- -
- 100%
- +
Джим обернулся на голос.
Из глубины зала к помосту неторопливо шел остролицый невысокий человек, на дюйм ниже любого из расступившихся перед ним солдат, широкий в плечах, одетый в облегающие ноги штаны и рубашку с открытым воротом. На его тонких губах играла слабая невыразительная улыбка. Человек был безоружен. Он поднялся на помост, подошел к столу, налил в кубок вина и с показным удовольствием сделал глоток.
– Кто ты такой, черт бы тебя побрал? – прорычал Брайен.
Человек обвел взглядом пленников.
– Сэр Саймон Локиер, к вашим услугам. Я здесь по приказу Его Величества.
– Ты мне не нравишься, – холодно сказал Брайен.
Сэр Саймон Локиер раскатисто рассмеялся.
– Бьюсь об заклад, ты хочешь вызвать меня на поединок.
– Ты угадал, – сказал Брайен. – Если ты освободишь нас всех от этих чертовых пут, я с удовольствием сражусь с тобой на мечах. Впрочем, ты сам можешь выбрать оружие.
Сэр Саймон снова расхохотался.
– Не сомневаюсь, это был бы захватывающий поединок. Сожалею, но не могу принять вызов. Мне приказано доставить тебя в Лондон живым, а не изрубленным на куски. Что касается пут, то вам придется с ними смириться. Вы все арестованы по приказу Его Величества. Сэр Брайен обвиняется в государственной измене, милорд Джеймс – в укрывательстве преступника, а валлийский лучник Дэффид ап Хайвел – в преступной помощи бунтовщику. На ваш арест выписаны ордера.
– Служба королю – не предлог, чтобы отказаться от поединка, сэр Саймон, – сказал Брайен. – Принять брошенный ему вызов – для рыцаря дело чести.
– Поединок с предателем мне чести не принесет.
– Да будь ты проклят! – взорвался Брайен. – Я не предатель и никогда им не был. Что за чепуху ты несешь?
– У тебя будет возможность убедить в своей невиновности судей в Тауэре. Суд несомненно воздаст тебе по справедливости. Мое дело – арестовать мятежников и доставить их в тюрьму.
Сэр Саймон повернулся к стоявшему рядом с ним солдату.
– А где жена сэра Джеймса, Элиас?
– Мы уже схватили одну женщину…
– Болван! – прервал Элиаса сэр Саймон. – Ты что, хотя бы по одежде, не можешь отличить госпожи от служанки? Леди Анджела – высокая черноволосая женщина. Я разговаривал с ней, когда недавно приезжал в Маленконтри. Приведи ее сюда. Она будет рада-радешенька полюбоваться на своего дражайшего мужа.
Элиас бросился исполнять приказание. Сэр Саймон опустился на стул, обвел взглядом пленников и, иронически улыбнувшись, галантно проговорил:
– Присаживайтесь за стол, господа. Будьте моими гостями.
Пленников силой усадили на стулья.
– У тебя прекрасная кухня и великолепный погреб, сэр Джеймс, – сказал сэр Саймон, отправив в рот пирожное и пригубив кубок.
– Кто тебя послал сюда? – резко спросил Джим.
– Кто послал меня в Маленконтри? – меланхолично переспросил сэр Саймон, потянувшись к блюду с пирожными. Съев пирожное, он прищелкнул языком, сделал глоток из кубка и лениво ответил:
– Приказ арестовать вас я получил от сэра Адама Турнера, рыцаря из ближайшего окружения графа Камберленда, так что, если угодно, считайте, что меня послал сюда милорд граф, который несомненно действует от имени короля. Ночью мне удалось взять замок и, как оказалось, не понапрасну… А вот и миледи!
Элиас ввел в зал Энджи. Руки ее были связаны. Она подошла к столу и ободряюще взглянула на Джима.
Сэр Саймон поднялся на ноги, поклонился и, слегка усмехнувшись, проговорил:
– Добрый день, миледи. Прошу прощения, что тебя привели насильно. Весьма сожалею об этой вынужденной необходимости. Что поделаешь, долг превыше всего. Твой муж обвиняется в государственной измене и должен вместе со своими сообщниками предстать перед судом в Лондоне. Мне приказано доставить и тебя в Лондон.
