- -
- 100%
- +
Выпив пару успокоительных — Лера дала мне какие-то таблетки, от которых в голове стало туманно и спокойно, — я сидела в такси и смотрела по сторонам на огромные роскошные дома, мимо которых мы проезжали. Каждый из них был размером с весь наш коммунальный коридор. Около одного из таких домов таксист остановился, открылись ворота, и нас впустили вовнутрь. Таксист довёз меня до центрального входа. Расплатилась и вышла. На крыльце стоял мужчина в чёрном костюме и оценивающе смотрел на меня. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом.
— Здравствуйте, я няня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Здравствуйте. Идёмте, — коротко ответил он.
Он вошёл в дом, я пошла за ним следом. Он вёл меня к кабинету, а я вертела головой по сторонам. Слишком большие комнаты, шикарное убранство. Мраморные полы, люстры, картины на стенах. Да вся моя родня могла поселиться жить в одной из таких комнат, и они бы в ней искали друг друга, настолько большие были комнаты.
Было стойкое чувство, что я попала в какой-то музей, не иначе. Мужчина открыл дверь, и я вошла в кабинет. Стены были из тёмного дерева. Кожаные кресла стояли около стола, за которым сидел брутальный мужчина лет тридцати пяти. Оценивающим, тяжёлым взглядом он посмотрел на меня. Я поправила пиджак, купленный на рынке ещё два года назад. Даже рукой по юбке провела, чтобы она была прямее, хотя и так гладила её всё утро. Он же молчал и продолжал меня рассматривать.
Я стояла посередине комнаты, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на меня словно на жука под микроскопом. Было неприятно до жути, но развернуться и уйти было нельзя — мне нужна эта работа. На высоких каблуках ноги устали, всё же кроссовки я люблю больше, чем туфли. Не выдержав, прошла и села в кресло — может, он не знает, что людям предлагают присесть. Как только села, он хмыкнул и стал листать какие-то бумаги на столе.
— Здравствуйте! Я Татьяна. Меня к вам Елизавета прислала, — не выдержав молчания, сказала я.
— Здравствуйте. Вы слишком молодо выглядите для опытной няни, — сказал он, и в его голосе не было ни капли тепла.
— Я просто хорошо сохранилась, — ответила я, и тут же пожалела о своих словах.
— Да? И в паспорте тоже? Мне бы так! — и снова замолчал.
Я чувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? Или проверяет меня? Я не понимала. Просто сидела и смотрела на него, а он смотрел на меня. В комнате повисла тишина, тяжёлая, давящая.
— С условиями вы знакомы? — наконец спросил он.
— Да, — соврала я.
— Тогда где же ваши вещи?
— Какие? — я непонимающе уставилась на него.
— Мне нужна няня с проживанием, поскольку работа будет и в ночное время. И кстати, работа без выходных, — сказал он, и в его голосе звучала такая будничность, словно он сообщал прогноз погоды.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне продолжить.
— Мой вам совет. Когда подписываете документы, читайте все условия. У меня нет времени ждать, когда вы перевезёте ещё и свои вещи. Я сейчас улетаю, со всем в доме вам поможет Зоя, она моя экономка. Вещи уж заберёте как-нибудь потом.
Дверь открылась, и вошла женщина в серой униформе. Волосы были забраны в пучок на голове. На вид ей было лет пятьдесят. Она посмотрела на меня с любопытством, но без враждебности.
— Зоя, это новая няня. Покажи ей всё в доме и познакомь с дочкой, — сказал он.
Я снова хотела открыть рот, чтобы сказать, что я не согласна, что мне нужно время подумать, что я вообще не уверена… Но меня никто слушать не собирался. Игнат Васильевич уже встал и направился к выходу, даже не взглянув на меня.
— Хорошо, Игнат Васильевич. Пойдёмте, — сказала Зоя, и я, как заворожённая, встала и пошла за ней.
Она вела меня по коридору и говорила, где какая комната. Гостиная, столовая, библиотека, зимний сад. Я кивала, но почти ничего не запоминала. В голове было пусто и страшно. Открыла одну из дальних комнат и сказала, что это моя.
— Постой, подожди, — остановила я поток её слов.
— Что такое? — она обернулась, и в её глазах мелькнуло удивление.
