Племянница из провинции

Глава

– Замуж? Что за срочность, тетя? Неужели братец так много вчера проиграл? – сарказма в моем голосе было хоть отбавляй. А вот вежливости не очень много.

Дядя едва не подвился омлетом. Тетка поджала губы в ниточку. Племяшки вытаращили глаза. Мирный завтрак накрывался медным тазом из-за моего неприличного поведения.

– Эухения, это не то, что следует обсуждать за столом в присутствии младших, – кашлянул дядя.

Конечно, все должно быть чинно и красиво. Льняная скатерть с вышивкой, салфетки с мережками, звонкий хрусталь, тонкий фарфор, серебряные приборы. Благовоспитанные разговоры о природе, погоде, моде и совсем капельку об общих знакомых. Для тетки это был ритуал. Который неукоснительно соблюдался, если бы не два печальных обстоятельства. Мой кузен, который вчера был так пьян, что утром его место за столом пустовало, и я. Кузина из провинции, которую отправили в столицу искать мужа.

Ха! Я, может, и из провинции, но не дурочка. Богатый на мне не женится, потому что у меня только и есть, что захудалое имение у черта на куличках. Кто из столицы захочет уехать в глушь от столичных развлечений? Знатный – тоже, потому что своих невест хватает, куда более славного и древнего рода.

Мы вообще дворяне только в пятом поколении, доблестный прапрадед Родриго Нейл выслужил личное дворянство, а потом прадед и дед. Дворянство стало наследственное. Спасибо им, конечно, но проблем стало только больше. Дворянину невместно торговать и работать! Он может только служить, и служить королю. В крайнем случае, знатному аристократу.

Пашни, луга, лес, арендаторы – пф-ф, это низкие темы для подлинно благородного человека. А если ничего не вкладывать в землю, откуда возьмутся деньги? Я вот считаю, что служить своему кошельку никому не зазорно, ни крестьянину, ни дворянину.

Ко двору мы никогда не выезжали, доходы не позволяли, да и не приглашал никто. Где двор и где мы? Года три назад в Нейл-Касл заезжала какая-то из троюродных теток, из милости хотела взять к своей особе, на очень важную работу «принеси-подай, пошла вон, дура».

Матушка разлетелась, чуть ли не сундук уже начала укладывать, да я как раз с охоты возвращалась с батюшкой. В общем, глянула заезжая тетка на мое загорелое лицо, на посадку по-мужски, в штанах, на кинжал у пояса, арбалет за спиной и пару лично добытых глухарей, да и передумала. Манеры у меня неподходящие оказались. Сельская дикарка, а не благовоспитанная компаньонка знатной дамы.

После этого случая матушка с батюшкой долго ссорились в спальне, а потом отправили меня в монастырь в Уноа-Коэс. Манер набираться.

Не скажу, что было особенно весело, но познавательно. Учиться мне понравилось.

В поместье из книг была только книга Творца да сборник псалмов, а тут – история, философия, география, этикет, языки, арифметика и риторика. Ну и домоводство, само собой. Хорошая хозяйка не с вышивкой сидит, хорошая хозяйка с рассвета на ногах: птичник, скотный двор, прачечная, кухня, сыроварня, сушильня, кладовые, учет и контроль. Вдруг экономка попадется нечестная? Да и не было у нас экономки, матушка сама хозяйство вела. А уж потом – гости, приличные разговоры, письма подругам, родне и любовникам, и только потом рукоделие. Если время останется.

Буду торчать в монастыре, пока родители не найдут мне жениха. Но жених все не находился. Нищую дворянку с радостью бы принял в семью любой купец, чтоб нарисовать герб над дверью лавки. Но видимо, мы были чересчур бедны, а к гербу требовалось хоть какое приданое. Хоть пара дюжин серебряных ложек!

Монашки уже начали закидывать крючки, чтоб мне навсегда остаться в Обители, когда управляющий прислал письмо. Прошел по нашей местности мор, стала я в одночасье сиротой. Дворянское собрание Уноа-Коэса приняло решение отправить меня к родне. Наняли карету, и отправилась я в столицу, прямиком из монастыря, даже домой не заезжая. Платить-то за обучение больше никто не стал бы. Да и сколько можно учиться?

