Чародей с гитарой

– Чертовы враки! – запротестовал Мадж. – Вот избавлюсь от этих вонючих веревок и устрою им вторжение… Такого они тут не видали. Давай, приятель, – потребовал выдр. – Развяжи наконец меня.

Джон-Том не стал обращать внимания на крутящегося на месте и извивающегося выдра.

– Я не хотел вмешиваться, Абельмар. Мой друг утверждает, что на него напали и еще обвинили в краже.

– Я – начальник утреннего патруля в Восточном конце, – пояснил гофер, беспокойно поглядывающий в глубь тоннеля. – Скоро появятся горожане, начнутся ночные дела. Все вот-вот проснутся после дневного сна. И мне будет неудобно, если меня застанут в таком положении. Но я должен выполнить свой долг. – Он выпрямился. – Ваш знакомый обвиняется в попытке кражи. К нашему прискорбию, чужеземцы вечно ведут себя в нашем городе подобным образом. Но нас возмущает не столько кража, сколько вандализм.

– Вандализм?.. – Джон-Том укоризненно поглядел на Маджа.

– Да. Дело не слишком серьезное, но, если пустить его на самотек, оно вполне способно погубить наш уютный город. Вы можете себе представить, Джон-Том, как возрастут налоги, если незнакомцы начнут растаскивать по кускам общественные сооружения?

– Врет, снова врет, приятель. Чтоб у него эти длинные зубы повыпадали, – возразил Мадж уже с меньшей убежденностью в голосе. – Зачем это мне корежить его клепаную улицу?

Абельмар вздохнул.

– Наверно, это наша собственная вина, но по сути своей все мы эстеты. Нам приятно каждое яркое пятно в нашем городе, пусть это и создает нам проблемы при встрече со всякими незваными гостями. – Он пнул Маджа в спину. – Но, я вижу, вы все-таки еще не поняли меня. – Теперь он уже привык к факелу Джон-Тома и глядел на него, не моргая. – Посмотри. – Абельмар нагнулся к Маджу.

– Эй, осторожно! – Джон-Том шагнул вперед и поднял нож.

– Не волнуйся, незнакомец Джон-Том, – проговорил гофер, – если мои движения вселяют в тебя опасения, погляди вниз – под собственные ноги. Неужели ты и в самом деле еще не разглядел наши чудные мостовые?

Джон-Том осторожно пригнулся, не выпуская из виду гофера. Повел факелом, попытался разглядеть тесно уложенные бруски. Они неярко отсвечивали – как и возле входа в тоннель, – и лишь когда факел чуть не ложился на них, отражение становилось ярче. Полузнакомые красно-желтые отблески.

– Золото? – неуверенно поинтересовался он.

– Под Пффейфенмюнтером его завались, – ответил гофер с горечью в голосе, – но оно не для тех, кто является сюда незваным и начинает выламывать его из наших дивных стен и мостовых. А правда, красиво, как по-твоему?

– Ну, теперь-то я понял, что это вполне простительная слабость, чувак, – начал защищаться Мадж. – Кто мог подумать, что этим жадным гробокопам жаль простого камня из мостовой.

– Простите. – Джон-Том распрямился и здорово стукнулся головой о невысокий свод. – Абельмар, я приношу извинения за любые нанесенные повреждения.

– Это неплохо, но вы должны понимать, – настаивал гофер, – если мы допустим подобные поступки и слух о нас разойдется по миру, буквально через считанные дни можно ждать здесь появления целых толп дневных существ. Они погубят и наши общественные сооружения, и дороги… даже сами дома. Для нас настанет конец света.

Он умолк. Позади в тоннеле послышался шум.

– Вот и первые обитатели нашего города устремились на ночную прогулку, – заметил Абельмар, – или же это возвращаются мои трусливые воины, чтобы поглядеть на мои останки. – Он вздохнул. – У меня есть свои обязанности, но я умею считаться с реальностью. Придется нам договориться, друг-чаропевец. Признаюсь, в первую очередь я должен наказать своих трусов, а этот жалкий жулик, являющийся твоим другом, заботит меня куда меньше. Если ты забираешь его отсюда и гарантируешь, что вы оба не вернетесь, а по пути наверх не нанесете повреждений муниципальной собственности, я не стану доносить об этом происшествии Магистрату и оставлю в целости и сохранности горло этого типа, невзирая на то, что он вполне заслуживает другой участи.

