Туранская княжна, или Сказка для больших девочек №2

Глава 1.

Все началось с того, что в этот день я была зла. Просто жуть, как зла. И все из-за нее. Ну, я-то чего плохого ей сделала? У нее контры с моей наставницей, а я крайняя. Так, надо успокоиться и объяснить все толком.

Зовут меня Фаина Далинская. Я выпускница Школы Магии королевства Тарант. Золотая медалистка, между прочим. Единственная. В этом году. И все бы хорошо, только сразу после вручения красного диплома подошла ко мне сударыня Шумская и шепнула:

– Поздравляю, девочка моя. Горжусь тобой. И у меня для тебя новость. Трех нынешних выпускниц затребовало к себе на работу ведомство, о котором не принято громко распространяться. Тобой, в частности, очень интересовалась сударыня Ганевская. Кстати, та еще штучка. Извини, но, похоже, легко тебе не будет. У нас с ней давние разногласия. Мы когда-то учились вместе. Так вот, по уровню Дара и успехам в учебе лидировала всегда я, а вот по умению плести интриги, устраивать каверзы и подставы, тут главенствовала она. В результате, я стала архимагом и директрисой Школы, а она совсем не последним лицом в ведомстве, обеспечивающем безопасность нашего государства. То, что она будет к тебе придираться и всячески ущемлять, даже не сомневайся. Но отказаться ты не можешь. Сама понимаешь, такой конторе не отказывают.

И вот! Все так и вышло. Теперь, извольте видеть, я – младший сотрудник отдела спецопераций Тайного Приказа его величества короля Гордея. Как и было предсказано, патронесса Ганевская приняла меня под свое крыло со сладкой улыбочкой и злорадным блеском темно-карих глаз. Компания у меня подобралась «шикарная». Две графинюшки, одна другой краше. Елизавета Венская и Екатерина Чинская. Ветка и Ринка. Одна – жгучая брюнетка, черноглазая, с характером капризным да вздорным. Другая – блондинка с голубыми глазами и всеми вытекающими из этого последствиями. И я. Как отец говорит «огонь-девка». Вот именно. Рыжая я. И в том смысле, что на голове копна каштановых кудрей, и в том, что по жизни вечно крайняя. Как сейчас, в частности.

И все дело в том, что ежегодно в конце июня проводится бал-маскарад с участием выпускников магических Школ трех соседних королевств, нашего Таранта, Окмены и Растана. Это всем известно, и все мечтают туда попасть. Конечно, посылают самых лучших. А кто в этом году единственная золотая медалистка? Вот именно! А на бал отправятся эти дурынды. И это не все, мне велено еще и легенды для них подготовить. Ибо празднество в этом году состоится у нас, в Таранте, в летней резиденции нашего гостеприимного монарха. Мало того, что этих коров нарядят, как принцесс, макияж стильный сделают, так они еще и под прикрытием будут втираться в доверие к гостям, новоиспеченным заграничным магам. И вот это самое прикрытие должна для них разработать я. Да к тому же, пока эти вертихвостки будут с потенциальными источниками информации кокетничать, я буду за магическим шаром сидеть, болтовню их записывать, а потом фильтровать. Шелуху отдельно, факты отдельно. Работка, что надо! Всю жизнь мечтала!

Итак, надо сочинить им биографии побезобиднее. Типа, две высокородные дурочки, только что из-под опеки строгих монахинь домой вернулись. Впервые в свет вышли. А что? Так обычно и бывает. Девчонок из родовитых семей до шести лет дома держат, а потом, кого в монастырь отсылают под бдительное око настоятельниц, к будущей семейной жизни готовить, а кого в Школу Магии, если способности есть. Но это редкость. Из сорока пяти выпускников в этом году девчонок только пятнадцать, ровно треть. К тому же, большая часть адепток факультет Целительства заканчивает. Ветка с Ринкой вон, вообще пророчицы. Хи-хи! Способностей-то кот наплакал! На этот факультет берут тех, в ком Дара чуть, а тщеславие родителей всегда готово материально поддержать Школу. Как же, свой маг в семье. Конечно, они дают подписку о неразглашении, и десять лет, пока идет обучение, «держат в кармане фигу» перед соседями, уверяя, что дочь их в дальнем монастыре шить да вышивать обучается. Ага, как же!