Самой собой, тетка мне не обрадовалась. Они с матушкой, как поссорились в молодости, так и не помирились за двадцать лет. Причину ссоры я не знала, но опекать сироту было все равно больше некому, а жить одинокой девушке своим умом не полагалось. Самой тетке повезло выйти за третьего сына барона, никогда бы ему титул не унаследовать, да тот же мор помог. Стала она баронессой Сандлер, чем чрезвычайно гордилась.

Я не обижалась на холодный прием, я бы тоже не обрадовалась, если бы мне на голову неожиданно свалилась племянница. Хоть народу в столице полно, а хороших женихов тоже искать нужно, в приличных семьях детей с колыбели сговаривают.

– Перестарок! – Заявила тетка, прочитав сопроводительное письмо и окинув меня цепким взглядом.

Конечно, мне уже двадцать, приличные девушки в этом возрасте уже не по одному ребенку имеют. Кузинам было пятнадцать и тринадцать, разумеется, тетка думала о своих дочерях, о приданом, а тут подарочек из провинции.

Страшной я не была, но и красавицей тоже не назовешь. Обычная.

В монастыре застарелый загар сошел, движения приобрели нужную плавность, а вот с объемами фигура подкачала. Откуда объемам взяться на монастырском рационе? От вареной морковки ни сзади, ни спереди не вырастет приятных округлостей. А про одежду лучше промолчать. Матушкино платье было рассчитано на более плотную фигуру, я по дороге ушила, как смогла. Ну, если нечего в декольте показывать, куда деваться? Только ушить жалко провисающие складки.

В теткиной семье был дядя, барон Сандлер, который хоть и унаследовал титул и имущество, но мозгов и хваткости не приобрел. Третий сын, что говорить… первый – наследник, второй запасной, а третий так, болтается, никому не нужный. В монастырь не отдали, и то хорошо. Его ничему толком и не учили, так бы приживалом при старшем брате бы прожил, кабы не наследство.

Всеми домашними делами вершила баронесса, тетя Дорина. К слову сказать, она не была ни мотовкой, ни транжирой, но титул ей глаза застил. Доказать ей всем хотелось, что они люди знатные, не хуже иных графов. Лучше сэкономить на еде, чем на платье для выхода. Что люди скажут? Очень тетя пыжилась и старалась соответствовать баронскому титулу.

Поэтому на фарфоровых блюдах, когда не ждали гостей, еда была более, чем скромная: вареный сельдерей, котлетки из пшенки, салат из свеклы, шпинат и морковь. Мне не привыкать, по разносолам я не страдала.

Вот удержать тетку от решения моей судьбы было куда труднее.

Вдовец с пятью детьми в моем бедственном положении понимался ею, как очень перспективный вариант. Почти подарок судьбы! Стоило большого труда отговорить тетю продавать мое поместье. Ладно, сам вдовец, но дети-то чем виноваты? Такой мачехи никому не надо, детей я не люблю, не умиляюсь и воспитывать не рвусь.

Следующий жених был в самом приятном возрасте, под семьдесят, тоже барон, да вдобавок имеющий придворную должность. Надо брать, решила тетя. Внуки моего возраста тетю не смутили.

Ладно, в монастыре нас учили смирению и покорности. Внешней. Старый муж еще ничего, есть шанс остаться молодой вдовой. Но его дети от первых браков, и внуки… довольствоваться вдовьей долей в виде домика с садиком? Спасибо, у меня свое поместье есть. А смысла продавать себя в таком случае нет. После такого замужества о чем-то приличном просто глупо задумываться, репутация нищей и неразборчивой закрепится. О тете первой плохо думать начнут, что избавилась от племянницы. Как могла, объяснила это тете. Тетя долго думала, но с моими доводами согласилась, и слегка пыл поумерила. Не объем я их, в конце концов, а будущую родню надо с умом выбирать. Чтоб связи и выгода была, чтоб своих дочерей пристроить удачнее.

Положение шаткого равновесия нарушил приехавший кузен Оттавио.

Отпуск у него, у негодяя! Отпустили из полка на три недели, видно, он всех там достал. И почему-то он решил, что кузина – это самый бюджетный и доступный вариант для отдыха. Распустив руки, он получил каблуками по ногам и смазливой морде. Нет, тетя не считала, что расплачиваться за стол и кров я обязана собой, но за сына все равно обиделась. Такой вот выверт материнской любви. В жены я ее сыночку решительно не годилась, но могла бы быть более покладистой. Милой, приятной, вежливой и не портить Тото настроение. Он устал, он служит на границе, он заслужил немного радости.