– Согласен и благодарен, – отвечал Джон-Том.

– Я тоже, шеф, – Мадж оскалился в сторону гофера. Чуть помедлив, Абельмар разрезал веревки на выдре кривым клинком, а потом пропустил его в петлю на своих коротких штанах. Мадж перебрался поближе к Джон-Тому и потянулся, разминая одеревеневшие лапы.

– А теперь, приятель, поторопись, времени хватит! – пригнувшись, Мадж ухватил один из золотых брусков. – Прикрой меня с ножом, чтоб я успел порассовать их в портки и колчан. – Выдр потянулся за оружием. – Ты выше его, и к тому же у тебя огонь в руке.

Когда выдр подобрал оружие, Джон-Том устало проговорил:

– Отлично, Мадж. Клади золото и пошли.

Ухватив в лапы несколько брусков из мостовой, выдр проговорил:

– Ты че, рехнулся, приятель? У меня в лапах целое состояние. И есть шанс уйти с ним.

– Клади золото, Мадж! – Нож в руке молодого человека угрожающе обратился уже не к гоферу. – Иначе обещаю, что оставлю тебя здесь, в той же позе, что и обнаружил.

– Ни хрена себе, – отозвался выдр и с легкой нерешительностью раздвинул руки.

С негромким звяканьем золотые бруски посыпались на мостовую. Абельмар кивал с удовлетворением на физиономии. Приближался патруль – крики вояк уже можно было разобрать. Джон-Том поглядел в тоннель – в нем уже маячили смутные темные силуэты. В уши были продеты золотые кольца, на длинных рылах покоились весьма темные очки, в слабом свете факелов отсвечивало оружие. Джон-Том попутно отметил, что серп-нож в лапах гофера сделан из золота.

– Ты человек слова, – проговорил гофер. – Среди жителей дня такое не часто встречается. Иди с миром. – Он бросил яростный взгляд на Маджа. – Но если, сэр, я вновь завижу вашу изъеденную блохами шкуру, то велю содрать ее, а остальное бросить пожирателям падали.

Повернувшись к гоферу, Мадж согнул руку в локте.

– А этого не видал, дерьмо? – И обратился к Джон-Тому: – Отлично. Сделано так сделано. Ты свою часть сделки выполнил, посмотрим, чем ответит этот со своими вояками.

– Тогда пошли. – И оба направились вверх по тоннелю.

– Не беспокойтесь, – крикнул им вслед Абельмар, – у моих-то патрульных сейчас дела хватит. – И он обратился лицом к тоннелю. – Явились, значит, трусы!

В вооруженной толпе раздались недовольные вопли. Среди кротов было и несколько гоферов.

– Они же уходят, сэр! – возопил один из кротов, указывая в сторону выхода.

– Когда я разберусь со всеми вами, еще пожалеете, что не можете последовать за ними! – взревел Абельмар, закончив целым потоком ругательств. Их отзвуки сопровождали Маджа и Джон-Тома до выхода.

– Ступай, Мадж, ступай себе. – Джон-Том слегка подталкивал выдра.

– Чего это, приятель, зачем это нам паниковать? Этот офицер щас задаст нахлобучку своему отряду. А кругом вон сколько брусков. – Выдр притопнул лапой. – Подумаешь – ну, возьмем брусок-другой… Кто хватится-то… А мы заработаем. Надо, чтоб этот гнилозубый плоскомордый коп понял, с кем дело имеет. Может быть, стоит…

– Может быть, стоит воткнуть тебе факел прямо в задницу, – твердо сказал Джон-Том.

– Ну, хорошо, хорошо. Я ж тока предложил.