Так вот, первые три года все поступившие учатся вместе, идет как бы настройка Дара, всем дается общая база, теория, в основном. Потом начинается распределение по факультетам. Кроме специальностей Целительства и Пророчества, есть еще факультеты Боевой магии и Практической. На последнюю специальность спрос всегда имеется, ведь маги-практики универсальны. Они и склад от мышей могут заговорить, и дождь для аграриев вызвать, и похищенное найти, и шар магический изготовить, а в случае чего, мирные навыки в боевые превратить – не вопрос. Но если магами-воинами становятся исключительно парни, то практиками могут быть и девушки. Как наша директриса, или, вот я, например. Не знаю, как она, но я, лично, училась с одними мальчишками. Их шестеро и я.

Веселое было время. Меня, честно говоря, раза два чуть не вышибли. За «хулиганское поведение, недостойное девочки из хорошей семьи», как сурово припечатала сударыня Шумская, когда в очередной раз вызывала отца для того, чтобы он провел со мной «воспитательные мероприятия». Он провел. Громко кричал и ругался. Слышала вся Школа, видеть, правда, не видела. А мы сидели с ним, обнявшись, в пустом классе, и он гладил меня по голове. Мне тогда десять лет стукнуло. Он потом шепотом объяснил мне, что я должна научиться владеть своим Даром, держать его под контролем, иначе много бед могу натворить. Помнится, мне так стыдно было! И за веревочку, натянутую на лестнице. И за ведро с побелкой перед дверью. Конечно, вязали-ставили мальчишки, но глаза-то адептам отводила я. И ведь не только ровесникам, старшекурсники тоже попадались. Наверное, с этого момента директриса ко мне приглядываться и начала.

И вообще, у меня почему-то тогда сложилось впечатление, что они с отцом и раньше были знакомы. Что-то мимолетное во взглядах, какие-то полунамеки, неловкие паузы, вздохи. Я даже сначала заревновала. Но нет, это было скорее, похоже, будто они вынуждены хранить общую тайну. Не постыдную, но горькую для обоих. Я это поняла, когда стояла, опустив голову перед куратором факультета сударыней Ланской. Мы только что с ребятами похоронили щенка, объевшегося горьтравой, а до того в глубокой тайне проживавшего под моей кроватью, невзирая на строжайший запрет. А я не могла объяснить кураторше свою ночную отлучку из комнаты. И именно взгляды моих подельников приподняли для меня завесу над отношениями отца и нашей директрисы. Что-то эти двое знали, что-то неведомое мне. Сто против одного, что-то о моей маме. Я ведь столько раз спрашивала о ней отца. И все, чего добилась, это «твоя мама была самой лучшей, а лучших Создатель забирает первыми». Он не женился больше, хотя мне был всего год, когда ее не стало. Честно говоря, я так и не отважилась спросить сударыню Шумскую о ней. Хотя директриса по-любому должна была ее знать. Мне ведь магический Дар достался от мамы, не от отца. Может, они учились вместе, или жили в одной комнате, или. … Нет, какой смысл гадать, если я никогда не решусь спросить у нее…

Так вот, возвращаясь к тому дню, повторюсь: я была зла, просто жуть, как зла. Ну, подумаешь, они – графини. Я, между прочем, тоже не под забором найденная. Как-никак, баронесса. И пусть отец у меня Главный королевский лесничий, но свое баронство честным трудом заслужил, а не задарма ему от рожденья досталось.

Но ведь главная-то интрига в чем?! Через неделю на этом треклятом балу должен будет появиться наш королевич, наследник Тарантского престола. Впервые по возвращению с учебы в Окменском университете. Девчонки только об этом и твердили. Не могу сказать, что как-то уж очень хотела полюбоваться на этого Валерьяна, но видимо, ажиотаж, как паника, заразен. Черт знает, что! По кой он мне сдался, этот великовозрастный оболтус?! Нет, дело тут не в нем. А в патронессе Ганевской, выдавшей мне такое унизительное задание. Значит, все будут веселиться, заводить интрижки, флиртовать и кокетничать, а я, как проклятая, буду все это в шаре наблюдать?! Что я, рыжая, что ли? Хотя…. Какая же еще?!

