Пророчество о Златовласой принцессе, или Сказка для больших девочек №1

Глава 4.

Эльфам выделили две комнаты на первом этаже. Для лордов и для воинов. В апартаментах высокородных эльфов стояли две кровати, застеленные чистейшим белоснежным бельем, в углу лежали их походные рюкзаки.

Стелла позаботилась, – догадался принц.

– Послушай, Энатэль, я чувствую себя последним кретином, даже больше, преступником, – начал Трилон, входя за ним следом и закрывая дверь. – Я своим длинным языком завалил все дело.

– Ой, не надо, Трилон, только не сейчас, – остановил его друг. – Давай завтра обсудим все на свежую голову.

Через четверть часа капитан уже спал, но даже во сне лицо его было хмурым, видимо, и там он продолжал терзаться муками совести.

Принц стоял у открытого окна, вдыхая свежий ночной воздух. Окно в комнате располагалось так, что ему была видна дальняя часть террасы, погруженная во тьму. Эльф прекрасно видел в темноте, да и вспыхивающий изредка огонек указывал, что мастер Горн все еще там.

В комнате наверху кто-то быстро ходил из угла в угол. Принцесса?! Энатэль напряг слух, концентрируюсь и, отсекая остальные звуки, но услышал только неразборчивое нервное бормотание, и поскольку голос был один, вывод напрашивался однозначный: девушка разговаривала сама с собой. Потом он различил сдавленные рыдания и сначала не поверил себе.

Кто угодно, только не она. Она выкована из чешуи дракона и обмазана ядом мантикоры, – хмыкнул он про себя, вспоминая стальной взгляд и ехидные реплики принцессы.

Он начал представлять ее себе и с удивлением обнаружил, что необходимость жениться на человечке, вернее, на этой конкретной человечке, уже не кажется ему такой уж обременительной. Девушка была совсем не похожа на эльфиек с их идеальной, но какой-то холодной отстраненной красотой. Было в ней что-то непокорное, своенравное, но живое, притягательное.

Меж тем рыданья наверху перешли во всхлипы, потом дверь на втором этаже тихонько хлопнула, и послышались осторожные шаги по лестнице, будто кто-то крался босиком. Затем открылась и закрылась входная дверь, явно придерживаемая кем-то. И вот этот кто-то появился в пределах видимости.

Девушка в светлом платье с распущенными волосами, окутывающими ее невысокую фигурку, будто шаль, кинулась в угол террасы.

– Горн, пожалуйста-пожалуйста, скажи, что все не так, – запричитала она, бросаясь на колени к гному. – Что мне приснился дурной сон. Ну, прошу тебя, – и она, сотрясаясь от сдерживаемых рыданий, обхватила его за шею.

– Да, я бы рад, малышка, – горько вздохнул Горн, гладя ее по голове. – Только, чему быть, того не миновать.

– Но, Горн, миленький, ты же видел его. Я не хочу за него замуж! Он жестокий, злой, бессердечный… – рыдала она.

В этот миг луна вышла из-за тучи, делая все более четким, и принц увидел, что мастер Горн смотрит прямо на него.

– Но такой красивый, – усмехнувшись, продолжил гном.

Он сказал это таким тоном, что Стелла удивленно подняла голову, и, повернувшись, проследила за его взглядом.

На Энатэля смотрели два озера беспросветного отчаянья, из которых потоками извергались реки горести. Принц застыл, любуясь на это заплаканное несчастное обворожительно прекрасное лицо невинно обиженного ребенка. Она была так искренна в своем горе, что сердце эльфа сжалось от желания броситься и утешить ее.

Обиженно задрожали надутые губы, слезы брызнули из глаз, и принцесса поспешно щелкнула пальцами.

Оконная рама с громким стуком захлопнулась, едва не щелкнув Энатэля по носу. Конечно, он понял непрозрачный намек. Но потихоньку все же попытался открыть окно. Не тут-то было. Рама грудью стояла на сохранении секретов своей хозяйки. За стеклом простиралась совершенно мирная ночная картина: пустая терраса, залитая лунным светом, и лужайка перед домом. Все бы хорошо, только пейзаж был зимним. Принц пожал плечами, наверное, в сотый раз за сегодняшний день и лег спать.

