Чародей с гитарой

Запашок у причалов стоял еще тот – и отнюдь не экзотический. Даже река возле берега казалась темнее. Окрашивала ее не местная почва, как поначалу предположил Джон-Том, а продукт, извергаемый канавами и трубами. Зловонный поток изрядно уменьшил известное очарование, которое он поначалу приписывал Поластринду.

Флор с разочарованием повела носом.

– Надеюсь, в городе будет получше?

– Едва ли. – Нюхнув разок, Талея забыла про вонь.

– Говорят, чем больше город, тем грязнее повадки его обитателей. – Каз легко ступал по грязной мостовой, стараясь не запачкать огромные ботинки. – Так получается из-за того, что жители чересчур много времени уделяют заработкам. Чистота обитает рядом с финансовой независимостью, а не с тяжелым трудом.

Через канаву был переброшен узкий каменный мостик, на самой середине его Флор от зловония едва не лишилась сознания. Джон-Тому и Казу пришлось помочь ей перебраться на другую сторону. Оказавшись на берегу, она остановилась и судорожно втягивала в себя уже более чистый воздух.

– Mierde[27], что за вонь!

– Когда мы окажемся в городе, она ослабеет. – В голосе Клотагорба особых извинений не слышалось. – Там мы будем подальше от основных сточных канав.

Пог нырнул к ним поближе и протрещал предупреждение:

– Мастер, из ворот выходят солдаты. Наверное, крылатый патруль проявил к нам на самом деле больше интереса.

Клотагорб отмахнулся от мыша, словно от огромной мухи.

– Великолепно, Пог, не стоит заранее беспокоиться. Я с ними управлюсь.

Навстречу путешественникам двигался целый отряд, неплохо, хоть и пестро, вооруженный. Джон-Том прикинул, что солдат было двадцать или тридцать.

Достав из-за плеча дубинку, он задумчиво облокотился о боевой посох. Руки остальных потянулись к рукояткам мечей. Мадж деловито разглядывал лук.

Отряд вел до зубов вооруженный бобер, крепкая такая личность с зловещим огоньком в глазах. Заметив отряд, матросы и грузчики немедленно попрятались. Путешественников они заметили не сразу, но немедленно бросились от них, словно от чумы.

Стучали сапоги и сандалии, топали босые ноги – владельцы их искали укромное местечко. От главного отряда с подчеркнутой непринужденностью отделился десяток солдат. Они торопливо промаршировали налево, чтобы отрезать новоприбывшим путь к отступлению.

– Не слишком-то многообещающая картина. – Наблюдая за маневром, Джон-Том покрепче взялся за дубинку.

– Поспокойнее, друг. – Невозмутимый Каз шагнул вперед. – Я с этим управлюсь.

– Они не осмелятся напасть на нас, – выпалил разъяренный Клотагорб. – Я член Совета Чародеев и в этом качестве являюсь личностью священной и неприкосновенной.

– Это, добрый сэр, должен знать не я, а они. – Каз указал в сторону приближающегося воинства.

Стены города казались уже грозными, а не прекрасными. Каменные башни бросали на путешественников коварные тени. С кораблей и прочих укрытий доносились голоса моряков и купцов.

Наконец отряд развернулся, полумесяцем охватив пришельцев. Предводитель шагнул вперед, сдвинул на затылок шлем мохнатой мускулистой лапой и с любопытством уставился на них. В дополнение к кольчуге, шлему, стальным пластинкам, защищающим самые уязвимые места, широкий хвост его был прикрыт толстым железным диском, из которого торчали острые шипы – в ближнем бою это оружие наверняка производило сокрушительный эффект.

– Ну и сто мы имеем? – присюсюкнул он. – Двух гигантов, задиристую с виду самку, – Талея сплюнула, – зулика-выдра, усастого индюка и позилого дзентльмена, происходяссего из рептилий.

