Террор, терроризм и преступления террористического характера
- -
- 100%
- +
© С. У. Дикаев, 2006
© Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006
Рецензенты:
Я. И. Гилинский, доктор юридических наук, профессор (Центр девиантологии Социологического института РАН)
В. И. Тюнин, доктор юридических наук, профессор (Санкт-Петербургский университет МВД России)
Введение
Террор и терроризм – проблема человеческого общества, сопровождающая его на всех этапах развития. К террору и терроризму как форме управления социумом прибегали еврейские «сикарии» и исламисты, германские ландскнехты, турецкие янычары, британские пираты и «святая» инквизиция, римские папы времен контрреформации, французские якобинцы, революционеры и контрреволюционеры, фашисты и коммунисты. Этот список можно продолжать и до сегодняшних дней, что позволяет нам сделать следующий вывод: террор и терроризм – это, как и преступность в целом, свойство общества[1].
Наличие в мире множества террористических организаций и их активизация отражают процесс усложнения международных противоречий, возникновение и существование многоплановых международных конфликтов, вовлечение в них все большего числа этносов, государств и конфессий. И хотя в наше время человечество в целом пришло к пониманию того, что разумной альтернативы мирному сосуществованию нет, наличие в мире множества нерешенных вековых конфликтов[2] всегда будет ставить под сомнение это убеждение. Вековые конфликты, лежащие в основе многих современных проявлений террора и терроризма, будучи передаваемы от поколения к поколению на уровне коллективного бессознательного, постоянно содрогают и, к сожалению, еще долго будут содрогать человечество войнами, актами террора и терроризма, изобретая для этого все новые виды оружия. Взрывы домов в городах России в сентябре – октябре 1999 года, события, произошедшие 23 октября 2002 года в Доме культуры шарикоподшипникового завода в Москве, 11 сентября 2001 года в США, 12 октября 2002 года на острове Бали (Индонезия), 15 и 20 ноября 2003 года в Стамбуле[3], Бесланская трагедия 1–3 сентября 2004 года и др. являются убедительным доказательством того, что от терроризма не застраховано ни одно государство мира. Следовательно, ни один человек не может считать свою безопасность безусловной.
В последние годы в России и в других государствах мира проводится множество научных и научно-практических конференций, симпозиумов, «круглых столов» и других форм научных дискуссий по проблеме терроризма. Заключено множество двусторонних и многосторонних межгосударственных соглашений по координации деятельности по противодействию проявлениям терроризма. Тем не менее сколько-нибудь эффективного решения этой проблемы ни в государственном, ни в мировом масштабах не найдено. Это говорит о том, что современный терроризм многолик и многомерен. Его виды, формы проявления и последствия практически невозможно прогнозировать, и, соответственно, невозможно выработать надежную методику противодействия. Предпринимаемые попытки механического заимствования опыта борьбы с терроризмом одних государств другими, в частности, заимствование израильского или английского опыта, исключающего какой-либо диалог с террористами или уступки им, далеко не всегда дает положительный результат и снижает террористическую активность в регионе. Более того, позиция «отказа от диалога с террористами» приводит к отказу и самих террористов обозначать назревшие, с их точки зрения, в обществе проблемы, и терроризм обретает форму «молчаливого» протеста, т. е. все чаще осуществляются акты терроризма, за которые никто не берет на себя ответственность. Последнее, в конечном итоге, «загоняет» проблему терроризма вглубь, превращая его в долговременный фактор.
Человечество в современных условиях столкнулось в своем развитии с многочисленными социальными, экономическими, демографическими, а в первую очередь – с политическими и геополитическими проблемами. Научно-технический прогресс вывел человечество далеко вперед, чего не скажешь об общественных отношениях. Несовершенство общественных отношений определяет устарелость и шаблонность подходов, отсутствие возможности, а нередко и желания властей разрешать назревшие в обществе проблемы, выбор силовых вариантов их решения, неэффективность и несоразмерность применения силы при подавлении воли «проблемной» группы, народа, государства и т. д. Все это способно породить, помимо прочего, и терроризм. И то, что это явление пришло с древнейших времен, говорит о том, что терроризм весьма чутко реагирует на изменения в обществе и, приспосабливаясь к ним, обретает такие формы, которые иногда практически не позволяют отличить его от иной организованной преступной деятельности.
В этой связи становится очевидным, что для дальнейшего совершенствования борьбы с терроризмом необходимо более эффективное использование возможностей современной науки[4].