Участвовать в его радостях я отказалась наотрез. Да тетка в глубине души и сама все знала про своего сыночка. Тотоша играл, пил, куролесил с компанией таких же обормотов и останавливаться не собирался. Когда у него кончались деньги, он играл на расписки.

Сегодня утром тетю посетил какой-то незнакомый поверенный, и за завтраком она осчастливила меня известием, что я выхожу замуж. Через две недели.

Спрашивать моего согласия вообще никто не собирался.

Нет, я знала, что рассчитывать на многое не могу.

Я была готова к тому, что жених будет не слишком молод, не слишком красив, не особенно умен… но хотя бы познакомиться с ним можно заранее? Собрать сведения? Чтоб прикинуть перспективы семейной жизни? Как-то вот не особенно хотелось бы общаться с незаконными детьми супруга, его пассиями, или сходу обзаводиться ветвистыми рогами. Обнищавший, в долгах дворянин меня не выберет, у меня денег нет. Богатый тоже не посмотрит. Многодетный вдовец с кучей родни не вдохновлял уже меня. Игрок, драчун и пьяница тоже не подходили.

Я рассчитывала на нормального, разумного человека среднего достатка, с которым можно было бы о многом договориться. О восстановлении поместья, например. Нет, не сразу, а постепенно, за несколько лет. О небольшой сумме лично мне «на булавки». Об определенной личной свободе, разумеется, при всех приличествующих поклонах и приседаниях, принятых в обществе. Позорить мужа я не собиралась, но и сидеть запертой в башне с молитвенником и вышивкой мне совсем не хотелось. Пусть будет немолод, лысоват и толстоват… пусть даже будет ниже меня ростом, потерплю. Но это должен быть человек, а не мерзавец и подонок. Разве я многого хочу от судьбы?

Как оказалось, слишком многого. Тото поставил меня на кон, и проиграл. Урод. И кто выдумал, что карточные долги священны?

Я невежливо фыркнула.

– Выдайте Кристи, она мечтает замуж, – кивнула на подпрыгивающую в нетерпении Кристину. Пятнадцать вполне подходящий возраст. У нас в провинции и двенадцатилетних женили. Кристи рвалась замуж, ей было все равно, за кого, важен принцип. – Пусть она отвечает на ставку родного брата.

– Я согласна! – Быстро выпалила Кристина.

Тетка шлепнула по столу ладошкой. Приборы звякнули.

– Замолчи, Кристи! Ты можешь подождать пару лет, не крестьянка, чтоб так рано начинать рожать. Дженни давно пора замуж! Ты же не рассчитываешь сидеть на нашей шее до старости? Надо быть благодарной. И послушной!

– Конечно, тетя. Только бы узнать имя жениха очень хотелось. И почем нынче невесты.

– Какая разница? – надулась тетка. – Он дворянин, никакого ущерба твоей чести в таком браке нет. Оттавио с кем попало не сел бы играть.

Лучше бы он себе ноги переломал, когда шел в тот игорный притон. Но вслух спросила другое:

– Выбирая мужей для Кристи и Миранды, вы будете так же невзыскательны? Мужчина и дворянин, чего еще желать? Остальное неважно?

Дядя снова кашлянул.

– Дорина, племянница права. Ну, кто же женится за две недели? Подумают, что невеста на сносях! Пойдут разговоры, что мы плохо следим за дочерьми.

Кристина фыркнула и тут же закрылась салфеткой. Мири захихикала.

– Что скажут люди? Что мы не воспитали дочерей, как подобает? И какая репутация будет у наших девочек? Скоропалительной свадьбой мы просто перечеркнем их будущее!

Тетка побледнела.

– Ты прав. Я… я не подумала.

– Приемлемый срок помолвки три месяца. Лучше бы полгода, конечно, или год.

– Но жених не хочет ждать, поверенный сказал совершенно определенно.

– Тогда пусть Тото с ним договаривается! Ты чересчур ему потакаешь! Три месяца, это мое последнее слово! И я обязательно наведу справки!

– Спасибо, дядя, – с чувством сказала я. Отсрочка – это прекрасно! Три месяца ужасно много для деятельной натуры. А я без дела не привыкла сидеть.

