Без времени. Необычные рассказы

© Миша Димишин, 2019

ISBN 978-5-4490-2745-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тринадцать черное

…Как я устал от неудач. От скучных, однообразных дней. Безденежья. Проблем, решить которые мне не по силам. Говорят, что это временно. Надо подождать. Это такая черная полоса. Она закончится и будет другая, светлая. Но я и ждать устал. И я решил попробовать перейти эту полосу неудач. Я встал. Выбрал направление. И пошел.

Но оказалось, что это совсем не полоса. Передо мной простиралось поле. Я шел, и ему не было конца. И даже не поле стелилось передо мной. Скорее, степь. Все не паханое, без конца и без начала. Оно уходило за горизонт.

Я верю, что дорогу осилит идущий. Но в этой пустынной местности не было дорог. Небо затянули тучи, и определить направление, куда идти, стало невозможно, даже если бы я решил вернуться назад, ни днем – по солнцу, ни ночью – по звездам.

Я шел, просто шагая вперед. Единственным ориентиром оставалась моя интуиция и надежда на провидение. Я шел весь день, пока светило солнце, и продолжал идти, когда наступила ночь и стало темно. Я не задумывался об отдыхе и не останавливался. Силы заканчиваются сами по себе. От нас не зависит, когда это произойдет, и тогда ты неизбежно упадешь на землю.

Так бывает, что темнота – помощник в дороге. В темноте я увидел слабые огни. Где-то далеко светились то ли уличные фонари, то ли окна домов. Я ускорил шаг и сразу почувствовал невообразимую усталость. Но свет манил и вселял надежду. Теперь у меня появилась цель, к которой надо добраться.

Я шел на этот свет, как, наверное, бабочки летят на него ночью, не понимая, что их ждет там, где свет. Но они все равно летят к нему. Так, видимо, устроено в природе, что свет манит к себе все живое. И из этой ловушки выбраться уже невозможно. Свет вселяет надежду – там, где он есть, все хорошо.

Усталость усиливалась все больше. Но наступил предел, когда я перестал ее ощущать. Огни приближались, и можно было различить, что это светятся окна небольшого дома. И я дошел до него.

Поднявшись по невысоким ступеням, я открыл двери, они оказались незапертыми, и вошел внутрь. Внутреннее помещение, где я оказался, напоминало холл гостиницы. За стойкой регистрации сидел пожилой седовласый мужчина – портье. Он дремал и одновременно смотрел в телевизор. Звук на телевизоре был приглушен, и беззвучные изображения на экране причудливо сменялись.

Заметив меня, портье снял со стенной доски ключи от одного из номеров и положил на стойку.

– Вот, возьмите. Это ключи вашего номера. Что-то вы поздно к нам добрались. Вы откуда? Наверное, издалека?

От усталости и непонимания происходящего, я не смог ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Но, по-видимому, мой ответ не интересовал портье. Он продолжил говорить, не дожидаясь от меня слов.

– Я вижу, вы очень устали. Вы не держитесь на ногах. Это удача, что вам удалось добраться к нам. Ваш номер – третья дверь по коридору, – пояснил портье куда мне следует пройти на ночлег, но заметив мой отсутствующий взгляд решил помочь мне.

– Впрочем, я провожу вас.

Портье вышел из-за стойки. Теперь я смог разглядеть висевший у него на груди бейджик: «Отель «Надежда». И чуть ниже – имя служащего отеля. Я не помню, как мы зашли в номер, и я лег спать.

Проснулся я, как был, в одежде, лежа на кровати поверх покрывала. По времени наступила середина следующего дня. Солнце светило так ярко, что свет и тепло от него пробивались через плотные шторы на окне.

В номере имелись небольшая кровать, тумбочка с вазой – в ней стояли свежие цветы, плетеное кресло, а на полу – коврик светлых тонов. На стенах висели несколько репродукций картин Поля Гогена.

Я встал, принял душ и, когда закончил одеваться, во входную дверь постучали. Я ответил «да», и вошел портье.

– Извините, я прихожу к вам в третий раз, но вы спали, и я не хотел вас будить. К нам действительно трудно добраться. Вы очень устали вчера. Слишком далеко до нашего отеля «Надежда». Но ближе расположить его никак не удалось. Поэтому и посетителей мало. У нас всего два номера.

