Никто не узнает

Я видел Каира за эти годы. Мы часто собирались, как и всегда в особняке Габриэля за играми в покер. Но в последний раз, я прилетал на Сицилию три месяца назад. Сейчас активно занимался открытием своей зоны отдыха, что отнимало сил даже больше, чем документация и кипы бумаг, оставшиеся после грязных дел де Лазара.

– Ты, вижу, скучал больше всех, – усмехнулся другу, оставив бокал.

– Габриэль душит своим душнильством, – Каир обвел свою шею ладонями, делая вид, что задыхается, заставляя всех рассмеяться. Только Лукас оставался бесстрастным.

– Я все слышу, – Габриэль, появившийся неожиданно, отвесил подзатыльник другу, с рацией в руке.

Во время таких мероприятиях наш будущий консильери не отдыхал, как и большая часть солдат. Все должны были быть на чеку, особенно, когда дело касалось других кланов, которые сегодня присутствовали.

Лоренцо Конселло был болен, и в ресторане его не было, поэтому жена дона управляла всем и не пропускала разговора ни с одним важным лицом Синдиката.

Инесс не было. По крайней мере увидеть именинницу еще не удалось.

– Она выйдет чуть позже, – сообщил Габриэль, пожав мою руку и обняв.

– Я не ее ищу, – нахмурился, ударив придурка в плечо.

– Мне кажется, она разрушит все, пока согласится надеть платье от Кристианы, – Адриана косо посмотрела на свекровь, расхаживающую в золотистом платье в пол.

– Спорим на сотку, она не наденет, – загорелись глаза Каира.

– Не неси смуту, – Габриэль поднял рацию и заговорил в нее, – Не отходите от своих постов. Ни на шаг.

– Я буду спорить, – спохватилась, – Но…я знаю, что тетя не наденет платье.

– Что за чушь ты несешь, – Кристиана оказалась тут как тут, смерив взглядом внучку, – Она будет в платье.

Габриэль и Каир тут же отошли в сторону. Я же осмелился посмотреть прямо на женщину и сказать:

– Вы прекрасны, синьора.

Кристина перевела внимание на мою, увы, жалкую персону. Ее губы сжались еще сильнее, заставляя появиться морщинкам в уголках рта. Она оглядела меня с призрением.

– О, так это вы.

– О, да, я, – ответил с улыбкой.

– Что ж, вы вернулись, адвокат?

– Возможно и так, еще неясно.

У нас с Кристианой была взаимная неприязнь, граничащая между натянутой улыбкой и взаимообменом колкостей.

– Надеюсь, больше вас не видеть, – махнула Кристиана.

– Непременно, я тоже, – склонился, отдавая честь.

В глазах Кристианы Конселло я был грязнокровкой, только и всего. В клане была чистая Итальянская кровь. Всегда. Но я был исключением. Даниэль, приводя меня в клан, предстоял перед отцом, ручаясь.

Поэтому я и был мозолью для многих.

А еще огромной угрозой для ее дочери. Все знали, что Инесс дышала ко мне не ровно (это было в прошлом конечно), но все равно раздражало Кристиану, любящую строить из нее идеальную куклу.

– Просто держись подальше от Инесс, – сверкнула глазами женщина.

Не успел ответить. Шепот прошелся по толпе. Кристиана отвела взгляд, резко переводя его на лестницу. Казалось, светлая кожа синьоры переменилась в багровую, словно сейчас из ее ушей польется пар.

Тоже последовал ее примеру. И это стало самой огромной ошибкой в моей жизни. Неожиданно, все превратилось в огромную, мать твою, ошибку. Мой прилет, приход сюда и поворот чертовой шеи в сторону девушки. Именно девушки, что спускалась по лестнице на высоких шпильках, даже не смотрела под ноги, шагая прямо, с высоко сдернутым подбородком.

Показалось, что пуговица на шее взорвется и полетит. Захотелось содрать чертов галстук.

Инесс Конселло стала ядом, как только мой взгляд коснулся ее фигуры.

Она не надела платье. Это заставило улыбнуться. Такая чертовски взбалмошная. На ней были темно-серые джинсы скинни, красные шпильки от Джимми-Чу, что отлично сочетались с латексным корсетом, слишком грешно облегающим ее талию. Это была чертовски губительная красота. Смертельная для меня. Она не надела рубашку под корсет. Была только в нем. Ее тонкие плечи блистали при мягком свете, как и жемчужный чокер на шее. Она выбрала маску женщины-кошки, как и несколько лет тому назад в клубе. Это было непросто смело, это была чертовски отважно, если считать, что Кристиана почти пала в обморок.