– Достопочтенный сэр. – Каз поклонился. – Мы прибыли из низовий по делу, исключительно важному не только для Поластринду, но и для всего мира.

– Осень интересно. А кого вы представляете?

– В основном себя самих и великого волшебника Клотагорба. – Кролик махнул в сторону теряющего терпение чародея. – Он располагает важной для существования города информацией, с которой намеревается как можно скорее ознакомить Городской Совет.

Бобер тем временем небрежно помахивал шипастой булавой, уродливой и самого злодейского вида, нимало не заботясь о том, куда может она угодить.

– Все это превосходно. Только вы не зители этого графства и не здесние горозане. Во всяком слусае, я могу так полагать, пока вы не предъявите мне удостоверение лисьности.

– Удостоверение личности?

– Каздый, зивуссий в графстве и городе Поластринду, имеет удостоверение лисьности.

– Поскольку, как мы уже говорили, мы не принадлежим к числу местных жителей, у нас их нет, – проговорил возмущенный Джон-Том.

– Но вы мозете полусить их, – сообщил бобер. – У нас бывает много гостей. И у всех есть удостоверения лисьности с круглой песятью. Стобы попасть в город, нузно обратиться за удостоверением лисьности и полусить его. – Он улыбнулся, блеснув огромными зубами. – Я охотно обеспесю вас ими.

Джон-Том чуть расслабился.

– Нам семь – и все с песятью.

– Сутить изволите, рослый селовек. Раз вы наделены таким сювством юмора, все это обойдется васему отряду всего лись… – бобер погрузился в безмолвные вычисления, – в семь сотен серебряных монет.

– Семь сотен!.. – Клотагорб взорвался. – Вот это грабеж! Наглый грабеж! Я оскорблен! Я, великий и мудрый Клотагорб, не испытывал подобной ярости сотню лет!

– Я полагаю, – заявил сохраняющий спокойствие Каз, – что наш предводитель не испытывает желания вносить подобную плату. Извести о нашем прибытии городское начальство, и я не сомневаюсь, что когда они узнают о причинах…

– Они не станут нисего слусать, – перебил его бобер, – пока вы не заплатите. И если вы не заплатите, никто не станет интересоваться тем, сьто было нузно этим покойникам. – Он вновь ухмыльнулся. Какая-то темно-бурая жидкость оставила пятна на огромных зубах его. – На деле, конесьно, за удостоверение лисьности взимается восемьдесят серебряных монет с носа, только мне с моими солдатами тозе надо зарабатывать на зизнь… Солдату платят скудно.

В рядах позади него послышался сердитый ропот.

– Сомневаюсь, – заметил бобер. Десять отошедших ранее солдат придвинулись поближе к путешественникам, перекрывая им дорогу. – Я соверсенно не хосю, стобы вы просто пересли к другим воротам.

Флор шепотом спросила Маджа:

– Неужели все ваши города столь же гостеприимны?

Мадж пожал плечами.

– Где богатство, любашка, там и порок. А че, они тут, в Поластринду, богатенькие. – И он нервно поглядел в сторону солдат.

Некоторые из них уже держались за рукоятки мечей и дубинок, явно предвкушая близкую разминку. На вид все цвели здоровьем, сытостью, хотя и не отличались особенной чистотой.

– Эй, ваше чародейство, а не лучше ли заплатить? Этим головорезам что кровушку пустить, что воды попить. Еще чуток подождем – и выбирать уже будет не из чего.

– Я не стану платить. – Клотагорб высокомерно поправил очки. – К тому же я не могу вспомнить это дурацкое заклинание насчет серебра.

– Ах, не будете платить? – Бобер направился к Клотагорбу и остановился прямо напротив него. – Ты, знасит, великий волсебник, а? Посмотрим, какой из тебя сяродей! – И, крутанув булавой, он хлопнул Клотагорба по клюву.

С удивленным воплем волшебник уселся на землю.

