Кладбище в аренду

Тем не менее, как бы ни трепала его жизнь, он сохранил живость духа и тот самый юношеский задор. Даже когда несколько недель назад его вежливо выдворили с работы, он воспринял это с философским спокойствием.

«Кажется, – сообщили из Нью-Йорка по телеграфу, – он утратил способность освещать события с американской точки зрения».

«И кто, черт побери, – думал Сай Нортон, – за все эти годы не утратил бы американскую точку зрения?» Может, он и вправду стал смотреть на вещи слишком широко – через призму слишком разных стран и культур? Или наоборот – наконец подобрался к настоящей журналистике, в отличие от поспешных политизированных поделок, которые писал раньше. Или… скорее всего…

– Мистер! – Хриплый голос перекрыл шум вокзала и ударил прямо в ухо. – Мистер!

Перед ним резко затормозил чумазый мальчишка лет двенадцати – тот самый, которого Сай завербовал в качестве «агента» за пару монет и льстивое обещание работы как у самого Дика Трэйси[5].

– Его здесь нет, – не успев отдышаться, сообщил мальчишка и с заговорщическим видом оглянулся по сторонам. – Его вызывали уже пять раз, и теперь больше не будут. Он так и не пришел!

У Сая Нортона екнуло сердце.

– Плохо, – пробормотал он. – Я был уверен, что он обязательно появится. Очень на это рассчитывал.

– Это почему?

– Он не смог бы устоять перед громкоговорителем. Услышав объявление, он наверняка заявился бы в радиорубку. Хотя бы для того, чтобы самолично обратиться ко всему вокзалу.

– Блин! – выдохнул мальчишка, потрясенный величием этой мысли. – Откуда вы знаете?

– Потому что, – признался Сай, – мне и самому всегда этого хотелось. Только вот смелости не хватало. Понимаешь, никто бы, конечно, не дал ему продекламировать лимерик[6] о девушке из Мадраса. Но он бы все равно попытался.

– Мистер, надо его найти!

Взгляд Сая метнулся к светящимся часам над справочным бюро. Было без двадцати пяти четыре.

– Если он не услышал объявление, – задумчиво произнес журналист, – значит либо уже покинул вокзал, либо застрял в одном из этих магазинчиков в галереях. Скорее всего, в книжном…

– Да их тут целая куча! – воскликнул мальчишка. – Пошли!

Махнув рукой, он сорвался с места и понесся в сторону Вандербилт-авеню. Сай Нортон, радуясь, что за последние пятнадцать лет не прибавил ни фунта, бросился за ним.

Ярко освещенные галереи ломились от многоцветного изобилия товаров и ошеломили бы любого лондонца – так же как сейчас ошеломили Сая. Их шаги по мраморному полу гулко отдавались под высокими сводами, пока наконец мальчишка не развернулся у последней галереи и не указал вперед.

Там, чуть левее остальных, прятался еще один маленький книжный магазинчик издательства «Даблдэй». Г. М. там не было, но Сай вгляделся в конец коридора – туда, где находились стеклянные двери метро, – и издал торжествующий вопль.

– Держи, – сказал он, вкладывая в ладонь мальчишки еще один доллар. – Мы это сделали, Дик! Мы его нашли!

И Сай ринулся сквозь одну из стеклянных дверей.

Его обдало теплым, затхлым, тяжелым дыханием подземки. Справа, за восемью турникетами, с новенькими перегородками уныло-зеленого цвета – их поставили, когда проезд подорожал до десяти центов, – начиналась кованая чугунная лестница, ведущая вниз, к поездам, бегавшим между Центральным вокзалом и Таймс-сквер.

Слева, у облицованной белой плиткой стены, притаилась будка обмена валюты с решетчатым окошком. На полу, аккурат между турникетами и будкой, стоял солидных размеров саквояж «Гладстон», потертый и весь оклеенный старыми дорожными этикетками. На саквояже, скрестив руки на груди, как Наполеон перед отплытием на Святую Елену, восседал сэр Генри Мерривейл.

Против него, упершись кулаками в бока, стоял полицейский.

Потом многие будут говорить: мол, вмешайся Сай Нортон сразу – все могло сложиться иначе. Но Сай и тогда, и позже знал, чтó ответить: «Коп был не при исполнении. Просто мотоциклист из патрульных – в кожаных штанах и всем прочем. И между прочим, в довольно приличном настроении».