Я улыбался смелости девчонки до тех пор, пока она не подошла к концу лестницы и подала свою ладонь Валентину Кизаро.

Ослабил галстук.

Она улыбнулась ему.

Еще ослабил галстук.

Он поцеловал ее в лоб.

Сорвал с себя галстук.

Они пошли вместе к центру.

Вот черт. Черт, черт, черт.

Внутри взорвались вселенские эмоции от осознания того, что я потерял несколько лет назад. Эта девушка могла бы быть моей.

Она и будет. Прошлось в мыслях, и я улыбнулся им, хотя не должен был.

Я не должен был даже думать о той, что являлась для меня запретным. Той, что младше меня на тринадцать лет. Между нами пропасть, а я думаю о том, как бы забрать у мерзавца Валентина, и сорвать с этих вишневых губ поцелуй. Ответить на то, что не ответил бы несколько лет назад. Сейчас бы, не задумываясь поглотил эту конфетку.

Я понял одно: она больше не была для меня ребенком.

Я пал жертвой падших. Жертвой Инесс Конселло.

Инесс засмеялась своему будущему жениху, и начала танцевать под живую музыку. Бокал готов был треснуть в моей хватке, но я поднес его к губам, выпивая все сразу.

Музыка сменилась другой. Инесс продолжала танец с Валентином, люди веселится, а я прожигать принцессу сегодняшнего вечера взглядом.

Она стала такой красивой, женственней, что захватывало дух. Я выпил еще один бокал, и понимая, что это чертово игривое на меня не действует, зашагал к барной стойке.

– Виски на два пальца*, – заказал бармену.

Габриэль оказался рядом.

– Что ты знаешь о нем? – указал подбородком в сторону малыша рядом с конфеткой. Между собой все ее называли именно так.

– Валентин Кизаро, сын младшего босса. Хороший парень, – пожал незначительно плечами друг.

– Хороший значит, – допив, поставил стакан обратно, смотря на бармена, – Повтори.

Габриэль молча следил за моими действиями. Но по его умному взгляду и вздохам было ясно, что он хотел мне что-то сказать.

– Давай, – закатил глаза, закончив с третьим бокалом, – Говори уже, я не могу терпеть твой надменный взгляд.

– Она тебя заинтриговала, – усмехнулся Габриэль, глядя на Инесс, что наконец оторвалась от ненаглядного парня, и обратила внимание на гостей, разговаривая с каждым.

Ее осанка была такой шикарной, а шаги на каблуках словно у пантеры, что выискивала жертву среди стаи гребаных антилоп. Валентин стоял рядом. Его рука скользнула по ее талии, пока он говорил с мужчинами.

– Повтори, – снова подвинул бокал.

– Хватит напиваться, – нахмурился Габриэль, – Прими, что проиграл. Она тебе не пара. Держи свой член в штанах, Тристан, – Габриэль отодвинул стакан, заставляя меня злиться еще больше.

– Дай мне бутылку, – сказал бармену.

– Но…, – удивился парень.

– Дай, – вытащил из кармана бумажник и кинул через стол. Парень поймал на лету. – Бери, сколько надо, но дай мне, черт тебя дери, виски.

Он послушался. Отдал бутыль, которую я забрал, отвернулся от Габриэля и направился на второй этаж, где было намного спокойней. После поднялся на третий, дальше нашел лестницу на крышу, и оказался на самой вышке, выпивая с глотки.

Пил не потому, что мой член захотел малолетку, а потому, что понял, насколько одиноким являлся. Это чертово чувство душило меня не на шутку. Подошел к парапету, перекинул ноги и сел. На улицу падал теплый свет ресторана, и приятная живая музыка развивалась вокруг. Еще один большой глоток жгучей жидкости, что прожгла горло, заставив зажмурится.

«Я люблю тебя. Ничего и никто это не изменит.»

Слова раздражали из-за своей лживости. Сделал еще один глоток, посылая воспоминания женского голоса, ее улыбки и глаз ко всем чертям собачьим.

Я повелся на эту игру раз. Больше не поведусь.

– Эй, это мое место, – мелодичный, при этом чертовски уверенный голос заставил обернуться.

Инесс стояла в нескольких шагах от меня. Она хмуро оглядела меня с бутылкой дорогого виски, который я уже наполовину пригубил.

