Анна, создающая королей

Больно вспоминать, как я предвкушала субботний ужин. Я не могла заснуть, гадая, что за сюрприз меня ждет. И вот наступила суббота. Я стояла на пороге столовой, разглаживая несуществующие складки на подоле нового платья. Лилового, обтягивающего, сшитого на заказ в эксклюзивном салоне.

Вспоминая кокетливый фасон платья и туфли с бантами на лодыжках, я стыжусь своего желания впечатлить Нерона и его гостя. Нерон научил меня создавать королей, но не смог объяснить, как стать настоящей женщиной.

Для этого он нанял другого мужчину.

Но в тот момент я не знала о предательстве Нерона, поэтому вцепилась любопытным взглядом в незнакомца по имени Джулиус. Темные волосы, светлые глаза. Спокойный, деловой взгляд.

Кто он? Политик? Финансист? Мой новый клиент? О чем он меня попросит?

Как и Нерон, Джулиус не относился к типу мужчин, которые просят, но об этом я узнала позже. Намного позже и слишком поздно.

– Анна, – раздался отстраненный голос Нерона, – однажды я увидел в тебе огромный потенциал, но увы, ошибся. Ты стала для меня разочарованием. Твое недавнее поведение доказывает, что ты неуправляема и крайне иррациональна, поэтому я нашел тебе мужа. Сильного мужчину, который успокоит твои гормоны.

Кровь отлила от моего лица. Шагнув к Нерону, я зацепилась каблуком за бант на лодыжке и упала на тщательно отполированный паркет. Обтягивающее платье натянулось, и Джулиус приподнялся, чтобы рассмотреть очертания моего тела. Мы встретились взглядами. Он подался вперед, предлагая помощь, но я покачала головой.

Нерон не посчитал нужным мне помочь.

– Свадьба состоится завтра в одиннадцать утра, – продолжил он. – Джулиус о тебе позаботится. Я отпускаю тебя, ты мне ничем не обязана. – На этом Нерон завершил и так уже затянувшуюся, по его меркам, речь.

Можно ли отпустить человека против его воли?

Я не могла встать с пола. Приложила лоб к холодному паркету и притворилась, что ничего не слышу. Заполнила слух белым шумом и бешеной пульсацией крови. Я неуправляема, крайне иррациональна. Нерон прав, и от этого саднит в душе.

Тем не менее…

– За что ты так со мной? – спросила, когда слух вернулся и я окунулась в неприятную тишину столовой.

– Я только что объяснил и не стану повторяться, а теперь будь любезна, отужинай с нами! – ответил Нерон.

– Я не собираюсь выходить замуж, и ты не можешь меня заставить.

– Если ты соизволишь к нам присоединиться, то увидишь на столе договор, заключенный с твоим отцом, и экспертное заключение.

Договор? С моим отцом?! Эта новость подняла меня с колен.

Все эти годы я считала, что родители погибли, и военное ведомство отправило меня учиться из-за моей одаренности. Но мертвые не заключают договоров, а на последней странице стояла подпись моего отца, поставленная через неделю после даты их смерти.

Отец продал Нерону право использовать мой дар. Взамен он получал блага, оговоренные в приложении. Какие? Деньги? Власть? Приложения не было.

– Мои родители живы?

– Нет.

Я только что потеряла родителей во второй раз и не знала, что чувствовать по этому поводу.

– Что получил от тебя отец?

– Это не имеет отношения к делу.

Я отложила договор и взяла в руки заключение экспертизы, от одного взгляда на которое мое сердце остановилось. Абсолютная тишина моего тела пугала меньше, чем корявые слова на штампованной бумаге. На днях безымянный эксперт заключил, что дар превратно влияет на мою психику, и ограничил мою дееспособность. Через год я могу подать прошение на переосвидетельствование.

Меня не проверяли, да на это и не было оснований. Не было никаких экспертов. Это обман. Манипуляция.

Я разочаровала Нерона, и он хочется избавиться от меня, но не позволит быть свободной. У него нет права распоряжаться моей жизнью, но… он распорядился. Отомстил мне за то, что его усилия не увенчались успехом и я не стала Анной, о которой он мечтал. В наказание он забрал мою свободу и заставит выйти замуж. Наверняка заплатил Джулиусу, чтобы сбыть меня с рук.

Сердце вернулось к жизни гулким ударом, и я пошатнулась.

Белое бешенство – вот что я почувствовала. Сияюще белое, и когда оно дошло до пика, я не видела перед глазами ничего, кроме снега.