По проблемам борьбы с терроризмом в последние годы в России и в мире было проведено множество научных исследований и опубликовано немало научных работ. Эту сферу можно было бы считать тщательно исследованной, если бы была предложена проверенная на эффективность система противодействия. Поскольку завершенная система противодействия проявлениям терроризма ни в мировом, и в национальном масштабах не создана, то данная тема, несмотря на свою разработанность, представляет интерес для ученых различных областей науки.
Исследование терроризма – это достаточно сложное занятие. Во-первых, при очевидной необходимости поиска научного решения проблемы терроризма, далеко непросто получить доступ к эмпирическим материалам. Невозможность обобщения и анализа практики борьбы с проявлениями терроризма вынуждает исследователей строить гипотезы и предлагать решения, которые мало что дают практике. Во-вторых, как бы того и хотелось избежать, постоянно наталкиваешься на политическую составляющую терроризма, игнорирование которой приведет к неполноте и косности всего исследования. Стремление ученых обойти вниманием политическую суть террора и терроризма вредит и науке, и обществу, и самой власти, поскольку, лишь нарушив принцип власти «что не говорится, того не существует», можно прийти к открытому обществу и правовому государству. Замалчивание проблемы политической преступности[5] и преступной политики[6] провоцирует власть на новые преступления против собственного народа. А это, в свою очередь, провоцирует народ, считающий себя морально свободным перед преступной властью, на преступную, в том числе и террористическую активность. Но насилие и несправедливость власти в отношении своих граждан не только вызывает ответную реакцию, но и растлевает народ изнутри, вызывая недоверие и сопротивление любой форме властных предписаний. Если активная форма сопротивления преступной политике заключается во всевозможных правонарушениях и преступлениях, с которыми власть борется путем установления запретов, то пассивная форма протеста (снижение экономической, демографической, социальной, культурной и т. п. активности населения) ставит под угрозу само существование народа. У него снижается природный иммунитет организованного сопротивления насилию, а потому он оказывается уязвим для активности враждебных внешних сил. Пассивная народная оппозиция и народный нигилизм являются самыми опасными для любой власти формами противодействия, формами совершенно неуправляемыми, неподконтрольными никаким методам государственного принуждения и самым жестоким уголовным карам. Внешнее смирение перед угрозой террора не означает смирения внутреннего. Уходя далеко в глубь человеческой психики, мысли о противодействии государству и церкви, о мести, о восстановлении исторической справедливости и т. д. живут в ожидании «своего часа», чтобы прорваться наружу чудовищными взрывами общественных потрясений. Такие взрывы происходят в периоды нестабильности и иных социальных катаклизмов. Вполне возможно, что наблюдаемый сегодня по всему миру натиск многочисленных террористических групп, некоторые из которых пытаются террористическими методами решить вековые конфликты, есть не что иное, как проявление подобного рода психологии.
В настоящей работе автором предпринята попытка комплексного анализа криминологических и уголовно-правовых проблем терроризма и тесно примыкающих к нему других преступлений террористического характера.
Глава I. Террор и терроризм: проблемы понятийного аппарата
1.1. Основные подходы к юридическому определению терроризма
Прежде чем принимать законы, направленные против терроризма, и совершенствовать законодательство, необходимо четко определить само это явление. Отсутствие четкого определения терроризма становится важнейшим препятствием в разработке международного антитеррористического законодательства. Не имея твердого представления о терроризме, невозможно прийти к согласию в формулировании направленных против него законов. Хотя между 1936 и 1981 гг. было предложено более 100 определений терроризма (теперь их более 200), и попытки дать общепринятое определение этому явлению продолжаются, это ничуть не приближает разработчиков к обнаружению «общего знаменателя».
Как явление терроризм имеет давние корни, но сами понятия «террор», «терроризм» и «террористический акт» появились сравнительно недавно. Слово «терроризм» применялось в период Французской революции между мартом 1793 г. и июлем 1794 г. и означало «правление ужаса»[7]. Согласно словарю Французской академии 1796 г., якобинцы часто употребляли понятие «терроризм» устно и письменно по отношению к себе и всегда с положительным оттенком[8]. Однако после 9 термидора слово «террорист» стало носить уже оскорбительный смысл, превратившись в синоним слова «преступник». Впоследствии этот термин получил более широкое толкование и стал означать всякую систему правления, основанную на страхе. Затем до самых недавних пор слово «терроризм» употреблялось настолько широко и означало столько различных типов насилия, что вовсе утратило какой-либо конкретный смысл.