– Всего два номера в отеле? Разве такое возможно? – удивился я.

Отелей лишь с двумя номерами, мне не приходилось встречать никогда.

– Вы, наверное, терпите убытки? У вас ведь не заоблачные цены, надеюсь?

Только сейчас я вспомнил, что у меня нет денег рассчитаться за ночлег. Но портье, увидев мое замешательство и волнение, успокоил меня.

– Нет-нет, что вы! Никаких убытков, и цены у нас минимальные. Вы вполне сможете все оплатить. А ваших наличных денег вообще не потребуется.

Портье оставил тему оплаты за проживание как не существенную и не стал вдаваться в подробные объяснения.

– Я, собственно, почему к вам пришел. Дело в том, что через час мы закрываемся. Мы работаем до обеда, и я подумал, что вам будет хорошо успеть позавтракать и купить себе что-нибудь в дорогу.

Я удивился еще больше – как это? Отель работает только до обеда? Но я не стал спрашивать портье об этой странности. Все и так было слишком необычно, чтобы пытаться понять еще большее количество странностей.

– Да, спасибо. Я с удовольствием позавтракаю.

Сейчас я почувствовал, как сильно проголодался, тем более, что ничего не ел со вчерашнего дня, когда вышел в дорогу.

– Вот и хорошо. Я провожу вас в нашу столовую и с удовольствием выпью с вами кофе, если вы не возражаете.

Портье, который говорил до этого мягким тихим голосом, не проявляя эмоций, впервые улыбнулся, и мы направились на завтрак.

Столовая представляла собой крошечную комнатку с двумя столиками и почему-то тремя стульями. Расположились мы за одним из столов. Точнее, я сразу сел за стол, а портье (он, по-видимому, исполнял и обязанности официанта) сначала принес для меня тарелку с завтраком и себе – чашку кофе, а потом сел напротив меня.

Предупреждая мои вопросы, портье продолжил рассказывать об особенностях работы отеля «Надежда».

– Вы, наверное, хотели спросить у меня, почему мы работаем только до обеда? Это легко объяснимо. Я работаю один. И хотя услуги нашего отеля «Надежда» минимальные, мне все же нужен перерыв. А после обеда я хожу встречать новых постояльцев.

– Вы сами ходите встречать постояльцев?, – не удержался я от вопроса.

– Да, конечно. Они ведь не знают дороги к нам. Вот вы пришли сами. Но это редкий случай. Я даже удивился, когда вы зашли. Тем более, что вы пришли со стороны фасада отеля. Очень редко кто приходит с этой стороны. Обычно посетители идут обратной дорогой, и приходят с тыльной стороны. Но чаще мне приходится их встречать там, на развилке, – портье показал рукой в сторону окна.

Такое объяснение режима работы отеля и странности его посетителей меня снова удивили.

– А если кто-то из постояльцев захочет остаться у вас еще на один или два дня?

– Нет, это совершенно невозможно, – категорично замахал руками портье, – У нас ведь всего два номера. Один – для постояльцев, а второй должен оставаться свободным. Он резервный. Для исключительных случаев. Наш отель «Надежда» может предоставить ночлег только разово, на одну ночь. Если, допустим, вы задержитесь еще на ночь, заболеете, например, то где же я смогу разместить следующего посетителя?

Я хотел спросить у портье есть ли еще постояльцы в отеле, но он не дал мне задать вопрос и продолжил говорить.

– Вы, я вижу, хотите сказать, что я смогу разместить его во втором номере? Но он ведь резервный. Если я буду селить в нем постояльцев, то у путников не будет уверенности, что у нас всегда можно остановиться. А так она есть. У каждого всегда должна быть надежда. Минимальная, разумеется.

Горячий завтрак и крепкий кофе прибавили мне сил и хорошего настроения. Единственное, совершенно не хотелось покидать это чудесное место. И я все-таки не удержался от вопроса.

– Скажите, а почему у вас в столовой два столика и три стула, а не четыре? За каждым столом можно поставить по два стула, и столовая была бы на четверых.

– Ну как, почему? Вы же сами ответили на этот вопрос. Вот мы с вами хорошо расположились на двух стульях. А третий стул резервный, как и комната у нас есть резервная. Зачем же ставить два резервных стула? Согласитесь, это всегда проблема – лишний стул. Когда он есть, надо думать, на какой сесть лучше, или размышлять, что кто-то выбрал себе более хороший стул. А еще есть опасения, что кто-то неприятный для вас может прийти и сесть на него рядом с вами.