Глава 5.

Наутро Энатэль проснулся в прекрасном настроении. Вспоминая вчерашний вечер, он улыбнулся. Конечно, принцесса была в своем праве, и они получили по заслугам. Но убежденность гномов, что все еще может измениться к лучшему, передалась и ему. Трилон отсутствовал. Приведя себя в порядок, принц вышел в столовую. Зал встретил его пустотой и умопомрачительным ароматом, дверь на террасу была открыта, и снаружи доносились голоса. Энатэль направился туда и увидел, что оказался самым большим соней, все уже расселись вокруг стола и с аппетитом завтракали. В центре стола стояло огромное блюдо с пирожками, источавшими тот самый восхитительный аромат, и вся компания с энтузиазмом воздавала им должное.

– Доброе утро всем, – улыбнулся Энатэль. – Надеюсь, пару пирожков мне оставите?!

Гномы вразнобой поприветствовали его. Трилон кивнул и отодвинул соседнее кресло. Воины встали при его появлении, но он жестом усадил их обратно.

Лета, вернее, принцесса Стелла, потянулась к супнице и налила в кружку бульона.

– И Вам доброго утра, светлый принц, – протянула она ему кружку. – Угощайтесь.

Она была совершенно спокойна. Ни следа вчерашних слез. Она будто стояла за стеклом. Прекрасная и недостижимо далекая. Теперь она не прятала больше свои роскошные волосы. Коса в несколько витков была уложена вокруг головы.

Энатэль поблагодарил и откусил кусок пирога. Вот, это да! Такой вкуснятины он не пробовал никогда, а ведь для него готовили лучшие повара Ясневого Града. Он хотел, было, высказать свое восхищение, но принцесса вдруг подняла голову.

– К нам вестник, – будничным тоном сообщила она.

Все завертели головами, а белоснежный голубь уже показался в небе.

Кажется, мне послание от дядюшки, – напрягшись, подумал Энатэль, поднимая руку ладонью вверх.

Но голубь, порхнув над ней, приземлился на подлокотник кресла принцессы.

Так, послание, похоже, не мне, – поправил себя эльф.

Стелла взяла пернатого посланника в руки, нежно погладила по спинке, отвязала от ноги маленький мешочек и положила его на стол. Голубя она посадила на перила, и туда же отправился кусок ее пирога. Утомленный вестник начал благодарно клевать.

Девушка меж тем открыла мешочек и вынула маленькую серебристую сферу, размером с орех. Все окружающие молча следили за ней. Стелла вопросительно глянула на Горна, тот кивнул, тогда она пожала плечами и, положив послание в центр стола, резко крутанула его, как юлу. Шарик начал стремительно вращаться, с каждым оборотом все увеличиваясь. Вар с Ноем быстренько освободили ему пространство. И достигнув размера в локоть, шар вдруг остановился, став прозрачным, раскололся на две половины и пропал.

Посреди стола на троне сидел… Правитель Ясневого Града Светлейший Элатриэль, именно такой, каким Лета видела его на иллюстрациях в книгах, вернее небольшая его копия. Он, похоже, отдавал кому-то распоряжения, но его собеседника видно не было. В этот момент, будто почувствовав, что на него смотрят, эльф повернул голову, жестом отпуская кого-то. Светлейший встал с трона и сделал пару шагов вперед.

Эльфы при виде Правителя поспешно вскочили. Гномы встали степенно, с достоинством, улыбаясь Элатриэлю, как старому знакомому. Лета, удивленно посматривая на них, тоже поднялась.

– О! Вся компания в сборе! – улыбаясь в ответ, воскликнул черноволосый статный красавец. – Мастера гномы, мое почтение! Горн, Док, Меч, Ник, Вар, Ной, Рель, – последнему эльф хитро подмигнул.

– Сердечно приветствуем Правителя Ясневого Града Светлейшего Элатриэля, – в тон ему отозвался Горн.

– Ой, только не надо тут политесы разводить, Горн. Постойте, а где же… – он развернулся и увидел Лету.

Эльф прижал правую руку к левой груди и склонил голову.