Анджела не проронила ни звука.
Не дождавшись ответа, сэр Саймон перевел взгляд на Элиаса.
– Мы выступаем! Распорядись, чтобы седлали коней для пленников.
Элиас устремился к дверям.
Джим вздрогнул. Надо что-то немедленно предпринять. А что? Да хотя бы оповестить о случившемся Каролинуса. Джим повернулся лицом к камину и крикнул:
– Гоб, расскажи обо всем Каролинусу!
Ответа не последовало.
– Ты никак призываешь на помощь огненного дьявола, сэр Джеймс? – насмешливо спросил сэр Саймон. – Разве ты забыл, что священник благословил тебя и осенил крестным знамением? Теперь твоя магия не имеет силы.
Что правда, то правда, подумал Джим. Священник, хотел он того или нет, оказал ему плохую услугу. Теперь в течение двадцати четырех часов магией не воспользуешься. Хотя, что жалеть о том? Счет все равно пуст, а Каролинус и сам узнает, что его ученик угодил в ловушку.
– Прошу тебя, милорд, успокойся, – продолжил сэр Саймон. – Ждать осталось недолго. Мои люди вот-вот будут готовы к отъезду. Кстати, наверное, миледи не откажется взять с собой служанку и кое-какие вещи. Я не женат, холостому рыцарю невдомек, что может понадобиться даме в дороге. Скажи, леди Анджела, за кем послать.
– Пусть найдут Анну и передадут ей, что она поедет со мной, – холодно сказала Энджи. – Анна сама знает, что взять в дорогу.
– Ступай! – бросил сэр Саймон стоявшему рядом с ним солдату.
Солдат кинулся вон из зала.
– Как легко улаживать дела при всеобщем согласии, – философски изрек сэр Саймон, снова усаживаясь за стол.
– Будь на то моя воля, во век не сидел бы с тобой за одним столом, – прорычал Брайен, устремив гневный взгляд на усевшегося невдалеке от него рыцаря.
– Боюсь, сэр Брайен, ты не отдаешь себе отчета в сложившейся ситуации, – меланхолично сказал сэр Саймон. – Если ты не перестанешь дерзить, на тебя наденут кандалы.
– Кандалы! – взревел Брайен и неожиданно вскочил на ноги, вытянув вперед руки. Каким-то образом он освободился от пут. С одного из его запястий свисал ремень. Брайен рванулся вперед и бросился на сэра Саймона, пытаясь схватить его за горло.
Однако Брайену не удалось отличиться. Его сбили с ног и несколько пар ловких рук принялись за дело: ему завели руки за спину, снова связали их, затем подняли и пихнули на стул.
Сэр Саймон даже не шелохнулся. Он обвел взглядом солдат, нависших над Брайеном, и проговорил, постепенно приходя в себя:
– Как видно, у сэра Брайена помутился разум. Наденьте на него кандалы. Позаботьтесь и о других пленниках. Кандалы не повредят даже женщинам. Что вы стоите? Несите цепи! Живее!
Двое солдат побежали к дверям во двор.
Джим впал в уныние. Выходка Брайена только ухудшила положение. Сейчас принесут цепи и всех пленников закуют в кандалы. Надо действовать! А как? Без посторонней помощи, пожалуй, не обойтись. А откуда она возьмется? На Гоба и Каролинуса пока рассчитывать нечего. А куда делись его солдаты? Неужели все погибли в бою? А слуги? Куда они подевались? На эти вопросы Джим ответить не мог. Оставалось одно: рассчитывать на свои силы. Хватит предаваться унынию. Судьба и случай никогда не приходят на помощь тому, кто сидит сложа руки.