На седьмом курсе Школы нам рассказали, что такое телепортация. Каждому предложили выбрать хорошо знакомое место для первого перемещения, единственным запретом стал родной дом. И я тут же вспомнила про чудесное озеро в ближнем к столице лесу, отец часто привозил меня сюда в детстве. Здесь недалеко находился охотничий домик его величества, но король редко пользовался им, поэтому я не боялась нежелательных встреч. Это место так и осталось моим любимым. А, что касается, телепортации, то безошибочно перемещаться научились только все двенадцать «вояк» да мои одногруппники. Короче, одни мальчишки и неизменная я.

И вот в таком паршивом настроении сидела я на берегу лесного озера, куда телепортировалась сразу же после разговора с начальницей. Повезло, что «хорошую новость» она сообщила мне прямо перед обедом и, выскочив на улицу, я из соседней же подворотни ушла порталом подальше от искушения высказать ей все, что думаю на этот счет. Немного согревало сердце и тешило самолюбие, что я все-таки оставила в коридоре исчезающую серную пентаграмму-вонючку. Так ей и надо. А что? Пусть потом докажет, что это моих рук дело. Уж что-что, а следы после себя я давно научилась заметать.

Итак, я сидела на берегу, созерцая спокойную водную гладь, и пыталась смириться с неизбежным. Получалось не очень. Я рассеянно разгладила складки на форменном сером платье, и тут же представила: как разрядятся эти пустоголовые куклы, собираясь на бал, аж, дыханье от злости перехватило. Я придумала уже с полдюжины планов мести, когда кусты слева от меня закачались, и на берег вышли двое. Молодые парни, русоволосые, довольно высокие, в дорожных коричневых костюмах, плечистые, крепко сбитые, нашей, тарантской породы, разные и в то же время чем-то неуловимо похожие. Очень даже ничего, симпатичные, в моем вкусе.

– Ну, вот, наше место занято, – недовольно поморщился один, второй равнодушно пожал плечами.

– Спорный вопрос, – фыркнула я в ответ.

Тот, который пожимал плечами, вдруг мягко улыбнулся, обнаружив на щеках премилые ямочки, которые сделали его лицо совсем мальчишеским, юным.

– Спорный в том, что «занято» или в том, что это «наше место»? – уточнил он.

– В обоих случаях, – мой тон был далек от приятного. – Я прихожу сюда в среднем раз в неделю на протяжении последних трех лет, и ни разу вас здесь не встречала. А насчет «занято», это смотря: чем вы заниматься собирались. Если посидеть и помолчать, то присоединяйтесь, а если устроить заплыв на потеху, то увольте. Это озеро совсем не для купания.

– А для чего же? – поднял брови первый.

Парни переглянулись и заинтересованно уставились на меня.

– Для философских размышлений, для разработки коварных планов, для ностальгических воспоминаний, да для чего угодно, только не для купания, – уверенно просветила я.

Они опять переглянулись и расхохотались.

– Вот так, братец! Век живи, век учись, – покачал головой улыбчивый малый. – А зачем же Вы сюда пришли, красна девица? Из всего вышеперечисленного.

– Совмещаю, – усмехнулась я.

– Впечатляет, – восхитился его друг. – И не страшно Вам одной в такой глуши? Мало ли лихого народа по лесам шастает? Вдруг обидят чем.

Я снисходительно окинула их взглядом. Да, посмотрела бы я на того храбреца, который «обидеть» меня задумал. Боевые заклинания мы, практики, проходили факультативно, но и этого хватило, чтобы в тренировочном бою «вояки» против меня только в половине случаев победителями выходили. Потом к девчонкам с Целительского бегали, а те на них свой практикум отрабатывали. Я, лично, сама себя лечила, но это так, к слову.

– Нет, не боюсь, – бросила я, отворачиваясь к озеру.

– Это почему же? – заинтересовался улыбчивый, подходя и усаживаясь рядом.

– Бегаю быстро, не догонят, – отрезала я.

Вот ведь привязались. Не видят, что ли, не до них мне.

Но парням, видимо, так и не терпелось выжить меня со «своего места». Второй примостился рядом с первым и вкрадчиво спросил:

– А если мы все-таки поплавать соберемся, мы этим очень оскорбим Ваши возвышенные чувства?

Я вздохнула и поднялась.

– Так бы сразу и сказали: «Уходи, мол. Мы тут удалью молодецкой друг перед другом похваляться будем», – проворчала я. – А то «красна девица», да «возвышенные чувства».

Они встали вслед за мной, и улыбчивый смущенно пожал плечами.