Был. До встречи с Г. М.

– В чем дело, папаша? – бодро спросил он. – Деньги кончились?

Г. М. выпятил живот и, набычившись, глянул на него из-под огромных очков – от такого взгляда скисает молоко.

– Разумеется, деньги у меня есть, – огрызнулся он и, пошарив в карманах, высыпал на ладонь горсть мелочи. На подушечке одного пальца балансировала монета в десять центов, на другом – пятак. – Но вот уже пятьдесят лет, черт побери, – сказал он, вглядываясь попеременно то в одну монету, то в другую, – я не могу понять, почему маленькая дороже большой.

– Что?

– Не бери в голову, сынок. Просто размышляю.

Статный молодой полицейский, на котором форма сидела как влитая, подошел поближе, слегка прищурившись:

– Папаша, вы кто?

– Я старый человек, – ответил Г. М., ссыпал мелочь в карман и стукнул себя по груди. – И между прочим, зол. Я достаточно хорош… и достаточно зол.

– Нет, я к тому… Вы ведь вроде как англичанин?

– Что значит – «вроде как»? Я, черт побери, настоящий англичанин! – взорвался Г. М.

– Но говорите вы как американец. – Полисмен нахмурился, будто вдруг подцепил какую-то мысль на крючок. – Постойте-ка… Вы говорите точь-в-точь как Уинстон Черчилль! Точно. Он ведь тоже говорит как американец. Я слышал его по радио. Хотя, признаться, – неосторожно добавил он, – в каком-то смысле он и есть американец.

Лицо Г. М. налилось кровью.

– Послушайте, папаша, – полицейский продолжал почти ласково, – чего вы расселись на чемодане? И что вас так разозлило?

Ценой нечеловеческих усилий Г. М. удалось взять себя в руки. Первые звуки, сорвавшиеся с его губ, напоминали хриплое карканье со дна старого погреба, но это длилось недолго. Он выпрямился, надулся и приобрел довольно устрашающий вид.

– Я хочу сделать заявление, сынок, – торжественно объявил он.

– О’кей, валяйте.

– Я хочу заявить, – сказал Г. М., поднимая палец, – что ваше метро – которое, по-хорошему, следовало бы называть подземкой – самое отвратительное из всех, что я видел за свою долгую жизнь.

Полисмен, хоть и добряк по натуре, был задет за живое. Родом из Бронкса, к тому же крещенный как Алоизиус Джон О’Кейси, он сразу же почувствовал, как в груди закипает гнев.

– И чем же оно вам не угодило? – процедил он.

– Ох, сынок… – Г. М. устало махнул рукой.

– Я спрашиваю, папаша: что с ним не так?

Сай Нортон, наблюдавший со стороны, надвинув на глаза шляпу, чтобы скрыть усмешку, мысленно признал: вопрос был вполне уместным. Вокзал еще не захлестнула толпа, и только редкие одинокие пассажиры торопливо проскакивали сквозь лязгающие турникеты к лестнице. Возле обменной будки лежала брошенная рабочими катушка веревки. В глубине туннеля мигали красные и белые огоньки. Промчался поезд, загудели рельсы.

– Что не так с этим метро, папаша?

– Я прихожу сюда, – начал Г. М. с деланой размеренностью, – опускаю свой десятицентовик в щель, прохожу через турникет, сажусь в поезд – все чин чином.

– Ну?

– Доезжаю до первой станции. Читаю: «Таймс-сквер». Отлично. Потом гляжу в окно на следующей – написано: «Центральный вокзал». Думаю: «Ешкин кот, это ж сколько путаницы, если у двух станций одинаковые названия!» Поезд едет дальше, я выхожу, и чтоб мне провалиться, если это не снова «Таймс-сквер»! А следующая – опять «Центральный вокзал»!

Голос офицера О’Кейси внезапно стал мягким, почти бархатным:

– Послушайте, папаша. Это шаттл. Он просто курсирует отсюда до «Таймс-сквер» и обратно. Все.

– Именно это я и имею в виду, – кивнул Г. М. с мрачным удовлетворением.

– Что именно?

– Какой, во имя Исава, толк от метро, у которого всего две остановки?