Мы закончили пить кофе. Портье убрал со стола, и я ожидал, когда он принесет счет для оплаты. Денег у меня не было, и я подумал, что все-таки смогу заплатить за ночлег и еду, если отдам ему свои золотые часы. Жена подарила их мне на день рождения.

Часы, выполненные из золота, непрактичны. Золото, в отличие от стали, мягкий металл. Механизмы из него ненадежны и недолговечны. Часы из золота имеют и всегда имели исключительно символическое значение.

Во времена, когда часы были большими карманными, их вынимали из жилетки, открывали крышечку циферблата и смотрели, как золотые стрелки отсчитывают золотое время их владельцев.

Потом их стали носить на руке, и отсчет золотого времени стало возможным наблюдать постоянно.

Я снял с руки часы и, когда портье вернулся, хотел предложить их в качестве оплаты. Но он, увидев мое намерение расплатиться часами, остановил меня и, не дав сказать и слова, предложить пройти с ним в их магазин.

– Пойдемте, у нас есть немного времени, и вы сможете выбрать необходимые вам вещи и сделать покупки в дорогу.

Я поднялся из-за стола, и мы вышли из столовой в небольшой коридор. В конце проема я увидел двустворчатые двери. Поверх них светилась красочная надпись: «Магазин «Надежда», и ниже более мелким шрифтом – «товары в дорогу».

Когда мы вошли, портье занял место продавца за прилавком. Выдохнув, он с удовольствием и гордостью, как мастер, когда представляет свои любимые произведения, показал мне разложенные в магазине товары.

– Вот, смотрите, выбирайте, что понравится. Качество отменное. Цена на все товары одинаковая.

Он снова вздохнул и произнес уже с сожалением:

– Приходится мне и за повара, и за портье, и за продавца. Но продавцом мне особенно нравится.

Я смутился, и было от чего. На всех полках лежали лопаты. Или же увесели все стены. Кроме лопат, никаких других товаров в магазине не было. Лопаты отличались только по размеру, форме и назначению. От маленьких детских лопаток для песочниц, до огромных совковых лопат для дорожных работ.

– Вы знаете, – обратился я к портье, – У меня совершенно нет с собой наличных. И потом, я смотрю, у вас что, продаются только лопаты?

– Ну да, лопаты, – откровенно удивился моему вопросу портье, – А что вы предполагали у нас купить? Не удочки же мы должны продавать? Вот, если бы здесь было море, тогда да. В море нужны удочки. В море с их помощью можно ловить рыбу. А у нас здесь суша – земля. Зачем здесь удочки? Для земли подходит лопата. Это самый первый инструмент для земли. Без лопаты как можно обойтись в поле? Вам непременно надо приобрести себе лопату.

Аргументы портье в пользу лопат перед удочками, простые и от того убедительные, не требовали дополнительных объяснений.

– Да, вы правы. В поле, на земле, без лопаты не обойтись, – согласился я с портье. – Но у вас такой большой выбор. Сразу не просто определиться. Подскажите. Вы же знаете какие модели наиболее ходовые и пользуются спросом?

– Здесь, видите ли, все зависит только от ваших предпочтений, – неспешно начал объяснять портье, как это делают специалисты в уникальной области знаний, – Кто-то желает приобрести большую лопату, кто-то – совсем маленькую. Да и назначение у лопат разное. Вот эта – совковая, чтобы загребать ею, – со знанием приподнял он огромную лопату. – А эта штыковая. Загребать ею не удобно, но в отличие от совковой, она подходит и для рытья.

Я выбрал себе небольшую саперную лопатку. Портье утвердительно кивнул головой в знак одобрения моего выбора и упаковал её в матерчатый чехол из толстой грубой ткани.

Понимая, что теперь уж точно пришло время рассчитаться, я положил свои наручные часы на прилавок в качестве оплаты.

– Извините, я могу предложить вам только это. Они золотые.

– Нет-нет! Что вы! – замахал руками портье, – Зачем же вы будете отдавать свои часы, да еще и золотые? Наверняка это подарок. Вам сделали его из любви и от чистого сердца.