– Извините, но мы, действительно, пришли искупаться. Мы и понятия не имели, что наше озеро служит кому-то… источником вдохновения.

Ему удивительно шла эта открытая располагающая улыбка. Невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Да ладно уж, резвитесь. Мне все равно уже пора, – вздохнула я.

И, правда, надо идти в архив, легенды «коллегам» готовить.

– Может, Вас проводить? – предложил он. – Как-то неловко получилось. Согнали Вас с насиженного места. Да и до города далековато, а Вы одна.

Я оценивающе оглядела его с головы до ног.

– Жаль, что Вы шапку не захватили, – серьезно сказала я, и в ответ на его удивленный взгляд объяснила. – К такой ситуации очень бы подошли поясные поклоны.

Видимо, представив картину, парни расхохотались.

– Прощайте, нарушители моего покоя, – помахала я им рукой и, развернувшись, зашагала в сторону охотничьего домика.

– Постойте, красна девица, – окликнул меня собеседник, – скажите хотя бы, как Вас зовут?

А вот это совсем лишнее. Приличные девушки в лесу не знакомятся! Поэтому я еще раз помахала им рукой и скрылась за ближайшими деревьями. Но если вы думаете, что я ушла, то совсем даже нет. Я прикрылась невидимостью и подсмотрела, как эти двое разделись до белья и, разбежавшись, нырнули в мое озеро. Святотатцы! Хотя фигурки очень даже ничего, особенного у того, с ямочками, во всяком случае, со спины. И тут я увидела такое! Нет, совсем не то, что вы подумали. Когда этот красавчик саженками плыл вдоль берега, я успела заметить татуировку на его подмышке. Королевский сокол, заключенный в круг. Вот это да! Значит, ты и есть королевич Валерьян, предмет страстных вздохов всех придворных дам, самый перспективный жених королевства! А что, очень-очень! И тут мне вспомнилось, что я-то на бал не иду, и недовольство сударыней Ганевской вспыхнуло с новой силой. Чертова ведьма! А ведь я могла бы на балу потанцевать с ним. Так нет!

Пребывая в еще худшем расположении духа, я телепортом ушла в столицу.

Глава 2.

Да, архив этот – великая сила! Все про всех. Жаль только служитель за плечом стоит, а то покопалась бы я от души.

Итак, что тут у нас? Ветка, она же Елизавета Богдановна – второй по счету ребенок в семье графа Венского. Оказывается, у нее старший брат имеется, как, бишь, его?! Ага, Евсей Богданович. В кого бы тебя превратить?! О! Будешь ты у нас графиней Линарской Евдокией Дорофеевной. Есть оказывается и такая, и возраст подходит, опять-таки, братец старший в наличии. Вот тебе перечень родственников, кто кому кем приходится, а теперь начинается мое собственное сочинение на тему: «Как девица Евдокия провела последние десять лет жизни».

В шесть лет была отправлена графинюшка Евдокия свет Дорофея дочь на воспитание в Сосновский женский монастырь, под руку матери-игуменьи Николаи. Обучаема была грамоте и счету, а также кулинарии, шитью, вышиванию и прочим изящным рукоделиям. И тому, как хозяйство вести, и тому, как холопами командовать, и тому, как мужа ублажать. …

Э, нет, стоп! Этому в монастыре не учат. Этому шестнадцатилетние затомившиеся дуры быстро учатся, стоит только монастырским воротам за спиной захлопнуться. Ни одна, поди, девицей до родного дома не доехала. А какие, сказывают, срамные книжки из рук в руки ходят! О-го-го! Некоторые от безделья да скуки на своих же подружек заглядываться начинают! Родители потом не знают, что с ними делать, готовы хоть в гвардейские казармы на пару недель сдать. А другие на первом же постоялом дворе только что под кобеля цепного не ложатся. Так, это все лирика.

