Найди Меня в прошлом

Глава 1

2025 год.

Осенью всегда пахнет дождём, смешанным с ароматом гниющих листьев и мокрого асфальта. Дождь – спасительная влага, естественный способ очищения и перерождения всего живого. Я любила, когда ледяные капли ударяли по лицу и медленно стекали по бледной коже, скрываясь где-то в одежде. Природа угасала с приходом осени. Нет, кто-то считал, что красочная пора порождает особое мечтательное настроение, но на самом деле, осень почти всегда означала только одно – смерть. Пожухлая, бордовая листва, украшающая землю, напоминала багровые реки, стремительно уносящиеся в сторону серых полотен дорог. Холодная погода навевала унылые мысли, депрессивные настроения беспрепятственно проникали в головы зависимых людей и выжигали там навязчивые идеи. Наверное, именно поэтому многие сумасшедшие преступления происходят осенью.

– Хайдеган! Да остановись же ты, чёрт возьми!

Голос Джека противно отражался эхом в голове, прерывая поток мыслей. Я ускорилась, минуя каменные ступени, и выскочила на забитую машинами парковку. Дождь усилился, он отбойным молотком колотил по крышам автомобилей, заглушая все звуки вокруг.

Ещё немного.

Оставалось открыть машину и захлопнуть дверь, спасаясь от взора зелёных глаз настойчивого коллеги. Но загорелая рука опередила меня, перекрывая доступ к водительскому сидению, лохматая голова оказалась выше уровня глаз, внушая подсознательное давление.

– Не делай вид, что не слышала меня, я бегу от самого кабинета!

– Пусти, мне нужно ехать!

Я по-хорошему оттолкнула мужчину от себя и нырнула в машину. Мужские руки оказались проворнее, ловко ухватив за бёдра, он силой развернул меня к себе и вытянул из салона, продолжая буравить взглядом. Дыхание опалило шею, холодный, влажный метал коснулся спины и вызвал волну противоречивых эмоций. Хотелось врезать ему и броситься бежать, но в то же время часть меня хотела позволить себе отвлечься, утопая в этих выпученных от волнения глазах.

Чёртова физиология!

– Лейн, я же всё понимаю, ты разозлилась, это нормально, я и сам не понимаю, почему шеф тебя отстраняет. Но это не повод прерывать собрание!

– Для тебя он шеф, а для меня отец, который упорно вставляет палки в колёса! Я должна участвовать, понимаешь? Я знаю, что должна!

Я всё же оттолкнула Джека от себя и навалилась на капот «Бронко». В кармане завалялась смятая пачка сигарет и вытянув одну, я закурила, выдыхая бесцветный дым мужчине в лицо. Бумага тут же намокла, награждая противным, горьковатым привкусом желанного табака.

– Может, тебе стоило поговорить с ним? – мужчина осторожно взял мою сигарету и затоптал её дорогим, лакированным ботинком. – Думаю, он просто отправит тебя в другое место. Даст задание ближе? Мэн действительно далеко.

– Он и слушать ничего не хочет! – я упорно достала вторую сигарету и, приземлившись на сидение автомобиля, закурила вновь. – Он видит только девчонку, наплевав на мои заслуги, и так будет всегда!

Джозеф Хайдеган был в меру строгим и справедливым начальником NS в Федеральном бюро Расследований. На работе он всегда проявлял высший уровень наставничества, помогал с делами молодым специалистам, активно участвовал во многих вылазках и расследованиях, не желая и слышать о пенсии. Но дома мужчина становился другим. Старое суждение о том, что женщина должна заниматься женским делом и копаться в «грязном белье» являлось негласным законом в семье. Жена Джозефа, а по совместительству моя приёмная мать являлась образцом подражания для всех соседских домохозяек. Её мир заканчивался на готовке обедов из трёх блюд, бесконечном протирании пыли и субботних посиделках с такими же, как она.

Пока не появилась я.

