Вчерашний тахион 1. Энергия и материя неразделимы!

Глава первая. Энергия мирового континуума

"Тахион, – гипотетическая частица, движущаяся быстрее скорости света, в противоположность обычным частицам, называемым в теоретических работах тардионами, движущимися всегда медленнее света. Предположительно, если тахион всё-таки существует, именно он может помочь людям будущего обуздать путешествия во времени, о которых человечество мечтало ещё с незапамятных времён нашего далёкого прошлого".

(выдержка из ознакомительной статьи о теории тахионов для тематического раздела научно популярного журнала)

– Что за наивный юношеский подход! – буквально припечатала по столу глянцем журнальной обложки доктор Ария Зоуи.

Невольно прихлопнув в задумчивости зазевавшуюся там под лучами яркого, весеннего солнца, полусонную муху, она рассеянно посмотрела на часы, продолжая свою мысль, словно читая доклад на предстоящем научном симпозиуме:

– Тахион принадлежит своему времени, он живёт во времени, продолжаясь в последующих копиях таких же тахионов, как и он сам, но в других временных сегментах. Да что там скрывать! По сути, он и есть структурная составляющая ствола временного потока. Ещё бы он был для нас материален. Он всегда будет гипотетичен, потому что мы никогда не сможем увидеть его своими собственными глазами! И если уж на то пошло, живя внутри элементарной частицы временного потока, или, я бы даже сказала, являясь материальной частью этого самого тахиона, мы можем только гипотетически предполагать, каким огромным он может оказаться на самом деле. Но он не движется. Движется лишь энергия времени, которая всегда быстрее скорости света, ибо энергия света материальна и является частью временного сегмента. То есть, частью этого самого гипотетического тахиона. На чём моя идея, собственно говоря, и основана. Так что, благодарю за внимание, мои дорогие друзья и коллеги!

Сказав это, доктор Зоуи победоносно раскланялась внимающей её слову истины "гипотетической аудитории", и улыбнулась, вернув взгляд к минутной стрелке часов.

Та неумолимо приближалась к рубежу, когда в её лабораторию должен был прийти журналист, который и написал этот яркий теоретический опус в известном всем научном журнале столицы. И который доктор Зоуи только что разгромила, без труда разнеся его наивные предположения о материальных временных путешествиях в пух и прах.

И это произошло. Не успела она завершить свою отточенную и даже во многих местах до гениального блестящую мысль, когда минутная стрелка часов дошла до последнего деления, отграничивающего понятие "вовремя" от "совершенно поздно"... поэтому, давайте встретимся с вами, "например, никогда"... когда в дверь её лаборатории постучали, и через порог переступил молодой мужчина с аккуратно ухоженными усами, и несколько старомодными на вид очками словно в последний момент перед падением зависшими на кончике его по весеннему загорелого носа.

– Доктор Зои? – спросил он прямо с порога. – Точнее сказать, доктор Ария Зоуи? Это ведь вы?

– Именно так, – откликнулась доктор Зоуи привычной шуткой, сложившейся с незапамятных времён в её бесшабашенной молодости, и встав со своего кресла, вышла из-за стола навстречу молодому мужчине лет тридцати. – Именно "ария Зои", из никому, судя по всему, неведомой оперы, которую я, какой-то там научный сухарь двадцати пяти лет наверняка никогда не исполню. Проходите, молодой человек, погрязший в мечтах и около научных теориях.

– Остроумно, – вежливо улыбнулся мужчина, завораживающе пригладив кончиками пальцев свои слегка топорщащиеся усы. Что, в общем-то, понравилось Арии, да и всегда казалось ей в противоположном поле весьма мужественным и возбуждающим. – Кстати, я знал, что это вы, доктор Зоуи. Так сказать, профессия обязывает. Извините, конечно, за некоторую путаницу с вашей фамилией, но если честно, я вас сразу узнал. По одному только фото с симпозиума. Прекрасному фото, смею отметить, так что, у меня просто не было шанса вас с кем-нибудь перепутать теперь.

– Ну что ж, будем считать, что извинения приняты, – польщёно улыбнулась доктор Зоуи, заинтересованно посмотрев на своего раннего гостя. – А теперь, давайте, наконец, приступим к тому, для чего мы здесь, собственно говоря, и собрались. У меня мало времени, поэтому, давайте сразу же перейдем к сути дела. Кстати, как ваше имя, позвольте спросить?

Кивнув мужчине в сторону кресла, находящегося напротив её рабочего стола, она выжидающе приподняла одну бровь.

– Рауль... Рауль Кроули, – поспешно подсказал журналист, располагаясь под её внимательным взглядом в указанном кресле. Затем, помолчав, более рассудительным тоном добавил. – Думаю, наше интервью не займет много времени. В конце концов, я уже слышал, что вы находитесь на грани какого-то серьёзного научного открытия в теоретической физике, поэтому мне осталось всего лишь уточнить у вас кое-какие детали. В любом случае, я вас не особо отвлеку.