— Я не думала, что вот так сразу меня возьмёт на работу. Я думала, мне дадут время подумать.
— Подумать над чем?
— Согласна я или нет.
— Ну, раз ты тут, значит, согласна, — резонно заметила она. — Кстати, где твои вещи?
— Да я ещё не привозила ничего. Может, мне условия не подойдут, — я понимала, как жалко это звучит, но ничего не могла с собой поделать.
— Тогда ты это обсуди с Игнатом Васильевичем, когда он вернётся.
— Он сказал, что он улетает.
— А, точно, — она на секунду задумалась. — Ну, а кто-то может собрать твои вещи?
— Ну да, — кивнула я, вспомнив Леру.
— Так пусть соберут, а мы отправим водителя, он привезёт их тебе сюда, — в кармане у неё раздался детский плач, она достала маленькую рацию и нажала на кнопку, та замолчала. — Пойдём, я тебя с принцессой познакомлю.
Мы подошли к комнате, Зоя открыла дверь, и я услышала плач младенца. Тонкий, пронзительный, от которого сжималось сердце. Экономка подошла к детской кроватке и вытащила оттуда крохотную малышку. Прижала к себе, и та сразу плакать перестала. Словно почувствовала, что её держат в надёжных руках.
— Таня, познакомься, это наша принцесса. Её зовут Вика, — улыбаясь малышке, сказала она.
Я смотрела на этого крохотного человечка и чувствовала, как внутри всё сжимается. Маленькие ручки, маленькие ножки, большущие глаза, в которых стояли слёзы. Она была такой беззащитной, такой хрупкой. И я должна была за ней присматривать. Я. Которая даже хомячка не смогла сохранить. Что я буду с ней делать?
Глава 4
Я прижалась к дверному косяку, не в силах поверить в увиденное. Этого просто не может быть. Только не младенец! Я что с ней делать-то буду? В голове пронеслось всё разом: пелёнки, бутылочки, бессонные ночи. Я же ничего не умею. Захотелось развернуться и пойти искать выход. Просто уйти, пока никто не заметил. Но ноги не слушались. Зазвонил телефон в кармане, достала, чтобы хоть как-то отвлечься. Там оказалось оповещение о том, что поступили деньги.
— Странно, — удивлённо сказала я, глядя на экран.
— Что такое? — спросила Зоя, обернувшись.
— Деньги пришли.
— А, это аванс. Вторая половина придёт в конце месяца. Держи, — она подала мне в руки малышку.
Это с виду она была маленькая, а на деле оказалась тяжёлым бутузом. Тёплый комочек, который тут же вцепился в меня ручонками, словно искал защиты. Я стояла, боясь пошевелиться, боясь дышать. Что если я её уроню?
— Если что, зови. Принцессу кормишь на кухне, и сама там будешь кушать, ладно, я пошла, — она развернулась и ушла, оставив меня наедине с этим маленьким существом.
Малышка вцепилась мне в волосы и стала тянуть. Сильно, так что я вскрикнула от неожиданности.
— Ай, мне больно! — я попыталась разжать её пальчики, но они были на удивление крепкими. — Отпусти, маленькая разбойница.
Посадила её на пол, она встала и пошла по комнате. Ковыляя, держась за мебель, но шла. Вот чёрт, что мне делать-то? Я смотрела на неё и понимала, что не знаю ничего. Как её кормить? Как укладывать спать? Сколько раз в день? Набрала номер сестры и начала ей жаловаться, чувствуя, как голос дрожит.
— Лера, это катастрофа, — сказала я, когда она взяла трубку. — Тут младенец. Настоящий. Маленький. Что мне с ней делать?
Та пыталась меня успокоить, говорила, что всё будет хорошо, что дети — это просто. Но поняв, что не получается, перестала это делать.
— Сколько ей месяцев, раз она ходит? — спросила Лера.
— Ну, год ей уже есть, — ответила я, глядя на малышку, которая пыталась дотянуться до вазы на столике.
— Так она разговаривать не умеет?
— Нет, — я отвлеклась на секунду, чтобы убрать вазу подальше. — Слушай, Тань, давай я Лизе позвоню, надо вытаскивать тебя оттуда. Зря она тебе малыша дала.
— Почему зря? — обиделась я, хотя сама понимала, что она права.