Джим задумался. В минуту опасности он всегда находил выход из положения. Найдет и сейчас! Внезапно лицо его прояснилось, в глазах вспыхнул огонь. А что если превратиться в дракона? Для этого магия не нужна. Разумеется, в зале дракону не развернуться. Нечего и думать принять бой с солдатами сэра Саймона. А вот выбраться во двор, воспользовавшись растерянностью солдат, он сумеет. То, что нужно! Он сможет слетать за подкреплением. Куда? Да хотя бы в клиффсайдские пещеры. Молодые драконы ему в помощи не откажут. Правда, старики, как пить дать, поднимут неимоверный шум: побоятся отпустить своих отпрысков на бой с Джорджами. Да, быть может, Секох уговорит стариков.
А если постараться, то можно собрать и войско: несколько служивых отыщется в замке Смит, а в Малверне, у Геронды, солдат пруд пруди. Не откажет в помощи и Жиль Волдский. Его молодцам к стычкам не привыкать. Вот только хорошо ли втягивать в сомнительное дело людей, даже не помышляющих о неповиновению королю? Да и прольется кровь. Сэр Саймон без боя пленников не отдаст. Может быть, обойтись одними драконами? Те могут одним своим видом обратить солдат в бегство. Так или иначе, надо действовать.
Джим смерил взглядом расстояние до дверей. Два больших скачка, и он окажется во дворе. А там поминай как звали! Джим встретился глазами с Энджи и задвигал бровями. Энджи кивнула.
Однако обернуться драконом Джим не успел. Раздался шум, дверь со двора отворилась и в зал хлынули люди. Джим вздохнул с облегчением – свои!
Первыми – с обнаженными мечами в руках – в зал ворвались солдаты – все, как один, грязные, не иначе как только что выбравшиеся из подземной тюрьмы. За ними вломились слуги – и тоже не с пустыми руками. Кузнец воинственно потрясал молотом, миссис Плайсет держала перед собой длинную металлическую вилку с двумя острыми зубьями, и даже Мэй Хизер была при оружии: она сжимала в руке боевой топор, подобный тому, которым чуть не тюкнула Джима, когда впервые увидела его в обличье дракона.
Джим, поначалу воспрявший духом, похолодел от ужаса. Если слуги бросятся на солдат сэра Саймона, кровавой драки не избежать. Солдаты в два счета разделаются с толпой.
– Стойте! – во все горло закричал Джим. – Немедленно остановитесь! Вы слышите меня? Стойте, вам говорю!
Толпа остановилась в нескольких ярдах от солдат сэра Саймона.
Солдаты не двигались, поглядывая на своего командира. В зале повисла гнетущая тишина.
Внезапно дверь со двора распахнулась снова. Вот это неожиданность: в зал ввалился дракон. Секох! Явился в самое время. Он уже не раз выручал Джима.
Расстояние между толпой и солдатами сэра Саймона увеличилось, солдаты попятились, в ужасе вытаращив глаза. Да и как им было не испугаться? Если кто из них и видел дракона, то лишь издали – летящим высоко в небе.
Зато Секоха толпа Джорджей ни в малейшей степени не смутила. Он затопал между стоявшими на полу столами, подошел к помосту, сел на задние лапы, поклонился Джиму и пробасил:
– Милорд, до клиффсайдских пещер дошел слух, что ты возвратился в замок, и я, не мешкая, полетел к тебе. Скажи, милорд, не повстречался ли тебе недавно Гарнакка. Сам себя этот юнец называет Аккой.
– Я видел его несколько дней назад, – ответил Джим. – Мы встретились в воздухе и, поговорив с ним, я отправил его домой.
– Как видно, он сам завязал разговор с тобой, – недовольно сказал Секох. Не дождавшись ответа, дракон продолжил:
– Я строго-настрого наказал юнцам не беспокоить тебя. А этот Акка совсем отбился от рук. Его мать, Гарага, попросила меня узнать, не потревожил ли тебя ее отпрыск.
– Он не доставил мне ни малейшего беспокойства, – машинально ответил Джим, стараясь сообразить, какую пользу можно извлечь из внезапного появления гостя, заставившего противника сделать первый шаг к отступлению. Однако в голову ничего не приходило, кроме мысли о том, что Секох занял проход, которым он собирался воспользоваться, превратившись в дракона.
