- -
- 100%
- +
Она спрятала пылающее лицо в ладонях, окончательно ощутив себя падшей женщиной: она предложила Горду себя! Сама! Бесстыдница…
– Даша… – мягко позвал Горд, ласково погладив её по руке, побуждая посмотреть на него. Но она замотала головой: ей было невыносимо стыдно! И не было сил слушать, что домовым подобное, что она предложила, вовсе и не нужно… – Ох, Тьма… Дашенька, что же меня так тянет-то к тебе? Я не буду сейчас играть в благородство, если ты на это надеешься. Оно не в моей природе. Я просто возьму то, что ты мне самапредложила…
Будь Даша сейчас хоть немного в себе, её бы наверняка до чёртиков испугали его слова, произнесённые с каким-то странным рычанием. Но желание, неукротимым пламенем бесновавшееся по венам, окончательно лишило её разума.
Горд, бесстыдно задрав на ней юбку, скользнул ладонями по голым бёдрам, сжал её ягодицы и приподнял, вынудив девушку вцепиться пальцами в плечи и обхватить ногами талию. Глаза Даши сами собой распахнулись, и она восхищённо замерла, затаив дыхание: Горд, сверкающий на неё чёрными с алыми всполохами глазами, выглядел неимоверно, просто восхитительно сексуальным злодейским злодеем!
Она наклонилась и прильнула губами к его рту, трепеща каждой клеточкой от нетерпения. Он ответил с жадным голодом, словно до этого всё время сдерживал себя, а теперь не видел больше смысла таиться. Полностью пленил, крепко прижав девушку и тихо порыкивая от победы.
Отпускаллишь для того, чтобы шумно вдохнуть-испить её энергии, её света, с кристальным звоном наполнившего крохотный сарайчик. Лизал, покусывал и терзал губами нежную кожу на её шее, груди и плечах.
Позже наверняка вылезут предательские бордовые пятна, но сейчас Даше было всё равно: он довёл её почти до исступления ласками, и девушка не могла припомнить, кто ещёвызывал в ней подобный шторм. Ураган. Смерч. Самум в раскалённой пустыне. Где Горд был дождём, первыми каплями, упавшими на плавящуюся от зноя землю. Такими болезненными, но при этом желанными и долгожданными.
Даша уже в кровь искусала губы в попытке заглушить стоны, но они всё равно вырывались лёгкими всхлипами. И когда его пальцы скользнули по еёсокровенному, девушка выгнулась от остроты ощущений, стала тереться об него: направляя, показывая…
Горд чутко улавливал каждый её вздох, каждое движение. Её магия пьянила его, кружила голову. А тьма, бурлившая в нём, требовала: ещё! Дай ещё! И он пил, дрожа всем существом.
Взрыв её чувственности, экстаз накрыли его с головой, напитав до краёв энергией и его, и артефакт, и ещё больше расплескалось вокруг, повиснув в воздухе крохотными искорками. Вскрикнув, девушка замерла и обмякла в его руках, и Горд крепче прижал её к себе, слушая стук успокаивающегося сердца. Одновременно он пытался унять своё естество, кипящее в тёмной алчности: присвой её, забери всю!
Именно так теперь он и собирался поступить: Горд не отдаст Дашу никому, слишком ценна эта девушка.
А ещё ему очень хотелось узнать, что он почувствует, лаская её, когда вернёт себе тело… В памяти мага, на удивление, был лишь единственный момент близости с женщиной, но и тот был так сильно смазан, словно Махонад был не в себе или крепком подпитии. Любопытство Горда не унималось этими жалкими обрывками, он хотел ощутить всё сам. Осталось дело за малым – вернуть себе тело.
Да, и миссия… Чем дольше Горд раздумывал, как выполнить задание, тем увереннее приходил к выводу, что с огромной вероятностью с удовольствиемвсё провалит: чем ближе он узнавал людишек, тем больше понимал, что презирает их, ненавидит.