– Только не порть мою и без того испорченную психику, умирая на моем дне рождение, если хочешь спрыгнуть, – ее губы, покрытые матовой помадой, изогнулось в чем-то подобном усмешке, – Потерпи до завтра, per favore** (итл. Пожалуйста)

– Привет, малая, и с днем рождения, – улыбнулся пьяно.

Инесс даже не дернулась. Ее губы все еще усмехались надо мной.

– О, это ты, – махнула она рукой, подошла к парапету и скрестила руки на груди, – Не думала, что увижу тебя.

Вытащил пачку сигарет, взял одну и зажег огонек.

– А я пришел, – хмыкнул, делая затяг, – О, точно, – оставил бутылку коньяка, залезая в карманы брюк и достав черную бархатную коробочку, – Принес тебе подарок, – встал с парапета, остановившись напротив малой.

Оставив сигарету между губами, открыл коробку. Подсветка тут же осветила подарок. Золотой плетеный браслет с розовым камнем посередине. Консультант посоветовал именно его, сказав, что девушкам нравится.

– Все получилось неожиданно, но я не мог прийти без подарка.

– Не стоило утруждаться, – Инесс взяла коробочку, и даже не взглянув, закрыла, после чего села на парапет, закинув ногу на ногу.

Она сняла маску, и сердце сделало резкий будоражащий удар.

Ее лицо обрело красивые острые черты. Подростковая округлость ушла, оставляя места красивым вытянутым щекам, не сильно пухлым, но сочным губам, ровному носу и длинным ресницам. У нее всегда были длинные ресницы, но сейчас из-за туши они становились еще длиннее.

Снова сделал затяжку, выдыхая дым в небо.

– Так что привело тебя обратно в наш город? – Инесс внимательно смотрела за моей сигаретой.

Я заметил, как изменился и охладел ее взгляд, когда она смотрела на меня. В нем не было ни детской наивности, ни ярого блеска, которые я видел каждый раз, когда она смотрела на меня.

– Твой отец, – ответил честно, отойдя еще на шаг, – Как я понял, Дон уходит в отставку.

– Он умирает, – сказала Инесс, скрывая дрожь в голосе. – Брат должен скоро выйти из тюрьмы.

– Мы должны ускорить этот процесс, – продолжил за нее, – Место Дона официально займет Даниэль.

– Брат этого заслужил, – Инесс подняла голову, засматриваясь на звезды.

Тоже поднял голову, выдыхая дым. Мы смотрели на звезды, вдали от шума и суматохи. И этот миг мне чертовски нравился. Небо делили только мы.

– С днем рождения, конфетка, – посмотрела я на девчонку Конселло, потушил сигарету об парапет и выкинул окурок, – Мне пора идти.

– Через месяц у меня помолвка, – сказала Инесс совершенно спокойно, – Приглашаю тебя.

Губы дрогнули в улыбки от ироничности приглашения. Зияющая яма в груди становилась еще шире, словно я терял что-то, чего еще никогда не обретал.

– Удачи, малая, – повернулся, уходя подальше от беды номер один в моей жизни.

– Тристан! – выкрикнула в спину Инесс.

Остановился. Так резко, словно этого и ждал. Приказав успокоиться, повернулся на возглас, не выпуская рук из карманов.

– Я все еще ребенок для тебя? – спросила малая, спустившись с парапета.

Секундное молчание упало тенью между нами, прежде чем я ответил.

– Нет, и это меня погубит.

***

Утром проснулся в чужой постели. Понял это, когда вместо мокрого носа Криспи, ко мне прижался женский нос. Девушка заулыбалась, а я оттолкнул ее.

– Я не говорил, что это на одну ночь? – во рту было так сухо, словно я наелся песка.

Встал с постели девушки, натягивая вещи.

– Понятно, – выдохнула брюнетка, не удосуживаясь даже прикрыться, – Откуда ты знаешь, может это у нас тобой не впервые?

Господи, что за ересь она несет?

Кажется, после того как Габриэль пьяного усадил меня в такси, я решил продолжить вечеринку. Последнее, что всплыло в голове, как я оказался в клубе. Дальше пустота.

– Слушай, – повернулся к ней, едва разлепив глаза, – Я не трахаю малолеток, это, во-первых, – встал, натягивая брюки, – Я не ищу связей больше, чем на одну ночь, это, во-вторых, – рубашка оказалась на моих плечах, – И я не женюсь, это, в-третьих.

