Дракон и Король Подземья

Глава 37

Спектакль, поставленный Джимом, закончился. Джим удивился: иллюзия удалась на славу, а эффект от нее превзошел все его ожидания.

Камберленд сидел за столом, уронив голову на руки. На его лбу выступил холодный пот, жилы на висках вздулись. Королевские солдаты, рассыпавшиеся по залу, застыли, как изваяния, обратив к помосту бледные искаженные лица с остановившимися глазами Внезапно граф поднял голову и издал душераздирающий крик:

– Мое имя! Мой герб! Мои титулы!

Он сверкнул обезумевшими глазами и, застонав, снова уронил голову на руки.

Джим удивился еще больше: имя и регалии значили для Камберленда больше, чем жизнь. Казалось, страшной тяжестью обрушилось на графа воздвигнутое им здание его жизни, и он был раздавлен этим обвалом.

Из-за стола поднялась Анджела и направилась к графу. Она не могла не посочувствовать человеку, на которого обрушилось неожиданное несчастье.

– Не надо, Энджи, – остановил ее голос Кинетете.

– Не надо? – растерянно повторила Анджела.

– Камберленд не поймет тебя. – пояснила Кинетете. – Если бы ты приходилась ему матерью или сестрой, тогда может быть… Ты для него посторонняя женщина – более того, жена недруга – и граф решит, что ты потешаешься над ним.

– Разве граф не поймет, что ему сочувствуют?

– В мире, куда ты попала, не рассчитывают на сострадание посторонних. Да ты посмотри… – Кинетете взяла Энджи за руку и развернула лицом к столу.

Епископ, Брайен и Дэффид смотрели на Камберленда с нескрываемым интересом, но в их глазах не было и намека на жалость или сочувствие.

Проследив за взглядом жены, Джим внезапно сообразил, что поставленный им спектакль не обошелся без зрителей.

– Каким образом… – начал он, но его прервал голос Кинетете:

– Тебе все объяснит Каролинус. Джим перевел взгляд на мага. Каролинус проснулся и, казалось, был полон сил.

– Не задавай мне лишних вопросов, Джеймс, – сказал маг. – Я сделал так, чтобы все сидящие за этим столом стали зрителями сотворенной тобой иллюзии. Мне кажется, она тебе удалась и не причинила никому зла. Надеюсь, что милорд епископ согласится со мной.

Ричард де Бисби что-то буркнул себе по нос и смерил Джима недружелюбным взглядом.

– И я считаю, что иллюзия не причинила никому зла, – подала голос Кинетете, нарушив воцарившееся молчание. – Однако тому, кто ее создал, пора вывести милорда графа из угнетенного состояния.

Джим склонился над графом.

– Милорд Камберленд!

Граф даже не шелохнулся. Джим повторил попытку:

– Милорд!

Камберленд сохранял полную неподвижность. Джим оперся рукой о стол, наклонился и размеренно проговорил графу в самое ухо:

– Милорд, то, что с тобой случилось, было всего лишь сном, и этот сон не станет реальностью, если он послужит тебе уроком.

Граф приподнял голову.

– Нет, это был не сон, – сказал он усталым, безжизненным голосом. – Ни один сон не может быть таким явственным.

– Ты ошибаешься, – возразил Джим. – Мне лучше знать. Я маг, и это я навеял на тебя сновидение.

– Я не верю тебе, – сказал Камберленд, немного повысив голос. – Маг не может погрузить человека в сон.

– Это ни на что не похоже! – возмутился Каролинус. – Как можно отрицать всесилие магии?

– Сын мой, – вступил в разговор епископ, взглянув на графа, – ты действительно спал. Сэр Джеймс не обманывает тебя.

Камберленд потер рукой лоб.

– Если ты позволишь, милорд, – проговорил Джим, – я растолкую тебе твой сон.

– Сон говорит о том, что мне не спастись от моих врагов, – опустошенно сказал Камберленд.

– Нет, – возразил Джим, – сон говорит о том, что ты сам замыслил расправиться с неугодными тебе людьми при дворе. Ты сам организовал набег на свое поместье с тем, чтобы обвинить в преступлении графа Оксфордского и его сторонников.

