Надежды и радости

– Не надо ничего объяснять, мисс Шеффилд. Я просто восхищаюсь вашим мужеством. Мало кто из женщин, очутившись в ситуации, подобной той, в которой вы были несколько минут назад, сохранил бы чувство юмора. Вам это удалось! Но со временем, когда вы поближе познакомитесь с Индией, убедитесь, что люди здесь довольно жестоки.

– Серьезно? – удивленно спросила Роксана. – Почему вы так думаете?

Но Гаррисон не стал отвечать на этот вопрос, а продолжал молча следить за дорогой.

– Как долго вы прожили в Индии, что смогли так хорошо ее узнать? – с сарказмом спросила Роксана.

– Пять лет. Все это время я работал в Ост-Индской компании.

– Пять лет? – переспросила Роксана, на кончике языка которой уже вертелась очередная шпилька.

Однако уязвить капитана ей не удалось, ибо Гаррисон привстал с сиденья и начал что-то кричать в толпу, мешавшую проехать коляске. В центре толпы стоял индиец в тюрбане, рваной длинной куртке и громким, дрожащим от напряжения голосом что-то говорил собравшимся. Не прерывая своей речи, он повернул голову в сторону коляски и пристально посмотрел на сидевших в ней европейцев. Роксана вздрогнула от той ненависти, которую она прочла в черных глазах оратора, особенно когда тот посмотрел на капитана Гаррисона.

– Боже, как это неприятно! – пробормотала она. – Кто этот человек? Вы его знаете?

Капитан бросил на нее быстрый взгляд и подогнал вожжой лошадь, желая поскорее вырваться из толпы на свободную дорогу.

– Это местный факир, – ответил он на вопрос Роксаны, когда они проехали с полсотни метров. – Монах нищенствующего религиозного ордена. Вы спрашиваете, знаю ли я его? Да, знаю. Так же как и он меня.

– А о чем он говорил?

– Если я не ошибаюсь, он проповедовал священную войну.

– Священную войну? Против кого?

– Конечно, против иностранцев. В первую очередь против исповедующих христианскую религию. Это относится, дорогая моя мисс Шеффилд, и к нам обоим. Откровенно говоря, если бы рядом не было вас, то я непременно разогнал бы эту толпу. Но во всяком случае, наше появление помешало крикуну.

– Разве все индийцы думают так, как он?

– Нет, не все. Пока еще не все. Я сомневаюсь, что сейчас возможны организованные выступления против Британского правительства. Хотя отдельные попытки отнюдь не исключены. В стране довольно серьезное недовольство английскими властями. Особенно среди сипаев[1].

– Сипаев? Кто они такие?

– Индийцы, находящиеся на английской военной службе. Но стимула к объединению всех недовольных для совместной борьбы пока нет.

Некоторое время Роксана сидела, глубоко задумавшись.

– Мой отец никогда ничего об этом не писал в своих письмах, – сказала она наконец. – Я знаю только, что он очень любит своих солдат, а они – его.

В голосе Роксаны явственно прозвучала горечь. К счастью, капитан этого не заметил.

– А кто ваш отец?

– Полковник Максвелл Шеффилд. Он сейчас живет в Дели.

– В Дели? – переспросил Гаррисон с нескрываемой неприязнью и насмешкой.

Взяв вожжи в правую руку, он снял с головы пробковый шлем и положил рядом с собой на сиденье.

Невольно Роксана почувствовала, что хочет защитить человека, который был ее отцом. Не важно, что она его очень плохо знала.

Роксана глубоко вздохнула и с яростью напустилась на капитана, позволившего себе выразить какое-то неудовольствие при упоминании имени ее родителя:

– Итак, насколько я понимаю, вы считаете себя куда лучшим знатоком этой страны, чем мой отец? Вот интересно! Впрочем, как я могла подумать, что капитан, прослуживший в Индии целых пять лет, знает страну хуже, нежели его старшие по чину офицеры, прожившие здесь вдвое дольше!

– Этот сарказм ни к чему, мисс Шеффилд, – совершенно спокойно заметил Гаррисон. – Просто вы многого не понимаете.

Но сдержать Роксану было уже невозможно.

– А что здесь, собственно, понимать, капитан Гаррисон? – ледяным тоном провозгласила она. – Разве за пять лет службы в Индии вы не стали глубоко презирать эту страну?