Вслепую ухватившись за край стола, повернулась к жениху.

– Скажи, Джулиус, тебя предупредили о моей ограниченной дееспособности?

– Разумеется, – ответил он. – Я ничего не имею против твоей одаренности и готов нести за тебя ответственность, Ан-на.

Он растянул мое имя, открыл рот чуть шире, чем требовалось. Выдохнул два слога, будто намекая на нечто порочное и пока что мне незнакомое, что должно между нами произойти. Джулиус собирался сделать со мной то, что его язык и губы делали с моим именем.

Перед глазами кружился снег. Белая скатерть казалась покрытой снегом. Я не знала, где заканчивалась скатерть и начинался снег.

Все вокруг было припорошено моим бешенством.

За эти годы я не раз плакала и устраивала скандалы, но ничего этим не добилась. А теперь я исчерпала себя. Во мне не осталось ничего, кроме белого бешенства.

– Прошу простить, господа! Неотложные дела. – Я направилась к двери, волоча за собой развязавшийся лиловый бант на туфле.

– Осторожно! – Мой будущий муж, привлекательный мужчина, поспешил ко мне и, став на одно колено, завязал бант на лодыжке. Я не почувствовала его прикосновений.

– У тебя не может быть неотложных дел кроме тех, которые даю тебе я, – отчеканил Нерон.

– Мне нужно подготовиться к свадьбе. – Я бросила на него насмешливый взгляд через плечо.

Все мои усилия ушли на то, чтобы передвигать ноги, одну за другой, в направлении моей комнаты. Родители отказались от меня, а теперь и Нерон тоже. Он попрал мою свободу, чтобы связать с незнакомцем по имени Джулиус. У него нет на это права. Никакого. Но он всесилен, а у меня нет желания с ним бороться. Пусть будет так, как он хочет. Пусть меня передают из рук в руки, как трофей.

Я забралась под одеяло, в платье и в туфлях, закрыла глаза и до самого утра старательно ни о чем не думала.

В доме что-то происходило. Дрожали стены, аура Нерона бесновалась – то появлялась, накрывая меня горящей силой, то исчезала. Я только покрепче обняла себя и, содрогаясь от холода, созерцала внутренние поверхности век.

Белое бешенство ушло, оставив за собой пустое безразличие. Моя душа спеклась, сморщилась, не реагировала на острое горе.

Нерон следил за мной, невидимый. Ближе к утру скрипнула дверь, он подошел к кровати и накрыл меня вторым одеялом.

Глупый!

Одеялом меня не согреть.

Из меня ушла жизнь.

***

Наряжала меня Тереза. Напевая веселую мелодию, хвалила жениха и всячески донимала меня своей избыточной радостью.

– Удивили вы нас, Лалия, ой, как удивили! Такая внезапная свадьба. Но жених… статный-то какой! Мне бы вашу молодость, Лалия! Я бы так с ним закрутила, что картины бы со стен попадали. Какие широкие плечи!..

Я настроилась на белый шум, на пустоту в мыслях. Все лучше, чем слушать о достоинствах жениха. Тереза достала облегающее белое платье до пола, слишком красивое для моего траура. Я бросила его в ванну и вылила сверху шампунь. Синий. Тереза смотрела на меня с открытым ртом, но ничего не сказала. Или сказала, но белый шум заглушил добрые советы.

Я достала из шкафа черное платье, короткое и полупрозрачное, купленное с целью впечатлить Нерона. Я надела его на белое белье с белой подвязкой. Невеста в трауре.

Анна, создающая королей. Завоевательница мира, проигравшая свою свободу.

Свадьба состоялась в холле. Щуплый мужчина с редеющими светлыми волосами с интересом глянул на мое платье и, откашлявшись, начал церемонию. Надо же, второй гость за два дня. Считай, проходной двор.

Интересно, кто он? Священник? Актер?

– Вы приготовили кольца?

Джулиус отрицательно покачал головой. Я тоже.

– Тогда объявляю вас мужем и женой! Пусть таинство брака станет для вас вечным счастьем.

Мне хотелось испепелить Нерона взглядом и найти способ доказать ему, что он ничего, совершенно ничего для меня не значит. Но я не могла притворяться, вообще ничего не могла, слишком сильно болела моя душа. Джулиус предложил прогуляться, и я послушно двинулась следом. Он задавал вопросы про остров, я отвечала, объясняла строение купола, мощность генераторов и работу ангара. Он изумлялся, рассматривал строения, хвалил «Пулю». Когда я споткнулась, он поддержал меня за талию, потом взял за руку. Я не вырывалась.