Кроме Даши и Мити. Они не в счёт. И Махонад. Он был нормальным парнем. Жаль, что с ним обошлись так жестоко.
Но если короли, герцоги и прочие, кто обосновался в столице, такие же смрадные твари, как Дьюк, или его приятели из гильдии, или как его мать и старик-староста, или те, кто измывался над несчастным тёмным магом, отдавшим ему своё тело, то Горд ни капли не пожалел, если бы их всех сожрали порождения Пустоши.
Но миссия?.. Что делать с ней? Ведь это было Его желание…
Что-то вспыхнуло на краю сознания Горда. Словно какое-то решение, но из размышлений его выдернула Даша:
– Ох, как же тяжело без водопровода! – вздохнула она и пояснила: – В моём мире кран открыл — и горячая водав ванну потекла. А здесь… пока в баню натаскаешь, пока нагреешь… уже не мыться, а сдохнуть хочется!
Горд аккуратно отпустил её, бросил взгляд в самый мрачный угол сарая и заметив там притаившееся мелкое порождение Пустоши, улыбнулся Даше:
– Дай мне пять минут, а потом приходи в баню: будет тебе вода, – а на широко распахнутые глаза поцеловал кончики пальцев на её руке и торжествующе хмыкнул: – Иди-иди, посмотри, как там Митя, а после сможешь искупаться. Верь мне.
Он подтолкнул её к выходу, и Даше ничего не оставалось, как подчиниться. Как только девушка вышла из сарайчика, Горд кинулся в угол и схватил существо за шкирку:
– Подслушиваешь и подсматриваешь?! Сдохнуть хочешь?! Кто послал?!
– Я неть! Я есть! Никто не посылал! – плаксиво заверещало создание. – Свет, магия! Вкусно!
Горд с издёвкой хмыкнул:
– Ну, раз живот платой уже набил, пора и поработать! В бане полный бак воды сделай, и в доме тоже. Да смотри, чтобы чистая была! – и вышвырнул мелочь из сарайчика на улицу.
Тот тёмной дымкой метнулся в сторону и исчез. Через пару минут до ушей Горда донеслось поражённое восклицание Даши, обнаружившей, что в бане есть вода. Он опять ухмыльнулся, испытывая странное удовольствие, будто это он собственными руками наполнил бак.
Пока она мылась, Горд наблюдал за Митей, и всё сильнее в его сознании зудела мысль: мальчишка отлично подошёл бы на роль короля, способного объединить Пустошь и людей. Митя, несмотря на тёмный дар, уже в этом нежном возрасте демонстрировал снисходительное и бережное отношение ко всему, что его окружало. Как жаль, что он не королевских кровей! А его недуг… Горд был уверен — его можно победить.
Даша искупалась быстро. Что-то мурлыкая себе под нос, зашла в дом, и моментально оттуда на всю округу разнёсся женский визг и грохот. Горд и Митя, не сговариваясь, рванули на помощь.
Глава 6
Девушка стояла на стуле и тыкала пальцем на опрокинутый вверх дном чугунный горшок.
– Там крыса! Крыса!
Словно в подтверждение её слов, горшок шевельнулся и немного прополз, размазывая по полу остатки каши. Новое пронзительное «а-а-а!» вылетело у Даши.
Гордизловчился и выдернул из-под горшка возмутителя спокойствия. Им оказалось то самое существо, которому он давал задание.
– Это злобыш, – продемонстрировал его Даше, – не крыса.
Девушка с облегчением вздохнула и спустилась со стула. Смущённо хохотнула над своей реакцией, поправив на голове скрученный из полотенца тюрбан.
– Я съесть, чтобы налить вода… – оправдываясь, еле слышно прошипел злобыш, понимая, что ему сейчас влетит. Только тут Горд увидел, что во всех сосудах плескалась прозрачная жидкость: в кастрюлях, сковородках, бокалах. Пожалуй, он сам виноват, потому что не уточнил, что следует наливать только в вёдра, и малявка с перепугу взялась наполнять всё, что, по её мнению, подходило для этих целей.