К ее удивлению, Гаррисон расхохотался. Согнувшись от смеха и упершись локтями в колени, он с трудом удерживал в руках вожжи. При этом Гаррисон задел лежавший рядом шлем, и он скатился на пол.

– Презирать Индию? С чего вы это взяли? Да нисколько!

Озадаченная его ответом, Роксана пожала плечами и уставилась своими зелеными глазами на дорогу. Сильный порыв ветра снова чуть не сдул с головы шляпку, заставив Роксану обеими руками удерживать ее. При этом шелковые ленты обвили запястья.

Прижавшись к борту коляски, Роксана тем не менее продолжала следить за капитаном, пытаясь все-таки определить для себя, с кем имеет дело. Но тут неожиданно заметила, что повозка с вещами, вначале ехавшая значительно медленнее их коляски, куда-то исчезла. Хотя, по всем расчетам, они уже давно должны были бы ее догнать. Тщетно Роксана вертела головой и меняла позы, чтобы лучше видеть. Повозки и след простыл!

– Капитан Гаррисон, – не выдержав, почти крикнула она. – Сию же минуту скажите, куда вы меня везете? Где повозка с моими вещами? У меня впечатление, что мы давно оставили ее где-то далеко позади!

– Так оно, наверное, и есть, – очень добродушно ответил ей капитан.

Этот тон привел Роксану в такую ярость, что она стала задыхаться. Капитан посмотрел на нее с откровенной иронией:

– Знаете ли, моя дорогая, если вы подозреваете, что я намерен вас похитить, то мне придется тут же выкинуть вас из коляски. Я не прощаю оскорблений и терпеть не могу ехидных дамочек. С ними всегда бывает слишком много возни и неприятностей!

На лице Роксаны появилось такое выражение, ошарашенное от ужаса и негодования, что капитан Гаррисон просто-таки взорвался безудержным хохотом.

– Ох, мисс Шеффилд! – вопил он, не в силах остановиться. – У вас, оказывается, просто актерский талант! Неужели вы и впрямь могли подумать, что я способен на подобное преступление?! Впрочем, мы ведь не знакомы! Разве не так? А Индия для молодой романтичной особы представляется экзотической страной, способной вызвать самый невероятный полет фантазии! Знаете, вам было бы неплохо записаться в библиотеку для женщин с выдачей книг на дом. Здесь такая есть.

– А что, если я так и сделаю? – серьезно посмотрела на него Роксана. – Не вижу в этом ничего предосудительного. Полагаю, что там я смогу получать не только книги, специально предназначенные для девушек и молодых женщин, но и по любому интересующему меня вопросу.

Актерский талант? – думала Роксана, внимательно рассматривая капитана. Романтичная? Никто и никогда не давал ей подобных характеристик. И как можно делать столь радикальные и необоснованные выводы о почти незнакомом человеке?

Роксана снова нахмурилась и уже с явным раздражением проговорила:

– Вы собираетесь отвечать на мой вопрос?

– Какой?

– Куда мы едем?

Колльер вздохнул и ладонью смахнул с густых ресниц слезинки, вызванные смехом.

– Хорошо, если вам так не терпится знать. Я велел вознице отвезти ваши вещи к Стентонам, а вас решил покатать немного по городу. Вы ведь никогда не были в Калькутте. Разве это не интересно? А кроме того, мне вдруг захотелось провести некоторое время в вашем обществе и кое-что показать. Или я не прав?

Роксана, которая уже хотела было сказать Гаррисону несколько резких слов, невольно откинулась на спинку сиденья и воззрилась на капитана с удивлением. Пальцы стали машинально перебирать ленточки шляпки, а на щеках стыдливо загорелись два небольших пятнышка румянца. Губы сразу почему-то высохли, а язык, казалось, отказался повиноваться.

– Боже мой! – чуть слышно прошептала Роксана.

– Извините меня, мисс Шеффилд!

– Ничего... Все в порядке... Господи, как ужасно я, наверное, выгляжу!

Роксана вытащила из сумочки платок и принялась усердно вытирать лицо, покрывшееся дорожной пылью.

– Ничего ужасного, – поспешил успокоить ее Гаррисон. – Очень даже очаровательное личико.

Румянец на щеках Роксаны разгорелся еще ярче.

– Воображаю, какое дикое впечатление я произведу на Стентонов!

– Уверен, что ничего подобного не произойдет.

