Ужасно катастрофический поход в зоопарк

La Tres Catastrophique Visite Du Zoo

© Joël Dicker, 2025

© И. Стаф, перевод на русский язык, 2025

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2025

© ООО «Издательство Аст», 2025

Издательство CORPUS®

Вольфу и Джулии

Пролог. Последствия одной катастрофы

Жители городка, где прошло мое детство, годами вспоминали события, случившиеся однажды в пятницу, под Рождество, в местном зоопарке.

И все эти годы никто не знал правды о том, что же там на самом деле произошло. Пока не появилась эта книга.

Сама я сыграла в этой истории не последнюю роль, но даже представить себе не могла, что когда-нибудь обо всем расскажу. Передумала я потому, что поняла: вырастая, мы приобретаем досадную склонность забывать, что когда-то были детьми. А ребенок живет в нас по-прежнему. Я обещала себе однажды это исправить, и книга как раз удобный случай. Вот почему я решила – раз уж приходится рассказать о том, что произошло, я расскажу это именно так, как видела все эти события, когда была еще маленькой девочкой.

Я с радостью представляю вам эту девочку – и передаю ей слово.

Глава 1. Теория катастроф

Вечером меня оставили без сладкого. Из-за того, что случилось в зоопарке. Папа весь ужин повторял: «Это немыслимо, Джозефина! Просто немыслимо!» Мама вообще молчала, но смотрела на меня с осуждением. Потом сказала только:

– Завтра мы поедем в больницу его навестить. А теперь ешь фасоль.

Фасоль я не люблю, но чувствовала, что торговаться не время. Так что все съела без звука. Это называется «не высовываться». Потом мама заявила, что сладкого мне не будет. Я обиделась, потому что на сладкое был морковный пирог, а он мой любимый. Чуть не заплакала, но подумала, что наверняка всех моих одноклассников тоже оставили без сладкого, и утешилась.

После того случая в зоопарке все родители стали друг другу звонить. Я слышала, как мама все время говорила по телефону и каждый раз повторяла: «Я совершенно убита, я совершенно убита! Это катастрофа, как такое могло случиться?» Я не очень поняла, почему мама убита, если говорит по телефону, но, если речь зашла о смерти, ничего хорошего ждать не приходилось.

Я доела фасоль и спросила, можно ли выйти из-за стола, раз сладкого мне все равно не будет. Но мама ответила «нет», потом встала, отрезала кусок морковного пирога, положила мне на тарелку и сказала:

– Можешь съесть пирог, если объяснишь, что сегодня произошло в зоопарке.

Вообще-то это называется «шантаж», но я воздержалась от комментариев. Взяла ложку и поделила кусок на восемь маленьких долек.

Ни одна катастрофа не происходит ни с того ни с сего: она завершает собой череду мелких, почти незаметных толчков, которые мало-помалу превращаются в землетрясение. То, что сегодня стряслось в зоопарке, не стало исключением: это был финальный салют целой цепочки катастроф.

Родители хотели объяснений, но чтобы все объяснить, нужно было сперва объяснить, что катастрофический поход в зоопарк случился из-за катастрофического школьного спектакля, который случился из-за катастрофической пьесы, которая случилась из-за катастрофического похода к Деду Морозу, который случился из-за катастрофического урока по безопасности дорожного движения, который случился из-за катастрофического урока физкультуры, который случился из-за катастрофического собрания в школьном актовом зале, которое само случилось из-за начальной катастрофы.

Наверное, с этой первой катастрофы и надо начать.

Глава 2. Какой-то ненормальный понедельник

Однажды утром, в понедельник, под конец осени, за несколько недель до Рождества, произошло что-то очень важное.

Когда приближается катастрофа, обычно никто ни о чем не подозревает. Вот и тот понедельник притворялся нормальным днем: у меня зазвонил будильник, я встала, позавтракала (съела хлопья, но сначала налила молоко, а потом насыпала хлопья, иначе не видно, сколько молока наливать), почистила зубы, причесалась, оделась, и мама отвезла меня на машине в школу. До сих пор все шло как обычно.