– Ах ты, наглый щенок! – Он поискал очки, свалившиеся с носа, но уцелевшие. – Я тебе покажу волшебника. Я тебя выпотрошу, я!..

– На изготовку! – скомандовал бобер.

В один миг многочисленные дубинки и копья обратились в сторону путешественников. Офицер кисло проговорил:

– Довольно с меня васих глупостей. Я не знаю, кто вы, откуда явились и какую игру затеяли со мной, но бродяг здесь не привесяют. Сейсяс вас доставят в камеру. Побудете там, пока не найдутся денезки.

Справа каменная стена, сзади и впереди – сталь. Однако к воде путь Джон-Тому не преграждал никто. Сложив руки у рта рупором, он отчаянно завопил:

– Фаламеезар!

– Сто, там есе кто-то есть? – Усики бобра дернулись, и он обратился к стоячей воде. – А где этот? В лодке? Это обойдется для вас с сотню монет. Я устал от этого вздора. Платите немедленно или… – И он многозначительно взмахнул булавой.

Последние слова заглушил неторопливый треск. Ветхий причал не выдержал напора. Снизу, разбрасывая доски, поднялась огромная черная голова. Гигантские когти впились в битый камень. Раскаленные глаза обожгли толпу.

Бобер с открытым ртом смотрел на влажные блестящие зубы, сомкнувшиеся прямо над ним.

– Д-д-д-д!.. – Так и не одолев всего слова, он умудрился обогнать половину своего отряда на пути к воротам. Торговцы с купцами бросали дела у пристани, вдруг обнаружив стремление к куда более сухим местам. На городских стенах поднялась паника: торопливо собравшиеся воины, сталкиваясь друг с другом, занимали оборонительные позиции.

Оставшийся в одиночестве отряд путешественников приветственно поднял оружие.

– Как раз вовремя, товарищ, – проговорил Джон-Том. – Я надеялся, что ты неподалеку, но все-таки не ожидал, что ты будешь настолько близко.

Фаламеезар поглядел на перепуганные физиономии пялящиеся с крепостной стены.

– Что здесь случилось? – Пожалуй, он изъявлял пока еще любопытство, а не гнев. – Я услыхал твой зов и явился, как обещал. Я ведь не сомневался в том, что они могут встретить вас лишь как товарищей по оружию в грядущей великой битве.

– Да, но ты забываешь, что я говорил тебе о вездесущих контрреволюционерах, – мрачно проговорил Джон-Том.

– Так вот оно что! – Фаламеезар яростно зашипел, и три теснившихся друг к другу сарайчика вспыхнули ярким пламенем.

– Потише. Если мы хотим попасть в город, нужно, чтобы он не сгорел.

Могучий хвост хлестнул по воде, и языки пламени погасил настоящий потоп, полезный для склада не более чем огонь.

– Попридержи свой гнев, Фаламеезар, – посоветовал Джон-Том. – Я уверен, что мы все выясним, как только свяжемся с городскими комиссарами.

– Надеюсь, что ты окажешься прав, – с возмущением отозвался дракон. – Это же надо придумать такое – чтобы контрреволюционеры средь бела дня преграждали дорогу честным странникам.

– Трудно отличить истинного революционера от его тайного врага.

– Должно быть, ты прав, – согласился дракон.

– Но худшее, кажется, еще впереди, – сообщил ему Джон-Том, когда все неторопливо направились к уже наглухо заложенным деревянным воротам.

– Что же еще может нас ждать, товарищ?

Джон-Том шепнул:

– Ревизионисты.

Покачав головой, Фаламеезар с усталостью в голосе пробормотал:

– Неужели и вправду в мире не осталось порядочных людей?

– Лучше постарайся не гневаться. Жаль будет, если ты случайно испепелишь честного пролетария.

– Я буду осторожен, – заверил его дракон. – Но все нутро мое трепещет от ярости. Однако можно перевоспитать даже грязного ревизиониста.