Впервые попытка дать общеприемлемое понятие терроризма была предпринята на III Международной конференции по унификации уголовного законодательства (Брюссель 1930 г.), организованной Международной ассоциацией уголовного права. Но предложенное определение терроризма не отражало каких-либо характерных признаков этого явления, а лишь перечисляло деяния, которые следует рассматривать как проявление терроризма. А поскольку терроризм – явление многоликое и многомерное, то и перечень деяний, образующих терроризм, оказался весьма широким, позволяющим подвести под это понятие практически любое преступление. По этому поводу А. Н. Трайнин подметил, что «по существу трудно представить посягательство, не подпадающее под это определение»[9].
На аморфность границ понятия «терроризма», принятого комиссией и предоставленного на рассмотрение III Международной конференции по унификации уголовного законодательства, указывали и многие ее участники, поэтому пленум отложил принятие окончательной резолюции[10]. Но и последующие варианты (предложенные на IV конференции по унификации уголовного законодательства (Париж 1931 г.)) оказались далеко не лучшими, поскольку во главу угла ставились не практические задачи борьбы с терроризмом как уголовно-правовым феноменом, а задачи борьбы с политическими противниками уголовно-правовыми средствами. Все позитивные наработки в части определения объективных признаков терроризма, содержавшиеся в резолюциях III (Брюссель 1930 г.) и IV (Париж 1931 г.) конференций по унификации уголовного законодательства были как бы перечеркнуты пафосом политической борьбы, наполнившим резолюцию V конференции (Мадрид 1933 г.): терроризм в ней определялся как любое действие с целью разрушения социального строя. Поскольку названы конкретные признаки терроризма как самостоятельного преступления не были, упомянутые резолюции так и остались не востребованными официальными международными органами, работающими под эгидой Лиги Наций.
После убийства в 1934 г. короля Югославии Александра I и министра иностранных дел Франции Луи Барту Совет Лиги Наций по своей инициативе поставил вопрос о разработке коллективных мер по борьбе с терроризмом. Советом был образован комитет в составе представителей 11 государств, в том числе и Советского Союза, для разработки Международной конвенции, направленной на борьбу с терроризмом. Конвенция о борьбе с терроризмом содержала довольно широкое толкование терроризма. В качестве террористических актов в ней были названы: всякое умышленное действие, преследующее цель убийства глав государств или дипломатических ответственных должностных лиц государств; разрушение или повреждение государственного имущества или средств транспорта; действия, подвергающие опасности человеческие жизни. Особо была отмечена наказуемость создания преступных организаций в целях совершения террористических актов или участия в таких организациях. Но эта конвенция не была ратифицирована и, соответственно, не вступила в силу[11].
С обострением проблемы терроризма после Второй мировой войны многие государства вновь обратились к вопросу выработки определения терроризма. Эта работа велась как в рамках ООН, так и в рамках сотрудничества Европейских государств. Причем в рамках ООН эта работа осуществлялась по двум основным направлениям: 1) выработка всеобщей Международной конвенции по борьбе с терроризмом; 2) подготовка проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества.
Первая Международная конвенция по борьбе с подобными деяниями была заключена 2 февраля 1971 г. и касалась вопросов предупреждения и наказания преступных актов, имеющих международный характер и принимающих форму преступлений против указанных в конвенции лиц и сопряженных с этим вымогательств. В конвенции предусмотрена наказуемость похищений, убийств и других посягательств на жизнь или личную неприкосновенность лиц, которым государство обязано предоставить особую защиту в соответствии с нормами международного права, а также наказуемость связанных с этим деянием вымогательств.
В декабре 1972 г. Генеральная Ассамблея ООН в ходе рассмотрения вопроса о мерах, направленных на предотвращение терроризма и других форм насилия, которые угрожают жизни невинных людей или приводят к их гибели, или подвергают опасности основные свободы, приняла резолюцию № 3034[12]. В соответствии с п. 9 данной резолюции в 1973 г. был учрежден Специальный комитет по вопросам международного терроризма[13].
