В огне 2. Сожженные

Если ты сгорел изнутри, не позволяй себе быть сожженным снаружи. Это не Китайская народная мудрость. Нет. Это моя жизнь. Тогда и сейчас.

Моя выносливость перешагнула каждую выстроенную мною границу. Если раньше я поддавалась эмоциям, как чему-то безысходному то, теперь я мыслю размеренно. Стараюсь. У Девила все просто, если он злится, он спускает курок, но я никогда не спрашивала, становится ли ему легче после этого. Я научилась пользоваться оружием, но все еще не готова выстрелить в кого-либо, никогда не буду, не после того, как я стреляла в собственного отца.

Если еще пару месяцев назад я устраивала себе встряску, думала, если узнаю, что Адриан Вестардо жив, то отодвину последний год своей жизни в сторону и начну все сначала, но теперь, получив зацепку, я собираюсь пройти этот путь до конца. Просто хочу увидеть его еще раз. Потому что, если он жив, я хочу знать, почему он так легко сбежал, просто исчез. Что-то явно случилось с ним, и моя недавно обретенная сестра точно имеет к этому отношение.

Да, Вестардо абсолютный придурок, в каком-то смысле этого слова, я все еще так считаю, но я не буду против объяснений, куда, черт возьми, он исчез, как раз после того, как заставил меня поверить ему, заставил глупо мечтать о каком-то невероятном будущем. Словно оно вообще может быть у нас двоих.

Возможно, Вестардо все еще любит эту сумасшедшую? Но я отказываюсь в это верить. Будь все так.. Меня бы похоронили несколько месяцев назад. Эта чокнутая совершенно точно собиралась меня убить. Если бы не Адриан и Девил.. Девил, мать его!

Я остановилась. Даже сквозь поток мыслей, я уловила, что кто-то пристально наблюдает за мной. Удивительно, что всего пару тренировок помогли мне выработать это чутье.

– Думаешь, я не знаю, что ты преследуешь меня?

Я проскочила по аллее через толпу людей, в нескольких метрах от католической церкви, куда ходила моя мама, когда еще жила здесь.. Когда еще была жива.. Я ускорила шаг, потому что уже знала, что кто-то нагло следует за мной. Конечно, я знала, кто это. Намеренно свернув в одну из арок старого дома, я резко притормозила и развернулась на пятках. Девил вздернул плечами и приподнял козырек черной кепки. Наши взгляды встретились, как две враждующих между собой глубины, каждая из которых желает иметь свое место под солнцем.

– Старею.

– Признай, что я хороша и твоя старость тут не при чем.

Он медленно окинул меня взглядом с ног до головы, я напряглась, ожидая привычного ехидства или чего-то в его духе, и я бы даже была рада этому, но нет.

– Мы же договорились, Дев.

– А я сказал, что буду поблизости, до тех пор, пока у меня есть такая возможность.

– Ты знаешь, о чем я. Не смотри на меня так.

Мы долго таращились друг на друга, словно играя в какую-то дурацкую игру, Девил сдался первым, я еле заметно выдохнула, когда он нажал внутри себя невидимую кнопку переключения в обычный режим несносного болвана, чему я предельно обрадовалась.

– Ладно, куколка, так куда держишь путь?

Его «куколка» в большинстве случаев меня бесило, но это лучше, чем когда он становится серьезным и нормальным во всем своем дьявольском смысле. Мне нравится нормальный Девил, но все же, предпочитаю видеть его придурковатым. Чувствую себя спокойней, по крайней мере.

– Предоставлю отчет в письменном виде, позже.

Во избежание нравоучений или «Я иду с тобой и, это не обсуждается», я развернулась обратно, чтобы уйти, но Девил поймал меня за руку.

– Устно сойдет. Сейчас. Куда ты идешь, Алина?

Вот он. Во всей своей красе. Нормальный Девил в теле придурка. Кажется, я ошиблась, когда сказала, что мне это нравится, потому что сейчас это выводит из себя.. Он итак бесил меня сегодня больше обычного. Я стараюсь быть сдержанной, но не сейчас. Стиснув зубы от злости, которую на самом деле я испытывала на саму себя в большей степени, чем на него, я резким движением высвободила свою руку, Девил даже не пошевелился, лишь проследил глазами за моим движением и вернул взгляд к моему лицу.

– Ох, не смотри так. И не трогай меня. Лимит моего терпения исчерпан, Дев.. Оставь меня в покое.

Он издал ядовитый смешок, тот самый, который заставлял меня чувствовать себя глупо и как-то неуютно.