Естественно, ты нажил себе врагов. И они начнут действовать, если ты не угомонишься. Им легче обвинить тебя в колдовстве, чем поднять мятеж, сколотив войско из недовольных повышением налогов.

– Я не колдун, – сказал Камберленд.

– Нет, – согласился Джим. – Тем не менее твои помыслы таят зло. Ты собирался расправиться и со мной, а заодно и с моими друзьями. Поначалу ты действовал руками леди Агаты. Эта женщина питает ко мне злобу и не оставляет попыток погубить меня, мою жену и моих друзей. Мало того, она плетет интриги при дворе. Если леди Фалон не уймется, ее действительно могут арестовать, а на допросе выбить у нее показания, порочащие тебя. Ты один можешь поставить ее на место. Если ты обуздаешь ее и сам прекратишь враждебные действия против неугодных тебе людей, то и на тебя никто не поднимет руку.

– Если я стану бездействовать, мое место при дворе займет Оксфорд.

– Графу Оксфордскому не осилить тебя. Ты брат короля и его первый советник. У тебя есть сторонники, перемани на свою сторону и недоброжелателей. Снизь налоги, поступления от которых оседают в твоих сундуках, и твои недруги превратятся в твоих приверженцев.

При упоминании о налогах Камберленд поежился и отвел глаза в сторону. Немного помолчав, он снова взглянул на Джима и ответил:

– Ты маг, и я благодарен тебе за предостережения и советы. Но ты не придворный. Не рассчитывай на то, что Оксфорд умерит свои аппетиты.

– Я рассчитываю лишь на то, что ты вместе с леди Агатой оставишь меня, мою жену и моих друзей в покое.

– Наши пути расходятся, у меня не осталось причин враждовать с тобой. Что касается Агаты Фалон, то я ее обуздаю.

– Тогда тебе остается отдать мне ордера на арест.

– Я не знаю, у кого они.

– Ты сам говорил, что ордера у сэра Саймона.

– Я сказал, не подумав. Офицер, которому приказали… – Камберленд замялся и, проглотив несколько слов, продолжил:

– Никогда не возьмет с собой столь важные документы из боязни потерять их или утратить в бою.

– Сын мой, – снова подал голос епископ, – ты едва ступил на путь покаяния и смирения и уже сворачиваешь с него. Я нисколько не сомневаюсь, что ордера у несчастного рыцаря, упокой Господь его душу.

Камберленд помрачнел.

– Я тоже так думаю, – сказал Джим – Может быть, ты, милорд граф, соблаговолишь поискать их…

– Силы небесные! – вскричал граф. – Ты никак решил держать меня на посылках? У меня лишь один господин: король, но и он никогда не прикажет мне коснуться руками трупа.

– Эти ордена могу поискать я, – вступил в разговор Дэффид, вставая из-за стола. – Я не раз имел дело с трупами на поле сражения.

– И я тоже, – сказал Брайен, поднимаясь на ноги вслед за лучником.

– Господа, господа, не берите на себя грех, – остановил их епископ. – Я князь церкви, и я один без ущерба для своей бессмертной души могу притронуться к человеку, который принял смерть, не успев исповедаться. Я сам поищу эти злополучные ордера.

– Стой! – вскричал граф. – Я не мигу допустить, чтобы ты обшаривал мертвеца. Ладно, я сам обыщу сэра Саймона.

– Сын мой, я вижу, ты пропустил мимо ушей мои наставления, – укоризненно ответил епископ и направился к рыцарю.

– Спи с миром, – произнес он, осеняя распростертое на полу тело крестным знамением, после чего нагнулся над сэром Саймоном, запустил руку к нему за пазуху и после непродолжительных поисков вытащил оттуда пакет, перевязанный черной лентой.

– А вот и ордера! – торжественно возгласил епископ. Он снял ленту, развернул пакет и зашуршал листами пергамента, просматривая их один за другим.

Внезапно у ног епископа застонал сэр Саймон. Все взоры обратились в сторону ожившего рыцаря. Королевские солдаты затрепетали от ужаса. У одних подломились ноги в коленях, и они попадали на пол, у других лица перекосились от страха и непомерного удивления.