Параллельно государства – члены Европейского Совета – разработали Европейскую конвенцию по борьбе с терроризмом, которая была принята в Страсбурге 27 января 1977 г. В статье 1 Конвенции говорится об отказе признать терроризм политическим правонарушением и утверждается необходимость выдачи террористов иностранному государству как общеуголовных преступников. А к терроризму были отнесены следующие деяния:
а) правонарушения, относящиеся к применению Конвенции по борьбе с преступным захватом летательных аппаратов, подписанной в Гааге 16 декабря 1970 г.;
б) правонарушения, относящиеся к применению Конвенции по борьбе с преступными актами, направленными против безопасности гражданской авиации, подписанной в Лондоне 23 сентября 1971 г.;
в) тяжкие правонарушения, заключающиеся в покушении на жизнь, телесную целостность или свободу людей, имеющих право международной защиты, включая дипломатических представителей;
г) правонарушения, содержащие захват заложников или незаконное лишение свободы;
д) правонарушения, содержащие использование бомб, гранат, ракет, автоматического огнестрельного оружия, бандеролей или посылок с опасными вложениями, соразмерно с тем, насколько подобное использование представляет опасность для людей;
е) попытка совершения одного из вышеуказанных правонарушений или участие в качестве сообщника лица, которое совершает или пытается совершить подобное правонарушение.
Кроме того, статья 2 указывает, что под действие Конвенции могут подпадать деяния, которые хотя и не перечислены в статье 1, но направлены:
• против жизни, телесной целостности или свободы людей;
• против имущества и при этом создают коллективную опасность для людей;
• на приготовление, покушение или соучастие в этих преступлениях[14].
Из сказанного видно, что и послевоенные конвенции, направленные на борьбу с терроризмом, мало преуспели в определении его понятия, поскольку к терроризму они причисляют практически любое насильственное преступление.
Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом, принятая резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 52/164 и открытая для подписания всеми государствами с 12 января 1998 г., определяет, что любое лицо совершает преступление, если оно незаконно и преднамеренно доставляет, помещает, приводит в действие взрывное или иное смертоносное устройство в пределах мест общественного пользования, государственного или правительственного объекта, объекта системы общественного транспорта или объекта инфраструктуры или таким образом, что это направлено против них:
а) с намерением причинить смерть или серьезное увечье или
б) с намерением произвести значительное разрушение таких мест, объекта или системы, когда подобное разрушение влечет или может повлечь за собой причинение крупного экономического ущерба (п. 1 ст. 2). Любое лицо совершает преступление, если оно пытается совершить какое-либо из указанных выше преступлений (п. 2 ст. 2).
Используемый в конвенциях метод определения терроризма посредством перечисления конкретных деяний, в которых он может выразиться, вряд ли можно считать перспективным. В этой связи совершенно точными представляются следующие выводы, сделанные Т. С. Бояр-Созоновичем: «Не принижая роль и значение соответствующих международных “предметных” конвенций по борьбе с отдельными видами и формами международного терроризма, вместе с тем нельзя не принять во внимание их ограниченность. Даже в совокупности они не представляют собой упорядоченной и скоординированной системы мер… Кроме того, по мере развития науки и техники постоянно будут возникать новые виды и формы терроризма, которые на каком-то этапе выпадут из поля действия международных “предметных” конвенций”[15].
Таким образом, работа, осуществляемая в данном направлении, не снимает с повестки дня необходимости разработки универсального международно-правового документа, который охватил бы всю проблему в целом.
Е. Г. Ляхов приводит цитату из трактата по «Международному уголовному праву», вышедшего в США, где указывается на объективные трудности выработки общепринятого юридического определения терроризма, связанные с тем фактом, что это слово может означать «террор», «варварство», «устрашение», а также целую серию различных актов, включая насилие[16]. Участники V Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (1975 г.) пришли к выводу, что чрезвычайно трудно дать более или менее точное определение терроризма[17].
При выработке универсального международно-правового документа, охватывающего всю проблему в целом, очевидно, основное внимание должно быть обращено на определение общего понятия терроризма и установление его отличительных признаков. Те или иные отличительные признаки терроризма с достаточной степенью полноты уже охарактеризованы как в международных документах, так и в научной литературе и нашли свое законодательное закрепление в уголовных кодексах многих государств. Поэтому, как правильно считает В. П. Емельянов, основная задача научных исследований в настоящее время должна состоять в том, чтобы все эти признаки учесть, сгруппировать и синтезировать в общем определении терроризма, позволяющем четко отграничить его от смежных понятий, а состав терроризма – от смежных составов преступлений[18]. Но и этот ученый не вносит ясности в вопрос о том, что есть терроризм, поскольку допускает методологические ошибки, которых не удавалось избежать многим его предшественникам.
«Терроризм – определяет он, – это совершение или угроза совершения взрыва, поджога или иных общеопасных деяний, могущих повлечь гибель людей или иные тяжкие последствия и направленных на устрашение населения в целях понуждения государства, международной организации, физического или юридического лица или группы лиц к совершению или отказу от совершения какого-либо действия».