– Херня, которая преследует тебя, куда бы ты ни пошла, вероятно, ничему тебя не учит. Я лишь пытаюсь предотвратить глупости, которые ты еще не натворила.

– Ты не мой папочка. Мои глупости это только мои глупости. Что ты делаешь, а? Все это время, выслеживаешь, вынюхиваешь что-то, но от тебя никакого толку, ноль! Ощущение, словно ты вообще не хочешь искать Адриана, и трешься вокруг да около, чтобы раздражать! Посмотри на себя. – я выдавила смешок, который дался мне с трудом. Говорить отвратительные вещи не мой конек, не тем людям, которые мне важны. А Девил.. Он даже в силу своей уникальной способности искусно раздражать, важен мне. Он, пожалуй, единственный человек, которому я могу сейчас доверять, хоть и не до конца.

– У тебя на лице написано, что тебе к черту это все не сдалось, тебе плевать на всех, кроме себя самого, – продолжила я, и мой взгляд невольно опустился ниже, на шею Девила, его кадык дернулся. Извини, Дев, но ты должен отвалить.

– Даже, Доминика, черт.. – я сделала паузу и выдохнула.

– Что Доминика?

Он шагнул вперед.

– Продолжай.

Ох, включил свое ехидство. Постараюсь, чтобы это все не сработало в обратную сторону, не направилось на меня саму.

– Дев..

– Говори, что ты хотела сказать, а?

Я сглотнула. Ладно, до конца, значит до конца.

– Тебе повезло, что она инсценировала свою смерть, иначе, если бы у тебя была совесть, чувство вины.. Они сожрали бы тебя, Дев. Потому что ее «смерть» не вина Адриана, а твоя, но ты ведь итак это знаешь, правда? Иначе не оставил бы ее в том подвале вместе с Вестардо, позволив им исчезнуть. Возможно, они оба мертвы и это на самом деле твоя вина.

Мое сердце колотилось где-то уже у самого горла, пока Девил прожигал мое лицо взглядом. Это не была ненависть, на которую я надеялась, это было нечто хуже, он думал, что я права, злился на себя, думая, что я права. Мне хотелось забрать свои слова обратно, сказать, что это не правда, я так не думаю и ты не должен. Слова лезли наружу, но я возвращала их назад, всеми силами стараясь смириться с тем, что задела его больше, чем того хотела.

Спустя какое-то время нашего молчания, Девил улыбнулся, это не была улыбка придурка, который меня раздражал, это была одна из тех вещей, которые разбивали сердце. После этого я уже точно знала, он не пойдет за мной.

– Я рад, что ты выговорилась.

Мерзкий. Самодовольный. Нахал. Даже если я хочу, чтобы он вернулся со всеми своими замашками, это не сотрет мысль о том, что все это панцирь, из которого показывается сущность настоящего Девила, которую я заметила намного раньше, чем сегодня.

– Не ходи за мной, Дев, – это все что я сказала, перед тем, как уйти. Прошло несколько секунд, прежде чем Девил ответил мне вслед:

– Ты не можешь меня задеть, Алина. И.. не волнуйся, ты надоела мне не меньше, чем я тебе.

Я не ответила, даже не остановилась, чтобы попытаться избавить нас обоих от этого дерьма, которое я наговорила, я просто пошла дальше, сделала вид, что ничего не слышала. Я бы сказала, что это «ничья», но я выиграла, даже не смотря на то, что все внутри меня огнем горело, потому что я совершенно точно знала – Девил не пойдет за мной.

Пройдя примерно половину квартала, я постаралась забыть о дурацком разговоре с Девом и надела на себя маску абсолютного безразличия. Не время думать о чьих-то чувствах, даже о своих собственных. Я собираюсь найти Адриана Вестардо в кратчайшие сроки, и потому, как на каблуках делать это крайне неудобно, я затолкала одежду и туфли в рюкзак. К счастью один из женских туалетов в торговом центре, оказался свободным. Я быстро вытащила из рюкзака пиджак, встряхнула его, оглядев со всех сторон – не помялся, отлично. Затем последовали черные лодочки, которыми я заменила белые «Найки», черные джинсы вполне сойдут для этого не совсем официального приема. Затолкав кроссовки и олимпийку в рюкзак, я швырнула его под раковину, распустила хвост, завязанный на затылке и, встряхнула головой в разные стороны – идеальный вариант, когда нет под рукой расчески. Взглянув еще раз на рюкзак, я подумала, что не могу его тут оставить, и не потому что могут украсть, хотя «Найки» мне все-таки жаль, а потому что в наше время, в этом рюкзаке может находиться все что угодно, что может напугать людей, поэтому лучше оставить его в камере хранения, что я и сделала. Главное пароль от ячейки не забыть. Хотя будет удивительно, если я когда-либо забуду это имя.