— Ты ж его угробишь. Так тебя твой Васильев закатает в бетон. Я тут пробила, страшный он человек. Связан с криминалом, только никаких доказательств на него нет, — голос сестры стал серьёзным, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Конечно, как жопа, так мне, — проворчала я. — Капец. Так мало того, он ещё и аванс уже мне перевёл.
— О, как быстро, — удивилась Лера.
— Мне теперь что делать?
— Корми, гуляй, играй, памперсы меняй. Больше ничего такого. Она же маленькая ещё.
— Памперсы? — переспросила я, чувствуя, как холодеют руки. — Шутишь?
— Нет. Ты главное только следи за ней.
— А то что?
— А то она глупая, съест что-нибудь не то или залезет не туда, — в голосе сестры слышалась улыбка.
— Капец, она игрушки грызёт, — я смотрела, как малышка пытается засунуть в рот деревянный кубик.
— Ну, главное чтобы не маленькие.
— Забери меня отсюда! — взмолилась я.
— Я вещи пошла твои соберу, — и она повесила трубку.
Я осталась один на один с маленьким монстром, который ходил по комнате, крушил за собой всё подряд и при этом улыбался. Ну, прям копия папуля. Вот только мне от этого не легче. Что делать-то? Слишком быстро ей надоело обсасывать игрушки. Она села на пол и заплакала. Громко, надрывно, с всхлипами.
— Ну, ты чего? Эй? Слышишь? Не плачь! Вот же чёрт! — я присела рядом, пытаясь понять, что не так.
Малышка начала плакать ещё сильнее. Даже не думая заканчивать. На мои уговоры она не поддавалась. Пришлось взять её на руки, чтобы хоть как-то успокоить. И тут я почувствовала запах. Резкий, неприятный, от которого замутило.
— Нет! — взвыла я, понимая, что это значит.
Отодвинула её от себя, подхватила за подмышки. Надо же куда-то её положить, но куда? На глаза попался столик в углу комнаты. Около него лежали какие-то крема и пакеты. Держа малышку на расстоянии вытянутой руки от меня, я понесла её к столику. Посадила на стол и стала думать, что делать дальше. Малышка сидела и ревела не останавливаясь. Да почему никто на её крик не приходит? Где Зоя? Где все?
Уложила девочку, чтобы понять, как снять с неё штанишки. Держа резинку двумя пальцами, сдвинула, немного оголяя памперс. Но штаны мешали, не давая расстегнуть защёлки. Чёрт! Пришлось снимать колготки до колен. Расстегнула памперс и отвернулась, ловя воздух ртом, чтобы меня не вырвало. Запах ударил в нос, и я зажмурилась.
— Ты же принцесса, чего ты срёшь как конь-то! — сказала я вслух, не сдержавшись. — Вот чёрт!
Максимально осторожно стала снимать памперс, но малышка взбрыкнула ногой, и её штанишки и мои руки стали в говне. Тёплом, липком, отвратительном.
— Чёрт! — выругалась я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Стянула штаны до конца, вытерла ими руки и убрала памперс. Локтем, чтобы не испачкать до конца всё, достала салфетки и стала вытирать себя и ребёнка. Поднимая то одну её ногу, то другую. Я кривила лицо, но с отвращением продолжала вытирать её. Малышка вертелась, пыталась схватить салфетки, лезла руками в грязь. Когда мы обе стали чистыми, встал другой вопрос: как надеть новый памперс.
Прочитать инструкцию не давала малышка, она то и дело переворачивалась и пыталась уползти. Ловила её руками и подтягивала к себе. Она куксилась и вырывалась снова. Зажала её одной рукой, придавив к матрасу, второй стала быстро доставать памперс. Малышка хныкала и пыталась вырваться. Её лицо сморщилось, слёзы катились по щекам.
— Да подожди ты! — сказала я ей, крутя в руках памперс. — Какой стороной его надевать?
Я покрутила его и так и этак, но до меня не доходило. Где перед, где зад? Как эти защёлки работают? С горем пополам я его надела на малышку и выпустила. Та бегом побежала от меня, словно испугалась, что я ещё что-то с ней сделаю.