– Тысяча извинений, прекрасная леди. Мою неучтивость может простить только то, что я был рад увидеть старых приятелей, – его изумрудно-зеленые глаза оценивающе прошлись по ее фигуре. – Кто я, вы уже поняли, а Вас я и без представлений узнал. Седьмая златовласка, леди Стелла Растанская. Как же Вы похожи на свою прабабку, я знавал ее.

Где-то я уже слышала эту фразу, – испытав чувство дежавю, подумала девушка.

– Уж насколько она была хороша, но Вы…просто совершенство, – эльф явно любовался принцессой.

Не привыкшая к комплементам Лета вспыхнула. Ее спас Рель.

– Ну, будет тебе, Латри, совсем засмущал нашу девочку. А, впрочем, узнаю тебя, старый ловелас, – гном погрозил Правителю пальцем и заливисто рассмеялся.

Его смех подхватили остальные гномы, по-свойски рассаживаясь в кресла, Лета несмело последовала их примеру. Остроухие застыли уже знакомой скульптурной композицией «Эльфы в ступоре». Девушка едва сдержала хихиканье.

Правитель меж тем повернулся к своим подданным.

– Приветствую вас, посланники. Судя по вашим лицам, миссию вы не выполнили, – сурово констатировал он.

Трилон сделал шаг вперед.

– Светлейший, это целиком и полностью моя вина. Ответственность за провал лежит только на мне….

– Хватит уже бросаться на каждую амбразуру, прикрывая Энатэля, – досадливо перебил его Правитель. – Сколько можно, он давно не ребенок. Так, по возвращению, полный доклад. Сам разберусь.

Трилон приложил руку к груди и, склонив голову, отступил.

Элатриэль укоризненно посмотрел на племянника.

– Ну, а ты?! Как можно было посмотреть на это совершенное чудо, и не влюбиться?! Мне бы твои годы, я бы ее в Ясневый Град на руках умчал, – он вздохнул.

Верховный эльф развернулся на каблуках и в задумчивости прошелся по столу туда и обратно. Потом остановился напротив Леты.

– Леди Стелла, у меня к Вам деловое предложение. Я имею неоспоримые доказательства вины Черной Королевы в смерти Вашей матери. Кроме того, у меня имеется информация о местонахождении и состоянии Вашего отца…

– Мой отец жив? – Лета вскочила с кресла.

– Да, моя красавица, пока жив. И, если Вы прибудете в Ясневый Град, я предоставлю Вам все материалы, – мягко ответил эльф.

– А взамен, полагаю, я должна выйти замуж за Вашего племянника и спасти ваш народ? – поморщившись, спросила она.

– Ну, почему же именно за него?! Глядя на Вас, мне вдруг пришло в голову, что он не единственный свободный мужчина нашего Дома. Я вот, например, вдовец… – но закончить ему не дали.

– Латри!!! – рявкнуло сразу семь голосов.

– Ну, что вы, право, – обиженно насупился Правитель. – Только если она сама этого захочет. А насчет спасения… Давайте решать проблемы по мере их поступления. Сначала Вы прибудете сюда, а там посмотрим, ладно?! – он с надеждой глядел на девушку.

Лета решила сразу расставить все точки над «i».

– Значит, я прихожу в Ясневый Град, Вы рассказываете о моих родителях, а потом уже я сама решаю, что мне делать дальше, так?!

Правитель поднял руку, как бы произнося клятву.

– Никто ни к чему принуждать Вас не будет. Только Ваше добровольное решение.

Лета на миг задумалась, а потом, глядя прямо в глаза этого удивительного эльфа, кивнула.

– Хорошо, я согласна.

Правитель удовлетворенно улыбнулся и, обращаясь к подданным, бросил:

– Учитесь, молодые. Пять минут разговора, и девушка сама ко мне придет…

– Латри!!! – опять гаркнули гномы.

– Ну, что Латри, Латри! Уж и пошутить нельзя. И вообще, хватит тут мой авторитет среди молодежи подрывать! – притворно нахмурился Светлейший.