Пропуск понадобился уже сразу, как только я оказалась у дверей этого огромного бизнес-центра, обделанного блестящим стеклом, пыль с которого, должно быть, стирают под микроскопом. Дверь медленно разъехались в разные стороны, после того, как я приложила карточку к индикатору. Оказавшись уже в здании, мой пропуск потребовал уже один из секьюрити, высокий широкоплечий мужлан, с хорошо отполированными ногтями, между прочим.

Поднявшись на лифте на восемнадцатый этаж, я прошагала вдоль длинного светлого коридора, ловя на себе короткие, заинтересованные взгляды работниц открытого зала.

Остановиться пришлось лишь на пару секунд, у респшна пре-секретаря, которая пыталась доказать мне, что я не могу войти в кабинет босса, как и в предыдущий раз, кстати. Девушка могла бы попытаться остановить меня силой, но делать этого она не стала, поэтому я с легкостью повернула ручку массивной расписной двери и вошла внутрь.

– Какого… черта!

Мужчина приподнял голову и, слегка прищурив глаза, уставился на меня.

– Снова ты.

Глава 1

Кого мне не хватало, так это Лизы Кудриной. Я бы могла позвать ее в бар или ресторан среднего класса, где можно оторваться, невзирая на уставы местной элиты, или мы могли бы напиться в одном из ночных клубов города. Больше всего нам нравилась «Саранча», там, где всегда куча народу, хорошая выпивка и симпатичные парни. Но Лизы больше нет, ее убила моя сестра, о которой я не слышала все свои, почти уже двадцать четыре года. Она оказалась сумасшедшей, которая прикинулась мертвой на пять лет, а затем объявилась и пыталась убить меня. А еще она законная жена мужчины, которого я люблю, и он пропал пять месяцев назад, три из которых я провела на больничной койке.

Лизы больше нет, и напиваюсь я теперь одна. Мою машину вчера отогнали на штраф-стоянку, и забрать с утра ее не получилось, потому что я все еще ощущала похмелье. До работы и спортзала, находящегося почти в центре города пришлось ехать на метро. По правде говоря, это оказалось намного быстрее, чем на машине.

Притормозив у мусорного контейнера, который поскрипывал, пошатываясь на ветру, у самого входа в зал, я закурила сигарету – недавняя привычка, не знаю, зачем я это делаю, иногда кажется, что так чувствую себя лучше. Самообман, скорее всего.

Кто-то подкрался ко мне сзади и выдернул сигарету изо рта, я испугалась до чертиков и вздрогнула, только затем обернулась с воплями.

– Эй!

Девил стоял напротив меня, а я удивленно таращилась на него. Вернулся. Лицо его не выражало ничего, и мне не было понятно хорошие или плохие новости он мне принес. Затянувшись моей сигаретой, он сломал ее пополам, одним движением руки и швырнул в урну. Выглядел, он конечно, как обычно: взлохмаченные волосы, куртка нараспашку, не смотря на то, что ветер был сумасшедше холодным. Обычный Девил, ничего особенного, только вот знакомы мы не первый день, и я сразу заметила хмурость на его лице. Даже в каком-то смысле, озабоченность. Наверное, с Вестардо что-то случилось.. Сердце заколотилось отбойным молотком. Слишком часто я стала накручивать себя неминуемым концом для Адриана.

– Бросай это, пока не поздно.

Он кивнул на урну, где все еще дымилась сломанная сигарета.

– Когда ты приехал?

– Утром.

Он потянул руку к моему лицу, словно хотел поправить волосы, которые болтались перед глазами из-за сильного ветра, я шарахнулась в сторону, хоть и нуждалась в чьих-либо заботливых прикосновениях, но это было чем-то странным и неправильным. Словно он мог бы беспокоиться обо мне, но мы оба отчетливо понимаем, что заставляет нас общаться.

– Какие-то новости? – осторожно спросила я, ожидая в ответ что-нибудь ужасное. То, чего бы я на самом деле никогда не хотела слышать.

Девил пожал плечами, и я сама не поняла, почему разозлилась. Чего я ждала?

– Тебя не было целый месяц.