Перечислил все принципы, которых следовал восемь лет, как только мой член перестал быть моногамным.

– Не переживай, мне давно восемнадцать. Вижу я тебя впервые, и замуж я не собираюсь. В ближайшее время точно, – кажется незнакомка закатила глаза, – Но твой дружок был шикарен.

– Я рад, – надел обувь, и взяв телефон на полке в прихожей, убежал из этого места, как от огня.

Выйдя, позвонил Каиру, чтобы тот меня забрал. Очевидно, я был в другом конце Сицилии, и сидел у порога какой-то многоэтажки среди узких проемов, когда черная ауди Каира припарковалась около бордюра. Его машина едва помещалась в этот переулок.

– Красавчик, познакомимся? – промямлил он писклявым голоском, спуская окно и очки на переносице.

Встал, поднял пиджак и зашагал к машине. Кондиционер в нем стал спасением. Откинулся на холодное сиденье и наконец задышал полной грудью.

– Есть вода? – спросил закрытыми глазами.

На колени упала бутылка ледяной воды с испариной и пластинка лекарства.

– Все к твоим услугам, дорогой, – продолжал Каир.

– Отвали, – проворчал, забирая у него очки и надевая на себя, спасаясь от солнца, – Меня вывернет на твой салон.

– Что стряслось? – Каир принял обычный голос, – Ты убежал с дня рождения, будто у тебя зад горит.

Признаюсь, у меня и вправду он горел. Я вспомнил вишневые губы, лисью улыбку Инесс и ее довольно взрослые глаза, уже без того восхищения, что раньше, но все же красивые и полные надежды, и внутри что-то растекалось огнем.

Мучительно выдохнул от своих же мыслей.

– Или кто-то его поджог, – ответил другу, бросая в рот таблетку и выпив воду до дна.

– Инесс была чертовски в тебя влюблена, – рассмеялся Каир, наконец уезжая все дальше и дальше.

– Она была ребенком, – ответил сухо.

– Заметь, ты сказал «была» – самодовольно улыбался сукин сын.

– Я разучился любить, – сморщился от этого слова на букву «л», – Я разбиваю всех, кто пытается коснуться моего сердца. Точнее, его остатков.

– Чтобы я не говорил, конечно, ты прав, – серьезно задумался Каир, – Поезд все равно уехал. Их помолвка с Валентином через месяц.

– Как она вообще решилась выйти за него? – взорвался от недоумения, содрав с себя очки и хмуря брови, – Всегда казалось, что она выйдет замуж по безумной любви, ослепленная чувствами, а не…

– Что? – насмехается Каир, – Может Валентин и есть тот самый?

– Не неси чушь, – мне захотелось дать себе по лбу, – Ты видел, как они танцуют? Даже у дерева больше чувств.

– Остынь, дружище, – Каир похлопал меня по плечу, – Если тебя так выводит вся эта ситуация, почему бы не поговорить с Инесс? Никогда не поздно. Может…

– Я грязнокровка, – перебил сразу, не удосуживаясь даже дослушать, – За такой брак изгоняют из клана, Каир. Чистокровный итальянец – вот кто нужен принцессе «Corvi».

Основной проблемой являлось то, что для клана было неприемлемо, когда кровь смешивалась. Это было против правил. Лоренцо Конселло с трудом принял меня в семью, и я все еще ловил призрение от других членов организации.

А еще огромной проблемой был факт того, что, меня просто влекло к Инесс. Это точно не любовь или симпатия. Я не смотрел на женщин в таком ключе много лет.

Даже если что-то получится, это будет не больше, чем секс, и…жениться я тоже не смогу. Инесс не заслуживает такого дерьма. Поэтому, было просто несправедливо ломать жизнь молодой девушки потому, что мой член отчаянно потянуло на молодую особу и огромную занозу в заднице.

Каир подождал у меня на диване, играя с Криспи, пока я принял контрастный душ, переоделся и привел себя в порядок для встречи с Лоренцо Конселло.

Надевая свои Rolex, спустился вниз.

– Не знал, что ты любишь собак, – Каир кинул мяч Криспи, за которым она угналась, веляя пушистым хвостом.

Я любил собак с детства. Когда папа был жив, он возил нас с братом в местные приюты. Мы покупали животным корм, лежаки и ошейники. Ухаживали за ними и находили хозяев. Отец всегда хотел иметь друга собаку, но так сложилось, что у мамы была дикая аллергия на шерсть, из-за чего пришлось отказаться от маленького желания. Но вот спустя долгие годы, мама подарила мне Криспи.