Из приюта семья забрала меня в возрасте пятнадцати лет, хоть многие и крутили пальцем у виска. Всё было терпимо, мы нашли общий язык и смогли показать настоящую семью назло всем завистливым крикунам. Но так считали окружающие, которым показывали только одну сторону медали, тщательно прикрывая другую. Позволяли подглядеть одним глазком в замочную скважину большого кирпичного дома в самом дорогостоящем районе Вашингтона. На самом же деле я была отвратительным ребёнком, постоянно наблюдалась у семейного психолога и проводила дни в домике на дереве, одиноко стоя́щем на заднем дворе. Ощущение, что всё вокруг чужое, никогда не покидало голову. Напротив, оно вгрызалось в мозг, заставляя снова и снова прокручивать выдуманные события.

Выдуманную семью.

Лишь после поступления в академию, и успешного её завершения, я вступила в ряды доблестной полиции, наконец осознав, где моё место. Тогда отец понял, что дома меня больше не удержать, и вынес ультиматум. Он надеялся, что дочь выйдет замуж и нарожает ему внуков, а меня через пять лет службы, приняли в ФБР – отдел, занимающийся исчезновением детей и убийствами.

В отдел, с которого всё начиналось много лет назад.

– Ты чего зависла? Слушаешь меня вообще? – Джек осторожно коснулся моего плеча, заставляя отпрянуть.

– Задумалась. Дело мне не передадут, разговоры здесь не помогут. Поеду в «Керло» и напьюсь, а завтра подам прошение на перевод в другой город. Так не может продолжаться.

Я затушила сигарету и уже вставила ключ в замок зажигания, когда Джек снова ловко отстранил меня рукой от спасительного побега.

– Лейн, давай будем реалистами, я же без тебя не справлюсь.

– Да что ты? Отец, видимо, сбрендил, доверяя столь важное дело идиоту.

Его загорелое лицо тронула лёгкая улыбка, отчего зелёные глаза показались на два тона светлее.

– Я даже спорить не буду с тобой, это не мой профиль. Я привык заниматься делами, где людей не убивают, в таких похищениях уже известно, кто виновен и обычно, это разводящиеся родственники или няньки, требующие выкупы. Я не готов к вашей чернухе.

– Джек, наш отдел занимается совершенно другим, – я выдохнула, опустив голову на руль, – Здесь, успеть найти жертву живой это как выиграть в лотерею. Ты сам всё понимаешь, наши мужчины посещают психологов после некоторых арестов. Я не знаю, чем отец думал.

В голове у меня гулял ветер, я всё прекрасно понимала, чем опаснее вырисовывалось дело, тем больше отец сходил с ума, пытаясь не позволить мне, заниматься своей работой.

– Ты прекрасный специалист, Лейн, раскрываемость 80% в вашем отделе, это просто невероятные показатели, и всё благодаря тебе, именно ты каким-то чудом умудряешься раскрывать то, что давно закинули в режим «висяк».

– Ты сейчас пытаешься мне таким дебильным способом комплименты выписать? Херово получается, если что, живых мы находим крайне редко.

– Да нет же, вы ловите ублюдков, а это много стоит.

– Видимо, не для всех.

– У меня есть безумный план, как дёрнуть тебя в это приключение.

– Бесполезно. Мне даже дело не дали почитать. Выставили из переговорной как какую-то стажёрку безмозглую!

– Потому что ты отстранена, но Лейн, когда у тебя был отпуск? Ты вообще была в отпуске? Твой отец наверняка будет рад, если ты отдохнёшь где-то у моря.

Его взгляд, полный вожделения, в который раз остановился на вороте моей белоснежной рубашки, и я инстинктивно опустила воротник пиджака, закатывая глаза.

– Предлагаешь свалить отдохнуть?

– Нет, предлагаю соврать про отпуск и дёрнуть со мной в штат Мэн, – он осторожно заправил мою выбившуюся прядь волос за ухо улыбаясь.