Он просиял, как будто я сказала что-то забавное, как будто была раздражена меньше, чем могло ему показаться.

– Ты скучала?

Я фыркнула и поправила волосы, которые вздернулись кверху от резкого порыва ветра.

– Не льсти себе. И я не об этом говорила.

Девил тяжело выдохнул и подошел ближе, я даже немного пошатнулась, но тот сделал вид, что не заметил того, что я сторонюсь его.

– Я не видел Адриана пять лет, до того, как он вызвал меня на помощь ТЕБЕ. Я к тому, что он в порядке, и выйдет в свет, как только сам того захочет.

– Ты не можешь этого знать. Или..

Слегка прищурив глаза, я стала изучать его лицо, глубинные голубые глаза, которые всегда казались интересными в контрасте с темными волосами. Он был немногим старше меня, но выглядел так, словно видел намного больше, чем я, и я не сомневалась в этом ни на секунду.

– Ты что-то нашел, и не хочешь говорить мне?

Я ткнула пальцем ему в грудь, порыв ветра снова ударил дрожью по всему телу и еще больше растрепал волосы Девила и мои, урна позади нас стала раздражающе поскрипывать. Я взглянула на небо и снова на Дева, глаза которого бегали по моему лицу. Почувствовав себя неловко, я шагнула назад, парень усмехнулся и мне захотело влепить ему по роже.

– Будет дождь. Мне нужно на тренировку.

Не дожидаясь ответа, я проскочила в здание спортивного зала и быстро скрылась в женской раздевалке, подозревая, что кое-кто все-таки последует за мной.

Конечно, он пошел. Когда я вернулась из раздевалки, переодевшись в обтягивающие спортивные легинсы и топ, Девил стоял, опершись на стенд. Сделав вид, что не вижу его, я прошла мимо, натягивая атлетические черные печатки. Его присутствие было чересчур заметным, даже когда он молчал, следуя за мной по пятам. Словно под микроскопом. Я ходила в зал, чтобы расслабиться, выбить из себя все дерьмо, а затем приехать домой, точнее, в квартиру, из которой по своей же глупости, я до сих пор не могу съехать, и уснуть под вечернее шоу «Бенни и я» с бокалом любимого красного. Хорошее снотворное на все времена.

Перешагнув через ограждение ринга для реслинга, и ступив на мягкий матрас, я закрыла глаза и тяжело выдохнула. Очередное выбивание дерьма на сегодня. Походы сюда заставляли ощущать чуть больше свободы, чем было ее обычно, за все годы. Когда меня выписали из больницы, после того, как мы с Девилом неудачно прокатились на его тачке, с обрезанными тормозами – как установила экспертиза, я была снова заперта и физически и морально. Дев постоянно заставлял меня чего-то бояться, а затем бороться с этими страхами. Целый месяц я была словно его подопытным кроликом, а потом это время закончилось. Никто не угрожал ни мне, ни ему. По крайней мере, я об этом не знала. Дважды меня вызывали на допрос и, один раз я была в суде, а Девил всегда был моей тенью в этом вопросе. Я знаю, что дело по «Мэднэкс» еще не закрыто, и моему отцу грозит приличный срок, чему я должна быть рада, но это не то, что я чувствую.

Изливая весь прилив неограниченной злости, я была удивлена как и без того ничтожный боксерский мешок еще не превратился в труху, доставалось ему изрядно, не только от меня. Обычно в будние дни здесь, от силы, занимались десять человек, в основном мужчины, – зал оборудован старыми железяками и тренировочным рингом, который большую часть времени занимаю я, а вот сегодня не было никого, кроме меня, Руслана – хозяина зала и моего тренера по совместительству, ну и, конечно же.. Девила. Чьи-то крепкие руки осторожно легки мне на плечи, хоть я почувствовала всю их тяжесть, это не было жестко, но все равно дернулась и опустила ногу, как раз перед тем, как собиралась разделаться с этим дряхлым мешком.

– Ты сегодня рано.

Я провела рукой по лбу, убирая влагу, и обернулась. Руслан – здоровенный мужик, двукратный чемпион мира по реслингу, и я бы, честно говоря, его даже боялась, потому что внешний вид говорит сам за себя: широкие тугие плечи, массивная грудь, убийственное выражение лица, если бы он только не был таким душкой. Добрый и безобидный плюшевый медведь. Я виновато улыбнулась, когда увидела глаза, заплывшие синевой. Девил перешагнул ограждение и ступил на мат, сбрасывая с плеч кожаную куртку.