– Как вы можете расписываться за других? О Боже, какой же грубой я с вами была!

– Вовсе нет. Даже наоборот: вы доставили мне большое удовольствие.

– Грубостью?

– Она меня забавляла.

Роксана смотрела на Гаррисона, не зная, как понимать его ответ. А он рассмеялся, показав ровный ряд ослепительно белых зубов. И на этот раз улыбка Гаррисона не показалась Роксане раздражающей или надоедливой. Напротив, она выглядела естественным дополнением к очень привлекательным чертам его лица. Но по мере того, как Роксана продолжала внимательно их рассматривать, улыбка бледнела, и в конце концов от нее остался лишь слабый огонек в уголках глаз. Роксана поспешно отвела взгляд и занялась своей шляпкой. Расправив ленты, она сделала очередную попытку водрузить ее на голову. Однако новый порыв ветра вынудил ее отказаться от этого намерения.

– Вам помочь? – предложил свои услуги Колльер.

Натянув вожжи, он остановил коляску у обочины дороги. Поблагодарив его, Роксана вновь надела шляпку и плотно прижала ее к густым темным волосам. В тот же момент Гаррисон подхватил ленты и, не спрашивая на то разрешения, принялся завязывать их узлом под подбородком девушки. Роксана запротестовала, но капитан не обратил на это никакого внимания. Протесты тут же прекратились. Роксана слегка откинула назад голову и, как ребенок, доверчиво предоставила Гаррисону свободу распоряжаться этим невинным атрибутом своей одежды. Пальцы капитана, трогавшие ее шею, были на удивление прохладными, а их прикосновение показалось Роксане очень приятным. При этом они почему-то задерживались на ее коже несколько дольше, нежели это требовалось для завязывания лент...

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь прозрачную листву выстроившихся вдоль дороги деревьев, были ослепительно яркими. Роксане пришлось закрыть глаза.

Но уже в следующее мгновение она широко их открыла и резко выпрямилась. Щеки ее вспыхнули пунцовым румянцем. Роксана почувствовала, как губы капитана Гаррисона прижимаются к ее губам. Она отпрянула к борту коляски, подобрав под себя широкий подол юбки, провела ладонью по губам, как бы пытаясь стереть с них след дерзкого поцелуя.

– Вы не должны были этого делать! – прошептала она. Колльер молча посмотрел на нее. Теперь он не улыбался.

Черты его лица стали жесткими и суровыми. Он вытянул ноги и уперся ими в передний борт коляски.

– Вы совершенно правы. – Гаррисон взял в руки вожжи. – Мне не следовало этого делать.

Коляска отъехала от обочины и покатилась посередине улицы. Роксана сидела молча, вслушиваясь в неожиданно сильно забившееся сердце и участившийся пульс. Сдвинув шляпку на висок, она старалась не смотреть в сторону Колльера, чтобы не встретиться с ним взглядом.

«Господи, что за ерунда! – думала она. – Какая пошлая, непростительная глупость!» Она должна была предвидеть это. Но все же Роксана не могла не признаться себе, что ожидала от Гаррисона именно такого поступка. Наверное, в тот момент он прочел это по выражению ее лица. А тогда справедливо ли осуждать его? Ведь мужчина не мог не ответить на очевидное приглашение женщины!

Но сейчас он, несомненно, уже сожалел о своем поступке. Это было понятно по его суетливому поведению, сжатым губам и очевидной боязни поймать ее взгляд. Даже тогда, когда Роксана уже позволила себе на него посмотреть.

– Мы уже скоро приедем к бунгало полковника и его семейства, – сказал Гаррисон после нескольких минут молчания.

Роксана кивнула. Темы для разговоров как-то сразу оказались исчерпанными. Но краем глаза она все же наблюдала за капитаном. И при этом поневоле любовалась его грациозными движениями, совершенной фигурой, красивыми руками, уверенно державшими вожжи.

Гаррисон переложил вожжи в одну руку, а ладонью другой пригладил растрепанные ветром волосы и вытер со лба капельки пота. Потом сказал, обращаясь, видимо, к самому себе:

– Вот так-то лучше...

В следующие две-три минуты он не произнес ни слова. Потом, слегка повернувшись к Роксане, указал кивком головы на возвышавшееся неподалеку большое здание:

– Посмотрите направо, мисс Шеффилд. Это резиденция губернатора Калькутты лорда Каннинга. Снаружи выглядит весьма солидно, не правда ли?