Я согласно кивнул головой и с сожалением развел руками, что других вариантов рассчитаться у меня нет. На что портье благодушно улыбнулся.

– Вы наверное забыли, что об оплате вам не стоит беспокоиться. Этот вопрос мы с вами решим простым и правильным образом.

– А разве есть способ рассчитаться не отдав что-то взамен?, – спросил я не представляя как можно это сделать не имея денег.

– Конечно. Есть много способов, – убежденно произнес портье, – Для расчетов нужно только взаимное желание. Сейчас я подготовлю общий счет за покупку в нашем магазине и за проживание. Я понял, что у вас нет наличных. Это не проблема. А для оплаты счета я выдам вам кредит в нашем банке.

– У вас есть банк?! – воскликнул я, остановившись в дверях магазина.

– Конечно… А почему вас это удивило? – в изумлении посмотрел на меня портье, – Место у нас отдаленное. Оторвано от внешнего мира – как остров. Как же вести бизнес без денег? А деньги где находятся? В банке. Вот и приходится держать собственный банк. Пойдемте, оформим вам кредит.

Мы вышли из магазина, портье запер двери на ключ и повесил табличку «Закрыто».

Банк располагался в соседнем с отелем здании. Вывеска «Банк «Надежда», выполненная литыми под золото буквами, подчеркивала солидность учреждения. Массивные кованые решетки на окнах, и входные двери из темной стали с объемными фрагментами сложных рисунков усиливали впечатление надежности.

Дверь банка оказалась заперта. Портье вставил мудреный ключ в замочную скважину и, повернув его несколько раз, открыл её.

Мы вошли в помещение банка. Портье зашел за стойку для служащих, а я остался со стороны для клиентов.

Включив компьютер он привычно проделал какие-то манипуляции, распечатал пару листов и передал их мне – кредитный договор и счет на оплату лопаты, завтрака и проживания.

Я бегло глянул на распечатку счета. Сумма к оплате оказалась вполне приемлемая, но меня удивили позиции в счете. Почему-то портье указал оплату за два номера. А количество порций сосисок он прописал в счете три штуки, хотя мне приносил всего одну. Только лопата в счете была указана правильно в одном экземпляре.

И хотя итоговая сумма получилась незначительная, я решил обратить внимание портье на эту неточность.

– Извините, но у вас в счете ошибка. Я проживал одну ночь и в одном номере, а в счете указана оплата за два. А в графе оплаты за завтрак вообще указаны три порции. Это ошибка, или я чего-то не понимаю?

Портье взял счет. Посмотрев на него, он сразу вернул его мне и, не задумываясь, ответил.

– Нет, в счете все правильно. Там просто указана оплата за вас и ваших спутников.

– Каких спутников? У меня их нет, – возразил я, вопросительно посмотрев на портье.

– Как нет у вас спутников? Они же пришли вместе с вами. Ну, немного позже. Так они мне сказали – что вы вместе. Я их только поэтому и поселил в резервном номере в виде исключения. Девочка и с ней собака. Они давно встали, позавтракали и ждут вас в патио отеля.

Странностей во всем происходящем накопилось столько, что я не решился выяснять у портье подробностей и просто подписал и счет, и кредит на его оплату.

Но уже подписав кредитный договор, я понял, что нигде не указаны ни моя фамилия, ни имя.

– Скажите, в договоре нет ни моей фамилии, ни имени. Срок погашения кредита семь лет и никаких процентов.

– А зачем мне знать вашу фамилию? – портье передал мне отпечатанные листы, – Там ведь указано «Путник». Это же вы путник, а не я. Что тут непонятного? Уверен, что вам понятно, кому надо возвратить деньги. А мне зачем знать ваше имя? Я вам платить ничего не должен.

– Ну, а если я не верну вам деньги через семь лет? Как тогда? Кому вы предъявите претензии?

– Очень просто. Мы спишем эту сумму, – невозмутимо ответил портье, делая какие-то манипуляции в банковском компьютере, – Это простая операция – списывать деньги. Удалил запись, и все – нет долга. Денег бумажных, ну или тем более золотых я вам не выдавал. Вот бумажные или золотые деньги при списании пришлось бы уничтожать. А я сделал всего лишь запись. Сам записал, сам могу и стереть. Какая проблема? Но я не припомню ни одного случая, чтобы кто-то не вернул банку деньги. Вы что, никогда не брали кредитов?