Акт терроризма – это совершение конкретного деяния, обладающего признаками состава терроризма.
Терроризм (акт терроризма) следует рассматривать как составную часть в системе преступлений террористического характера (террористической направленности). К категории этих преступлений исследователь относит терроризм, террористический акт и другие преступления (захват заложников, похищение человека, захват зданий, сооружений, водного или воздушного судна, железнодорожного подвижного состава и т. д.), если эти деяния совершаются публично, направлены на устрашение населения в целях оказания влияния на принятие какого-либо решения или отказ от него. Совершение любого деяния, обладающего указанными признаками преступлений террористического характера (террористической направленности), предлагается обозначить категорией «террористическая акция», которая по своему содержанию охватывает и акт терроризма, и террористический акт, и любое другое преступление террористического характера[19].
Определяя понятие «террор», американские авторы (В. Маллисон и С. Маллисон) отмечали, что «террор есть систематическое использование насилия или угрозы насилием для достижения публичных или политических целей». А терроризм – это «применение негосударственного насилия или угрозы насилия с целью вызвать панику в обществе, ослабить положение и даже свергнуть должностных лиц и вызвать политические изменения в обществе»[20].
Б. Крозье – директор лондонского института по изучению конфликтов, по-английски краток: «Терроризм есть мотивированное насилие с политическими целями»[21].
Более широко и неопределенно террор трактуется в книге «Международный терроризм и всемирная безопасность»: террор – это угроза насилием, индивидуальные акты насилия или компании насилия, ставящие своей целью, в первую очередь, последовательно внушать страх – терроризировать[22].
Немецкий ученый Х.-Ю. Кернер определяет терроризм как наивысшую степень проявления экстремизма[23].
В выступлении генерального докладчика V Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями отмечалось, что пытки и терроризм представляют собой две стороны одного и того же зла, которое заключается в применении насилия с целью заставить людей под страхом страданий или смерти подчиниться воле государственного аппарата, отдельных лиц или группы лиц[24].
В научном мире на различных симпозиумах и конференциях чаще используются определения, которые приводились в Шестом комитете Генеральной Ассамблеи ООН в 1976 г. Наиболее точно (хотя далеко не полно), с нашей точки зрения, суть терроризма определил известный американский политолог Р. Арон. Он считает, что акт насилия следует рассматривать как терроризм в том случае, когда его психологический эффект обратно пропорционален его истинным физическим результатам[25]. Э. Аречага (Индия) смешивает признаки терроризма и террора. Он определяет терроризм как акты, сами по себе являющиеся традиционными формами общеуголовных преступлений, но совершаемые преднамеренно с целью вызвать панику, беспорядок и террор в организованном обществе, разрушить общественный порядок, парализовать противодействие террору со стороны общественных сил и интенсифицировать беды и страдания общества[26].
После событий 11 сентября в США Т. П. Ондек и Т. А. Келли (США) – руководители компании, в чьи обязанности входит борьба с массовым терроризмом – определили терроризм как «способ, с помощью которого те, кто считает себя ущемленным в своих правах и кому не достает военной, экономической или политической силы для осуществления своих целей, заставляют воспринимаемых ими врагов идти на необходимые политические уступки с помощью угроз»[27].
Другое, поспешно выработанное в Брюсселе в декабре 2001 г. министрами юстиции и внутренних дел 15 стран Европейского Союза определение терроризма рассматривает его как «преступные действия, направленные против граждан, их запугивание и угрозы физической расправой, против национальных и международных организаций, против политических, экономических, конституционных и социальных устоев государства»[28].
Отечественными учеными также предпринимались и предпринимаются попытки точно определить терроризм. При этом авторы в своих научных изысканиях ориентируются на словари, в которых, в большинстве своем, вовсе не дается определение терроризма, а просто поясняется его суть, без определения признаков. Так в словаре С. И. Ожегова «террор» рассматривается как устрашение противника путем физического насилия, вплоть до уничтожения, а «терроризм» – как практика террора[29]. В «Кратком политическом словаре» «террор» трактуется как политика устрашения, насилия и расправы с политическим противником вплоть до физического его уничтожения. Под «террористическим актом» понимается нанесение тяжкого телесного повреждения физическому лицу в связи с выполнением им политических задач[30]. Словарь иностранных слов не содержит понятия терроризма, но объясняет слово «терроризировать»: 1) преследовать, угрожая расправой, насилиями; 2) запугивать, держа в состоянии страха[31].