– Не сомневаюсь, именно так вы и сделаете, – согласилась доктор Зоуи, продолжая изучать, казалось бы, такие обычные усы журналиста. Затем, посмотрев в его искрящиеся неким внутренним светом глаза, благоразумно вернула себя в рамки идущей беседы. – Скажу даже проще. На данный момент, ни для кого не секрет тема моей работы. Тахион! Точнее сказать, "тахион, — такой, каким мы его себе не представляли"! Большинство моих рабочих статей, кстати, неоднократно издавались во многих научных журналах столицы, и при желании вы всегда можете узнать нужные вам детали из них.

Кроули что-то быстро записал в своём блокноте, положил его на стол поверх стопки недавно вышедших в свет научно-популярных журналов, и оторвавшись от записей, посмотрел на доктора Зоуи заинтересованным взглядом.

– Вы выглядите сегодня просто великолепно, – признался он, не сдержавшись. – Наверное, это из-за некоторого воодушевления которое явно читается в ваших глазах.

– Думаю, так и есть, – кивнула доктор Зоуи в знак согласия. – И этому действительно есть своё логическое объяснение. В конце концов, моя работа уже подходит к завершению и теперь я могу смело сказать, что через пару недель мне выпадет честь представить её для всеобщего ознакомления на ближайшем научном симпозиуме. Так что, как вы говорите, воодушевление определенно должно читаться в моих глазах. Или что-то в том же духе, как вы, журналисты, обычно любите выражаться для красного словца. Но давайте лучше вернёмся к делу, Рауль. Ведь вы наверняка заглянули ко мне не просто для того, чтобы непременно за мной поухаживать?

– Думаю, так и есть, – невольно повторил её слова Кроули, снова взявшись за блокнот. – А поэтому, извините, док. Однако поухаживать за вами я был бы не против. А раз так, давайте не будем закрывать этот вопрос на совсем.

– Допустим, не будем, – согласилась Ария, улыбнувшись. – Но так же, не будем пускать его вперёд всех оговорённых дел. Договорились, Рауль?

– Принято и одобрено, – удовлетворённо кивнул Кроули, и снова уткнувшись в свой блокнот, задал доктору Зоуи наводящий вопрос. – А теперь, расскажите мне в двух словах, на чём, собственно говоря, основана ваша работа. Но только попроще, чтобы я смог хотя бы в общих чертах обрисовать её нашим читателям более доступными для восприятия образами.

– Я постараюсь, – доктор Зоуи невольно коснулась выбившейся у виска из прически пряди волос, отметив при этом, что почему-то думает, как ни странно, о Кроули, а не о теоретической физике, одну из идей которой ей ещё только предстояло ему объяснить. Она смущённо улыбнулась, но тут же собрав свои скачущие мысли в единое целое, направила их на упорядочивание хаоса дебрей науки, а не на изучении так откровенно намекнувшего ей на свидание Кроули. – И начну, пожалуй, с того, – продолжила она, помолчав. – Что тахион, или говоря другими словами, та самая гипотетическая единица времени, которая по вашим предположениям и может помочь людям будущего овладеть путешествиями по разным мирам и эпохам... как кстати, принято считать во многих идеях теоретической физики... вовсе не крохотная элементарная частица, подобная атомам или окружающим их электронам. И даже не составляющая некоего вселенского вещества, которое как бы раздвинулось при рождении нашего мироздания. А именно единая часть, в которой наша вселенная и создала своё материальное существование. Или, проще говоря, наша вселенная и есть материальное содержание этого самого тахиона, ибо в реальности он вполне может оказаться размером с вселенную! Однако при этом, – подчеркнула доктор Зоуи, удовлетворённо посмотрев на завороженно внимающего её словам собеседника. – Каждый из тахионов является всего лишь крохотной частью, точнее сказать всего лишь одним из отдельных сегментов ствола временного потока, в котором он, а так же, и мы с вами, понятное дело, и существуем. Вот так всё и обстоит в общих чертах в основе моей научной идеи, Рауль. Так что, сами судите, что из этого следует.

– Ну и дела, – только и смог вымолвить Кроули, посмотрев на доктора Зоуи непонимающим взглядом. – Никогда не задумывался о том, что тахион является единой частью нашего мироздания, или о том, что он может быть размером с вселенную. По правде сказать, мне даже представить сложно, что я нахожусь внутри какого-то там тахиона или, как вы его называете, временного сегмента. Впрочем, – добавил он, помолчав. – Наверное, как и цыплёнку сложно представить себя внутри ни разу не увиденного им прежде яйца.

Он выжидающе посмотрел на доктора Зоуи, и видя появившееся в её глазах изумление от литературной отточенности его профессионально подобранных слов, слегка поклонился ей в знак признательности.