– Теперь ты избиваешь людей, он цокнул языком, со своей привычной издевкой во взгляде, я подкатила глаза и вернулась к Руслану.

– Извини. – Кивнула на лицо. – За это..

– Все нормально, лапуля. Выглядишь раздраженно. Может, отдохнешь?

Я качнула головой. В нос ему конечно хорошо съездила, аж оба глаза заплыли, но в этом вина не только его невысокого роста и моей новой способности задирать ноги, выше, чем я могла когда-либо, но и того самого раздражения. Даже сейчас я дышала так, словно бежала через весь город и ни разу не остановилась, и сердце гулко билось о ребра. Если я снова заеду Руслану по переносице, неизвестно, будет ли он что-либо видеть к завтрашнему дню. Если уж кому-то и надирать задницу от злости, то только одному из присутствующих.

– Возьми тайм-аут, Тедди Бир, сегодня я сама.

– Не покалечься. И его не покалечь.

Руслан кивнул на Девила, стоявшего в углу со сложенными на груди руками. Он в ответ усмехнулся и лениво прошагал в мою сторону.

– Тедди Бир? – его голос прозвучал с призрением, будто ядом прыснул.

Руслан уже ушел, хотя усмешку все равно, скорее всего, услышал, но он не из тех людей, чтобы вообще на такое реагировать.

– Он добрый. И плюшевый.

Девил рассмеялся, гортанно, глубоко, и при этом звонко. Этот звук всегда растекался теплом по моему телу, хоть и слышала я его редко. Обычно Девил заноза в заднице, и смеется он всегда с издевкой или подначивающим ехидством, но не сейчас.

Улыбка сошла с его лица, и он какое-то время просто пялился на меня, пока мне не надоело. Я потерла вспотевшие ладони о леггинсы и вспомнила, что на мне перчатки. Бесполезный прием. Девил проследил за моими движениями, а я максимально игнорировала это. Вернувшись к дряхлому тяжелому мешку, подвешенному за здоровенный крюк на потолке, я со всей силы вмазала по нему ногой. Больно. Как обычно. Мне нравилось, что зал часто пустует, так проще не контролировать все, что ты делаешь, не обращать внимание, что кто-то смотрит на тебя, видит и слышит твои слабости. Мешок покачнулся, а я тем временем посмотрела вверх, на болтающийся на крюке канат. Иногда мне хочется, чтобы он соскользнул. Я вздрогнула, когда красная, потрескавшаяся дерматиновая туша с хлопком притормозила у моего лица. Девил тоже оказался рядом в этот момент, потому что именно он и уберег меня от возможного сотрясения или сломанного носа. Он удерживал мешок обеими руками и таращился на меня.

– Что?

Я психанула, и сама не сразу заметила, как сделала небольшой шаг назад, Девил даже усмехнулся, когда уловил движение моих ног. Его любимая привычка – ставить меня в неловкое положение. Ненавижу неловкости. Особенно если они связаны с кем-то, с кем я не хочу, чтобы они были связаны.

– Тебе нужна передышка, – ровным тоном заявил тот.

Я хмыкнула в ответ и, схватившись за грушу, потянула ее на себя, Девил не стал отпускать, и тогда я снова с силой приложилась к ней той же самой ногой. Ни груша, ни Дев даже не дернулись, но вот моя правая нога была на износе, я знала это еще позавчера, когда поняла, что даже кроссовки больно зашнуровывать.

Отойдя на шаг назад, я снова замахнулась и была поймана за лодыжку. Пальцы Девила сжали ее как наручники, он чуть дернул меня на себя и, я запрыгала, как калека на одной ноге. Он ехидно улыбнулся, когда я попыталась высвободиться, и снова дернул на себя, вызвав резкую боль в коленных мышцах.

– Пусти, процедила сквозь зубы.

– Ты так ногу себе сломаешь.

Он осторожно провел пальцем по ткани леггинсов, задевая оголенную кожу на щиколотке, а затем резко надавил на самом сгибе, я взвизгнула, и когда нога оказалась на свободе, я шмякнулась на задницу, одаряя Девила презрительным взглядом исподлобья. И прямо таки ощущала, как раздуваются мои ноздри.

– Об этом я и говорю. Сними кроссовок.

Я потерла лодыжку и бросила еще один угрожающий взгляд на Девила.

– К черту иди.

– Я-то пойду. Покажи ноги.

Он шагнул вперед, а я отползла в сторону.