– Я тебе его еще и не так подорву, если не перестанешь дурить, – посмеиваясь, пригрозил Рель. – Вот, как расскажу этим юнцам, как мы с тобой…

– Все понял, – усмехнулся в ответ Правитель. – Буду держать себя в руках. А вы, вот что, – повернулся он к эльфам и закончил ледяным тоном, – если с ее головы хоть волос упадет, я вам не завидую.

Эльфы молча кивнули и склонили головы.

– Ну, все, друзья, – снова разворачиваясь к гномам, произнес Элатриэль, – пора прощаться. Когда вся эта канитель закончится, жду в гости. А Вас, моя прекрасная леди, значительно раньше, – покосившись на гномов, он хитро улыбнулся и, послав Лете воздушный поцелуй, исчез.

– Клинический случай, – поставил диагноз Док. – Горбатого могила исправит. Хотя в его случае это будет еще очень и очень нескоро.

Рель, усмехаясь, смотрел на шокированных эльфов.

– Что, ребятки, не ожидали? – фыркнул он.

К этому моменту Лета уже пришла в себя от удивления, села и повернулась к Горну. Она привыкла за всеми объяснениями обращаться к нему.

– Я так поняла, что вы со Светлейшим старые приятели. И то, что вы бывали в Ясневом Граде, почти не вызывает у меня сомнений. Было бы небезынтересно только узнать: когда вы успели?

Гномы смущенно переглянулись. Ник задумчиво прищурился, будто подсчитывая что-то в уме, и спросил, обращаясь к братьям:

– Ну, лет, этак, четыреста назад, так ведь, парни?!

Все закивали, а Меч слегка поправил:

– Если уж совсем точно, то триста девяносто семь.

– Что?! – у Леты челюсть отвисла. – Так сколько же вам лет?!

Братья снова переглянулись и смущенно заерзали.

– Ну, видишь ли, малышка, ты никогда не спрашивала, – привычно пустился в объяснения Горн. – Вобщем-то, мы, гномы, живем так же долго, как эльфы, просто не кичимся этим, как они. Мы все приблизительно ровесники, нам около шестисот лет. И самый старший…

– Ты? – попыталась угадать изумленная Лета.

– Нет, детка, как ни странно, не я. Дольше всех топчет эту грешную землю неугомонный Рель, – усмехнулся Горн. – Ему шестьсот сорок три. А самый младший – Ной, ему пятьсот девяносто восемь.

Девушка в ошеломлении рассматривала тех, с кем бок о бок прожила десять лет. Она-то думала, что знает о них все, а вот оказалось, что совсем ничего.

– Ну, не расстраивайся, милая, – Док перегнулся через стол и погладил ее по руке. – Ничего же не изменилось, кроме того, что ты узнала об этом. Мы не то, чтобы скрывали, просто не хотели, чтобы ты смотрела на нас, как на ветхих стариков. Для гномов это совсем не много, при пересчете на человеческие мерки, мы годимся тебе в отцы, но уж совсем не в деды и не в прадеды. Просто одновременно семь отцов – это как-то слишком, а вот семь старших братьев – вполне нормально.

– Да, уж! – протянула Лета, уже оправившаяся от изумления. – Такого я, конечно, не ожидала, но, в сущности, ты прав, это ничего не меняет. Какая разница: сколько вам лет. Главное: вы есть у меня, а я есть у вас, – она улыбнулась мягкой ласковой улыбкой, обводя их взглядом.

Гномы заулыбались в ответ. Эльфы тем временем потихоньку расселись по своим местам, заинтересованно прислушиваясь к разговору.

– Так, а кто мне расскажет, что же вы такое учудили в Ясневом Граде, чего нельзя знать молодежи?! – Лета кивком головы указала на притихших гостей.

Вар философски вздохнул и, ухмыльнувшись, просветил:

– Ну, видишь ли, мы в юности не были такими домоседами, как наши сородичи. Путешествовали, когда порознь, когда вместе. Мы, конечно, братья, но не родные. Просто родственные чувства у нас, гномов, несколько иные, чем у людей. Однажды занесла нас судьба в Ясневый Град. Тоннель мы там строили по заказу Правителя. Кто же мог знать, что он окажется таким заводным парнем. Ну, сдали мы работу, а он и говорит: «Надо бы обмыть объект, чтобы эксплуатировался успешно». А мы что, мы не против. В общей сложности гуляли мы неделю. Теперь вот, гости не дадут соврать, к тому тоннелю еще и обводной имеется. Правда, помимо этого, несколько домов в городе восстанавливать пришлось. А так, все обошлось почти тихо и почти мирно, – под хохот братьев закончил он.