Когда они вышли, наконец, в лес, луна уже светила вовсю. Погони не было. Однако Джон-Том ощущал за спиной движение. Далекий гул, звуки, доносившиеся из-под земли, говорили, что подземный город Пффейфенмюнтер пробудился, встречая новую деловую ночь.

– Скажи спасибо, что я оказался там вовремя, – объявил Джон-Том выдру. – Этот бы запросто тебе горло перерезал, даже не представив Магистрату.

– Хвастун, – фыркнул Мадж. – Я все равно в конце концов удрал бы. – Оправив жилет, он нахлобучил шляпу на уши. – Эх, золото, дивное золото! – Выдр с сожалением покачал головой. – Стока золота никакой чародей не сотворит! А эти чертовы пожиратели грязи оскверняют его грязными лапами.

– Лучше так, чем иначе.

– Хм? – Мадж озадаченно поглядел на юношу. – Ты мне чародейские загадки задаешь, кореш.

– Вовсе нет. – И они свернули в лес.

Выдр с удивлением проговорил:

– Или же, приятель, другого такого мудреца, как ты, еще по этой реке не плавало, или же ты вовсе туп.

Джон-Том слабо улыбнулся.

– Что-то ты не слишком благодарен за свою жизнь. – Он отвел перед собой ветку.

– Лучше умереть, добывая богатство, чем жить бедняком.

– Отлично, возвращайся назад. Останавливать тебя не стану. Попробуй извлечь несколько брусков из мостовой. Не сомневаюсь – Абельмар со своим войском ждет тебя, дождаться не может. Или ты полагаешь, что он дурак и не оставил на входе охрану?

– С другой стороны, – проговорил Мадж, не нарушая шага, – тока мудрый знает, када к нему приходит удача. Я-то не игрок, я не люблю рисковать, как старина Каз. Но вот если мы вернемся и ты поможешь мне, а?..

– Нет. – Джон-Том качнул головой. – Не могу – дал слово.

Расстроенный выдр отвел ветку в сторону и ругнулся, споткнувшись о не вовремя подвернувшийся под ногу корень.

– Вот что, приятель, ежели ты хошь здесь что-нибудь из себя представлять, значица, придется тебе позабыть об этих ваших этических принципах.

– Мадж, не смеши. Просто подумай – ты же сам сейчас участвуешь в экспедиции, предпринятой ради высоких этических целей.

– Вынужден участвовать, – возразил Мадж. Джон-Том поглядел назад и улыбнулся.

– Знаешь что? За этими словесами я вижу одно – ты просто стесняешься признаться в своих истинных чувствах.

Выдр что-то неразборчиво буркнул.

– Остальным мы скажем, что тебе просто не повезло на охоте – во всяком случае, это не ложь. Так будет лучше, чем объяснять всем, какой ты жадный и эгоистичный жулик.

– Ты ранишь меня такими речами, – съехидничал Мадж.

– Скорее тебя ранил бы Фаламеезар, если бы ты явился в лагерь, нагруженный золотом. Об этом ты не подумал? Учитывая пыл, с которым он отрицает всякое личное обогащение, едва ли мне удалось бы отговорить его перевести тебя на выдриные чипсы.

Мадж явно удивился.

– Знаешь что, друг? А я действительно забыл про зверюгу-то. Даже для дракона он на руку скороват.

– Вовсе он не раздражителен, – возразил Джон-Том, – просто глубоко верит в собственные этические принципы.

В лагере уже всерьез беспокоились, когда наконец двое подошли к костру. Фаламеезар божился, что испепелит весь лес, чтобы разыскать Джон-Тома, Пог уже собирался в ночную разведку.

Когда Талея и Флор принялись ахать и охать возле выдра, Джон-Том едва не рассказал им всю правду.

– С тобой ничего не случилось? – Озабоченная Флор провела пальцами по мохнатому лбу.

– Что же там произошло? – Он еще не видел Талею настолько встревоженной.

– Это был хамелеон, – провозгласил отважный Мадж, с видом крайнего утомления опускаясь на камень возле костра. – Ты, Талея, знаешь, какими опасными они бывают. Сольются с листвой и ждут неосторожного путешественника, чтобы сразить его липким своим языком.