– Подарок мамы, – направился на кухонный островок, заваривая себе черный кофе, наивно пологая, что он сможет помочь с похмельем.

– Она красавица, – Каир почесал Криспи за ухо, – Нера обожает собак. Она кидается на любую дворнягу, если видит ее.

Каир обожал детей Дри и Диего. С самого появления Дри в особняке, Каир стал телохранителем девушки, и дети росли на его глазах.

– Я мог бы найти для нее красивого щенка, но Даниэль на дух не переносит собак, – вспомнил сразу.

Несколько лет назад, именно из-за этого Дэн обращался ко мне за помощью. Нужно было пристроить двух пёселей, бродящих по Ломбардии. Лия и Локи. Я пристроил их сразу, и спустя неделю им удалось попасть в одну прекрасную семью.

Только позже выяснилось, что собак подкармливала его жена. Из-за детской травмы, он не мог приютить их, но нашел лучшее решение.

– Благодаря Андреа он многому научился, в том числе и чувствовать, может когда-нибудь получится и это перебороть, – пожал плечами друг, кидая мяч Криспи снова.

– О ней ничего неизвестно, – сделал глубокий вдох, морщась от боли в висках, – Даниэль не простит себе ее потерю.

В клане, при любом огромном мероприятии, говорили об их паре. Во всём преступным мире Италии, и даже за ее пределами обсуждали любовь между врагами. Между пленницей и похитителем. Все знали, что любовь будущего дона «Corvi» и его жены зародилась из мести.

Андреа де Лазар была той, что поставила монстра на колени.

Только все, что начинается с такой искры, быстро сгорает, превращаясь в пепел. Я понимал это на своем горьком опыте.

***

Я не вступал в особняк Конселло четыре года. Его постройка и территория была такой большой, что захватывало дух, как и высокий особняк с колонами в десять метров.

Вышел из машины Каира, крепко сжимая зубы, пытаясь остановить головное мученье. Сколько я вообще вчера выпил? В памяти была дыра размером в бездну. Я любил алкоголь, но никогда не употреблял в таком количестве. Кажется, встреча с Инесс сорвала мне крышу.

Нас с Каиром встретила Джулсия, раскрыв дверь и хлопнув себя по груди в удивлении.

– Господи, неужели вы, синьор адвокат?

– Именно я, Джулсия, – голос прошелся эхом по высоким потолкам, – Как поживаете?

– Как и всегда, – улыбнулась она, – Все хорошо.

– Выглядишь устало, – подошва лакированных туфель Габриэля застукала по мрамору, когда он подошел ко мне, – Дон ждет тебя у себя.

– Еще увидимся, мадам, – подмигнул женщине, направляясь за Габриэлем.

Он шел так уверенно, смотря в одну точку. Словно камень. Даже рыженькая девушка, не заметив нашего синьора невозмутимость, врезалась прямо в него, роняя всю стирку на пол.

– Ай, – вскрикнула она, потерев лоб и кинув возмущенный взгляд в сторону Габриэля, что оставался безразличным к произошедшему, – Больно вообще-то, – сверкнула она глазами.

– Смотреть надо уметь, куда идете, – выдал Габриэль, едва взглянув на рыжую, а после продолжив свой путь на второй этаж, – Врезаетесь постоянно и во всех.

– Чёрствый, – сморщилась домработница.

– Не обращай внимание, – сказал ей, улыбнувшись своей обаятельной улыбкой, – Он всегда такой кислый.

Девушка хихикнула.

– Я все слышу, – заявил Габриэль.

– Для тебя все равно не новость, что ты сука, – кинул вдогонку другу, пока мы шли в западную часть особняка, принадлежащую Лоренцо Конселло. Другая была Даниэля.

– А для тебя, что ты чертов казанова, – бесстрастно ответил Габриэль, – Не могу поверить, что еще никто от тебя не залетел и не привез противного младенца на порог.

Проигнорировал неприятное чувство, возникшее от сказанного, продолжив бесить Габриэля.

– Чем тебе не угодили младенцы? Ты не хочешь своих детей?

– Нет, – уверенно заявил друг, – Дети – не мое призвание, – Габриэль остановился у кабинета Дона Лоренца, два раза постучался в дверь и открыл.

– Приехал Тристан, – предупредил он.

– Пусть входит, – хрипло донесся голос Лоренцо Конселло.