– Какой странный кот… – пробормотала Даша и погладила создание и проворковала: – Бедненький! Проголодался, наверное?
Горд шумно поперхнулся воздухом: где она тут кота увидела?! Крыс, значит, боится, а со злобышем воркует?! Удивительная…
Но девушка на его скептично выгнутую бровь и мускулом не дрогнула: это он ещё китайскую хохлатую собаку не видел! А это? Глаза большие, ушки, носик, пушистая шкурка – ну, явно кот!
Существо, быстро смекнув, что Чёрный Всадник не спешит его развоплощать и медлит благодаря странной человеческой женщине, состроил самую жалобную из возможных мордашку и плаксиво выдал:
– Миу…
– О-о! Милашка! – растаяла Даша. – Горд, ты посмотри, какой он славный! Митя, что скажешь? Оставим несчастного котика себе?
Мальчик, до этого с удивлением взиравший на Горда и поражённый, что мать его нисколько не боится, посмотрел на создание. Оно протянуло к мальчику лапки-ручки и вновь повторило протяжное, жалобное мяуканье. Мите стало жалко малыша, от которого он не чувствовал опасности, и он кивнул Даше, хотя тоже понимал, что это не котик. Но раз маме так спокойнее, то пусть.
Даша взяла злобыша из рук Горда и передала его мальчику:
– Как назовёшь?
Митя секунду-другую поразмыслил и уверенно выдал:
– Бува.
Злобыш благодарно заурчал, прижавшиськ молодому тёмному магу и признав в нём хозяина. Шкурка на его спинке заискрилась, и он весь словно налился цветом, приняв устойчивую форму. Даша пожала плечами: Бува так Бува. В конце концов, пока неясно, мальчик это или девочка. Но имя подойдёт и ему, и ей.
Горд закатил глаза к потолку и демонстративно поцокал языком, показав Даше, что это весьма плохая затея. Но девушка проигнорировала его, отправила мальчика играть с новым другом во двор и удручённо оглядела сотворённый Бувой хаос: крупы и специи лежали в одной куче, а вместо них в горшочках плескалась вода. Сейчас она почти готова была признать, что малыш – точно не кот. Но, не желая видеть на лице Горда насмешку, из вредности мысленно продолжала убеждать и саму себя: кошак, обычный кошак, ничего странного для магического мира. Наверное.
– Нашим запасам конец, – уныло сокрушалась, когда поняла, что рассортировать кучу малу не представляется возможным.
– Кстати, забыл тебе отдать, – пробормотал Горд и выложил на стол звякнувший мешочек: именно из-за него Горд возвращался к месту расправы над Дьюком сегодня ночью, рассудив, что Даше монеты пригодятся. Трупа Дьюка, как и его коня, там не было: наверняка постарались лесные звери или твари Пустоши. Зато вещички наёмника их не заинтересовали, и Горду удалось отыскать какую-никакую, но всё же ценность – монеты мерзавца.
С помощью воспоминаний Дарины Даша моментально опознала в нём кошель Дьюка. Стараясь не обращать внимания на бурые пятна, развязала тесёмку и высыпала содержимое на стол. Серебрушки, медяшки и ни одной золотой монеты. Хотя Даша отлично помнила, что Дарина поверенному за документы на Митю отдала именно золотые. Интересно, сколько будет стоить дубликат?
– Что-то не так? – напрягся Горд, заметив её кислое лицо.
Девушка не стала скрывать причину расстройства, и Горд призадумался: старуха что-то вякала про то, что документы на мальчика остались у мачехи. Может быть, ему удастся вернуть их? Тогда и платить никому ничего не пришлось бы…
– Я сейчас быстро наведу порядок, приготовлю пробную партию майонеза и попробую продать в таверне, – наигранно бодро известила она, хлопнув в ладоши. – В огороде растёт очень интересный куст с ягодами… Думаю, они достаточно кислые, и их сок можно будет использовать вместо лимонного.