– Да, нам придется в первую очередь подумать о правильном подборе пропагандистов, – согласился Джон-Том.

Город Поластринду вдруг сделался каким-то призрачным. По мере приближения дракона со стен исчезли любопытствующие физиономии. Только кое-где торчали копья, да временами затаившихся горожан выдавало случайное шевеление.

Джон-Том буквально ощущал на своей спине взгляды попрятавшихся матросов и грузчиков, однако нападения с тыла можно было не опасаться. Можно было не опасаться ничего – ведь рядом находился Фаламеезар.

Он поглядел на Каза. Кролик улыбнулся и кивнул ему. Раз дракон покоряется Джон-Тому – говорить ему. А потому юноша смело шагнул вперед и решительно застучал в ворота.

– Эй, начальник стражи, выходи! – Поскольку в ответ не раздалось ни слова, ни движения, он добавил: – Выходи, иначе от твоих ворот лишь пепел останется.

За воротами послышались голоса, массивные створки чуть приотворились – как раз чтобы пропустить знакомую фигуру, – а затем поспешно захлопнулись.

– Так-то лучше. – Джон-Том поглядел на бобра, подрастерявшего свою воинственность. – Мы не договорили кое-чего об удостоверениях личности?

– Готовят, узе готовят, – ответил офицер, не спускавший глаз с черной физиономии дракона.

– Отлично. Я помню, речь шла о совершенно вздорном количестве серебряных монет.

– Нет-нет-нет. Это просто смесно. Систое непонимание.

Тут на лице бобра появилась благодарная гримаса – ворота за его спиной приотворились. Он нырнул внутрь и возвратился с горсткой небольших металлических прямоугольников. На каждом были высечены какие-то слова и знаки.

– Вот они. – Бобер протянул лапу вперед. – Только вам нузно выгравировать здесь свои собственные имена. – Он указал на широкий пробел на одной из пластинок. – Конесьно, когда вы найдете для этого время – добавил он подобострастным тоном.

– Но здесь только семь удостоверений. – На физиономии бобра появилось смятение. – Вспомни, ты же успел сообразить, что нас восемь.

– Не понимаю, – взволнованно пробормотал офицер, – неузели зе и он… – бобер позволил себе легкий кивок в сторону дракона, – тозе идет в город?

– Что за буржуазные речи? Не слышал еще ничего подобного. – Дракон склонил голову пониже, так что запах кремня и серы заглушил вездесущую вонь. Он мог бы проглотить достойного защитника города единым глотком, что не укрылось от внимания мужественного воина.

– Нет-нет, это… недоразумение, не более. Я истинно просу просения, сэр дракон. Я не сообразил, сто вы тозе слен этого отряда… Есе до узина… Извините, позалуйста! – И спиной вперед он исчез в воротах куда быстрее, чем, по мнению Джон-Тома, способны были бежать короткие ножки.

Вновь он появился через несколько минут с только что отчеканенной пластинкой.

– Вот последняя.

– Я приберегу ее. – И Джон-Том опустил удостоверение в карман. – А теперь не будете ли вы любезны отворить ворота?

– Эй, открывайте! – завопил офицер. Путешественники направились в город. Фаламеезару пришлось наклонить голову – он едва протиснулся внутрь.

Оказались они на опустевшей площади – лишь сотни встревоженных глаз глядели на них через щели в ставнях.

Во все стороны разбегались здания внушительного размера. Как и в Линчбени, дома как бы состояли из нескольких сросшихся строений, однако здесь они явно были повыше. Город был похож на серый песчаный замок. Попадались сооружения в шесть и семь этажей. Нестройные ряды домов, окна разного размера и формы, кое-где виднелись балконы.