И была вышеупомянутая графинюшка многими примерными достоинствами отмечена. И хвалима была неоднократно ключницей сестрой Лукерьей за бережливость и хозяйственность. И в пример другим ставима смотрительницей келий сестрой Фотинией за аккуратность и чистоплотность. И прекрасным голосом ее весь церковный хор восхищался, все двадцать две монахини…

Здесь следует перечисление имен. Аглая, Варвара, Глафира и далее по списку. Пусть учит, назвалась груздем – добро пожаловать в кузов. Монахинь, случись что, допрашивать никто не позволит, так что восхищались они там или как, тайною и останется. И, что характерно, все имена настоящие. Самые что ни на есть актуальные. Данные в архиве пополняются систематически. Сами же настоятельницы их и присылают, «для подтверждения лояльности царствующему монарху и сохранению государственной безопасности», так в сноске написано. А если кто-то усомнится в правдивости легенды, пусть проверяет. Эта девица Линарская, действительно, все десять лет в этом Сосновском монастыре оттрубила, от звонка до звонка. Да, только на данный момент в длительном вояже за границей пребывает, по причине слабости здоровья на Южный архипелаг родителями вывезена. Интересно, а как эту Евдокию дома зовут?! Кийка, что ли?!

И кстати, о детских именах, все адепты именно под ними Школе и учатся. Меня вот, например, Инкой все звали. Так что: кто есть кто, мы и не знали толком. Подозреваю, блок нам ставили на некоторые ранние воспоминания, в целях секретности и демократизации. Поэтому о родословной «соратниц по борьбе» я только в «конторе» и просветилась. Ну, а поскольку мордочки-то им куафюр нарисует любо-дорого, их и родная мать не узнает, хотя, что так стараться, если они все равно в масках будут?! С другой стороны, а если вдруг форс-мажор, и маски придется снять?! Нет, уж лучше подстраховаться.

Так, приступаем к следующей сказке. Ринка, она же Екатерина Демидовна – единственная дочь старого графа Чинского. Судя по сводкам, есть еще и молодой граф, дядюшка Ринкин, Фадей, братец младший ее отца, игрок да гуляка. Свое состояние промотал, на братово наследство поглядывает. Кем же ты у нас будешь?! А будешь ты графинюшкой Федорой Евмолаевной Малевской. Этим гордячкам ведь соответствие титула подавай, упаси Бог, какой-то маркизой оказаться! Пусть подавятся. И семья-то небольшая, что немаловажно. Ага, а этой смертной повезло на другом краю нашей географии свою «десятку отмотать», так благовоспитанные девицы сами о годах ученичества отзываются

И как исполнился графинюшке Федоре свет Ермолая дочери шестой годок, отправлена она была в святой женский Елохинский монастырь, матерью-игуменьей Александрой возглавляемый…

И, естественно, самые лестные отзывы. И умница, и прилежница, и искусница. Только что патокой не обмазана. Хотела и эту имен двадцать заставить вызубрить, да вовремя вспомнила, с кем дело имею. В этой белобрысой голове одна извилина, от уха до уха, иди прямо, не заблудишься. Точно проколется ведь, операцию завалит. Ладно, пять имен максимум. Ей еще родственников учить.

Ну, вроде все. Прилично получилось, на мой взгляд. Надо идти перед начальством отчитываться.

– У меня почему-то создалось впечатление, что не слишком Вы подруг своих жалуете, – поджала губы патронесса, прочтя мои опусы.

Ой, догадливая какая! А за что мне их любить-то?!

– Помилуйте, сударыня Ганевская, все, как велели. Дальние монастыри, положительные характеристики, – изобразила я недоумение.

– Уж больно идеальные они какие-то получились, лубочные, – поморщилась начальница, еще раз просматривая написанное.

Я поджала губы, чтобы не фыркнуть.

– А жизнь это исправит, – скорбно заверила я.

Патронесса подняла на меня взгляд, и с подозрением рассматривала некоторое время. В моей невинности не усомнился бы даже мировой судья.

– Надеюсь, с магическим шаром работать умеете?! – проворчала она, наконец.

– Постараюсь оправдать Ваши надежды, – спокойно ответила я.

Вот ведь зараза! Диплом мой видела, приложение с оценками только что до дыр не зачитала. Знает, что практикум я сдала на «отлично», и глумится. Пусть и не мечтает, из равновесия ей меня не вывести. За последние шесть лет научилась я, и Дар свой контролировать, и в руках себя держать.

Тут в кабинет «шпионки» наши ввалились. Постучались, правда, но больше для проформы, поскольку приглашения ждать не стали.

– Итак, все в сборе, – сухо констатировала начальница. – Начинаем разработку операции. Присаживайтесь, – милостиво разрешила она.