Я, как приехала, тете объявила, что буду помогать и вникать в хозяйство. Вдруг у меня слуг не будет, а я не знаю, как дом вести? Почем на рынке рыба и сыр? Какое жалованье положить горничной? Кухарке? В монастыре нас многому учили, но это провинция, в столице жизнь другая. Раз попала в приличный дом, рада буду поучиться. Тетка спихнула меня на руки экономке и забыла обо мне. Встречались мы только в столовой и во время выходов в храм. Мне даже одно теткино шелковое платье перешили, чтоб не позорила семью.

Экономка… ух, железная женщина! Сначала донна Сусанна тоже мне не обрадовалась. Но поскольку была достаточно немолода и уже не могла бегать по всем лестницам со скоростью молодой кобылицы, мою помощь приняла. И счетные книги показала. Куда смотреть и на что обращать внимание. Я и смотрела, на ус мотала. Обсчитывалась добрая женщина в свою пользу регулярно, но незначительно, так что тетке я ничего говорить не стала. Она сама всегда счета проверяет, чего я лезть буду со своим мнением о проверенной прислуге. Но порядок сумм запомнила.

На рынок стала ходить, познакомилась с поставщиками, торговцами, со слугами и служанками из других домов. Нос не задирала, чего его задирать, если у меня платья похуже, чем у простых горожанок? Сколько тетка не важничала, а чтоб на дом ей все товары возили, не по карману было. Ну, а мне только лучше, все не дома сидеть.

В первые-то дни глаза разбегались! Столица! Шум, гам, толпа! Шикарные здания, фонтаны, парки, памятники и арки, бульвары и коляски, полные разряженных дам, гарцующие всадники, породистые лошади. За одну такую все наше поместье купить можно.

И в этот раз, получив задание купить рыбы и курицу, я направилась в одну сторону, а экономка с лакеем, несущим пустые корзины, удалилась в сторону овощных рядов.

– Лора! – улыбнулась знакомой продавщице. – С кем вчера играл наш Тото, не слыхала?

Путем недолгих расспросов выяснилось, что Тотоша проиграл не только все деньги, но даже свой мундир с саблей. Я дополнила сведения, не стесняясь в выражениях.

– Батюшки! – охнула Лора, прижав пальцы ко рту. – И тебя проиграл, поганец? Да как же это?! А барон Сандлер что?

– Сказал, через три месяца пойду под венец. Лора, поговори с людьми, за кого меня прочат, хоть узнать бы не прямо перед алтарем, а? – Лора торговала двадцать лет на рынке и знала все и обо всех. Просьбу довершила серебряная монетка.

Я тоже немного экономила в свою пользу, горсть мелочи в тощем кошельке уже завелась. Где грош выторгуешь, а где и пять. Особенно, если перед закрытием рынка придти, когда продавцы отдают остатки за бесценок.

Жаль, что не хватит на дилижанс даже до ближайшего городка. Я бы сбежала, не раздумывая, только бежать мне было некуда. Нейл-Касл далеко, жить в полуразвалившемся особняке то еще удовольствие.

Тетка хоть и ворчала, но комната у меня была светлая, теплая, с целыми стеклами и не протекающей крышей. Кровать, комод, стол, два стула, шкаф… роскошь! После монастыря-то, где мы спали все вместе в огромном дортуаре на тридцать девушек. Конечно, у тетки и у кузин были не комнаты, а целые апартаменты: спальня, будуар, гардеробная, кабинет. Вернее, у тетки кабинет, а у кузин учебная комната.

Кристина и Миранда не ходили в школу, тетка сочла это неподходящим для своих дочерей. Дочери барона и школа, куда ходит всякое отребье, фи! Учителя приходили сами. Да и на улицу девочки почти не выходят… только со слугами или с родителями. Я по сравнению с ними вольная птица! И от жениха успею удрать, три месяца вполне достаточно, чтоб немного денег заработать. А может, повезет, и не надо будет удирать? Повеселев, я пошла в рыбный ряд.

Удалось сторговать отличного судака. Если перемолоть филе с капелькой сала, добавить яйцо и булку, размоченную в молоке, посолить и поперчить, получатся изумительные котлетки! А из головы, хребта и плавников выйдет рыбный бульон. Как раз отпоить Тотошу после вчерашних возлияний. А можно и за шиворот ему вылить.