Насколько можно было видеть, улицы оказались пошире, чем в провинциальном Линчбени, однако нависающие портики и выступающие оконные коробки старательно исправляли это впечатление. Улица, уводившая с этой площади, шла от причалов и, вполне естественно, была самой широкой в городе. Вне сомнения, в городе хватало проулков и тупиков. Движение здесь было значительным, о чем свидетельствовали изношенные камни мостовой, гномьими платками торчащие из земли возле огромных куч всякого мусора. Несколько дюжин лавок окаймляли площадь.

Джон-Том мог предположить, что совсем недавно улицы эти были запружены деловитыми разносчиками, матросами и торговцами. В лавках кое-где еще прятались продавцы – либо слишком трусливые, либо слишком жадные, чтобы бежать. Одни перепуганные физиономии были мохнатыми, другие же – по-человечески гладкими.

– Посмотри-ка, поджали хвосты. – Мадж корчил наглые рожи попрятавшимся наблюдателям, ощущая полную свою неуязвимость, ибо позади него шествовал огромный Фаламеезар. – Добро пожаловать в чудесный Поластринду. Фу! Народишко воняет, от улиц разит. Скорее бы покончить с делом и обратно в чистый лес – так-то лучше для бедного выдра. – Сложив руки рупором, он завопил с презрением: – Слышите меня, дрожащие трусы? Этот город полон жуликов! Кто-нибудь хочет возразить мне?

Желающих не нашлось. С удовлетворением Мадж повернулся к Джон-Тому.

– Ну, что дальше, чувак?

– Надо встретиться с местными чародеями и Городским Советом, – твердо проговорил Клотагорб. – И во время нашей беседы ты доставишь мне удовольствие, воздержавшись от этих детских выходок.

– Но они заслужили это, шеф.

– Совет… – многозначительно прогрохотал заинтересованный Фаламеезар.

– Совет комиссаров, – поспешно пояснил Джон-Том. – Все дело в семантике.

– Конечно, – отозвался озадаченный дракон.

Оглядевшись, Джон-Том заметил бобра, застывшего в проеме ворот.

– Эй, ты, поди-ка сюда!

Офицер старательно колебался – насколько возможно долго.

– Ты, ты.

Тот неуверенно приблизился. Здесь, посреди площади понимая, что из-за ставен и многочисленных окон все глядят на него, он словно бы обрел часть прежней гордости и достоинства. Если ему суждена смерть, можно было понять, что бобер решил встретить ее самым достойным образом. Джон-Том одобрил подобную – пусть и несвоевременную – отвагу.

– Осень хоросо, – спокойно проговорил бобер, – добились своего, восли в город.

– Нам пришлось добиваться этого потому, что ты попытался нас облапошить, – вынужден был напомнить Джон-Том, – будем считать, сквитались. Без обид.

Бобер бросил осторожный взгляд на невозмутимого дракона, потом испытующе поглядел на Джон-Тома.

– Вы действительно не затаили на меня зла, сэр? И не зелаете мне отомстить?

– Нет. В конце концов, – проговорил Джон-Том, рассчитывая обрести в нем союзника, – ты выполнял свой долг.

– Да-да, в самом деле. – Офицер еще не решался поверить в то, что ему ничего не грозит и Джон-Том, не лукавя, предлагает ему дружбу.

– Мы не таим зла ни на тебя, ни на жителей Поластринду. Мы пришли, чтобы помочь вам.

– Как поступил бы на нашем месте всякий сознательный житель Теплоземелья, – с важностью добавил Клотагорб.

Офицер что-то буркнул. Он явно предпочитал общаться с Джон-Томом, хотя при этом приходилось мучительно задирать шею.

– Какую зе слузбу я могу сослузить тебе, друг мой?

– Ты должен устроить нам встречу с Городским Советом, военными властями и представителями волшебников вашего края.

Глаза бобра округлились. Длинные резцы стукнули о нижние зубы.

– Нисего себе просьбоська, друг! Ты хоть понимаес, о сем просис?