Она захлопотала по хозяйству, и Горд отступил в тень, исчез, воспользовавшись этим временем, чтобы поразмышлятьо возвращении документов, о миссии, о Даше и о Мите. Что-то настойчиво подсказывало, что им втроём не место в деревне и нужно уезжать.
Что это? Возможно, само желание Его? Кто знает, кто знает… В последнее время Горд Его не слышал. Вероятно, Он зол, что Всадник медлит. А может быть, всё идёт по Его плану… Мышление и планы Создателя Горду были недоступны.
Хорошо, предположим, они уедут. Но куда? Даша не зря переживает о себе: за Пустошью женский род не особо ценен. Ей нужен муж или опекун. При мысли о том, что у неё появится мужчина, в Горде отчего-то бунтовала тьма, и он с магией был солидарен: эту девушку он никому не отдаст. Вернуть бы тело…
А что? Даша, как светлый маг, легко смогла бы вынуть из Махонада клинок: обсидиан для неё не страшен. Но уехать?..
Он знал одно местечко. Поселение тех, кому в королевствах не нашлось приюта. Отребье и отщепенцы. За Дашей там нужен будет глаз да глаз. К тому же располагалось оно на Пустоши… Поедет ли?.. Не побоится?.. На все эти вопросы ответов пока не находилось.
** *
Даша быстро управилась с уборкой, но долго провозилась с майонезом: ягоды хоть и были похожи на крохотные лимончики, но пришлось помудрить с подбором пропорций. Зато потом она, довольная собой, попросив Горда присмотреть за Митей, отложила пробную партию в плошку, взяламонеты и отправилась в таверну.
Встречные односельчане косились на неё и старались перейти на другую сторону дороги, демонстрируя странную недоброжелательность. Сперва девушка подумала, что это из-за Дьюка, и не придала значения. Но после, когда тавернщик, заприметив её, даже на порог не пустил, Даша поняла, что дело не обошлось без старосты и свекрухи.
Грозно хмуря мохнатые брови, мужчина разговаривал с ней на улицетаким тоном, будто она пришла милостыню просить, а не предложила новый рецепт.
– Это что? На вид сметана… – сморщил он нос.
– А вы попробуйте, – стараясь не скрежетать зубами от злости, нежным голоском пропела девушка, насилу удерживая на лице доброжелательное выражение. – Это соус! Очень модный в столице…
– Прокисшая сметана, – фыркнул мужчина, макнув в майонез мизинец и облизав его. А после, для убедительности, смачно сплюнул в дорожную пыль. – Мерзость!
Это он адресовал проходящему мимо старичку. Даша даже не поняла, с какой стороны улыбчивый дядечка материализовался возле них.
– Ну, знаете ли! – возмутилась девушка, когда трактирщик вновь потянулся к плошке, ловко выдернула её из-под его руки и съехидничала: – Вам же не понравилось!
Он опять скривился и убрал руку:
– Шла бы ты отсель! Покупать у тебя ничего не буду!
– А я б, пожалуй, взял… Вкус странный, но не сметана – точно, – прочавкал дед. И Даша охнула: когда успел залезть в плошку грязной лапищей?! – Только у меня монетов нету.
Девушка хотела было высказать ненормальному старику всё, что о нём думает, но его взгляд лучился добротой и лукавством, потому она смогла только укоризненно покачать головой. Отвернувшись от деда, всё же обратилась к трактирщику:
– Я бы хотела купить крупы и масла. Войти-то можно? Или обслужите на пороге?
Трактирщик смачно хыркнув, сплюнул ей под ноги:
– Обслуживать ты скоро будешь вампиров и солдафонов, когда твоего муженька прибьют. Пошла отсюда! – и замахнулся на неё.