Габриэль кивнул мне, а после удалился. Поправив пиджак, вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Меня окружили запах медикаментов, тихие пиканья мониторов и звуки капельницы.

– Дон, – коротко склонил голову, здороваясь с мужчиной и сел на стул у его кровати, поставив документы на столик рядом.

– Здравствуй, Тристан, – кивнул Лоренцо, немного откашливаясь.

– Мы собираемся переписывать завещание?

Лоренцо Конселло был болен последний год. Слег он за последние два месяца. Опухоль в голове съедала изнутри. Сил на клан у Дона не было от слова совсем.

– Нет, – он откашлялся, делая глубокий вдох, – Даниэль. Вытащи его из гребаной тюрьмы, в которую он себя загнал.

Вообще-то, туда загнала его жена. Но смысл не меняется. У него была возможность выйти сухим из воды, как и другим, но Даниэль решил понести свое наказание. Он наказал себя сам.

– Ему нужно занять мое место. Если люди узнают, что я умираю, его жизнь станет прямой целью для других. Его могут убить в тюрьме.

– Я понял, – кивнул, глядя на дрожащие руки мужчины, – Еще что-то?

– Да, – Лоренцо хмуро оглядел меня, и я понял, что сказанное мне не понравится. – Нелегалы.

***

После разговора с Лоренцо Конселло, выбрался из северного крыла особняка, и когда собирался спускаться, невероятно магический голос заставил замереть на месте.

Она пела. Я узнал ее голос, и невозможно было поверить, что он мог быть таким красивым. Чистым, приятной волной проходящим по телу. Я впервые слышал, как Инесс поет.

за еще одну улыбку

ты как стрела в сердце

И среди людей ты,

Тебя ищу не шумя,

И потом рука моя

Тебя обнимет, и унесет тебя,

и огромный сенсационный заголовок:

"Первый поцелуй между нами"

Вспышка… в глазах моих

Вспышка… кто знает, что тебе я бы дал

Ты явилась как молния

Для тебя, что я бы сделал

Ее голос, словно песнь сиены, потянула меня своей магической силой. Я поднялся на ее этаж, что принадлежал только Инесс. Даже здесь она была одинока.

Когда мои туфли заскрипели по полу, пошёл дальше по коридору к открытой двери ее комнаты, откуда и доносился голос.

Я не знал, делаю ли правильно после всего, но не мог отказать себе заглянуть.

Она сидела на подоконнике. На полу разбросались разорванные листы бумаги. Инесс брала каждый из них, и отправляла в открытое окно, продолжая петь.

Меня заставило улыбнуться ее домашнее состояние. Длинные, цвета вороньего крыла волосы закреплены на голове карандашом. Лямка тонкой майки упала с ее плеча, а короткие шорты открывали шикарный вид на загорелые ноги в белых гольфах. На лице малой не было косметики, а вишневые губы, ставшие моим наваждением со вчерашнего вечера, приобрели естественный розовый оттенок.

Голос Инесс стих, после чего я ощутил себя раскрытым, даже если она не видела меня.

– Красиво поешь, – улыбнулся, подав голос.

– Мать твою! – Инесс подпрыгнула от испуга, прижавшись к стеклу. Карие глаза осмотрели меня, стоявшего прислонившись к косяку, – Ты придурок? – выругалась она, спрыгивая с укромного местечка.

– Ругаться тебе не к лицу, – цокнул я, хмуря брови.

– Как и тебе, следить за мной тайно, – прищурилась Инесс.

Прошел в ее комнату, нагло вторгаясь в личное пространство. Огромные габаритные книжные полки тут же привлекли внимание. Кровать была не застелена. Повсюду разбросаны бумаги. Поднял одну, начиная читать вслух.

– Французская литература занимает центральное положение в интеллектуальном и художественном развитии всей Европы, – зачитал на чистом французском, заставляя раскрыть Инесс рот от удивления.

– Ты шикарно владеешь языком, – словно самой себе шепнула малая.

– Ну да, – рассмеялся я, – Разве нелогично? Моя мама француженка, и я жил во Франции до восемнадцати лет, – отдал лист обратно хозяйке, – Что ты пишешь? Литература франции?

– У меня месяц, чтобы закончить доклад по французской литературе на французском, и защитить его частично на этом языке, – Инесс устало застонала, усевшись прямо на пол, вокруг кипы бумаг, – Я поступила на филолога, если что, – цокнула она, глядя в мою сторону с каким-то скрытым осуждением.

– О, не знал, – хмыкнул, пожимая плечами.