Моя школа называется «Школа Зеленых Вершин». Это специальная школа. Специальной школой называется такая школа, куда отправляют детей, которые не ходят во все остальные школы. Я люблю свою школу. Она совсем маленькая, потому что в ней всего один класс. Она вроде большой дощатой беседки. Мама говорит, просто прелесть. Я бы скорее сказала, просто улет. Большой вестибюль, он же раздевалка. По одну сторону классная комната, по другую – игровая. Еще там есть маленькая кухня, а рядом с ней туалет. Школьный двор у нас – это сад с цветами, вокруг него деревянный забор, за который выходить нельзя, только с родителями или с нашей учительницей мисс Дженнингс. А за забором маленький парк с детской площадкой и скамейками, на которые усаживаются старые дамы, пока какают их собачки. Собачьи какашки положено убирать, но они часто притворяются, будто не заметили, что их песик справил нужду. Наш школьный сторож как такое увидит, бежит к ним как бешеный и требует сию минуту подобрать нечистоты. Тогда старые дамы делают брезгливое и брюзгливое лицо, достают из кармана пластиковый пакетик и превращаются в чистильщиц. А потом в недоумении держат пакетики двумя пальцами, словно какашки сейчас на них выпрыгнут. Выходит очень смешно.

Рядом с парком есть школа для нормальных детей. Туда ходят все дети, кроме нас. Это большое кирпичное здание, там большой бетонный двор, а по соседству – огромная спортивная площадка. Школу для нормальных детей видно из нашей специальной школы. В ней очень много детей, а нас в нашей школе всего шестеро. Я спрашивала маму, пойду ли когда-нибудь в школу для нормальных детей. Она сказала, что, наверное, нет, но она любит меня такой, какая я есть.

Самое прикольное в специальной школе – это мисс Дженнингс, наша учительница. Она самая потрясающая учительница. Терпеливая, милая, умная, ласковая. И еще очень красивая. Всегда хорошо одета, и волосы красиво причесаны. Ее все обожают.

Второе самое прикольное в специальной школе, после мисс Дженнингс, – это пятеро моих приятелей-одноклассников, они все мальчики.

Там есть Арти, он ипохондрик, то есть все время думает, что у него всякие болезни. Для него самого это не очень удобно, но для нас весело, потому что когда он думает про какую-нибудь болезнь, то вопит от ужаса. Арти, когда вырастет, хочет быть доктором, чтобы самому себя лечить. Он говорит, что когда ходишь к другим докторам, рискуешь заразиться чем-нибудь в приемной, там до фига больных. Тут он скорее прав.

Есть Томас, он просто здоровский каратист, потому что у него отец – учитель карате. (Когда у тебя отец – учитель карате, легче стать здоровским каратистом.) Томас, когда вырастет, хочет стать учителем карате, как отец.

Есть Отто, у него родители живут каждый в своем доме. Это называется «разведены». Мама сказала, что развод – это когда папа и мама больше не хотят спать в одной комнате. Думаю, когда я вырасту, я тоже буду разведена, потому что терпеть не могу, когда в моей комнате живет кто-то еще.

Отто знает все и обо всем. И всегда просит на день рождения всякие энциклопедии и словари. Он обожает объяснять разные вещи и знает трудные слова вроде «мородунка», «казуистический» или «келоидный» – мы все выучили это слово благодаря Арти. Отто, когда вырастет, хочет читать лекции.

Есть Джованни, он всегда носит рубашку, даже когда идет на улицу играть. У него родители богачи – это значит, у них много денег; похоже, когда ты богач, то должен всегда ходить в рубашке. Надеюсь, когда я вырасту, то не буду богачкой, потому что ненавижу надевать рубашки. У Джованни дома есть официант. Вот это правда удобно. Мне дома приходится после еды относить тарелку в раковину. А у Джованни никто даже со стула не встает. Он меня однажды пригласил на обед, так все сидели за столом, а официант поставил перед нами еду и потом все убрал. Мама говорит, что это называется «мажордом», но у Джованни говорят «Бернард». Джованни, когда вырастет, хочет работать на предприятии отца, которое основал его дед. Похоже, у них семейное предприятие. Это значит, все предпринимают по очереди.

Есть Йоши, он не говорит. Совсем-совсем не говорит. Он мой самый лучший друг. Чтобы понимать друг друга, говорить не нужно. У Йоши куча пунктиков. Это значит, что он все десять раз проверяет. Иногда даже больше, чем десять раз. Например, он все утро проверял, стоят ли его ботинки в школьной раздевалке. Йоши обожает пластилин и лепит потрясающие вещи. У него есть столик в углу класса, он там придумывает офигенные штуки. Йоши, когда вырастет, хочет стать скульптором.