— Ну и где мне искать тебе штаны? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
Открывала шкаф за шкафом, ища вещи. Пока не попала в небольшую гардеробную. Тут была уйма вещей. Полки ломились от одежды: платьица, кофточки, штанишки, комбинезоны. Всё маленькое, аккуратное, дорогое.
— Обалдеть! У тебя целая комната вещей! — я присвистнула. — Так тебе эти штаны вообще можно каждый раз просто выкидывать и не стирать. Как я тебе завидую.
Нашла штанишки и стала ловить малышку, чтобы надеть их на неё. Поймала, усадила на колени. Малышка брыкалась ногами, пиналась, но ноги не давала. Пришлось зажимать каждую ногу и одевать отдельно. Она куксилась, но терпела. Вспотевшая и усталая, я выпустила малышку и присела отдохнуть. Просто села на пол и закрыла глаза. Мне казалось, что прошла вечность, а на самом деле — всего полчаса. Как люди с этим справляются? Как? Я смотрела на малышку, которая уже снова улыбалась и тянулась к игрушкам, и понимала, что это только начало. И от этой мысли становилось страшно.
Глава 5
Открылась дверь комнаты, и вошла экономка. Я вздрогнула — настолько тихо она появилась. Женщина окинула взглядом комнату, игрушки, разбросанные по полу, и меня, сидящую на ковре с растрёпанными волосами.
— Время обеда, принцесса хочет кушать, — сказала она и собралась выходить из комнаты.
Я подскочила, словно ужаленная.
— Эй, подожди! Покажи ещё раз, где кухня! — крикнула я ей в спину, хватая малышку на руки.
Вика тут же вцепилась мне в шею, прижалась, словно маленький тёплый комочек. Я пошла следом за экономкой, стараясь не отставать. Коридоры здесь были длинные, запутанные, и я понимала, что без провожатого заблужусь через минуту.
До кухни мы дошли быстро. Огромная комната больше напоминала музей с экспонатами, чем кухню. Большой длинный стол с множеством стульев. Витражи на окнах — разноцветные стёкла складывались в причудливые узоры, и солнечный свет, проходя через них, рисовал на полу радужные пятна. Я даже засмотрелась, забыв на секунду, где я и зачем. Но малышка схватила меня за волосы, возвращая в реальный мир.
— Ай! Вика, нельзя! — я попыталась разжать её пальчики, но она держала крепко, с упрямством, которое, видимо, досталось ей от отца.
Посмотрела по сторонам и увидела детский стульчик — деревянный, с высокой спинкой и подносом. Усадила туда малышку, застегнула ремешки, как показала Зоя. Кухарка, полная женщина в годах, с добрым лицом и руками, привыкшими к работе, принесла поднос. На котором было пюре и сок. Пюре было оранжевым, аппетитным на вид, и от него шёл тёплый пар.
— Спасибо, — сказала я, беря ложку.
Стала с ложечки кормить малышку. Та пищала, куксилась и отказывалась есть. Первая ложка полетела на пол. Вторая — на меня. Третью она выбила рукой, и пюре разлетелось по столу.
— Вика, ну что ты делаешь? — я попыталась поймать её руку, но она была быстрее.
Экономка стояла в стороне и наблюдала за нами. На её лице не было ни осуждения, ни насмешки — просто спокойное наблюдение. Малышка то руками взмахнёт, то ложку подкинет. Под конец она и я была вся в пюре. Оранжевые пятна украшали мою блузку, щёки, даже волосы. Вика выглядела не лучше — её личико было перемазано, как у клоуна.
— Мы пошли, помоемся, — сказала я экономке, чувствуя, как горят щёки от стыда.
Она лишь кивнула и продолжила что-то протирать на столе. Я утащила малышку обратно в детскую. В ванной комнате, которая примыкала к детской, я набрала воду, проверила температуру локтем, как учила Лера. Помыв ребёнка, а заодно её брызгами вымывшись сама, я уложила её в кроватку. Малышка сопротивлялась, пыталась сесть, но усталость взяла своё. Она уснула, причмокивая во сне, а я стояла над кроваткой и смотрела на неё.
Какая же она маленькая. И какая беспомощная. И я теперь за неё отвечаю.
Ноги заломило от усталости. Я опустилась на пол рядом с кроваткой, просто чтобы посидеть минуту. Голова стала тяжёлой, глаза слипались. Я думала, что закрою глаза на секунду, только на одну секунду.