Роксана повернула голову и посмотрела туда, куда показал Гаррисон. Там действительно возвышалось трехэтажное строение, к которому была пристроена веранда с белыми колоннами. Дом утопал в зелени окружавшего его сада. Среди деревьев летали зеленые длиннохвостые попугаи.

Ансамбль резиденции губернатора, созданный в классическом западном стиле, выделялся на фоне многочисленных строений, выдержанных в духе типично восточной архитектуры. Роксана тут же высказалась по этому поводу. Гаррисон улыбнулся и облегченно вздохнул, справедливо решив, что неприятный инцидент между ними исчерпан.

– Вы правы, – согласился он. – Этот ансамбль был спроектирован племянником Джеймса Уайатта. Тем не менее, даже тогда, когда губернатором стал мистер Каннинг, резиденция еще не отличалась не только уютом, но даже простыми удобствами. Смешно сказать, но в ней не было ни одного туалета. Ой, извините! Я, кажется, забылся. Говорить на подобные темы с молодой девушкой, наверное, не очень-то прилично. Если я вас оскорбил, прошу извинить.

– Почему же? – возразила Роксана. – Вы бы так не думали, если бы знали меня получше! Видите ли, я далеко не всегда отрицательно отношусь к тому, что считается неприличным и неприемлемым для публичного обсуждения. Если есть возможность чему-нибудь научиться или что-либо узнать (к слову, я старалась заниматься этим всю свою жизнь), то для меня нет неудобных или запретных тем. Одним словом, я против того, чтобы условности возводить в принцип. Вы с этим согласны?

– Нет, не согласен!

– Вы любите читать, капитан?

– Не особенно.

– Не любите?! А мне показалось, что... Впрочем, это не имеет значения. Что касается меня, то я обожаю копаться в прошлом, а потому стараюсь читать побольше. Причем читаю все, что попадается под руку. Но когда меня что-то заинтересует, то пытаюсь найти книги по этой тематике. Так, перед поездкой в Индию я прочитала об этой стране буквально все, что сумела достать. И была просто очарована ею. Хотя я, наверное, действительно наивна, как вы изволили заметить.

Гаррисон никак не прореагировал на подпущенную Роксаной маленькую шпильку и, подняв с колена руку, указал еще на одно строение, мимо которого они должны были вот-вот проехать.

– Посмотрите вон туда. Это здание может вас заинтересовать, ибо имеет историческую ценность. Хотите послушать?

Роксана выразила такое желание, и капитан Гаррисон рассказал ей несколько страшных историй о доме и якобы населяющих его еще с древних времен привидениях. Однако Роксана не только не испугалась, но даже пришла в полнейший восторг от всего услышанного. А потому следующие полчаса они провели в веселой и беззаботной болтовне, время от времени останавливаясь у обочины дороги, чтобы посмеяться и наговорить друг другу милых пакостей.

Роксана на какое-то время забыла о поцелуе Гаррисона. Он же больше не предпринимал такого рода попыток. И вообще до нее не дотрагивался. Когда же придвигался на сиденье чуть ближе к Роксане, чтобы показать ей очередную достопримечательность или рассказать нечто очень занимательное то это выглядело совершенно невинно. Но все же Роксана с некоторой настороженностью, а порой и затаив дыхание, поглядывала на своего спутника, не зная, чего еще можно от него ожидать.

Свой ознакомительный тур по Калькутте капитан Гаррисон завершил на узкой улочке, ведущей к небольшому белому бунгало. Рядом за невысоким железным частоколом, напомнившим Роксане об Англии, раскинулся большой сад из олеандров, гибискусов и многих других экзотических растений, любовно выращенных явно индийскими руками. В воздухе ощущался стойкий запах влаги, источник которой скрывался за стеной каких-то совершенно незнакомых Роксане деревьев. У их подножия здесь и там виднелись лейки с водой, из которых, видимо, поливали цветы в ранние утренние часы, когда солнце еще только вставало из-за горизонта.

– Что это за место? – спросила Роксана.

– То самое, где вас должны ждать.

– А!

Роксана неожиданно почувствовала, что разочарована столь скорым окончанием их поездки, и ей почему-то стало стыдно. Она повертела головой по сторонам. Дом, казалось, еще спал. Только в саду над одним из олеандров склонился садовник-индиец. У подъезда уже стояла повозка с ее вещами. Рядом, растянувшись прямо на земле, дремал возница. Роксана тянула время, глядя то направо, то налево. И при этом чувствовала, что Гаррисон следит за каждым движением ее головы.