– Вообще-то, я не утверждала, что тахион только один во всех мирах и вселенных нашего мироздания, – поправила доктор Зоуи, так же слегка поклонившись своему собеседнику в ответ. – Хотя я и допускаю мысль, что для каждого отдельного мира нашей вселенной он действительно может быть лишь в единственном экземпляре.

– Тогда я определенно не понимаю, что вы хотели этим сказать, – невольно задумался над её выводом Кроули.

– На самом-то деле, я имела в виду, что тахион в нашей вселенной один только на каждый отдельный сегмент ствола временного потока, в котором он как бы повторяется. Но если учесть вероятность существования других параллельных вселенных, а так же, теорию многочисленности любых элементарных частиц и невозможности их существования в единственном экземпляре в материальном пространстве, даже в одном промежутке времени может существовать невероятное множество тахионов, а так же, находящихся в них временных потоков. А следовательно, и параллельных вселенных, так же находящихся в них, тоже может существовать невероятное множество.

Посмотрев на своего собеседника торжествующим взглядом, доктор Зоуи триумфально завершила свою мысль:

– Словом, это и есть основа моей работы, которая может привести нас ко многим логическим объяснениям происходящего не только в отдельных темах теоретической физики о материальном существовании тахионов, но и во всех сопутствующих ей науках. А теперь, можете задавать мне свои вопросы, Рауль. Если, конечно, они у вас всё ещё остались.

Какое-то время Кроули молчал, напряжённо хмурясь и явно пытаясь сопоставить услышанное с тем, что сложилось в его разуме о теории тахионов исходя из прочитанных до этого научных статей, но затем, не сдержался.

– Допустим, вы правы, – согласился он, улыбнувшись. – И тем не менее, ваша теория так и остаётся теорией, которую нельзя доказать какими-либо материальными фактами до тех пор, пока кто-нибудь не увидит всё это своими собственными глазами. Надеюсь, я вас правильно понял?

– Да, по большому счёту всё обстоит именно так, – подтвердила доктор Зоуи в знак согласия, но помолчав, возразила. – И всё же, что если я вам скажу, что не смотря ни на что, мне лично удалось кое-что сделать по этому некогда спорному поводу.

– Что именно вам удалось сделать? – непонимающе нахмурился Кроули, посмотрев на доктора Зоуи заинтересованным взглядом.

– Ну, скажем, что если я вам уже сегодня наглядно продемонстрирую тот самый гипотетический тахион, который и станет для нашего разговора последним материальным доказательством этого некогда спорного факта.

– Вы покажете мне... что? – невольно переспросил Кроули. – Извините, док, я вас правильно понял? Вы покажете мне тот самый тахион, который, предположительно, быть может, даже не существует в природе нашего мироздания?

– Да. Именно так я и сказала, – подтвердила доктор Зоуи в знак согласия, и взяв со стола герметично закрытый стеклянный контейнер, передала его Кроули. – Словом, именно вам я и поручаю первым поведать миру о том, что мне удалось не только определить на практике, что такое тахион на самом деле, но и лично отделить его содержимое от энергетики нашего мирового пространства. А теперь, посмотрите на этот контейнер, Рауль. Именно в нём и находится та самая гипотетическая частица, которая по вашим предположениям и может мгновенно перенести нас во времени и пространстве. То есть, можно сказать, уже явно НЕ гипотетический тахион!

Провозгласив это, доктор Зоуи с любопытством посмотрела на ошеломлённо размышляющего над её словами собеседника, и понимающе улыбнувшись, добавила:

– Я, в некотором роде, заключила его в предохраняющем от внешнего воздействия защитном поле, как раз в тот момент, когда вы мне позвонили вчера, и вот теперь он перед вами таков, каков есть. Как вам такое подтверждение моих, якобы, теоретических выводов?

– Интересное научное тесто, – пошутил Кроули, не представляя, как к этому отнестись. – По-вашему, это и есть тот самый, как бы это поточнее выразиться... ну, предположим, пусть будет вчерашний тахион? – он выжидающе посмотрел на доктора Зоуи, но видя серьёзное выражение её лица, невольно снова задумался. – Впрочем, судя по всему, вы не шутите. Но каким образом вам удалось это сделать, позвольте спросить?

– А вы действительно хотите услышать детали, Рауль? – на всякий случай предостерегла доктор Зоуи. – Ведь этот вопрос слишком сложный даже в теории, чтобы объяснить его в двух словах, так что же говорить о неизвестных вам практичных деталях?