Такая гениальная идея в столь дебильной голове. Уму непостижимо, как я сама не дошла до этого. Всё гениальное просто. Я вытащила ключ, выскочила из машины и ринулась обратно в здание Бюро под крики своего коллеги. Холодные, серые стены ФБР казались мне вторым домом долгие годы, и про отпуск речи не было никогда. Зачем? Куда мне ехать, если здесь столько работы, столько шансов спасти очередные затерянные в мире насилия и ужаса души.

– Керсби, шеф ещё у себя?

Тучный парнишка кивнул, даже не поднимаясь с кожаного кресла, его и без того большое лицо расплывалось за толстым, пуленепробиваемым стеклом стойки. Я бросилась в главный коридор и свернула на лестницу левого крыла. Сердце колотилось как ненормальное от предвкушения очередного дела.

– Отец… То есть…

– Специальный агент Хайдеган, прекратите мямлить, – отец устало потёр щеку и уже с улыбкой продолжил. – Оставь звания, Лейн, я понимаю, что ты зла на меня, и всё же, считаю, тебе не сто́ит ехать в Мэн.

– Нет, я, наоборот, рада, смогу выдохнуть хоть немного и позволить себе отпуск, – выпалила я на одном дыхании, удерживая зрительный контакт. Врать я умела не хуже, чем выполнять свою работу. – Если не отправишь меня куда-то ещё, то я полечу отдохнуть.

– Фух… отпуск, Лейн, это же прекрасно! – он добродушно улыбнулся, поднимаясь со своего места. – Если повезёт, то и найдёшь там кого-то. Хватит рисковать собой, нам с мамой нужны внуки.

– Знала, что оценишь.

– Ну, не бурчи, крошка, я просто рад, что ты решила отдохнуть.

Я расположилась в кресле напротив и зацепилась взглядом за внушительных размеров папку на его столе, помеченную маркировкой секретно.

– Это глупое решение, отец.

– Ты о чём? – он открыл ящик стола и быстро запихнул папку внутрь.

– Отдавать дело агенту Форбс. Он не готов кнашей работе.

– Он мужчина, Лейн. Его психика куда крепче твоей.

– Да что вы! При всём уважении, Капитан Хайдеган, агенты его профиля не работают с убитыми детьми! Сколько у них было случаев? Один? Сколько раз он видел труп ребёнка, завёрнутый в полиэтиленовый пакет собственной матерью? – я намеренно перешла к служебному обращению, хотелось напомнить, перед ним сидит не его дочь, а специалист высокого уровня.

– Его подразделение связано с вашим, я не думаю, что дело окажется для агента Форбс невыполнимым.

– Если он упустит очередного психа, виноват будешь только ты!

Я вскочила с места и со всей силы хлопнула дверями. Сидящие в общем зале агенты с пониманием бросили взгляды на меня и вновь уткнулись в экраны собственных компьютеров. Вразумить отца было невозможно. Все мои доводы – вода. Мне нужно было это дело. Нет, не потому что я хочу что-то доказать, эта цель была выполнена давно. Но что-то в этой истории с похищениями притягивало, раздирало внутренности, требуя сунуть свой нос и самостоятельно разобраться. Я поднялась на третий этаж, прошла к своему кабинету и вытянула картонную коробку, принимаясь закидывать в неё необходимые вещи.

– Куда-то собралась? – агент Сандерс вытянул длинную шею, как жираф выглядывая сквозь приоткрытую дверь происходящее в кабинете.

– В отпуск.

– О, ты и отпуск? Это из-за того дела с похищениями девушек?

Я резко замерла на месте, медленно повернула голову на коллегу, а потом вскочила с кресла и с силой затащила в кабинет, прикрывая стеклянные двери.

– Расскажи, что было в деле. Ты, конечно, читал его?