– Чудное место, не правда ли? Это очень большой ботанический сад, прогулка по которому доставит вам настоящее наслаждение...

Роксана грустно улыбнулась. В лице Гаррисона читалось что-то очень значительное и даже вызывающее.

– Но не сегодня, – предположила она.

– Нет, не сегодня, – согласился Гаррисон.

Еще несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Взгляд Роксаны, скользнув по ее собственным коленкам, остановился на белых брюках и загорелой руке Колльера, согнутой в локте и упирающейся в талию. Поза капитана, казалось, говорила о какой-то озабоченности.

– Я... Мне хотелось бы поблагодарить вас, – сказала Роксана. – Поблагодарить за...

– За ваше избавление? – закончил Гаррисон ее фразу. Роксана покачала головой, сделала отрицательный знак рукой и с некоторой торжественностью возразила:

– Ничего подобного вы не совершили!

Колльер улыбнулся. Роксана уже знала, насколько обворожительна эта белозубая улыбка.

– Ну, тогда назовем это просто помощью. Согласны?

– Да.

– Помощью, оказать вам которую для меня было в высшей степени приятно.

Роксана вдруг почувствовала, что ей тепло и уютно рядом с этим человеком. Не без некоторых угрызений совести она, как бы ненароком, опустила ладонь на сиденье рядом с Гаррисоном. Тот не спеша переложил вожжи в одну руку, а другую опустил также на сиденье. Теперь их ладони почти касались друг друга. Роксана посмотрела на руку Гаррисона. Рука была изящной, загорелой, а пальцы – тонкими и длинными. Сквозь нежную кожу чуть проступали голубоватые жилки. Кость же была широкой, видимо, тяжелой. Роксана вдруг задала себе глупый вопрос: так ли Гаррисон тверд характером, как кости его рук, или же нежен, как вены на них? Она тут же отбросила эти мысли, решив, что они появились у нее в голове только из любопытства к незнакомому человеку, медленно подняла руку и снова положила себе на колени.

– Я также благодарна вам, – сказала она, – за экскурсию по Калькутте. Это было крайне интересно и доставило мне большое удовольствие.

– Конечно, мисс Шеффилд, я мог бы показать вам и гораздо больше. Вы позволите?

– Не... Не знаю...

– Мисс Шеффилд!

– Да?

У Роксаны вдруг перехватило дыхание, и ей ужасно захотелось поскорее уйти от этого явно опасного человека.

– Я хотел бы... – И тут Гаррисон перешел на шепот: – Хотел бы извиниться перед вами...

– За что?

– За тот нечаянный поцелуй. Я должен был вести себя по-джентльменски. Но, откровенно говоря, ничуть не жалею о своем безответственном поступке!

– Неужели?

– Совершенно серьезно!

На какую-то секунду Роксане показалось, что сейчас Колльер снова попытается ее поцеловать. Однако он просто продолжал очень внимательно на нее смотреть. Лишь улыбка заиграла в уголках губ, хотя Роксана не могла не почувствовать, что он хочет от нее очень многого.

Гаррисон глубоко вздохнул, провел рукой по растрепанным волосам и отвернулся.

– Конечно, мисс Шеффилд, я наделал немало глупостей и сильно повредил себе в ваших глазах за время этой поездки, – смущенно сказал он и, ловко спрыгнув с коляски, подал Роксане руку. – Прошу вас, пойдемте! Я буду считать, что не исполнил до конца своего джентльменского долга, если не провожу вас до самых дверей дома.

Гаррисон с удовольствием взял бы Роксану под руку, но это оказалось невозможным. Ибо она вдруг почувствовала не меньший стыд за свое поведение, чем Гаррисон за допущенную вольность.

Роксана специально пошла впереди, чтобы Колльер не видел выражения ее лица. Они прошли мимо садовника, продолжавшего заниматься олеандрами, и поднялись по ступенькам к парадной двери. Роксана дернула за шнурок звонка, поспешно разгладила на себе юбку, поправила шляпку и приняла гордую позу. Гаррисон же стоял сзади, не в силах отвести от Роксаны своих серо-голубых глаз. Она чувствовала это и молила Бога, чтобы дверь открыли как можно скорее...