Даша шарахнулась в сторону, поняв, что тот её ударит и глазом не моргнёт. Мужик удовлетворённо хмыкнул и скрылся в таверне. Девушка, задрожав от обиды и не надеясь на помощь, развернулась было уходить, да чуть не подпрыгнула от испуга, когда странный дед вновь оказался возле неё.
Заглядывая ей в лицо, вкрадчиво лебезил:
– Монетов нету, но есть крупа и масло. Ещё орехи, мука и мёд. Так что, девонька? Меняешь?
По земной привычке с расстройства чуть было не послав его куда подальше, Даша вовремя себя успела одёрнуть: а ведь старик ей как во спасение послан!
– Меняю! – поспешно согласилась. – Только у меня мало совсем…
– Не волнуйся, – хитро прищурился дед. – И у меня припасов немного. Но нам обоим хватит, – и пошагал куда-то по улочке.
Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. В душе завозилось опасение, что всё обычно именно так и происходит: расположивший к себе пособник завлекает наивную жертву в глухое место, а там его дружки быстренько обдирают несчастного до нитки… Но Даша быстро усмирила фантазию: что у неё брать-то? Три медяшки да лохмотья, громко называемые платьем?
С другой стороны, ей было неизвестно, как обстояли дела в деревне. Возможно, для кого-то и эти жалкие гроши – богатство. И Даша пожалела, что попросила Горда остаться в доме. Побыл бы с ней незримо, хотя бы не было так жутко.
Старик, словно услышав её мысли, обернулся и ухмыльнулся девушке. Она не успела понять, несла ли эта улыбка угрозу. По спине Даши с новой силой забегали мурашки и захотелось тут жедомой, но ноги будто сами несли её за странным дедом.
Его покосившаяся и вросшая в землю ветхая лачуга располагалась за околицей. С дороги было и незаметно, что среди буйной поросли кто-то живёт. Однако у деда там имелись маленькие огородик и пасека.
Небо заволакивало тучами, хмурилось всё сильнее, и теперь Даша обеспокоилась тем, чтобы не попасть под дождь. Старик забрал у неё плошку с майонезом, пошёл в дом, а её оставил на улице. Чему она нисколько не огорчилась.
Стоило ей присесть на лавочку возле стола под навесом, как из кустов вышел чёрный пёс. Лохматая дворняга, сверкая алыми всполохами в глазах, остановилась и уставилась на Дарью. Девушке почудилось, будто тело животного окутывает еле заметный тёмный муар, и ей окончательно стало не по себе. Но стараясь храбриться, она приветливо улыбнулась собаке и похлопала себя по бедру, подзывая к себе:
– Пёсик, иди сюда, хороший мальчик!
Собака склонила голову набок, будто раздумывая, подходить или нет. Однако, потоптавшись на месте пару минут, дёрнула хвостом в дружелюбном жесте, подошла и уткнулась лбом Даше в колени, позволяя погладить себя. И девушка его не разочаровала: почесала за ухом, ласково воркуя.
– Гляди-ка, стоило только отвернуться, а она уже моего пса сманивает, – проворчал старик, в руках вместо плошки с майонезом он держал мешочки и горшочек. Нахмурился на собаку: – Иди-иди, нет для тебя работы пока!
Пёс огрызнулся тихим рыком и скрылся в тех же кустах, из которых появился. Старик насмешливо фыркнул ему вслед, разложил поклажу на стол и принялся развязывать-открывать, демонстрируя Даше содержимое:
– Вот мука, крупа, вот тут орехи… масло, мёд…
Девушка кивала, подавив разочарование: всего было по чуть-чуть, на раз сготовить… Но и она ведь ему майонеза дала не бидон… Так что хоть что-то.
Искренне поблагодарив старика, Даша заторопилась домой.
– Новому помощнику прикажи, и из немного станет столько, сколько нужно! – загадочно напутствовал он, когда она уже повернула по тропинке к деревне.
Возвращаться и спрашивать, что он имел в виду, девушка не стала: странный дед, и собака у него странная.