– Извини, если тебе трудно это сделать, но ничего другого нам не нужно. Мы бы не приплыли сюда, если бы дело не было таким важным.

– Вполне верю. Но и ты пойми, сто я просто серзант. И не имею права…

За спиной бобра послышались крики. Кое-кто из его солдат повыскакивал из-за двери, за которой спасалось войско. Теперь они указывали вдоль улицы.

По ней неторопливо приближалось крытое кресло; его, пыхтя, несли шестеро мышей. Завидев Фаламеезара, они сперва остановились, но сразу двинулись вперед, побуждаемые криками изнутри и ударами кнута в руках кучера-землеройки. Кучер был наряжен в шелк и кружева – вплоть до капюшона.

Кресло остановилось неподалеку. Кучер, существо ростом фута три, открыл дверцу и поклонился. Утомленные носильщики осели в своей упряжи, пытаясь перевести дыхание. Они явно бежали всю дорогу.

Появившаяся изнутри личность была облачена в панцирь, скорее имевший декоративное, нежели практическое значение. Обильная позолота свидетельствовала о высоком положении и высокомерии владельца. Оценив ситуацию, он шагнул вперед.

Приложив руку к груди, бобер отсалютовал новоприбывшему. Тот отвечал небрежным движением руки.

– Я – майор Отрум, комендант городской стражи, – елейным голосом представился енот. Фаламеезара он старательно игнорировал, обращаясь ко всем остальным.

Внимание Джон-Тома привлек дракон, и молодой человек отступил поближе к черному боку, пока енот со скукой в голосе произносил нечто вроде официального приветствия.

– Эти бедные труженики, – гневный дракон кивнул в сторону носилок, – являют для меня символ эксплуатации рабочего класса. И тип, который сейчас говорит, мне не нравится.

Джон-Том торопливо вставил:

– Они менялись, наверное. Это честно.

– Едва ли, – усомнился дракон. – Но эти рабочие, – он показал на все еще пыхтевших мышей, – принадлежат к одному виду, а говорящий – к другому.

– Ага… Но ведь и кучер тоже.

– Да, но… ничего. Наверно, я чересчур подозрителен по природе.

В самом деле, подумал Джон-Том, облегченно вздыхая. Он почувствовал, что сумел перехитрить дракона в очередной раз. Оставалось только молить бога, чтобы перед отъездом майор не стал поднимать носильщиков пинками.

– Я слышал, – проговорил енот, беря понюшку из изысканной табакерки, – что вы попали сюда по какому-то дурацкому делу.

– Это так. – Клотагорб с презрением поглядел на офицера.

– Значит, вы и есть тот самый волшебник, о котором мне сообщили? – Отрум непринужденно, с изяществом аристократа, поклонился. – Нижайший поклон знатоку тайных наук, перед которым должен склониться всякий. – Пог над головой негодующе фыркнул, но мнение Клотагорба о майоре резко улучшилось.

– Наконец-то здесь осознали важность познаний! Может быть, меня наконец кто-то поймет.

– Будем надеяться, – отвечал майор. – Мне сообщили, что вы требуете встречи с Советом военных и представителями чародеев?

– Так точно, – отвечал Мадж. – Если тока они способны понять, что важно, а что нет, и будут слушать со всем вниманием.

– А если нет?

– Если… – Мадж беспомощно поглядел на Клотагорба.

– С каждым днем все ближе и ближе подступает кризис, угрожающий всему цивилизованному миру, – проговорил волшебник, – справиться с ним можно только силами всех теплоземельцев.

– Простите меня, высокоученый сэр, не хочу оспаривать ваши слова, – проговорил майор, закрывая серебряную табакерку, – однако я не готов к подобным вопросам, а потому полагаю, что встреча должна состояться. Я надеюсь, вы поймете, насколько трудно собрать всех нотаблей за столь короткое время.

– Тем не менее это необходимо сделать.

– Но на встрече вы должны подтвердить справедливость высказанных вами опасений.