Проснулась оттого, что ноги заломило. Открыла глаза и поняла, что я сплю на полу около кроватки. Ужас! Свет за окном был серым — то ли вечер, то ли раннее утро. Я не понимала, сколько проспала. На негнущихся ногах встала и пошла к себе в комнату. Около кровати стояла сумка с вещами. Лера собрала, как и обещала. Я переоделась в мягкие домашние штаны и футболку и легла спать. Кровать показалась мне раем.
Но спала я недолго. Рация, что дала мне экономка, запищала — резко, пронзительно. Я подскочила, не понимая, где я. Сердце колотилось. Сонная, я пришла в детскую и увидела, что малышка сидит в кроватке и ревёт. За окном была тёмная ночь. Чёрное небо, ни звёзд, ни луны.
— Тебе что, не спится? А? — я подошла к кроватке, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Я из-за тебя ни ела, ни спала. Как мне с тобой работать?
Взяла её и начала качать, но она стала вырываться из рук. Пришлось отпустить малышку на пол, а самой сесть рядом. Глаза слипались, жутко хотелось спать. Я прислонилась спиной к кроватке и закрыла глаза на секунду. Малышка ползала рядом, что-то бормотала на своём языке.
Чтобы хоть как-то отвлечься, залезла в телефон и стала смотреть сайты, как заниматься с детьми. Что с ними делать и как их укладывать спать. В кои-то веки интернет показывал нужную для меня информацию. Я читала статьи, смотрела короткие видео. Оказывается, детям нужен режим. Оказывается, они понимают больше, чем кажется. Оказывается, если петь колыбельную, они засыпают быстрее.
Надо же, оказывается, если всё это знать, то можно легко ужиться с ребёнком. С ума сойти можно! Какая же я дура. Нужно было сразу посмотреть, а не паниковать.
Когда закончила просматривать видео с малышами, поняла, что в комнате тихо. Малышка забралась на плюшевого медведя — огромного, размером с неё саму, — и спала, обнимая его за ногу. Её дыхание было ровным, спокойным. За окном не спеша поднималось солнце. Первые лучи, розовые и нежные, коснулись её волос, и они заблестели, как золото.
Я сидела на полу и смотрела на неё. И почему-то улыбалась.
Сегодня мне было гораздо легче с малышкой, хотя весь день хотелось спать. Я знала, что её нужно кормить в определённое время, что после еды — прогулка, что после прогулки — сон. Вечером накормила её кашей и сменила памперс на сухой. Уложила спать и ушла к себе. Легла на кровать и проспала не раздеваясь. Даже сны не снились.
Я уже неделю в доме. За это время изучила распорядок дня малышки, изучила дом. Гуляла с малышкой около дома. Здесь был великолепный ухоженный сад. Розы, лилии, какие-то цветы, названия которых я не знала. Дорожки, посыпанные гравием, скамейки в тени деревьев. Вика любила трогать цветы, и я позволяла ей, следя, чтобы она не сорвала.
Стала больше общаться с экономкой и кухаркой. Зоя оказалась строгой, но справедливой. Она научила меня, как правильно держать бутылочку, как проверять температуру воды, как пеленать. Кухарка Алиса — добрая женщина с громким смехом — всегда оставляла мне что-нибудь вкусненькое на кухне. А под конец недели стала перебрасываться репликами с постоянно серьёзной охраной. Они оказались на деле такими милыми душками. Один из них, молодой парень по имени Влад, даже улыбнулся мне однажды.
К концу недели приехал отец девочки. Как я об этом узнала? Он зашёл в детскую, взял малышку на руки, обнял и поцеловал. Подержал на руках её пять минут, развернулся и ушёл. Я была в шоке. Ну, может, устал и решил отдохнуть? Но настал вечер, а он так и не появился в детской. Вика смотрела на дверь, словно ждала. Но он не приходил.
Утром мы с малышкой отправились искать отца. Я не могла понять — как так? Как можно не хотеть видеть своего ребёнка? Он плавал в бассейне, а на одном из шезлонгов лежала белокурая девушка в купальнике. Она бросила на меня ненавистный взгляд, но продолжила лежать и наблюдать за Игнатом. Её длинные ноги были идеально загорелыми, а купальник, наверное, стоил больше, чем вся моя одежда.