– Но от «Таймс-сквер» можно добраться куда угодно! Это же удобно, понимаете? – Офицер О’Кейси сглотнул и лихорадочно продолжил: – Послушайте, папаша, вы куда хотите добраться?

– В Вашингтон. Округ Колумбия.

– Но… вы не можете доехать до Вашингтона на метро!

Г. М. величественно вытянул руку в сторону входа и продемонстрировал оскорбительный жест.

– Теперь ты понял, что я имею в виду? – ласково осведомился он.

Наступила убийственная пауза.

– Вы пьяны, – наконец выдавил полисмен. – Мне следовало бы вас арестовать.

– Видишь эти турникеты? – Г. М. сузил глаза и усмехнулся.

– Вижу. И что?

– Я их заколдовал. Только что. Вуду, сынок. Старинное заклятие.

Его лицо излучало торжествующее безумие.

– Спорим, я пройду через любой из них, не заплатив ни медяка?

– А теперь послушайте меня, папаша…

– Хо! Думаешь, я шучу?

Г. М. величественно поднялся, и твидовые брюки-гольф опасно натянулись на его выпуклом животе. Подойдя к ближайшему турникету, он плавно, как балетный танцор, поднял обе руки и с неожиданной грацией толкнул перегородку животом.

С лязгом она поддалась.

Г. М. протиснулся внутрь.

– Вы должны вернуться! – взревел офицер О’Кейси.

– Разумеется, – невозмутимо согласился сэр Генри. Он степенно развернулся и отправился обратно, но лишь затем, чтобы ловко проскочить через следующий турникет – опять-таки без всякой оплаты.

– Вуду, – объяснил он с застенчивой усмешкой.

Офицер О’Кейси пару секунд сверлил его взглядом, а потом бросился на турникет, как разъяренный бык. Но железные створки даже не шелохнулись.

– Видишь ли, сынок, – сочувственно заметил Г. М., – без заклятия вуду тебе не пройти. И боюсь, – он кивнул в сторону обменной будки, – малого, что сидит в киоске, может хватить удар.

Как тут же убедился О’Кейси, это было правдой: кассир за решеткой бормотал что-то невнятное и выглядел порядком ошеломленным.

– Что, черт возьми, у вас там происходит? – завопил он.

Великий человек не удостоил его даже взглядом.

– Повторяю еще раз, – терпеливо пророкотал он, – все турникеты заколдованы. Без волшебных слов бесплатно не пройти.

На лице офицера снова промелькнула тень сомнения. Его револьвер тридцать восьмого калибра нервно дрогнул у бедра. Но любопытство пересилило приверженность закону.

– Послушайте, папаша, – сказал он уже тише. – Провалиться мне на месте, если это не розыгрыш. Ну ладно… Какие там слова?

– «Фокус-покус, – тут же отозвался Г. М. – Аллагазам. Робин Гуд и холодная сталь». Вот и все.

– Но я не могу это произнести!

– Почему?

– Не знаю, – признался полисмен, краснея. – Это звучит глупо. Это звучит… – Он осекся, но вдруг изменился в лице. – Фокус-покус! – крикнул он, тыча пальцем в турникет. – Аллагазам! Робин Гуд и холодная сталь!

О’Кейси ринулся вперед, и створка неожиданно поддалась так легко, что он чуть не покатился кубарем вниз по лестнице.

Того, что произошло дальше, не ожидали ни офицер О’Кейси, ни сэр Генри Мерривейл.

Оглушительный гром аплодисментов, перемежаемый восторженными воплями, прокатился по мрачному подземелью, гулко отражаясь от каменных сводов. Офицер О’Кейси совсем забыл о толпе, которая, словно по волшебству, возникала при малейших признаках чего-то необычного. Люди хлынули по аркаде из Центрального вокзала, а также через два других выхода на станцию.

Офицер О’Кейси покраснел как свекла. Однако Г. М., которого даже злейший враг не мог бы упрекнуть в застенчивости, держался с достоинством Наполеона при Аустерлице и отвесил настолько глубокий поклон, насколько позволяло его телосложение. Он даже успел пройтись туда-обратно через парочку турникетов, прежде чем полисмен схватил его за шиворот.

– Назад! – заорал офицер О’Кейси. – Все назад!

Он был при оружии, и толпа послушно отступила.

