он охотно смотрит вперед и уже не боится вновь влюбиться. И Катрина, хотя они были знакомы не больше часа, уже волновала его, он ощущал, как нежность и страсть завладевают всем его существом, как очарование девушки кружит голову и заставляет забыть обо всем, и не сопротивлялся этим пленительным процессам.

Чаепитие в доме родителей Катрины прошло легко и весело. Правда, отец отсутствовал, он уехал в банк по делам и задерживался там, но синьора Джемма с лихвой восполнила этот пробел, ее было так много, что казалось, она занимала все пространство. Гостя усадили во главе стола, положили на колени вышитую Катриной салфетку из тончайшего батиста, поставили перед ним чайную пару. Когда Джемма внесла пирог, он первым делом оценил его внешний вид.

- О, как оригинально! – оживленно заметил Даниэль, изучая пышные шапки запеченного взбитого белкового крема, разделенные полосками песочного теста. Верхушки были украшены ягодками красной смородины, из-за этого воздушный желтоватый белок очень напоминал женскую грудь.

- Привлекательно для мужчин, - лукаво произнесла синьора и хихикнула. – Среди своих этот пирог так и называется…

- Мама! – одернула ее Катрина. – Это неприлично!

- Ах да, простите, милый Даниэлино, мы же видим вас в первый раз, - спохватилась Джемма. – А вот когда войдете в нашу семью, то и узнаете название.

- А я и так уже знаю! – задорно проговорил он. – Вернее, догадываюсь. Не иначе, это… meloni.

(Поясню для русского читателя, что это слово на итальянском означает «дыни», но так же используется, как жаргонное обозначение женской груди).

- Ах, какой проказник! – со смехом произнесла Джемма и покраснела, погрозив ему пальцем.

- Я угадал? – все же уточнил он.

- Закроем тему, - сухо сказала Катрина и начала разрезать пирог.

Она положила внушительный кусок на тарелку Даниэля, и он первым делом посмотрел на слои.

- Все в порядке? – озабоченно поинтересовалась Джемма, глядя на серьезное лицо гостя. – Кажется, начинка не вытекла.

- Мама, не обращай внимания, - с усмешкой заметила девушка. – Это профессиональная привычка нашего нового друга. Он всю еду изучает чуть ли не под микроскопом.

- Повар?! О! – обрадовалась Джемма и захлопала в ладоши. – Выгодная профессия, скажу я вам! И… есть отличная поговорка: Только повар может безнаказанно насолить любому. Она заливисто рассмеялась.

- Как интересно, - сказал Даниэль. - Надо будет записать. Я собираю такие изречения.

- Запиши, милок! – ответила синьора. – А если серьезно, то с такой работой всегда при пище, а значит, семья будет накормлена даже в самые трудные времена. Но избавь нас, Святой Марк, покровитель нашего города, от черного дня! – торопливо добавила она.

Даниэль улыбнулся и отправил в рот кусочек пирога. Он посмаковал сдобу и поднял вверх большой палец правой руки.

- Восхитительно! – вынес он свой вердикт. – И какой интересный вкус у ягод. Красная смородина все ж с кислинкой,… но тут явно какой-то сладкий алкогольный оттенок.

- Синьор явно знаток! – одобрительно проговорила Джемма. – Но секрет раскрывать не буду.

- А я все равно выведаю! – с азартом ответил он и рассмеялся.

Они мило болтали все время чаепития, Даниэль больше не возвращался к обсуждению десертов, разговор шел на отвлеченные темы. Джемма окончательно расслабилась и засыпала гостя вопросами о семье, занятиях, друзьях и, конечно, девушках.