Ну и, наконец, есть я, Джозефина. Я, кажется, чересчур быстро все понимаю. Никакой проблемы я в этом не вижу, но она, похоже, есть. Это по крайней мере одна вещь, которой я не понимаю. Когда я вырасту, я хочу изобретать грубые слова. Это папа мне такую мысль подсказал.

Папа однажды прочитал в газете статью о семье Джованни. Их семейное предприятие-все-по-очереди занималось производством туалетной бумаги. По папиным словам, туалетная бумага приносит им много денег. Он читал статью и кричал: «Туалетная бумага – это гениальная идея! Товар, который потребляют все, каждый день, во всем мире, который всегда будет нужен и который не сможет заменить ни одна технология!» Я подумала, что когда буду работать, надо найти и производить такой же товар. Потом папа сказал маме: «Нет, ты представляешь, дорогая, вся эта куча бабла благодаря сортирной подтирке!» Мама попросила папу успокоиться и не говорить при мне таких слов, но было уже поздно. Я не только поняла, что «сортирная подтирка» – шикарное грубое слово; я поняла главное: что изобретать грубые слова – это профессия будущего: их говорят каждый день, они всегда будут нужны, и их не сможет заменить ни одна технология.

Однажды я напишу книгу и вставлю туда все грубые слова, какие изобрету. Это будет как бы словарь грубых слов.

Так вот, возвращаясь к тому пресловутому утру в понедельник, – утру, когда случилась начальная катастрофа, которая будет вызывать катастрофу за катастрофой до того самого катастрофического похода в зоопарк, – когда мы с мамой подъезжали к школе, там на обочине стояли пожарные машины[1]. Мы вошли в маленький парк и увидели, что пожарные суетятся вокруг специальной школы. В эту минуту я поняла, что нормальный день будет на самом деле совсем не нормальным и что случилось что-то серьезное.

Глава 3. Потоп в школе

Пожарные входили и выходили из специальной школы со шлангами и подключали их к урчащим машинам. Мы с мамой смешались с кучкой зевак, привлеченных всей этой катавасией. Потом я заметила мисс Дженнингс, сторожа и всех одноклассников с папами или мамами, они уже были здесь. Мы подошли к ним. Мама спросила у родителей, что происходит. «Потоп», – хором ответили они.

Отто, размахивая словарем, объяснил, что «потоп» по-латыни будетinundatio. Но мы-то прежде всего хотели знать, откуда он взялся, этот потоп. Дождей в последние дни не было, странно, что школу затопило. Томас сказал, что, наверное, прорвало трубу, такое уже случалось у его отца в зале для занятий карате, и пришлось покупать новые татами. Мы немножко встревожились.

Родители спросили у мисс Дженнингс, пострадала ли школа. Она ответила, что понятия не имеет, потому что не смогла попасть внутрь. Мы подождали еще чуть-чуть, потом один пожарный подошел к мисс Дженнингс и огорченно сказал: «Все затоплено, ваша школа непригодна к использованию».

Мисс Дженнингс заплакала, и мы очень расстроились, что она такая грустная. Сторож стоял ужасно хмурый. Пожарный и родители заговорили все сразу, и пожарный им объяснил, что такое «непригодна к использованию»: мы еще очень долго не сможем ходить в специальную школу. Пожарный сказал, что вода текла все выходные, и по тому, как он говорил, мы сначала решили, что речь о лопнувшей трубе.

– Вот видите, – сказал Томас, – это как в отцовском зале для карате.

Родители затараторили, а мы не могли понять, что же нам делать, если больше нельзя ходить в специальную школу. Потом появился длинный как жердь господин: это был директор школы для нормальных детей. Директор изобразил на лице катастрофу и подошел к мисс Дженнингс, чтобы ее утешить. Он попытался ее обнять, но ей было явно не до того; тогда он дал ей носовой платок и пообещал, что все пойдет на лад. Лучше бы он трубу наладил, затопившую нашу милую школу.

Потом директор разыграл перед родителями целое представление, говорил, что не надо волноваться, что он сейчас найдет нам класс в своей соседней школе для нормальных детей и что мисс Дженнингс совершенно не о чем беспокоиться. Мы сможем ходить в школу для нормальных детей сколько угодно, пока не починят нашу школу.