– Передай Гараге, что ей не о чем волноваться, – добавил Джим. – Акка вел себя скромно. Потом, он оказал мне услугу.
– Услугу? – с ноткой ревности в голосе переспросил Секох.
– Совсем небольшую, одну из тех, на которые горазды подростки. Если бы ты очутился на месте Акки, ты бы оказал мне гораздо большую помощь.
– Почему же ты не позвал меня?
– У меня не было времени. Обстоятельства заставили меня возвратиться в замок.
– Понимаю, – задумчиво пробасил Сикох, – понимаю, милорд. И все же, когда в следующий раз тебе понадобится подмога, вспомни обо мне. Дай мне знать, и я немедленно прилечу к тебе.
– Я так и поступлю, Секох, – ответил Джим.
– Спасибо, милорд, – ответил дракон, застенчиво потупив голову. – Я рад, что ты доверяешь мне.
Секох замолчал, словно был полностью удовлетворен разговором.
Джим растерялся. Он так и не придумал, как извлечь пользу из сложившейся ситуации. Он даже не находил слов для продолжения разговора. А ведь стоит Секоху уйти, и сэр Саймон начнет немедленно действовать. Однако дракон заговорил снова:
– Раз уж я здесь, милорд, может быть, мне стоит навестить Каролинуса. До нас докатился слух, что маг побывал в плену у гномов…
– У стуканцов, – машинально поправил Джим. По его телу прополз холодный озноб. Сейчас Секох откроет местопребывание Каролинуса. – Не стоит беспокоиться…
Голос Джима потонул в басе дракона:
– Я зайду к магу ненадолго. Передам ему привет от клиффсайдских драконов и тут же уйду. Он, наверное, в комнате наверху. Я взлечу на башню и спущусь к магу по лестнице.
– Нет-нет, – поспешно ответил Джим. – Мага нет в замке. Когда он появится, я сообщу тебе…
Провести сэра Саймона Джиму не удалось. Рыцарь встрепенулся.
Он ткнул рукой в сторону ближайших к нему солдат и властно скомандовал:
– Вы, шестеро, марш в башню! Переверните ее сверху донизу. – Сэр Саймон нашел глазами священника и добавил:
– Святой отец, иди с ними. Если найдете мага, благослови его и осени крестным знамением. Мне ни к чему, чтобы маг такого высокого ранга стал на моем пути.
Солдаты и священник стремглав выбежали из зала – соседство с драконом им явно показалось не по нутру.
Джим побледнел: Каролинус в опасности. Что предпринять?
Только одно: превратиться в дракона и постараться опередить людей сэра Саймона. Придется оттолкнуть Секоха, да тот не обидится.
Внезапно Джим почувствовал, что его руки свободны. Он огляделся. Не у него одного! Анджела растирала запястья. Брайен положил руки на стол. Один Дэффид сидел, не двигаясь – видать, выжидал, что случится.
У Джима мысли пошли кувырком. Кто помог пленникам? Что теперь делать? Его вразумил тихий голос:
– Сиди смирно, Джеймс!
Джим обернулся. На краю помоста, подогнув ноги, стоял Каролинус. Двое дородных мужчин поддерживали его под руки.
Одним из них был граф Камберленд, другим – Ричард де Бисби, епископ Бата и Уэльса. На груди епископа покоился массивный золотой крест, а на его пальце красовалось кольцо с крупным аметистом.
– Мне надо сесть, – слабым голосом проговорил маг.
Каролинуса подвели к столу и усадили на мягкий стул. Вздохнув с облегчением, маг сказал:
– Саймон, верни священника.
Рыцарь даже не шевельнулся. Казалось, он окаменел от величайшего изумления.
– Саймон, черт бы тебя побрал, – заорал Камберленд, – ты что, оглох? Тащи обратно священника!
Рыцарь вздрогнул и, еле ворочая языком, чуть слышно проговорил:
– Слушаюсь, милорд. Прошу прощения, но я не могу понять, каким образом…
– Мне наплевать на твое скудоумие, Саймон, – прорычал Камберленд. – А вот если ты заставишь меня ждать…
– Герберт! – что было мочи заорал рыцарь, преодолев свое оцепенение. К рыцарю подбежал солдат. – Возьми с собой двух человек и беги в башню. Приволоки сюда священника. Не церемонься с ним, если он начнет упираться.