– Солдаты! – возгласила Кинетете. – Ваш командир не умер, а лишь потерял сознание. Не бойтесь, вами не станет командовать воскресший из мертвых.

Солдаты молчали. Казалось, они уже ничего не видели и не слышали.

Повисшую в зале тишину нарушил епископ:

– В этом пакете помимо ордеров, о которых шла речь, немало любопытных бумаг: ордера на арест графа Оксфордского и графа Уинчестерского, а также документ об устранении от монаршей власти Эдварда III. На документе твоя подпись, Камберленд! Ты подписал эту бумагу как регент при принце Эдварде.

– Чертовы писцы! – вскричал граф. – Когда у них выпадает свободная минута, они развлекаются, сочиняют всякую ерунду. Если это действительно их работа и они осмелились подделать мою подпись, я сдеру с них шкуру!

– Если эти писцы отряжены тебе церковью, ты не сделаешь этого, – строго сказал епископ. – Одна церковь может наказать этих людей, коли сочтет, что они совершили прегрешение.

– Эти писцы из числа моей челяди. Они не подчиняются отцам церкви. Я сам потолкую с ними. Пусть сэр Джеймс заберет нужные ему ордера, а остальные бумаги отдай мне.

– Я оставлю все эти документы у себя, – ответил епископ.

– Здесь не суд, а ты не судья! – возмутился граф. – Ты не имеешь права распоряжаться чужими бумагами.

– В одной их этих бумаг речь идет о свержении с трона Эдварда III, а святая обязанность церкви защищать короля. Следует во всем разобраться.

Епископ поднялся на помост, подошел к графу и, ткнув пальцем в один из листов, спросил:

– Ты можешь поручиться, что это не твоя подпись?

Камберленд подскочил, словно его ужалили. В его глазах мелькнула молния и мгновенно потухла.

– Клянусь… – граф осекся. Казалось, он не мог подыскать слов для клятвы, которые бы не только помогли ему излить чувства, но и не оскорбили слух князя церкви.

– Милорд епископ, – вмешался в разговор Каролинус, – будь так добр, передай этот лист мне. Я определю с помощью магии, что за подпись на нем.

Епископ, немного поколебавшись, передал лист Дэффиду. Лучник отдал лист Джиму, а Джим – Каролинусу.

– Как я и думал, подпись поддельная, и подделана неумело, – изрек маг. – Над ней пыхтел не писец, а кто-то другой, не столь искушенный в современном письме. Милорд епископ, взгляни еще раз на подпись. – Каролинус вернул пергамент Джиму.

Джим не поверил своим глазам: начертание подписи изменилось.

Джим вгляделся и обомлел – он узнал собственный почерк.

Джим передал лист дальше и растерянно посмотрел на мага.

Каролинус улыбнулся и сладко зажмурился.

– Теперь и я вижу, что подпись поддельная, – возгласил епископ.

– Ха! – радостно вскричал Камберленд. – Тогда отдай мне этот пергамент. – Граф протянул руку и оторопел: лист исчез.

– Пусть эта бумага пока останется у меня, – невозмутимо сказал Каролинус, снова разглядывая пергамент. – Мне нужно навести кое-какие справки, а пока я спрячу ее в надежное место.

Бумага исчезла. Граф и епископ застыли в оцепенении. Ни одни из них так и не успел возразить магу, ибо в эту минуту из камина раздался тоненький голосок:

– Милорд! – голосок принадлежал Гобу. Солдаты, которые только-только пришли в себя, снова окаменели, выпучив от страха глаза. Каждый из них решил, что слышал голос самого дьявола. Джим не стал их разубеждать и, возвысив голос, спросил:

– Что тебе, Гоб?

– Милорд, леди Геронда просила ему кое-что передать. Это очень важно.

– Кому ему? Что передать? Говори толком!

– Милорд, я могу об этом сказать только тебе. Может быть, ты подойдешь к камину?

Глава 38

Джим тяжело вздохнул. У него кончалось терпение. Чего только стоило усмирить графа! А наставления Кинетете? А проповеди епископа? Изволь всех выслушивать. А теперь тащись ублажать Гоба! А ведь недавно, когда он был нужен, его не нашли, как ни искали.