Размечтавшись и представляя кузена Тото с мокрыми волосами, в которых застряли рыбьи кости, пропустила необычное явление. Толпа расступалась, пропуская высокого мужчину. Он же, не обращая никакого внимания на смолкающие разговоры, неспешно шел вперед.

– Уже и белым днем ходят! – женщина с корзинкой овощей сплюнула на землю и скрестила пальцы.

– Кто это такой? – немедленно спросила с любопытством.

Мужчина был… интересным. Много интереснее кузена Оттавио и его друзей. Взрослее, значительнее, хотя на вид ему было не больше тридцати двух-тридцати пяти. Гладкие черные волосы, забранные в низкий хвост, черный колет без единой ниточки вышивки, узкие брюки, красиво облегающие бедра, высокие сапоги. И выражение легкой скуки на породистом лице.

– Черный маг проклятущий! – Сообщила женщина.

– Разве им позволено появляться в столице? – Пролепетала, ощутив, как холодок пополз по спине.

Всем известно, что черные маги приносят только разрушения, жить им дозволено только в отдаленных поселениях, на самой границе гор, там они горы дробят, шахты пробивают, отражают натиск горных троллей и нечисти, с их силой в людных местах делать нечего. Черному магу ничего не стоит уничтожить посевы одним взглядом, и вызвать мор движением пальца. Моих родителей погубил такой же маг! Мор был магический, королевский коронер такое заключение сделал. Об этом в монастыре шептались. Я хоть и плакала целыми днями, все же кое-что слышала.

– Да как эту тварь земля носит! – Вырвалось у меня.

– Видно, король призвал, – женщина быстро сотворила обережный знак и торопливо пошла прочь.

Я с ненавистью посмотрела магу вслед. Ненавижу! Были бы родители живы, не пришлось бы мне тетке прислуживать, перед дядькой лебезить, кузену улыбаться. Жила бы в родном доме, пекла бы с мамой пироги с яблоками.

В этот миг маг остановился и оглянулся.

Наши глаза встретились. Ломаная смоляная бровь чуть приподнялась в гримасе легкого недоумения. Я сузила глаза и поджала губы, представляя, как холодная острая сталь прямого меча входит в его грудь и выходит со спины, обагренная кровью. Черной, конечно. У черных магов кровь черная, все знают.

Маг вдруг дернул рукой и положил ее на грудь, будто ощутив воображаемую рану. Так ему! Но я рано обрадовалась свершившейся в моем воображении мести.

Негодяй поклонился мне! Слегка склонил шею и высокомерную морду, не отрывая светло-зеленых глаз от моего лица.

Я вспыхнула от гнева. Да как он смеет? Наглец! Демонстративно сплюнула, как та женщина (тетка бы с ума сошла от подобного попирания приличий) и отвернулась.

Когда я протолкалась к гончарному ряду, где меня поджидала экономка с лакеем, держащим полные корзины, черного мага и след простыл. Донна Сусанна поохала, что сама его не видела, но ей уже рассказали. Весь рынок гудел, как растревоженный улей. Совсем эти черныши обнаглели!

– Ну, какой он, Эухения? – Любопытствовала экономка.

– Наглый, – не задумываясь, ответила я. – Красивый. Опасный.

– Да что в нем красивого может быть? – Возмутилась почтенная донна. – Поди, черный, как ворон!

– У него глаза вовсе не черные, а зеленые, – задумчиво сказала и удивилась сама себе. Чего это я защищаю черного мага? Пусть бы и провалился в самое глубокое ущелье, не жалко.

***

Дома ждал сюрприз: портниха с двумя помощницами. Донна София рьяно взялась за дело: меня поставили на низкую банкетку и начали немилосердно втыкать иголки.

– Нет, розовый нет, лимонный нет, голубой… тоже нет, – озабоченно бормотала портниха, прикладывая ко мне шелковые и атласные отрезы.

– Почему нет? Светлым голубой к лицу! – Пискнула одна из помощниц.

– А в моде палевый, золотой и слоновая кость! – Оборвала ее портниха, встряхивая отрез пламенно-оранжевой тафты. – Вот! Чистое золото! Шикарный выбор! Какая роскошь!

– А можно ткань попроще? И фасон попроще? – вмешалась я. – Зачем мне дорогущее платье на один раз?