Ричард де Бисби многозначительно кашлянул. Рыцарь испуганно посмотрел на епископа и, поймав его неодобрительный взгляд, быстро проговорил:
– Подожди, Герберт. Я хотел сказать: не переусердствуй. Священник – лицо особое. Прояви обходительность. Да только приведи его сюда обязательно. И быстро! Милорд ждет его.
Солдаты бросились выполнять приказание.
Джим повеселел. Появление Каролинуса вселило в него надежду.
Маг не оставит его в беде. Можно было рассчитывать и на помощь епископа – Ричард де Бисби относился к Джиму с симпатией.
Джим познакомился с ним на Рождестве у графа Сомерсетского.
Епископ был храбрым и решительным человеком. Он не боялся ни людей, ни зверей, ни сверхъестественных существ, к которым по своему пониманию причислял дьяволов, демонов и всех прочих богопротивных созданий. Своей воинственностью он напоминал епископа Одо, который во времена Вильгельма Завоевателя ходил впереди войска с булавой в руке, а завершив свои деяния в Англии, отправился в рядах крестоносцев в Святую Землю, где и окончил свой земной путь. Однако те времена, когда отцы церкви вели за собой паству, давно миновали. Де Бисби осталось воевать с дьяволами и демонами, чем он и занимался, не щадя сил. Защищая прихожан от сил зла, епископ не раз приходил к ним на выручку и в мирских делах. Джим был благодарен ему за помощь.
Именно Ричард де Бисби склонил короля решить в пользу Джима дело об опеке над Робертом. А уломать короля было непросто. В неустанной заботе о своих подданных более всего он ценил собственное спокойствие. Вероятно, епископ взял короля измором, и тот счел за лучшее уступить, быть может припомнив заслуги Джима. О Рыцаре-Драконе менестрели слагали песни…
На этом Джим прервал свои размышления – в зал ввели священника.
Глава 33
Священник шел в окружении четырех солдат, низко опустив голову и бормоча что-то себе под нос. У помоста он в нерешительности остановился, его подтолкнули, он занес на помост ногу, его подтолкнули снова, и, зацепив другой ногой за край возвышения, священник упал во весь рост, ткнувшись головой в сутану епископа. Приподняв голову, священник ошалело уставился на золотой крест, опустил глаза и вытаращился на кольцо с аметистом. С остекленевшим, помутившимся взглядом, неотвратимо прикованным к кольцу, он стал на четвереньки, затем изловчился, поднялся на колено и потянулся к руке епископа.
Ричард де Бисби машинально протянул ему руку. Священник благоговейно поцеловал кольцо и поднялся на ноги.
– Милорд епископ… – прошептал он.
– Кто ты? – рявкнул де Бисби. – Откуда взялся? Кто твой епископ?
По телу священника прошла медленная судорога.
– Епископ Лондона, милорд, – пробормотал он, опустив глаза.
– Чтобы отправлять службу в моей епархии, ты должен был заручиться письмом своего епископа. Где оно?
– Видишь ли, милорд… – промямлил священник.
– У тебя нет письма? – Епископ придал своему голосу предельную строгость.
– Нет, милорд.
– Выходит, ты явился сюда, поправ канон церкви? – пробасил епископ, блеснув глазами на согнувшегося священника. – Возвращайся в Лондон! А я налагаю на тебя епитимью. Иди обратно пешком. Если у тебя есть конь, веди его на поводу. Если у тебя завалялись деньги, не трать их. Добывай себе пропитание сам. Не стучись ни в чей дом. Ночуй под открытым небом. Ты понял меня?
– Да, милорд, – простонал священник.
– Тогда чего ты ждешь? – В голосе епископа прозвучали не вполне христианские нотки угрозы и нетерпения.
Священник встал на одно колено, поднялся и медленно побрел к двери во двор.