Не собираюсь ничего показывать. Он прав, и подтверждать то, что я вполне могу переломать себе лодыжку, я не собираюсь. Руслан говорил, что задрать повыше ногу недостаточно, что я наношу удар, как хилячка, и мои синяки на ногах тому подтверждение. С ним я могла согласиться, но не с вот этим вот..

– Мои ноги выглядят отлично, в отличие от.. Тебя.

Браво, Алина, это лучшее, что ты могла придумать!

Девил фыркнул и опустился рядом со мной на корточки, я замерла, когда его лицо сблизилось с моим, и теперь в тишине, я отчетливо слышала свое сбившееся дыхание. Дев немного наклонился и, горячий воздух защекотал ухо.

– От тебя несет алкоголем, – шепнул он.

Вот урод! Я двинула его обеими руками в грудь, и попыталась встать, тот пошатнулся и рассмеялся, что взбесило еще больше. Нет, смех не был раздражающим, даже напротив, отчего у меня почему-то в горле заскрежетало.

– Что с тобой не так?! – заорала я, поднимаясь на ноги.

Улыбка Девила исчезла в один миг, словно и не было ее вовсе.

– Со мной? Что ты здесь делаешь? Хочешь бороться, вставай и борись, но только не здесь. Твоя мать мертва, отец за решеткой, твой гребаный любовник месяцами вытирал о тебя ноги, а затем исчез. А все, что ты делаешь, это ходишь сюда и срываешь злость на этом мешке с дерьмом и своем теле.

– Заткнись, – это все, на что меня хватило. И когда заметно тряхнуло, я стиснула зубы так, что они могли бы вот-вот развалиться. Лучше злость, чем нытье. Поэтому дрожащий подбородок пошел ко всем чертям!

Дев громко выдохнул и продолжил, на этот раз уже без повышенных тонов и грубости в голосе:

– Перестань жалеть себя.

Я прыснула.

– Кто бы говорил. Ты прячешься за десятками убийств, потому что в детстве мамочка и папочка тебя выбросили, как щенка. Ты не нужен НИКОМУ..

– Как и ты.

Он подмигнул. Издевается.

Я вспылила. На самом деле. Закипела. И подалась вперед, нарушая и без того, нарушенные мною приемы борьбы. Девил пошатнулся, а затем перехватил мою руку, я даже не успела его ударить, вторая рука была тоже захвачена и, я оказалась прижатая спиной к теплой груди с колотящимся внутри сердцем. А может, это было мое. А может, оба. Мои руки покоились на груди со сжатыми в кулаки ладонями, крест-накрест, запястья даже не ощущали боли из-за нахлынувшего адреналина, но я знала, что Девил держит крепко, и даже больше не сопротивлялась, лишь дышала наперебой, вместе с его дыханием, как загнанная в угол скотина.

– Ты выиграл, – тихо сказала я, после чего пришлось сглотнуть дурацкий ком. «Оковы» на руках исчезли не сразу, постепенно, словно проверяя, не брошусь ли я снова в драку. Нет. Глупо. У меня нет сил с ним бороться, и нет сил отрицать единственную правду, поэтому я просто выдохнула еще разочек и обернулась.

– А теперь расскажи мне, что у тебя стряслось, куколка?

Девил шлепнул меня пальцем по носу, и я снова ощутила этот дискомфорт от нашей близости.

– Я в порядке.

Отойдя в сторону, я потерла запястья. Надеюсь, хоть здесь синяков не останется, на работе на меня итак смотрят с жалостью, после того, как все мерзкие слухи обо мне, Петерсоне и моем отце полезли наружу.

– Ага, и ты все еще живешь в моей квартире.

– Мне нравится твоя квартира, я предлагала ее купить.

– Она не продается. И ты там не потому что она тебе нравится.

– Ну, давай, умник, скажи почему.

Я снова бесилась, потому что боялась услышать правду и заставить, наконец, себя в нее поверить.

– Потому что ты думаешь, если Адриан объявится, то первым делом придет ко мне.

Он был прав. В глубине души я это понимала, но все еще отрицала даже в самой себе.

– Думай, как хочешь.

– На кухне вина больше, чем еды.

– Я всегда любила вино.

– Ты закурила.

– Это временно. Я просто балуюсь.

– Так говорят подростки.

– Чего ты хочешь, Девил? Я съеду из твоей квартиры на днях. Извини, что помешала.

– Ты мне не помешала. Я вообще не об этом говорю. Я привел тебя сюда, чтобы ты училась самообороне, а ты насилуешь себя.