– Я?.. Конечно, брал. Девять лет плачу по кредиту за квартиру. Еще год осталось. Кредит мне удалось взять на льготных условиях. Под десять процентов годовых. А у вас кредит вообще без процентов, это почему?

Портье поднял на меня удивленные глаза.

– Так у вас все отлично. Как же вы оказались на нашем Поле? Еще год, и вы оплатите кредит. Поздравляю. Через год получите еще одну квартиру, и у вас их будет две.

– Почему две квартиры? Только одна, – удивился я выводу, который сделал портье.

– Ну, как же одна? Вы что, не умеете складывать простые числа? Если в течение десяти лет вы платите плюс десять процентов в год к стоимости вашей квартиры, то всего выплатите двести процентов. Две стоимости квартиры. И, следовательно, вам будет положена и вторая квартира, раз вы ее тоже оплатили. Здорово придумано. Покупали одну квартиру, а получите две. Вторая – это у вас, видимо, как бонус, – уточнил портье свой вывод о покупке квартиры в кредит.

– Да нет, вы не поняли, – изумился я еще больше тому, как портье понимает кредитование в банке, – Все проценты по кредиту банк забирает себе.

– Как забирает все себе?! – теперь уже удивился портье, – Все десять процентов в год?!

– Да все десять.

– Тогда получается, что вы купили одну квартиру себе, а вторую – банку, – призадумавшись сделал вывод портье и продолжил размышлять.

– А за что ему такой подарок? Дом он не строил. Сотрудник банка компьютерной «мышкой» переписал долг со строителей на вас. И теперь не строители стали должниками банка, а вы. Это же элементарная запись. И что, за это ему тоже квартиру? Банк даже денег никому не выдавал. Я, кстати, вам их тоже не давал. Мы с вами подписали просто бумагу – и все. Что в итоге? – задал портье вопрос, и сам же объяснил:

– Вот у меня лежала в магазине совершенно без дела лопата, а теперь она у вас. Надеюсь, вы используете ее с пользой, да еще и заплатите мне деньги по кредиту. Все получат, что хотели. Вы лопату, я – деньги за нее. Согласитесь, ведь это так. Какие еще нужны проценты?

Рассуждения портье снова оказались простыми и понятными, и я просто кивнул ему в знак согласия головой.

– Впрочем, извините, мы заговорились, а мне надо закрывать банк и отель, – заторопился портье, – Пойдемте, я провожу вас к вашим спутникам. Вам тоже пора в дорогу.

– Скажите, – вспомнил я о предстоящей дороге, – В каком направлении мне надо идти? Я бы хотел как можно более короткой дорогой перейти Поле. Его почему-то называют полосой, хотя это поле.

– А направление не имеет значения, – запирая двери банка на ключ, убежденно ответил портье, но увидев мое замешательство, пояснил:

– Наш отель расположен по центру Поля. Вы правильно сказали. Это совсем не полоса, а именно поле. Вы можете идти в любом направлении. Как вам нравится. Кто-то идет на восток, кто-то на запад. У каждого свои предпочтения. От центра до края в любом направлении всегда одинаковое расстояние. Верно ведь? – произнес портье не в виде вопроса, а как утверждение правильности сказанного.

– Тогда, быть может, вы дадите мне совет, в каком направлении предпочтительнее идти с вашей точки зрения? – попытался пояснить я портье свой вопрос о выборе дороги.

– Ну, мой совет вам точно не подойдет, – улыбнулся портье, – Мое предпочтение вообще никуда не идти, а остаться здесь. Мне нравится исключительно это место. Чем оно хуже остальных? Так что, я вам посоветовать бы рад, но, увы, не могу.

– Но ведь это место – Черная Полоса. Поле неудач, – удивленно возразил я, – Здесь нельзя оставаться.

– Так уж это важно, – усмехнулся портье, – Поле неудач. Да и кто это определяет: что в нашей жизни удача, а что неудача. Вот простой вам пример. Для тех, кто продает акции, их падение неудача, а для тех, кто их покупает – удача и везение. Или биткоины сейчас стало модно покупать. Они сильно подорожали. Сколько сейчас несчастных, кто не успел их купить. Но, поверьте, что к этим несчастным прибавится еще больше несчастных, которые не успеют их продать. А я предпочитаю оставаться счастливым. Для этого, как видите, подходит любое место. И мне подходит именно это.