Джим провожал глазами священника, когда громкий возглас заставил подпрыгнуть его на стуле.
– Ты! – возглас принадлежал Каролинусу. Он смотрел на Секоха. – Откуда ты взялся? Из клиффсайдских пещер?
– Да, маг, – пробормотал дракон, кивнув головой. – Я не тороплюсь…
– В клиффсайдские пещеры! – перебил его Каролинус.
Секох исчез, словно его и не было.
– А что касается вас… – Маг перевел взгляд на слуг и солдат Джима. Закончить фразу он не успел: толпа, тревожно гудя, устремилась к выходу.
– И вас… – Каролинус нашел новое продолжение своей мысли, повернувшись в другую сторону и обведя испепеляющим взглядом королевских солдат. На тех было жалко смотреть: они сбились в кучу и, не смея дохнуть, глядели на мага мутными, остановившимися глазами, словно ожидая, что тот отправит их прямиком в ад.
– …То вам больше здесь делать нечего, – заключил Каролинус и подал магическую команду:
– Убирайтесь во двор вместе с рыцарем!
Сэр Саймон и его солдаты исчезли.
Зал, только что битком набитый людьми, теперь казался пустым.
Внезапно на помосте появилась Кинетете.
– Что ты здесь делаешь, Каролинус? – спросила она сердито. – Твое место в постели.
– Не твое дело, – еле слышно ответил маг. На его бледном лице не осталось никаких следов возбуждения, оно сменилось выражением тихой меланхолии.
– Как это не мое дело? – возмутилась Кинетете. – А ну-ка вспомни: на Совете магов ты ни с кем не считался, наплел с три короба, заверил всех, что справишься со всеми делами сам, а на поверку чуть не отправился на тот свет. А теперь вздумал фордыбачиться. Такое поведение непростительно даже магу ранга А.
Каролинус устало махнул рукой, застонал и закрыл глаза…
Внезапно Джим очутился в комнате, похожей на пустое яйцо. Окон в помещении не было, а вся обстановка состояла из мягкого кресла с подушечкой для головы. В кресле дремал Каролинус. Рядом с ним стояла Кинетете. Она смущенно посмотрела на мага и мягко произнесла:
– Извини, Каролинус, что я отчитала тебя на людях.
Маг открыл глаза.
– Кин, – прошептал он, – дай мне силы.
– Все, что тебе требуется, это постель, – ответила Кинетете. – Если я помогу тебе, ты потом станешь корить себя за минутную слабость, а меня будешь ругать.
Маг молчал. Кинетете испытующе посмотрела на него и, нахмурившись, проворчала:
– Ладно, я придам тебе силы.
Каролинус ожил прямо на глазах. Его щеки порозовели, глаза ярко вспыхнули. Казалось, он помолодел на несколько лет.
– Спасибо, Кин, – сказал Каролинус. – Я хотел ненадолго приободриться. Мне надо поговорить с Джимом. Для этого всей силы, что ты вдохнула в меня, мне не понадобится. Остаток возьмешь обратно.
– О чем ты хочешь поговорить со мной, Каролинус? – спросил Джим.
– О том, что дальше тебе придется действовать на свой страх и риск. Я устал, мне надо прийти в себя, а ты полон сил. Я знаю, ты потратил всю свою магическую энергию. Можешь пользоваться моей. Расчетное Управление поставлено об этом в известность. Пользуйся моим счетом как своим собственным, но только помни: моя энергия несравнимо мощнее той, которой ты привык оперировать. Твоя задача – пресечь коварные замыслы Камберленда. Если ты не помешаешь ему, он натворит кучу бед.
– Я думал, раз ты появился у меня с Камберлендом, ты сумел обуздать его, – сказал Джим.
– Отчасти, Джеймс, лишь отчасти. Граф пообещал не препятствовать твоему освобождению. Однако не думаю, что он отказался от своих черных замыслов. Ты должен остановить Камберленда.
– Каким образом? – растерянно спросил Джим.
– Это твое дело!
– Может быть, мне превратить его в жука? – улыбнулся Джим. – Последовать твоему примеру?