– Естественно, – раздраженно откликнулся маг-черепаха.

Джон-Том отметил прозвучавшую угрозу. В майоре Отруме крылось большее, чем мог разглядеть глаз или почуять нос. Чтобы вот так непринужденно держаться перед Фаламеезаром, требовалась недюжинная смелость. А ведь даже Джон-Том поначалу показался местным жителям существом крайне опасным.

А потом он подумал, что храбрость, может, и ни при чем. Неизвестно, что там у этого майора насыпано в табакерку. Возможно, уже намарафетился до самых пяток.

– Уйдет кое-какое время.

– Но чем скорее – тем лучше, – сказал Клотагорб, являя признаки нетерпения.

– Конечно же, вы можете описать мне эту угрозу так, чтобы хотя бы волшебники могли с ходу понять – простите мне эту откровенность, сэр, – что их выволакивают из логов и нор не по прихоти вздорного старика. – Он умиротворяюще выставил руку. – Не надо, сэр, не стоит. Просто представьте, как вели бы себя вы, оказавшись на моем месте.

– Вполне разумная мысль. Волшебники Обширных земель – народ подозрительный. Следует, чтобы они сразу поняли всю глубину опасности… Я предоставлю вам такую информацию, услышав которую чародеи не будут уклоняться от участия в совещании. – Он запустил руку в жилет. – Вот, – маг-черепаха извлек горсточку свитков. – Запечатаны с проклятием.

– Да, я вижу метку, – проговорил енот, осторожно принимая свитки.

– Это не за тем, чтобы вы, майор, не могли ознакомиться с их содержанием, – пояснил Клотагорб. – Скоро о том, что содержится в них, узнает весь мир. Просто среди чародеев попадаются снобы, которые не потерпят вторжения простых обывателей в чародейские дела.

– Заверяю вас, к вашим посланиям отнесутся как подобает, – с рассеянной улыбкой заверил его майор, опуская свитки в кисет на боку. – А теперь относительно менее важных дел. Становится поздно. Безусловно, вы устали от дневных трудов… – Он коротко взглянул на бобра-неудачника. – И долгого путешествия. Если вы согласитесь отдохнуть, сможет успокоиться и все население.

Каз непринужденно отряхнул кружевные манжеты и шелковые чулки.

– Неплохо бы ванну и яств более изысканных, чем это возможно в полевых условиях. Ах, салат из фасоли и шпината под овощным красным соусом!

– А вы гурман. – Майор Отрум с новым интересом поглядел на кролика. – Надеюсь, вы простите меня, сэр, но понять не могу причин, по которым вы угодили в подобное общество.

– Благодарю вас, но свою нынешнюю компанию я нахожу вполне удовлетворительной. – Каз слегка улыбнулся. Отрум пожал плечами.

– Жизнь часто помещает нас в самые неожиданные ситуации. – Явно было, что по крайней мере себе самому он представляется философом. – Мы обеспечим вас ванной, сэр. Разместим и всех остальных.

Бобер наклонился поближе с выражением полнейшего внимания на физиономии и кивнул головой в сторону дракона.

– Разместить их, сэр, и его тоже?

– Да, а как насчет Фаламеезара? – поинтересовался Джон-Том. – Товарищей не разлучают. Дракон просиял.

– Никаких сложностей, – заверил енот и показал назад. – Третий дом отсюда по левую сторону – это казарма. В настоящее время в ней обитает лишь малый вспомогательный отряд – его мы оттуда переместим. Если ваш друг-колосс захочет вернуться в родную ему водяную среду на время или постоянно – река неподалеку. Но внутри найдется место для всех вас, и вы сможете оставаться вместе. Будьте добры следовать за мной. – Он уселся в кресло. Кучер разразился потоком проклятий и понуканий. Невзирая на тонкий пискливый голосок, ругань оказалась особенно грязной и мерзкой.