За этим разговором, больше философского характера, чем практического, мы вышли в патио отеля, где, как сказал портье, меня дожидались мои спутники – девочка и с ней собака.

Дворик отеля оказался исключительно ухоженным. По периметру стояли керамические горшки с яркими цветами и пара скамеек вдоль дорожек из мелкого гравия. Всю оставшуюся поверхность покрывала густая идеально постриженная трава насыщенно-зеленого цвета.

Девочка лет семи играла со спаниелем. Она бросала ему резиновый мячик, спаниель бежал за ним и радостно приносил своей хозяйке. За этой веселой игрой они не заметили, как мы вошли.

– А вот и ваши спутники. Смотрите, как им здесь хорошо. А вы спрашиваете у меня, в какую сторону лучше отсюда уйти, – портье улыбнулся наблюдая за игрой девочки со спаниелем.

И, хотя со вчерашнего дня я уже начал привыкать ко всякого рода странностям, присутствие здесь этой девочки и ее собаки изумили меня более всего. Моя младшая дочь Алина играла со своей собакой.

После очередного броска, когда Джой принес и положил мячик у ее ног, она повернулась в мою сторону и совершенно обычно, как будто мы встретились дома, поприветствовала меня.

– Привет, пап! Мне мама сказала, что ты решил перейти какую-то Полосу невезения. А Джой, когда я вчера вечером его выгуливала, побежал по твоим следам, и мы оказались здесь.

– Так ты вчера вечером просто вышла прогуляться с Джоем и вы оказались здесь?! И мама об этом ничего не знает?!

Я представил в каком ужасе сейчас моя жена разыскивает Алину.

– Нет-нет, не переживайте, – невозмутимо успокоил меня портье, подняв с газона мячик и передав его Алине, – Я сразу, еще вчера, позвонил вашей жене и сказал, что ее дочь у нас и все благополучно. Правда ведь, Алина?

– Вы звонили моей жене? Поздно ночью? Я к вам пришел около двенадцати часов, а Алина с Джоем еще позже.

– Да, конечно. Я позвонил ей ночью. А что, было бы лучше, если бы я ей не позвонил? Или позвонил только сейчас? – поднял на меня глаза портье, – Предупредительность – это очень полезная вещь. Кстати, вы, когда пойдете через Поле, возьмите вашего спаниеля на поводок. Здесь такие места. Легко заблудиться. Жаль будет, если он потеряется. Очень он у вас славный.

Я обнял дочь и хотел поблагодарить портье за радушный прием, но, когда я обернулся, его уже не было.

Мы зашли в холл отеля «Надежда». На стойке стояла табличка «Закрыто». Часы показывали ровно 12—00. Очевидно, у портье начался перерыв, и он ушел.

Теперь мы уже втроем – я, моя семилетняя дочь и наш спаниель Джой – вышли из отеля «Надежда», чтобы перейти Поле несчастий и невезения.

– Куда же нам лучше направиться? – обратился я к Алине, – Вот портье сказал, что мы сейчас в центре Поля, и, в принципе, неважно, в какую сторону идти. До края одинаковое расстояние. Какое направление тебе больше нравится?

– Я не знаю, – растягивая слова, задумалась Алина, и тут-же встрепенулась, – Но, папа! Смотри, – потянула она меня за рукав, – Там в поле какой-то человека. Возможно, он знает, куда лучше идти? Давай его догоним.

Вдалеке действительно шел какой-то путник. Шел он быстро и уверенно, но периодически останавливался и что-то рассматривал на земле. Иногда он наклонялся и шевелил своей палкой траву и разбросанные по полю камни. Так обычно делают ловцы змей. Мы ускорили шаг и вскоре догнали его.

Путник, мужчина средних лет с бесцветными глазами, выглядел понурым и усталым. Его одежда, совершенно изношенная, перепачкалась землей, а вытянутые на коленях штаны протерлись до дыр. В руках он держал кривую палку наподобие посоха. На поясе у него висела лопата, такая же, что и я купил в магазине «Надежда».

Этот странный мужчина встретил нас неприветливо и даже враждебно. На наше обращение к нему «Добрый день», он лишь что-то буркнул и сел на большой камень, показывая своим видом нежелание с нами разговаривать. Но я все-таки решил задать ему несколько вопросов.