– И как после такого мы называть друг друга должны?! – Меч, посмеиваясь, вытирал глаза.

– А Реля там особенно хорошо запомнили, – вставил Ной, перегибаясь через Вара, чтобы похлопать брата по плечу, – особенно эльфийские девы.

И гномы опять зашлись в хохоте, видимо, вспомнив что-то забавное.

– Да ладно вам, – польщено смутился Рель и объяснил девушке. – Все эти эльфийские баллады тягомотина одна, сопли да слюни. А я им пару классных песенок спел, так потом не знал, куда деваться, где прятаться.

– Ну, положим, где прятаться, Латри показал, потом еле утащили тебя, – насмешливо напомнил Ник.

Рель в ответ усмехнулся и повинился Лете:

– Если уж совсем честно, то наш вариант Пророчества ушастый бабник от меня узнал, – эльфы гневно переглянулись, но возмущаться не посмели, а гном даже не взглянул в их сторону. – Мы с ним взялись на спор баллады петь, но он ведь и постарше меня будет, так что репертуарчик-то у него побогаче оказался. Почти выиграл хитрец, – ухмыльнулся он. – Тут я его Пророчеством и добил. Поражение он тут же признал, да только видел я: как глаза его кошачьи сверкнули. Я тогда сразу понял, что пари ради этого и затевалось, только виду не подал. Да и я в накладе не остался. Мы ведь не совсем уж по своей воле в Ясневом-то Граде оказались, Старейшины недвусмысленно намекнули, что было бы неплохо побывать у остроухих с «просветительской миссией», ну и построить что-нибудь между делом «для укрепления дружественных связей». Так что, кто кого перехитрил: еще вопрос! Он хотел о будущем своего народа узнать, я искал повод рассказать о нем. В итоге: оба довольны, – он вздохнул и тронул девушку за плечо. – Значит, пойдешь в Ясневый Град?!

Гномы, а еще больше эльфы, затаили дыхание. Лета сглотнула комок в горле и кивнула.

– Да. Вы же знаете, как для меня это важно. Пожалуйста, не обижайтесь, а?! – она извиняющимся взглядом обвела братьев

Рель погладил ее по волосам, и она приникла к его плечу золотистой головой.

– Ну, что ты, Леточка, мы все понимаем. Так и должно было случиться. Как справедливо ты вчера заметила, мы это наперед знали.

Гномы дружно закивали, грустно улыбаясь ей. Лета едва не прослезилась, но вовремя вспомнив, что здесь посторонние, взяла себя в руки.

– Итак, решено, я иду с вами в Ясневый Град, – обратилась она к эльфам. – Выходим завтра утром.

Трилон, взглянув на молчащего Энатэля, недовольно спросил:

– А почему не сегодня? Сейчас только начало дня, если выйдем через час…

– Мы выходим завтра, – холодно перебила его Лета. – Я ухожу отсюда надолго и неизвестно, когда вернусь, поэтому должна привести свои дела в порядок. Надеюсь, это уважительная причина, лорд Трилон?! – она твердо посмотрела на него и, встав, скрылась в доме.

Гномы поспешили за ней.

Глава 6.

– Карина, я их терпеть не могу. Они меня бесят. Своим высокомерием, своим чванством. Они ведут себя так, будто они просто дар небес, лучшее, что могло случиться в моей жизни, – Лета бегала взад-вперед по пещере подруги. – Они смотрят на меня, как на временно нужный инструмент. Как на одноразовую ложку. Наелся и можно выбрасывать.

Ее голос метался между каменных стен.

– Ну, что ты, сестрица, – попыталась успокоить ее драконесса. – Это не так. Уже не так. Ты им наглядно показала, что с тобой этот номер не пройдет. Что ты все и всегда будешь решать за себя сама. И, надеюсь, они не настолько глупы, чтобы спорить с тобой. Но признайся, они ведь, правда, чертовски хороши, да?! – Карина улыбнулась.