– Тогда, верно. Не стоит, я думаю, – растерянно согласился с ней Кроули, и помолчав, более рассудительным тоном добавил. – В конце концов, я действительно несведущ в некоторых технических тонкостях вашего дела. А поэтому, лучше скажите мне, Ария, ведь тахион, насколько я уяснил из ваших же слов, слишком огромен, чтобы мы смогли увидеть его своими собственными глазами. И вот, теперь вы показываете мне нечто такое, что называете тахионом. Неужели такое действительно может быть?

– А вы сами как считаете, Рауль? – поинтересовалась доктор Зоуи, выжидающе приподняв одну бровь.

– Не знаю даже, что и ответить, – признался Кроули, с любопытством повертев в руках странную светящуюся субстанцию, завораживающе переливающуюся через стекло контейнера на солнце всеми цветами радуги. – В конце концов, я действительно вижу перед собой нечто такое, чему не могу дать какого-либо логического объяснения. И в то же время, вы утверждаете, что это и есть тот самый, если можно так выразиться, некогда гипотетический тахион. Который, подчеркну для достаточного понимания очевидной сути этого вопроса, даже по вашим словам невозможно ни потрогать, ни увидеть своими собственными глазами. Так что же вы от меня хотите, милая Ария? Я действительно не верю в то, что услышал.

– И тем не менее, это и есть энергия отдельного промежутка времени. То есть, можно даже сказать, энергия того самого некогда гипотетического тахиона, – заверила доктор Зоуи, посмотрев на своего собеседника торжествующим взглядом.

– И как всего лишь отдельный сегмент ствола временного потока, он оказался достаточно мал, чтобы уместиться даже в таком небольшом сосуде. Хотя, если точнее сказать, так как это всего лишь энергия отдельного промежутка времени, то есть, энергия одного временного сегмента, мне действительно удалось заключить его в этом контейнере и на какое-то время обездвижить. Но если вы мне не верите, Рауль, я могу вам просто продемонстрировать сам процесс, при помощи которого мне удалось это сделать.

Выйдя из-за стола, доктор Зоуи подошла к сидевшему напротив неё Кроули и выжидающе протянула руку.

– Дайте мне, пожалуйста, этот контейнер, Рауль, – попросила она, улыбнувшись. – Чтобы у вас не возникало сомнений, я вам продемонстрирую сам процесс, при помощи которого мне удалось это сделать. И полагаю, что вы не станете мне возражать, утверждая, что не хотите увидеть нечто подобное лично.

– Ещё бы я ответил вам нет, – согласился с её предложением Кроули, растерянно возвращая защитный контейнер в руки доктора Зоуи. – По правде сказать, мне действительно хотелось бы лично увидеть процесс, о котором, насколько я знаю из всех ранее прочитанных тем, пока никто кроме вас не догадывается. А раз так, милая Ария, давайте наконец-то сделаем всё, как вы и сказали, на практике, и я действительно первым поведаю миру о том, что вскоре однозначно потрясёт его до основания!

Говоря это, Кроули невольно отвлёкся, засмотревшись на обворожительную улыбку доктора Зоуи, и случайно задел ладонью о крышку стола.

Звон разбившегося стекла, а так же последовавшая за этим яркая вспышка в лаборатории, сопровождались его словами:

– Извините, доктор, я просто... но дело в том, что вы...

Именно в этот момент всё вокруг Кроули и пропало!

Пейзаж, который Кроули увидел в следующее мгновение, оказался настолько поразительным, что он даже не сразу смог поверить в то, что видят его глаза, но едва осознав, что случилось, невольно похолодел от ужаса. Потому что лаборатория в которой он только что находился, в какой-то момент действительно куда-то пропала, а сам он оказался в каких-то странных, и судя по тому, что Кроули увидел перед собой в то же мгновение, слишком опасных для простого человека местах.

Всё произошло настолько неожиданно, что он даже не успел осознать факт самого перехода, но в какой-то момент он к своему удивлению вдруг обнаружил, что куда-то бежит. И не просто бежит, отметил Кроули, с недоумением рассматривая появившиеся перед ним словно из ниоткуда кроны деревьев густого, девственно нетронутого цивилизацией леса, а явно вовсю удирает от погони сквозь заросли джунглей. Причём, неся на плече что-то изрядно брыкающееся и почему-то пытающееся его укусить!

Это обстоятельство его удивило, и убедившись, что он, скорее всего, уже ушёл от погони, Кроули остановился в небольшом просвете между деревьями и положил свою ношу на землю, чтобы получше её рассмотреть.

Насколько он выяснил, это была молодая женщина. Точнее сказать, дикарка! В странной, грубо сшитой одежде, с тёмными, вьющимися волосами, связанными руками, с кляпом во рту, и словно с кипящими от ярости глазами, устремившимися на него со стороны "презирающей своего поработителя связанной пленницы".

Чтобы разобраться в происходящем получше, Кроули убрал со лба женщины волосы и вынул кляп изо рта...

И тут же пожалел о своей нелепой затее, потому что она уже успешно укусила его!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.