Мисс Дженнингс собрала нас вокруг себя, она всегда так делает, когда собирается сказать что-нибудь важное. Например, когда мы идем на экскурсию и она нам напоминает, как себя вести. Она объяснила то, что мы уже знали: в специальную школу больше ходить нельзя из-за потопа. И еще добавила то, чего мы не знали: потоп случился из-за забитых раковин в туалете. Слив в раковинах был закупорен пластилином, а краны оставались открытыми все выходные. Вода перелилась через край и растеклась повсюду. У нас сразу появилось много вопросов к мисс Дженнингс: как пластилин попал в раковины? И почему из кранов текло весь уикенд?

Лицо у мисс Дженнингс сразу стало очень серьезное.

– Вот именно, мои милые, это очень странная история. Кто-нибудь из вас в пятницу клал в раковины пластилин?

Мы все сказали, что, конечно, нет. Само собой, все посмотрели на Йоши – ведь только он лепит из пластилина, потому что, когда вырастет, хочет стать скульптором, – но Йоши вместо ответа, потому что он не говорит, изо всех сил замотал головой, объясняя, что вообще ничего не затыкал.

– Ничего страшного, если ты заткнул раковины, – повторила мисс Дженнингс, – я просто хочу понять.

Насчет «ничего страшного» мы сильно сомневались, раз в школу приехали пожарные и она теперь непригодна к использованию. Но Йоши еще отчаяннее замотал головой и чуть не заплакал.

– Когда в школе что-то ломается, – заметила я мисс Дженнингс, – это всегда замечает сторож. Если из раковин лилось через край, он бы увидел.

– Сторожу в пятницу пришлось уйти раньше, чем кончились уроки, потому что его мать попала в больницу, – сообщила мисс Дженнингс.

Мы все пожали плечами. Если Йоши говорит, что это не он, значит, это не он. Не тот он человек, чтобы врать. Но мисс Дженнингс явно сомневалась: не могли же эти раковины сами себя заткнуть. Она сказала, что пожарные начали расследование и главный пожарный хочет задать нам вопросы.

Тут мы все завопили от радости. Это же просто супер – встретиться с главным пожарным. Он, наверное, полупожарный и полудетектив, раз ведет расследование.

В эту минуту к нам подошел пузатый господин с усами, как у моржа, и в слишком широком костюме с галстуком.

– Дети, можно с вами поговорить? – спросил он.

Я вежливо ответила, что нет, потому что у нас встреча с главным пожарным, но тут Моржовые Усы заявил, что он и есть главный пожарный. Мы были страшно разочарованы. Очень он был не похож ни на главного, ни на пожарного.

– Вы уверены, что вы главный пожарный? – спросил Арти.

– Уверен, – ответил Моржовые Усы и показал нам жетон пожарного на поясе, думал произвести на нас впечатление. Но Джованни сказал:

– Очень уж вы толстый для пожарного…

– Если толстый, значит, точно главный, – вмешался Томас. – Папа говорит, что все главные – бездельники, только и делают, что пьют кофе с булочками целый день.

– Какой милый у тебя папа, – поморщился главный пожарный.

Тут захныкал Арти:

– Говорят, кофе вреден для сердца, надеюсь, я никогда не буду главным, а то придется пить его тоннами, и у меня будут проблемы с сердцем.

– А где ваши мускулы пожарного? – спросил Томас; уж он-то в мускулах разбирается, ведь у него отец – учитель карате.

– Должно быть, в машине оставил, – ответил Моржовые Усы.

– Лучше сходите за ними, а то вдруг придется людей спасать.

– Я в основном занимаюсь расследованиями, – пояснил главный пожарный. – Затем и пришел, чтобы понять, что же случилось у вас в школе.

Я попыталась ему помочь:

– Нашу школу кто-то затопил. Мисс Дженнингс говорит, что раковины были забиты пластилином, а вода из кранов текла все выходные.

Главный пожарный озабоченно почесал свои пышные усы:

– Знаешь, деточка, обычно так делают не нарочно, скорее по рассеянности. Просто заиграешься с друзьями и забываешь завернуть кран, вот и случается неприятность.

– А мы всегда воду закрываем, – сказала я. – И потом, зачем нам совать в трубы пластилин?

– Бывает, что для забавы, дети любят всякие штуки совать в сливы раковин. Чтобы посмотреть, что будет…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Пожарные в некоторых странах выполняют функции спасательных служб при чрезвычайных ситуациях.(Прим. перев.)