И начала раздавать вводные. Графинюшки, получив свои легенды, сердито в мою сторону покосились, но промолчали. Ничего, не переломятся, поучат, извилинами подвигают, а кое-кто и одну напряжет. В общем, вся эта кутерьма была затеяна, как и намекнула мне патронесса утром, ради ненавязчивой проверки настроений окменских гостей. Как к наследнику нашему относятся, как он себя проявил в Университете тамошнем учась, с кем дружил да с кем спал. Нет ли «жареных» слухов каких. Мы недоуменно переглянулись, и начальница снисходительно объяснила, что отдельной Школы Магии в Окмене нет, только факультет в Университете, поскольку магия у них наукой считается, как и все прочие, до этого будущие чародеи на домашнем обучении находятся у личных наставников. В общежитиях все студенты живут не по факультетам, а вперемешку. Так что бывшие школяры могут много интересного знать о похождениях наследника нашего. Тут мне неприятно стало, будто меня в чужом грязном белье копаться заставляют, но не поморщилась даже, сохранила невозмутимое лицо. Зато куры эти безмозглые, аж, засияли. Вот уж кому в замочную скважину понаблюдать в радость, еще и табуреточку подставят, чтобы удобнее было. Тьфу! Патронесса особо подчеркнула, что весь необходимый магический реквизит лично под роспись перед балом выдаст. Передатчики, приемники и прочее. Дважды для самых умных было сказано, что из личного арсенала ничего брать нельзя, дабы помехи не наводить. Но, похоже, это предупреждение мимо чьих-то ушей проскочило, поскольку сразу вслед за ним сударыня Ганевская заявила, что королевич на балу обязательно появится, хотя явление его намеренно афишироваться не будет, но таких особ полагается узнавать даже под маской. Тут она выдвинула ящик письменного стола и выложила перед нами искусно написанный портрет. Да, точно, он! Графские дочери дружно засюсюкали. Я только взглянула и промолчала.

– А Вам, девица Далинская, королевич наш, смотрю, не нравится? – подняла одну бровь патронесса. – Другие предпочтения в постели имеете?

Девчонки в ожидании уставились на меня.

– Поскольку девицею являюсь, как Вы справедливо заметить изволили, никого в постели не имею, – глядя начальнице прямо в глаза, безмятежно просветила я. – А что касаемо королевича нашего, то не мне его достоинства оценивать, поопытнее особы найдутся.

Ганевская на миг зубы стиснула, видимо ожидала, что в смущенье меня вгонит, оправдываться заставит, ан, нет. Клуши разочарованно переглянулись, не удалось всезнайку обломать. Патронесса меж тем вынула из того же ящика еще один портрет. О, знакомые все лица!

– А это ближайший друг наследника, Гориус, – вяло поморщившись, объяснила она.

Ветка тут же заинтересовалась.

– Позвольте вопрос, сударыня Ганевская? – и, получив кивок, спросила. – А кто такой этот Гориус?

– Вашу неосведомленность оправдывает только то, что вы десять лет провели в стенах Школы, – нахмурилась начальница. – Хотя за ту неделю, что вы числитесь сотрудницами моего отдела, можно было бы поинтересоваться общим положением дел в государстве. Завтра с утра все в архив. Хотя, кажется, девица Далинская там уже сегодня побывала. Может, она Вам ответит?

Вовремя меня наставница предупредила, что с этой мегерой постоянно надо быть начеку.

– Извините, патронесса, но Вы меня по другому поводу в архив направляли, – начала я покаянно, видя, как злорадно вспыхивают ее глаза, но открыть рот ей так и не дала. – На свой страх и риск пролистала я кое-какие материалы. Итак, Гориус, в нашей транскрипции Егор Власович, единственный сын Первого королевского Советника. Его отец, Влас Донатович, он же Власус Ок’Мена-дор, родственник нынешнего Окменского монарха, ненаследный принц, родной брат нашей почившей королевы Ефросинии, в девичестве принцессы Росинны. Прибыл вместе с нею в свадебном кортеже, благодаря уму и спокойному нраву быстро завоевал расположение и доверие будущего зятя, а после свадьбы остался при тарантском дворе, не пожелав возвращаться на родину, где достоинства его и таланты мало ценились. Вдовец. Как уже было сказано, занимает должность Первого Советника короля, но за глаза прозывается «Главным Звездочетом», ибо всем наукам предпочитает астрономию. Его сын Гориус, ровесник нашего королевича, соответственно приходится ему двоюродным братом, всю свою жизнь провел рядом с ним, в Университет Окмены пять лет назад они уехали вместе.