Портниха поджала губы, будто я ее смертельно обидела.

– Ну, почему на один, вашей дочери пригодится, – неуверенно сказала помощница.

– Нет! Вы сказали, палевый и слоновая кость? Меня устраивает вон тот матовый атлас. – Я указала пальцем на отрез бежево-песочного цвета.

– Но он такой блеклый… – засомневалась донна София.

Я и сама не яркая. Неужели портниха этого не видит?

Оранжевый меня убьет. У меня светлая кожа, светлые волосы, причем не золотые или белые, а невнятно-сероватые, глаза тоже не отличаются насыщенностью. Не синие или небесно-голубые, а так, отражение весеннего неба в уличной луже на мостовой. Вдобавок у меня достаточно светлые брови и ресницы. Но это решаемо мастерицей красоты, средства с магической составляющей очень стойкие, а тетка не допустит, чтоб все говорили о ее скаредности. Перед свадьбой меня сделают красивой, не хуже других невест.

– Верх песочный, нижнее платье белый шелк, у плечей валики с разрезами, вырез квадратный, рюши по рукавам и подолу. Все! – я спрыгнула с табуретки.

– Но мы только начали! – возмутилась портниха.

– Мы закончили. Это всего лишь платье, а не вопрос государственной важности.

– Вы очень странная девушка, донья Эухения!

– Уж какая есть!

Если я сэкономлю деньги на платье, тетя будет ко мне добрее. И вообще, кому оно нужно, это платье? Оттавио не оговаривал, что я обязана иметь полный гардероб по последней моде. А если жених не узнал, что я нищая, то это его проблемы. Раз он согласен брать кота в мешке, пусть помалкивает. Уверена, ему на платье совершенно наплевать, могу хоть в дерюжку завернуться.

Поверенный принес брачный договор, но мне его даже не показали. Пока дядя не подписал, настаивает на нормальном сроке помолвки. Жених согласен только на две недели, вот тетка и засуетилась с платьем.

Спасибо ей, конечно, но на мой взгляд, это все зря. В смысле, не для меня ведь делается.

Просто ей стыдно будет перед людьми меня отпустить в чужой дом с моими монастырскими платьями. Там есть светло-серое, просто серое и черное, фасона «мешок с рукавами». Зато ткань крепкая и теплая.

В пансионе к ним полагалась белая пелеринка с черной окантовкой и полукруглый платок с жесткой вставочкой-ободком. А для работы фартук. Еще у меня есть суровое белье, надежный оплот нравственности, две полотняные сорочки, куда там броне, чулки и башмаки. Вот и все мое богатство. Ни палантинов, ни сумочек, ни шляпок, ни модных остроносых туфелек на каблучке.

Поместье продавать не хочу, на расспросы тетки о его доходности делала непонимающий вид и глупо хлопала глазами. И доверенность не оформляла, не потому, что самая хитрая, а потому, что дядя в силу собственной лени не дошел до нотариуса. Он давно никакими делами не занимался, вот и оставил на потом. А тетка, скорее всего, просто забыла, понадеявшись на супруга.

Нейл-Касл единственное, что у меня есть! Там мои родители похоронены. Больше всего я хочу видеть поместье процветающим. И я смогу это сделать! В монастыре многому научили, да и в теткином доме было, что полезного усвоить. Главное, чтоб расходы не превышали двух третей дохода. Разумное планирование и поиск новых источников дохода.

В Нейл-Касле такие сады! Варенье, конфитюр, повидло, сушеные смеси на компот, яблочный сидр… Еще можно развести породистых молочных коз, молоко и шерсть всем нужны. Я вспомнила о недавно сгоревшей конюшне и приуныла. По отчетам управляющего, там и крыша прохудилась, и стены обрушились, постоянно нужно производить ремонт. Дом, где не живут, быстро ветшает. Там и слуг не осталось, только старый привратник живет в сторожке.

Сам управляющий живет в деревне Нейл-Аус, так удобнее ему и арендаторам. Не больно-то много желающих поселиться в нашем захолустье. Хотя у нас и леса хорошие, и земля плодородная.

– Дженни, ты счастливица! – в комнату влетела Кристина. Глаза ее горели, как у кошки. Она жадно уставилась на корзинку с лентами и тесьмой. – Замуж выходишь!