– Джейк! – крикнул он юнцу чахоточного вида, сидевшему в обменной будке. Тот выскочил наружу, не забыв запереть за собой дверь. – Посмотри, Джейк! С этими турникетами что-то неладно.

– Да говорю вам, – горячо запротестовал Джейк, – с ними все в порядке! Люди весь день через них ходили – вы сами видели!

– Это вуду, вот и все, – вмешался Г. М.

– Вы бы лучше помолчали, папаша. Джейк, видишь у кафельной стены моток веревки? Привяжи один конец к своей решетке, а другой – к железному столбику у крайнего турникета. Никто здесь не пройдет, пока… Давай, живо!

Глядя остекленевшим взглядом на то, как натягивается веревка, офицер О’Кейси почувствовал, что начинает терять рассудок.

– Послушай, сынок, – примирительно заговорил Г. М. – Просто взгляни правде в глаза. Зная волшебные слова, ты можешь бесплатно кататься на метро. Не нужно ни под турникетами ползать, ни через них лезть.

К несчастью, его зычный бас – или, по крайней мере, часть произнесенного – донесся до возбужденной толпы. Оттуда, словно взрывы петард, раздались возгласы:

– Что они там творят?

– Разве не слышали? Станция заколдована!

– Вы сможете бесплатно проехать, – громко и отчетливо объяснял чей-то голос, – если просто перелезете через турникет… или проползете под ним.

Толпа вздрогнула, как от удара током. Хотя сначала это заявление встретили свистом и улюлюканьем, весть разлеталась стремительно.

– Уверяю вас, сэр, – повторил тщедушный человечек, честно передав все, что, как ему показалось, он услышал, – вы получите право на бесплатный проезд!

– Святая правда! – поддакнул коммивояжер, который отчаянно хотел выбраться из давки. – Это все психологический эксперимент!

– И все, что нужно, – перелезть через турникет?

– Да!

– Тогда чего же мы ждем? Вперед!

И толпа, скапливающаяся с двух сторон, ринулась вперед.

Бывают сцены, которые летописец – сколь бы ни была велика его приверженность истине – предпочел бы скрыть под покровом умолчания. Впрочем, и установленных фактов здесь – считаные крупицы.

Но это был не просто натиск – это был девятый вал. Веревка лопнула, вырвав решетку из окошка будки с лязгом, похожим на удар гонга перед первым раундом. Позже так и не удалось выяснить, кто начал драку, – ясно только, что уже в первые секунды сцепившиеся тела покатились по лестнице.

Нет сомнений, что кто-то нырнул в разбитое окно будки и начал сгребать деньги. Видно было только пару ног в синих джинсах – по ним с яростью лупила зонтиком какая-то пожилая дама. Офицера О’Кейси отшвырнуло в сторону – он споткнулся о сумку Г. М. и, оглушенный, остался лежать на полу. Сэр Генри Мерривейл, по его же словам, вел себя образцово: стоял в стороне, никому не мешая.

Вдруг из гудящей клубящейся толпы высунулась жилистая рука и схватила его за локоть. Из-под мятой фетровой шляпы блеснули зеленые глаза Сая Нортона.

– Поторопитесь! – сказал он.

– Ешкин кот! – проревел Г. М., перекрывая гомон. – Сынок, я и не знал, что ты здесь!

– А я знаю, где вы будете через десять минут, сэр! – крикнул Сай. – В кутузке. И пробудете там тридцать суток!

– Там же осталась моя дорожная сумка! – возмутился потенциальный узник, которого бесцеремонно волокли вперед. – И мое ценное кепи!

– Заберем потом. Вперед, к аркаде!

Пригнув головы, они устремились сквозь толпу к галерее, словно двойной таран.

Там клубилась еще одна толпа – к счастью, на этот раз из праздных зевак. Смешаться с ней оказалось довольно просто, но Сай, заметив парочку полисменов, стремительно направляющихся к эпицентру беспорядка, предпочел нырнуть в ближайшую аптеку с удобным выходом.

Несмотря на очередь у автомата с газировкой, в аптеке царила тишина. Подавив естественное сочувствие, Сай постарался утихомирить великого человека.

– Послушайте, – сурово сказал он, – документы и ценности – паспорт, кредитка, все такое – при вас?

Г. М. многозначительно похлопал себя по нагрудному карману.

Notes