** *
Горд ночью, когда Даша с Митей уснули, решил наведаться в лесничество, к её мачехе. Злобышу приказал пополнить запасы воды и провизии, что принесла девушка: нечего просто так на шее висеть, пусть работает, раз уж решил к его семейству прибиться.
Бува и усом в ответ не дрогнул, приняв приказ к исполнению: уж больно хороши ему показались и каша, и медовый пирог с ягодами! За это он готов был сотворить всё мешками, но Горд умерил пыл малыша, памятуя о происшествии с водой, велел пополнить горшки и мешочки в прежнем объёме.
Путь до домика занял гораздо меньше времени, чем до того места, где он прикончил наёмника. Хотя, может быть, всё дело в магии Даши, которая днём напитала его и кулон.
Нервишки мачехи были не в пример слабее, чем у Даши, и ему хватилоневидимости и грозного завывания, чтобы она вынула из тайника бумаги, швырнула их на пол, да как была, в длинной ночной рубашке, с визгами удрала из домика в лес. Что с нею сталось, Горда не волновало: ночная чащоба полна хищников и тварей, расползшихся из Пустоши, а вопящая женщина во тьме – точно приглашение к трапезе.
Он вернулся в деревню, оставил бумаги на столе и не отказал себе в удовольствии скользнуть к девушке под бочок. Хоть в подпитке и не нуждался. Ему просто было приятно обнимать её, ласкать, и он ничего не мог с собой поделать: к Даше его тянуло будто магнитом.
Горд сдерживался как мог, чтобы не потревожить её сон, но Дашапроснулась, замурлыкала и завозилась, удобнее устраиваясь в его объятиях. Он ответил низким грудным урчанием, покрыл её шею поцелуями, испытывая жалящее томление духа, нарастающее от ласк, и ничто не могло удовлетворить эту жажду. Его тьме было мало, и она алчно требовала взять себе всё, до последней капли.
Почуяв, что Митя тревожно зашевелился, а устроившийся в его ногах Бува поднял голову, с бесстыдным любопытством наблюдая за ними. Даша смутилась и тихо шепнула Горду:
– Пойдём во двор?
Тот не сопротивлялся. Держа Дашу за руку, помог выйти и спуститься по ступеням: в отличие от него, девушка ничего не видела в темноте. Сел на крыльцо и усадил Дашу на колени. Впился в её губы жгучим поцелуем, заглушив наигранный вздох возмущения. Заскользил ладонями по телу, с наслаждением чувствуя, как она дрожит и выгибается под его руками. Она в ответ обхватила его шею, крепче прижимаясь к нему.
Они так увлеклись ласками, что не обратили внимания на тихий скрип калитки, ведущий на скотный закуток двора, списав это на ветер. А когда что-то холодное коснулось плеча Даши, она дёрнулась, обернулась и неловко взмахнула рукой, решив, что это какое-то насекомое.
С её пальцев сорвался крохотный светящийся шарик, и девушка вскрикнула от неожиданности. Магический светлячок почти сразу погас, но успел выхватить из ночной темноты то, из-за чего она уже заорала всерьёз.
Горд моментально вскочил на ноги и выбросил вперёд жгуты тьмы, а Даша, не прекращая голосить, затрясла ладонями, пытаясь вновь зажечь магический шар. С перепугу у неё сразу получилось, и она замолчала, в ужасе глядя перед собой.
– Зомби… – просипела не своим голосом, не отводя глаз и ощущая, как кровь в её жилах, буквально только что пылавшая от желания, леденеет от зрелища.
Прямо возле крыльца, шипя, скаля и щёлкая желтоватыми зубами, стоял Дьюк. И у девушки даже не возникло сомнений, что он давно мёртв: покрытые белёсой поволокой, глаза невидяще таращились; пропитанные кровью лохмотья широкими прорехами демонстрировали рассечённую местами до костей плоть, источавшую омерзительный запах гниения.