— Здравствуйте! — сказала я, подходя ближе. Вика на моих руках потянулась к отцу.
— Здравствуйте, Татьяна. Что-то случилось? — спросил Игнат, не вылезая из воды. Он даже не посмотрел на дочь.
— Я принесла вам дочь, чтобы вы провели с ней время, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Игнат посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. В нём не было ни удивления, ни радости. Просто холодное оценивание.
— А вы шутница. Что-то ещё? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка.
— Больше ничего, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Тогда вы можете идти.
Девушка на меня смотрела с презрением. Её губы кривились в улыбке, словно она наблюдала за чем-то забавным. Пришлось развернуться и уйти прочь с малышкой на руках. Она цеплялась мне за волосы и что-то лепетала. А я просто была в шоке. Как можно не обращать внимания на свою дочь? Как можно быть таким холодным? Я шла по коридору и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но не от жалости к себе. От жалости к Вике. К этой маленькой девочке, у которой был отец, но не было отца.
Глава 6
Прошла ещё неделя, но Игнат так и не приходил к малышке. Я ловила себя на том, что каждый вечер прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь услышать его тяжёлую поступь. Но шаги стихали где-то в другой части дома. Хоть сестра и говорила, что это не моё дело, но я не могла остаться равнодушной к тому, как он относится к своей дочери. Каждый раз, когда Вика тянулась к двери, когда слышала мужской голос, когда улыбалась, глядя на охрану, у меня внутри что-то сжималось. Она ждала его. А он не приходил.
Дождалась субботы. Он с самого утра сегодня был дома, причём один — я уточнила этот момент у охраны. Влад, тот самый молодой охранник, который мне улыбался, подтвердил: Игнат Васильевич никуда не выезжал, девушка по имени Лера уехала ещё вчера вечером. Значит, момент подходящий. Я надела на Вику красивое платьице, расчесала её редкие волосики, повязала бантик. Если уж идти просить внимания, то выглядеть нужно соответствующе. Пришла к нему в кабинет с малышкой на руках.
Дверь была приоткрыта. Я постучала — тихо, но настойчиво. Он поднял голову от бумаг, и на его лице мелькнуло удивление. Быстро сменилось раздражением.
— Игнат Васильевич. Добрый день! Можно вас попросить помочь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более невинно.
— Что случилось? — он отложил ручку, но не встал.
— Там коляска сломалась, а я с малышкой хотела погулять, — сказала я, кивая на Вику, которая тут же потянулась к отцу ручонками.
— Так скажи экономке, — он снова взял ручку, давая понять, что разговор окончен.
— Я найти никого не могу, — соврала я, глядя ему прямо в глаза.
— Во всём доме только я? — он поднял бровь, и в его голосе прозвучала насмешка.
— Получается, что так, — ответила я, не отводя взгляда.
Он вздохнул — тяжело, раздражённо, — но встал и пошёл за мной. Я шла следом, чувствуя, как сердце колотится от волнения. Вика на моих руках что-то лепетала, тянулась к отцу, но он не оборачивался.
На улице около дверей стояла коляска, одно колесо было вытащено и лежало рядом. Он сел на корточки и стал вставлять колесо. У него это так быстро получилось. Надо же, а я его так долго вытаскивала, мучилась, пачкала руки. Он просто щёлкнул каким-то механизмом — и всё.
— Всё готово! — сказал он, поднимаясь и отряхивая руки.
— Спасибо вам огромное! — я улыбнулась, усадила принцессу в коляску. Та радостно замахала ручками, предвкушая прогулку.
— Ох! — я согнулась пополам, схватившись за живот. Боль была не сильной, но вполне убедительной.
— Что такое? Вам плохо? — он сделал шаг ко мне, и в его глазах мелькнула тень беспокойства.
— Простите, я быстро. Посмотрите за малышкой, — прохрипела я и, не разгибаясь, убежала в дом.
Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Получилось? Я подошла к окну и выглянула через щёлку в шторах.
Он стоял и ждал меня. Просто стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на дверь. Малышка знала, что если мы идём гулять, то будем кататься, а коляска стоит без движения. Она завертелась, заёрзала. Отец просто стоял рядом и смотрел, чтобы малышка не упала.