– Хамелеон? – Флор с удивлением поглядела на Джон-Тома. Тот пробормотал что-то о том, что если ящеры вообще бывают больше быка, так почему должны составлять исключение хамелеоны.

– Я тока его заприметил, едва успел лук вытащить из-за спины, – Мадж быстро начал входить во вкус, – када эта зверюга заметила меня на фоне светлой березы. И он бросился на меня всеми тремя рогами вперед… Так что я уже мог слышать его кислое дыхание.

– А что было потом? – Флор склонилась поближе. Изнемогающий от усталости выдр приник к ее пышной груди и с некоторой заминкой приступил к продолжению завораживающего повествования. Тем временем Талея поглаживала обмякшую лапу.

– И я услышал этот хруст, с которым они разевают свои пасти, прежде чем нанести удар. И тут же метнулся меж двух деревьев. Язык пролетел за мной, словно на крыльях. Прямо между стволами, даже шляпу с головы сбросил. Тогда я кинулся бежать – и вовремя. Проклятая скотина следом за языком бросилась прямо промеж двух деревьев. Говорю тебе, его передний рог был как раз возле моего сердца – вот так, как ты. – И выдр погладил подушку, на которой покоилась его голова.

– Ну и как же ты спасся? – спросила нетерпеливая Флор, черные волосы которой мешались с короткой шерстью выдра.

– Вот как: он бросился, забыв обо всем, значит, настока оголодал, что прямо там и застрял, даже правым рогом воткнулся в ствол. Ну, как я полагаю, должно быть, и сейчас возится, пытаясь освободиться. – Усики героя дрогнули, выдр провел лапой по лбу. – Едва жив остался, дорогуша.

Негодующий Джон-Том подбрасывал ветки в костер. На плечо его легла теплая лапа. Подняв глаза, он увидел Каза. Оранжевое пламя играло в монокле, кролик ухмылялся, открыв пару больших белых резцов.

– Значит, не хватает правды в повествовании нашего друга… Так, Джон-Том? – В костер угодила еще одна ветка. – Я-то знаю, мне уже приходилось слышать его басни. Недостаток образования Мадж компенсирует своим пылким воображением. Не успеет еще окончить, как сам поверит в то, что это и впрямь с ним приключилось.

– Да мне-то что, – проговорил Джон-Том. – Просто диву даешься, как обе дурехи уши развесили.

– Пусть это не беспокоит вас, друг мой, – ответствовал lepus-аристократ[26]. – Как я уже говорил, успех его повествований определяется вкладываемым пылом. Весьма скоро бравада бессознательно уступит место природному отсутствию тонкости и неумению вовремя остановиться.

В подтверждение этих слов с противоположной стороны раздался возмущенный голос, за ним звук удара по мохнатой шкуре. В ночном полумраке послышалась перебранка. Джон-Том заметил, что и Флор, и Талея в гневе уходят от повалившегося на землю возмущенного выдра.

– Ну вот. – В голосе Каза слышалось неодобрение. – И неплохой вроде парень, а груб. Нет стиля.

– Ну, а что касается тебя? – Джон-Том с любопытством поглядел на своего спутника. – Каков твой стиль. Что ты хочешь обрести в этом путешествии?

– Мой стиль, друг… это быть самим собой. – В словах звучало достоинство. – Быть верным себе, друзьям… прощать своих врагов.

– Включая тех, кто прогнал тебя с корабля?

– А! У них были для этого основания, впрочем, я осуждаю столь сильную эмоциональность… – Каз подмигнул тем глазом, который обходился без монокля. – Безусловно, я виновен в известных сомнительных операциях с костями. Ошибка моя скорее в том, что это обнаружилось. Но если бы меня все-таки поймали и убили, у меня было бы куда больше оснований для расстройства.

Джон-Том не мог сдержать улыбку.