– Я никогда никого не превращал в жука! – возмутился маг.
– Разве ты не стращаешь всякого, кто чуть тебе не понравился, что превратишь его в насекомое? – возразил Джим. – Потом, я помню, как однажды ты превратил в жука Рррнлфа, морского дьявола.
– Бог с тобой, Джеймс! С какой стати мне глумиться над морским дьяволом? Я просто-напросто заставил поверить Рррнлфа и всех болтавшихся возле меня зевак, что превратил его в насекомое. Ничего больше.
– Как тебе удалось сделать это? – спросил Джим.
– Я сказал, а ты слышал, – ответил маг.
– Джеймс Монтгомери Эккерт, – подала голос Кинетете, – не задавай Каролинусу лишних вопросов. Думай сам!
Джим метнул на нее удивленный взгляд. Он готов был поклясться, что никому здесь, в четырнадцатом веке, не называл своего второго имени.
– Откуда тебе известно, Кинетете… – спросил было Джим, но вовремя спохватился и смущенно проговорил:
– Извини, я опять не подумал.
– Научись разумно спрашивать, Джеймс, и внимательно слушать, – изрек Каролинус. – Шевели мозгами. Они скоро тебе пригодятся. Перед тобою непростая задача: остановить Камберленда. Кстати, Кинетете, нам с Джеймсом пора возвращаться в зал. Ты перенесешь нас туда?
– Перенесу. Только сначала заберу остаток силы, которой наделила тебя. Приходи в себя сам, естественным путем, за счет сил, скрытых в твоем собственном организме. А в зал я вернусь вместе с вами. Не беспокойся, меня никто не увидит.
– Одну минуту, Кинетете, – вмешался Джим. – У меня есть вопрос. По-моему, он не окажется неуместным. Скажи, Каролинус, как тебе удалось узнать, что в замке орудует сэр Саймон со своими солдатами.
– Ты забыл, Джеймс, что я маг ранга ААА+. Королевские солдаты во главе с сэром Саймоном подошли к замку ночью. Отряду открыл ворота священник, который прикинулся тем духовным лицом, за которым ты посылал, собираясь избавиться от таинственных стуков. Сэр Саймон обхитрил тебя и твоих людей, но ему не по силам обмануть мага ранга ААА+.
– А тебе, еле живому, надо было обязательно вылезти из постели, – холодно сказала Кинетете. – Решил, что Джеймса больше выручить некому. Ладно. Возвращаемся в Большой зал.
В зале все было по-прежнему. Никто не сдвинулся с места, не переменил позы. Анджела все еще разминала запястье. Джим улыбнулся жене. Энджи улыбнулась мужу.
Джим воспрял духом. Ненадолго. Поручение Каролинуса не давало ему покоя. Как остановить Камберленда? Джим застыл в глубоком раздумье. Самые разнообразные мысли одна за другой проносились в его мозгу и исчезали, прежде чем он успевал воспользоваться хотя бы одной из них. Джим замотал головой, постарался сосредоточиться – время не ждет! Вскоре он почувствовал, что ум его проясняется. Конечно, прежде всего не мешает понять, что из себя представляет его противник. А это яснее ясного. В двадцатом веке таких людей, как Камберленд, называли «политиками». Политики существовали во все времена, но если в двадцатом веке они боролись за голоса избирателей, за свой авторитет в глазах общества, то в средневековье – за собственное благополучие, за привилегии, за место у подножия трона, а то и за сам трон. Политикам средневековья приходилось несладко. У каждого было полно опасных соперников. Как сокрушить их, повергнуть в прах – вот над чем неустанно размышлял всякий политик. Для достижения такой важной цели хороши были любые средства: клевета, обвинение в государственной измене, расправа из-за угла. Королевский двор кишел политиками и их клевретами. Пожалуй, лишь один Джон Чендос не попадал в их число. Его можно было смело назвать государственным деятелем. Он заботился о благоденствии всей страны и заслужил репутацию честного человека. А разве политики не дорожат своей репутацией? Еще как! Дорожит ею и Камберленд.