Джим снова вздохнул, спустился с помоста и неверными шагами поплелся к камину. И надо же: натолкнулся на Каролинуса.

– Извини, Каролинус! – промямлил Джим.

– Где у тебя глаза, Джеймс? – сердито воскликнул маг. – Разве ты не видишь, что я иду к сэру Саймону? Пора привести его в чувство.

Джим потоптался на месте и пошел дальше.

В толпе солдат возник приглушенный гул, как в огромном встревоженном улье. Вояки ждали, что из камина вот-вот выпрыгнет дьявол.

Камин уже не топился. Джим пригнулся и крикнул в дымоход:

– Ты где, Гоб?

– Я здесь, милорд, – раздался заговорщицкий шепот гоблина.

Джим согнулся в три погибели и наконец разглядел своего собеседника: гоблин висел головой вниз, упираясь растопыренными руками и ногами в стенки дымохода.

– Спустись пониже, – возвысив голос, произнес Джим. – И говори громче. Я почти не слышу тебя.

– Хорошо, милорд. – Гоб спустился чуть ниже и зашептал снова:

– Королевский гоблин… в гостях… с Гобом из Малверна…

– Прыгай вниз! – гаркнул Джим. – Тебя не понять.

– Милорд, он услышит меня!

– О ком ты говоришь? Спускайся! Тебя никто не услышит.

– Тогда я спущусь, а то я боялся. – Гоблин прыгнул на каминную решетку и, укрывшись в тени, тихонько защебетал:

– Милорд, королевский гоблин оказался очень приветливым. Мы были у него в гостях, во дворце, вместе с Гобом из Малверна. Этот дворец полон тайн. Мы подслушали разговор графа Зандер…

– Камберленда, – машинально поправил Джим.

– Да, милорд. Он разговаривал с той леди, которую ты не любишь.

– С Агатой Фалон?

– С ней самой. Граф рассказывал ей о том, как он нанял людей, чтобы те напали на его земли.

А как он ругал сэра Джона, милорд! Ты и представить себе не можешь. Ужас! Сэр Чендос помешал его планам. Но это еще не все. Как только леди Агата ушла, в комнату вошли Каролинус с епископом. А ты ведь знаешь, милорд, от епископа лучше держаться подальше. Королевский гоблин перебрался в другой камин, а мы с Гобом из Малверна сели на струйки дыма и полетели к нему в замок. Вот там-то все и случилось.

– Что случилось, Гоб?

– Все, милорд! Гоблины обычно не рассказывают о своих делах людям. Ты – другое дело. Я от тебя ничего не скрываю. Но я не думал, что Гоб из Малверна проболтается обо всем леди Геронде.

– И о чем он ей рассказал?

– О подслушанном разговоре. А леди Геронда разволновалась. Она велела передать сэру Брайену, чтобы он забрал то, что ему должен отдать милорд Камберленд.

– Гоб, перестань говорить загадками. Называй вещи своими именами. Если ты боишься кого-то, не тревожься – я тебя в обиду не дам. Ты у себя дома и можешь говорить в полный голос.

– Я больше не боюсь, милорд! – Гоблин прыгнул на плечо Джиму и продолжил:

– Леди Геронда велела передать сэру Брайену, чтобы он получил у милорда графа причитающиеся ему деньги.

– О каких деньгах ты говоришь, Гоб? – удивился Брайен.

– Леди Геронда сказала, что милорд граф должен тебе сорок фунтов.

– Какие еще сорок фунтов? – прорычал Камберленд.

– Теперь я все понял, – сказал Брайен, после чего встал и подошел к Камберленду. – Милорд граф, ты должен мне сорок фунтов за участие в набеге на твои земли.

Камберленд с шумом поднялся из-за стола и вперил взгляд в Брайена.

– Я тебе ничего не должен. Вижу тебя впервые в жизни. На кой черт я должен тебе платить?

– За участие в набеге на твои земли мне обещали восемьдесят фунтов, – размеренно ответил Брайен. – Половину из этих денег я получил, а вторую половину, как мне сказали, я должен получить после завершения дела от организатора акции.