Горд не знал, кто такие «зомби», но вот с умертвиями, в которое обратился Дьюк, был прекрасно знаком. В отличие от упырей и вурдалаков, это самые безмозглые порождения тьмы Пустоши существовали, чтобы убивать и сеять заразу, которой пропитались сами.
Видимо, слишком сильна была в наёмнике страсть к убийству, раз тьма нашла лазейку в его сознание, вырвав перед смертью желание и исполнив его. И, что хуже всего, это касалось Даши — не зря же умертвие вернулось в деревню и нашло способ пробраться во двор…
Горд крепче опутал мертвяка силой, не позволяя ему даже дёрнуться в сторону девушки. Та, привыкнув к тошнотворному виду бывшего мужа, взяла себя в руки и рассматривала его, хмуря бровки.
– Чтобы его упокоить, следует отрубить голову? – задала вопрос, отчего Горд хмыкнул: ему понравилось, что девушка быстро пришла в себя и начала решать, как покончить со злом.
– Это его остановит только до наступления следующей ночи. Умертвия следует сжигать до состояния пепла, – ответил он.
– У нас не хватит дров, – вздохнула Даша. – К тому же костёр подобной величины наверняка привлечёт внимание соседей…
Горд хотел было сказать, что Даша, как светлый маг, вполне может развеять Дьюка силой своего света, но внезапно подумал, что сложившаяся ситуация ему только на руку: у девушки нет больше причин, чтобы оставаться в деревне, и он теперь запросто уговорит её уехать с ним. В унисон его мыслям Даша простонала, сжав голову ладонями:
– Нам с Митей коне-ец!.. Староста и так точит на нас огромный зуб, а тут ещё и это… Мне ни за что не доказать, что это не я убила Дьюка! И нас с Митей завтра же вздёрнут на площади…
– Собирай ребёнка, мы уезжаем, – подавив торжество в голосе, распорядился Горд.
– Бежать? Но куда?! – всполошилась девушка.
– Есть одно место. Там вам будет уж всяко лучше, чем здесь, – откликнулся он.
Подвёл мертвяка к собачьей будке, где с оторванной головой лежал старый пёс: Дьюк, судя по всему, прежде чем подойти к дому, успел истребить всю имевшуюся в хозяйстве живность. Горд снял с собаки ошейник и стянул им горло Дьюка, посадив умертвие на цепь. Распахнул настежь ворота и пронзительно свистнул, призвав Ужаса и своего коня.
Они явились, когда Даша, уже полностью одетая, вынесла из дома последний узел и вывела за руку сонно потирающего глаза мальчика. Опешила от вида въезжающего во двор Чёрного Всадника и прошептала:
– Ужас…
Горд чуть со смеху не покатился, когда тот дёрнулся при звуке своего имени: вот как она это делает? Его откровенно радовало, что не он один пал жертвой удивительной прозорливости девушки. Брат недовольно посмотрел на Горда, полагая, что тот сказал его имя Даше, но Горд лишь передёрнул плечами: зачем бы ему?
Вид испуганно вздрогнувшего Ужаса он любовно запечатлел и сохранил в сознании, чтобы вспоминать в пасмурные дни.
Кони втянули ноздрями воздух, подались мордами к девушке, находя её весьма аппетитной, и Горд, прилаживая узлы и котомки к сёдлам, мимоходом шлёпнул каждого по морде, чтобы не думали разевать пасть на то, что им не принадлежит.
– Пусть Митя едет с тобой, – прошептала Даша, боязливо косясь на Ужаса, когда Горд хотел помочь ей взобраться на коня.
Нехотя он подчинился, ревниво сверкнув глазами на брата, но когда до него дошло, что она вверила ему самое ценное, горделиво расправил плечи и помог усесться перед Ужасом. После взлетел на свою лошадь и за шкирку, как котёнка, поднял лёгкого мальчишку. Злобыш запрыгнул к нему сам.