Мужчина пожал плечами, морща длинный нос с горбинкой. Бучь Сандерс занимался психологической экспертизой, утаить от него хоть что-то было почти невозможно. Профайлер до мозга костей, который видит тебя изнутри, подмечая малейшие детали поведения. У него докторская по психологии и привычка погружаться слишком глубоко в сознание преступников и их жертв. Сейчас же его медовые глаза смотрели на меня в упор, уже заведомо осуждая.

– Ты чего задумала?

– Мне просто интересно. Ты же понимаешь, Бучь, я смогу хотя бы дать совет, я работаю с такими делами, – я почти умоляла.

– Ладно, Лейн. Там, собственно, ничего особенного, но в то же время куча странностей. Казалось бы, обычное дело, каких на твоём счету уже куча. Маленький городок, похищения… Вот только не пойму, зачем похищать сразу троих за один день? Связи с другими нашими делами я пока не увидел, возможно, залётный психопат.

– Кто жертвы? Связь, между ними есть связь?

– Связи между жертвами, я также не увидел. Но это пока, дело попало ко мне час назад, и я только принимаюсь за работу. Девушкам, к слову, всем по восемнадцать, все трое из одного городка, родители небогаты, поэтому тему с выкупом сразу отметаем.

Я упёрлась локтями в стол и взъерошила слишком длинные волосы. Хотелось обрезать их ещё давно, но что-то постоянно останавливало, словно в этих клочках секущихся волос оставалась та последняя ниточка женственности, которую отец так любил.И ненавидела я.

– Бучь, дальше-дальше, расскажи всё!

– Там нечего рассказывать. Деталей дела почти нет, Джеку придётся разбираться на месте, никаких улик, никаких свидетелей. Одну из девчонок похитили прямо у старшей школы в обеденный час, вторую увезли с парка через два часа, ну а третья и вовсе, была в библиотеке, последний раз её видели с книгой в читательском зале, но домой она уже не вернулась.

–Библиотека… – прошептала я.

Бытует мнение, что травмирующие события, пошатнувшие психику однажды, стираются из памяти или заменяются какими-то другими воспоминаниями. Психологи называют это КПТСР, и диагноз в целом верен, хотя и не полностью. Рано или поздно сознание начинает скоблить по выросшей кирпичной стене, расковыривая самые грязные и потаённые кусочки памяти, которые были похоронены. Приёмные родители считали, что я никогда не вспомню произошедшего двадцать лет назад. Отец полагал, что я пошла в органы просто чтобы позлить его, а в отдел попала случайно, но всё это время подсознание отчаянно боролось с оборонительною стеной и вело меня туда, где сокрыто прошлое. Воспоминания возвращались обрывками, крошечными кусочками чёрно-белых кадров, вырванных с чьей-то фотоплёнки.

– В каком городе, Бучь? – тихо спросила я.

– Что?

– В каком городе всё происходит?

– Штат Мэн, городок Уотор.

Не уверена, что находилась сознанием всё ещё в своём кабинете или перенеслась в пыльный сарай, пропахший кровью и сеном.Он снился мне. Одно наше дело закончилось смертью девушки, которую нашли в подобном сарае, её исхудавшее и изуродованное тело лежало под стогом сена почти неделю. В тот момент я впервые посетила психолога. Это дело вывернуло наизнанку душу, пробило трещину в каменной кладке и выпустило наружу демона, жаждущего правосудия.

– Ты как-то плохо выглядишь, Лейн, – Бучь поднялся с места и подошёл ко мне, заглядывая в стеклянные глаза.

– Всё в порядке… Я просто устала, отпуск будет в самый раз.

Моя вымученная улыбка показалась ему фальшивой. Это было видно по ставшему серьёзным лицу. Но сейчас главным было сбежать из Бюро и собрать вещи. Я схватила коробку и направилась к выходу.

– Хайдеган, не натвори делов! – крикнул Бучь вдогонку.