– Кто с тобой условливался о плате? – спросил граф.

– Рыцарь из окружения милорда Честера. Я однажды бился с ним на турнире. Он честный человек.

– А как его имя?

– Это тебя не касается, – ответил Брайен. – Позаботься лучше о том, чтобы отдать мне деньги.

– Тебе кто-то пообещал, а я должен платить? – вознегодовал граф. – Поищи того человека и получи деньги с него.

– Так ты отрицаешь, что должен мне? – Брайен бросил на графа холодный взгляд и сжал кулаки.

– Гоб слышал, как ты, милорд граф, рассказывал леди Агате о том, что сам нанимал людей для вторжения в свои земли, – поспешил вмешаться в разговор Джим.

– Твой Гоб – не христианин и даже не человек, – раздраженно сказал Камберленд. – Мало ли что ему взбрело в голову. Пусть сэр Брайен поищет свои деньги в другом месте.

– Хватит болтать! – воскликнул Брайен. – Ты – лжец и мошенник, и, если ты не примешь мой вызов, я ославлю тебя как труса!

Граф взглянул на Брайена с дикой яростью.

– Клянусь Богом, я отделаю тебя… – зарычал он, но его прервал голос Кинетете:

– Никакой схватки не будет. Каролинус…

– Я все улажу, – ответил маг. – Роберт де Клиффорд, посмотри на меня!

Камберленд демонстративно отвернулся.

– Роберт де Клиффорд, – размеренно произнес маг, – ты сейчас посмотришь мне прямо в глаза, даже если ты и не хочешь того.

В голосе Каролинуса прозвучала такая уверенность, такая сила убеждения, что в зале наступила глубокая тишина. Все взгляды обратились на мага. Казалось, чья-то огромная невидимая рука, не прикасаясь ни к кому в отдельности, притягивала всех разом к сидевшему в кресле магу, стараясь подавить само желание выскользнуть из ее растопыренных пальцев. Камберленд, немой и неподвижный, уставился в глаза Каролинусу.

– Магия служит делу защиты, а не агрессии, – тихо скачал Каролинус, – но за пределами этой науки лежит другая наука, которую постигли лишь избранные. Высшая магия позволяет использовать силу для установления справедливости во спасение попавших в беду или затруднительное положение.

Каролинус поднял глаза на графа и продолжил:

– Роберт де Клиффорд Плантагенет, я не угрожаю тебе, а только советую: отвечай правду. А теперь скажи, ты сам организовал нападение на свои земли?

– Да, – хрипло ответил граф.

– Ты обещал вознаградить участников нападения?

– Да.

– Тогда заплати сейчас сэру Брайену.

– У меня нет с собой сорока фунтов.

– А ты помнишь, где у тебя лежат деньги?

– Да.

– Вспомни об одном из таких мест.

Каролинус вперил взгляд в графа, внезапно исчез и через мгновение появился снова.

Камберленд повалился в кресло. Ему на колени упала сумка.

– Брайен, – обратился к рыцарю Каролинус, – твои деньги лежат в этой сумке. Милорд граф отдаст их тебе.

Брайен подошел к Камберленду. Граф, ни слова не говоря, отдал ему сумку. Послышался звон монет. Лицо Брайена осветилось улыбкой Каролинуc перевел взгляд на лежавшего на полу сэра Саймона.

– Саймон, – вполголоса проговорил маг, – ты уже давно пришел в чувство. Хватит разлеживаться. Подымайся, подбери мертвых и убирайся из замка вместе со своими солдатами. Камберленд, прикажи ему.

– Исполняй! – рявкнул граф.

Сэр Саймон поднялся и, не ответив на доброжелательную улыбку Брайена, поплелся к выходу. За ним потянулись солдаты.

Каролинус продолжал раздавать команды:

– Милорд граф, возвращайся к себе во дворец!

Камберленд исчез.

Каролинус перевел взгляд на де Бисби.

– Милорд епископ, – учтиво проговорил маг, – мы все в неоплатном долгу перед тобой, особенно я. К сожалению, мне пора быть в другом месте. Могу я тебя отправить домой с помощью магии?