– Что же касается того, что я рассчитываю получить в результате этого приключения… Я уже говорил, что помочь в подобном деле – уже удовольствие само по себе. Ты провел слишком много времени в обществе обаятельных, но аморальных личностей, как Мадж и Талея. А я верю каждому слову нашего ныне оцепеневшего предводителя-волшебника. Я внимательно приглядывался к нему в эти дни. Любой идиот может заметить, что все беды мира обрушились прямо на его голову. Я не герой, Джон-Том, но и не настолько глуп, чтобы не понимать: если погибнет этот мир, с ним вместе сгинет приятная жизнь, которую я веду здесь. А она мне нравится. И поэтому пойти вместе с вами, предложить свою помощь – для меня поступок естественный, на моем месте так поступил бы всякий житель Теплоземелья, удовлетворенный своим бытием. Я помогу Клотагорбу, насколько это вообще в моих силах. Солдат из меня так себе, однако я владею словом. Возможно, сам чародей этого не замечает, но в общении с глупцами он проявляет известную нетерпеливость. Однако мне не привыкать разговаривать с ними.

– Конечно, дипломат нам необходим, – согласился Джон-Том. – Я пытался предлагать свои услуги в качестве посредника, но… Наверное, у меня не хватает опыта.

– Не преуменьшай силы того, над чем ты пока не властен. Это по молодости, Джон-Том. Для своих лет ты весьма умен. А судя по тому, что я узнал об истории твоего появления в наших краях, на это едва ли можно было надеяться. Мне кажется, тебе не хватает не столько способностей, сколько целей. Я опытнее тебя и всегда выслушаю другого, но никогда не сумею сделать того, что ты сделал с драконом. Есть опыт – и опыт. Ты можешь управиться с ящером, извергающим пламя, а я – с теми, кто изрыгает брань и угрозы. Так мы дополним друг друга. Идет?

– Вполне. – И человек с кроликом пожали друг другу руки. Ощущение это более не стесняло Джон-Тома: словно бы обмениваешься рукопожатием с человеком, не снявшим перчатки с руки.

Лагерь понемногу утихал, и ночной дождь нерешительно, но уже взялся за свое.

– Видишь? – Каз указал на неподвижную фигуру Клотагорба, все еще сидевшего на бревне. Казалось, чародей и не пошевелился с тех пор, как Джон-Том отправился на поиски Маджа. И теперь, не обращая внимания на капли дождя, он сидел, обратив вперед остекленевший взор.

– Сейчас друг наш размышляет над самым важным. Однако великие часто попадают впросак из-за невнимания к мелочам.

– То есть?

– То есть – мы не выставили часовых. А края эти незнакомы никому из нас.

– Во всяком случае, едва ли у нас есть основания для беспокойства. Ты забыл кое о ком. – И Джон-Том показал на дракона.

– Тьфу ты, – рассмеялся кролик. – Действительно перестарался. – В голосе его слышалось смущение. – Надо же – забыть про дракона. Впрочем, он такой тихий. Спит и видит сладкие сны о бесклассовом обществе. – Вынув из глаза монокль, Каз рассеянно полировал его о свою дивную рубашку. – Значит, можно спать не тревожась. Один дракон действительно стоит сотни часовых. Возле столь могущественного союзника можно считать себя в полной безопасности.

– Если он, конечно, не станет ворочаться во сне.

Каз улыбнулся в ответ Джон-Тому, и белый хвостик его в темноте направился к черной глыбе, защищающей их лагерь.

До молодого человека донесся негромкий ответ собеседника.

– Друг мой, драконы не мечутся во сне и не ворочаются. Не так устроены. Остается только надеяться, что и не храпят. Не хотелось бы проснуться от того, что на тебе портки вспыхнули.

Джон-Том расхохотался. Спящий Пог темной грушей свисал с ветви дуба над головой. Талея и Флор судачили о чем-то, лежа рядышком по другую сторону костра. Он подумал, не присоединиться ли к ним, а потом махнул рукой и расстелил собственное одеяло. Он смертельно устал, а до утра было уже недалеко.

Тело его требовало отдыха в большей степени, чем личность…