Я уже не слышала его, в голове отбойным молотком стучала только одна мысль. Это дело. Отец знал. Он намеренно не хотел допускать меня до работы в этом городе, пытался оградить от воспоминаний.

Уотор – город моего рождения. Там двадцать лет назад умерла Бека Холт.

На парковку я вылетела как ненормальная, не видя ничего перед глазами. Дождь усилился, моментально оказавшись и в коробке, и у меня за воротником. Сбежав по ступеням, угодила в крупную лужу, напрочь промочив кроссовок, что вернуло сознание на место, приколотив гвоздями табличку «контроль». Забросив коробку на заднее сидение, я завела двигатель и сорвалась с места.

Вашингтон погряз в ливнях. Утопал, подобно людям, приезжающим сюда из провинции в попытках новой жизни и разбивающимся о реалии жестокого города. Кто-то из них оказывался в проститутках день и ночь стоя́щих в подворотнях, пытаясь заработать хотя бы на пропитание. Кого-то затягивала офисная трясина, состоящая из километровых пробок, бумажной волокиты и крошечного жалованья. Ну а кто-то попадал в сводки наших дел. Худший исход, как по моему мнению. Вашингтон напоминал Нью-Йорк, с его паутиной из бесчисленных фасадов зданий и полотен дорог. Съехав десять лет назад от родителей в крошечную квартирку одной из пятиэтажек, я надеялась научиться дышать свободно. Освободиться от вечного гнёта и предубеждений отца, слову которого следовала вся семья. Мне казалось, это самая большая глупость – посвятить себя мужу и прекратить любое развитие. Моя мама всегда улыбалась, но только я знала, что когда-то и у неё были мечты, хранящиеся в крошечной коробке под кроватью. Старый фотоальбом со времён её молодости. Эти чёрно-белые снимки – единственное напоминание о том, что когда-то она играла на рояле в небольшом книжном кафе и мечтала о большой сцене. Всё это растворилось в семейной жизни, где муж играет главную роль, и лишь ему известно, что именно будет хорошо для неё. Такую судьбу себе я не искала.

Пнув ногой «картонную» дверь своей квартиры, я бросила промокшую насквозь коробку на пол и стянула с себя верхнюю одежду, противно прилипшую к телу, оставив там же, на полу. Босыми ногами прошлёпала в спальню и, скинув последние мокрые элементы белья, вскарабкалась на диван с телефоном.

– Форбс, я готова ехать в Уотер.

Мужской голос, воодушевлённый услышанным, протянул:

– Что ты предлагаешь? Уедем на рассвете, я забрал все документы и в принципе, готов ехать. Я рад, Лейн, что ты подстрахуешь меня.

– Никаких рассветов. Едем ночью, завтра уже будем там. Времени прошло достаточно много, каждый час отдаляет нас от возможности попытаться найти жертв по горячим следам.

– Ты же понимаешь, что надо выспаться? Ехать больше двадцати часов, а я и так с дежурства.

Я закатила глаза, с шумом, выдыхая в трубку.

– Агент Форбс, это была не просьба, а приказ старшего по званию. Я буду готова к десяти вечера и жду, что ты будешь стоять у моей двери ровно к этому времени.

Не желая слушать дальше, я скинула вызов и растянулась на старом диване. В голове гудели мысли. Этот город притягивал. Услышав о нём, всё тело отозвалось ноющей болью, а давно затянувшиеся шрамы показались свежими, гниющими язвами. У меня не выходило из головы, что история, случившаяся двадцать лет назад, могла повториться. Что меня намеренно пытаются задвинуть на задний план, не позволяя ввязаться.

– Это невозможно, Лейн, все они мертвы!

Подтверждая собственные слова, я стянула ноутбук со столика и забила в поиск название города и громкое дело, двадцатилетней давности. На синем экране всплыло с десяток окон, и все они свидетельства того, что все демоны были совсем не в Аду. Они жили среди нас и мастерски скрывали свои лица за маской добродетели.