Лета топнула ногой.

– Карина, я тебе душу изливаю, а ты надо мной смеешься!

Драконесса закатила оранжево-золотистые глаза.

– То, что они нахальные самовлюбленные нарциссы, я и без тебя знаю. Но с чувством прекрасного у тебя все в порядке, тебе же нравится на них смотреть, так ведь?!

– Вот именно, смотреть, – Лета скрестила руки на груди. – Если бы они при этом молчали, как рыбы, все было бы идеально. Единственный, с кем я не отказалась бы пообщаться, их Правитель. Нормальный парень, с чувством юмора.

Карина насмешливо фыркнула и снисходительно посмотрела на девушку.

– А вот здесь тормози, подруга. Этот «парень», как ты изволила выразиться, через пару лет тысячелетний юбилей отмечать будет. Да-да, челюсть-то подбери. С ним все не так просто. Видишь ли, Элатриэль – самый сильный эмпат этого мира. Мысли он, конечно, не читает, зато все эмоции видит, как на ладони. Фальшь, зависть, ненависть, корысть, да мало ли негатива в этом мире. Поэтому очень ценит искренние чувства: дружбу, преданность, заботу. Он, по-своему, очень неплохой. Ему просто не слишком повезло в жизни, хотя, как сказать.

Лета уселась на свой любимый камень, подобрала колени и приготовилась слушать.

– Ему выпала сказочная удача. Он влюбился в ту, что полюбила его. И женился на ней. Для тогда еще принца Правящего Дома осуществилась несбыточная мечта. У эльфов все браки заключаются по расчету. Любовь дается не каждому. А ему повезло. Они были счастливы, очень счастливы, –драконесса грустно вздохнула. – А потом она умерла при родах, и ребенок не выжил. Представляешь, что это такое для эмпата?! У него крышу снесло. Ясневый Град переживал тогда нелегкие времена. Но постепенно все пришло в норму. А лет двести назад по нелепой случайности погибли его брат с женой. И все, что у него осталось: единственный племянник и разбитое сердце. Жениться он больше не пожелал, невзирая на уговоры советников. Объявил Энатэля наследником престола и теперь живет в свое удовольствие, соблюдая осторожность, конечно, – ухмыльнулась она. – Строго следит, чтобы детей на стороне не появлялось, конкуренции своему любимчику не желает. Он тот еще фрукт. Когда-то к прабабке твоей подкатывал, – она сдавленно хихикнула. – Он любитель блондинок, а эльфиечки, чем высокороднее, тем темнее. Так прабабка твоя едва устояла, еще бы чуть-чуть, и в твоей крови была бы и эльфийская составляющая.

Лета слушала ее, открыв рот. Вот это номер! То-то Правитель ей комплементы рассыпал. Да уж, с этим Светлейшим надо держать ухо востро.

– Вот так, Стелла! Ты уж поосторожнее с ним. Закрываться от него целиком не советую, почувствует. Он любопытный очень, землю будет носом рыть, а докопается, как тебе это удалось. И про твою энергетику знать ему не стоит. Ты лучше в кокон полупрозрачный обернись, помнишь, как я учила, – она дождалась ответного кивка и продолжила. – Он будет видеть твои чувства, но нечетко, размыто, будто они глубоко спрятаны, такое иногда случается.

Девушка, прищурясь, смотрела на драконессу.

– Карина, это у меня паранойя, или ты подозрительно много знаешь о Правителе Ясневого Града?

Драконесса раздраженно пыхнула дымом и недовольно посмотрела на Лету.

– Ах, догадливая какая! Ну, была я в Ясневом Граде, была. Уже после нашествия твоих братцев. Лет сто пятьдесят назад, – буркнула она и отвернулась.

– Так-так-так! – от возмущения Лета вскочила с камня. – Значит, ты в человека умеешь превращаться, а мне ни разу не показала! Ну-ка, немедленно покажись! Как ты могла, – обиженно протянула она.

Ну, что за дела?! Братья заговор молчания устроили, эльфы обижают, а тут еще лучшая подруга такой секрет скрывает! Аж, слезы на глаза наворачиваются.