– Анна, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя неживой взгляд.

– Все в порядке, – ответила на автомате. – Просто нервничаю. Это моя первая свадьба.

Джулиус уставился на меня в изумлении.

– Очень на это надеюсь, – сказал с усмешкой.

Он не мог не заметить, что я была в шоке, но списал мою странность на девичьи нервы. Чего ожидать от мужчины, который остался равнодушным при виде моего вчерашнего горя? Интересно, сколько ему лет? Нет, вру, мне это неинтересно. Как и его профессия. Как и его жизнь. Мне неинтересен мой муж.

– Ты хочешь что-нибудь обо мне узнать? – спросил Джулиус, как мне показалось, с обидой.

– Нет.

Больше мы не разговаривали. Единственное, что привлекло внимание, – это аура Джулиуса, которую я не видела. Нерон заблокировал его, как самого себя. Как предусмотрительно! Непонимание супруга – залог счастливого долгого брака.

После прогулки Джулиус ушел к себе в комнату. Я зашла на кухню, достала еду, но не помню, ела ли. Вполне возможно, что я просто сидела, уставившись в одну точку, потому что мысли причиняли слишком нестерпимую боль. Потом меня позвали к ужину, а значит, прошло несколько часов, но я совсем их не помню.

За ужином Джулиус обсуждал политику. Похоже, что сам с собой, так как Нерон молчал, а я вообще не слушала. Потом не выдержала и ушла к себе. О замужестве думать не хотелось. Вспоминала дни после исчезновения родителей, искала подозрительные факты. Почему мною распорядилось военное ведомство? Как погибли родители? Когда?

Погруженная в мысли, я зашла в спальню и застыла, прижав руки к груди. По периметру комнаты горели свечи, а пол и постель пестрели лепестками роз. Спасибо, Тереза, постаралась! Первая брачная ночь, как-никак.

Я бросилась тушить свечи. Обжигаясь, стряхивала с пальцев горячий воск, спешила разорить любовное гнездо до прихода мужа.

Джулиус женился на мне, не интересуясь моим мнением. Взял на себя ответственность. Что Нерон ему пообещал? Деньги? Власть? Вчера, когда я умирала от отчаяния, Джулиус разглядывал мою фигуру. Мне достался холодный и бесчувственный муж. Нерон подобрал мне в мужья себе подобного.

– Я тоже не любитель свечей, – раздался голос Джулиуса за моей спиной.

Он закрыл за собой дверь, подошел ближе и усадил меня на постель.

– Анна! – присев на корточки, заставил посмотреть ему в глаза. – Я не собираюсь принуждать тебя к близости. Ты смотришь на меня как загнанное животное. С тобой происходит что-то странное, ты напряжена, испугана и совершенно не готова к брачной ночи. Это твой первый раз? – Дождавшись медленного кивка, продолжил: – У нас с тобой не самый обычный брак, это точно. Я пришел сказать, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Переночую в соседней комнате, так что расслабься!

С этими словами он направился к двери.

Двое мужчин в этом проклятом доме, и я не нужна ни одному из них.

Раз уж это конец, то пусть так и будет. Давно пора отсечь прошлое, и делать это надо решительно.

– Джулиус, подожди! Останься!

– Ты уверена?

– Да.

Джулиус кивнул, но все-таки вышел из комнаты, вернувшись через несколько минут с бутылкой вина и двумя бокалами. Следовало хотя бы вспомнить его фамилию, вернее теперь уже и мою фамилию, или поинтересоваться его профессией. И планами на будущее. И причиной, по которой он согласился на брак. Но ответы меня не интересовали. Джулиус женился на мне ради выгоды, по-другому и быть не может, так что говорить не о чем. Вместо этого я прислушивалась к звукам в доме и пыталась определить, наблюдает за нами Нерон или нет. Как назло, я ничего не ощущала.

– Анна, не заставляй себя делать то, к чему не готова! – Джулиус казался недовольным, растерянным.

Я откинулась на постель, лепестки роз холодными пиявками прилипли к коже.

Джулиус стоял у края постели и смотрел на меня жадным взглядом. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, на коже мурашки.

– Ты хочешь меня! – Я удивилась. Как можно хотеть несуразное существо, коим я являюсь?

– Анна, я хочу тебя с нашей первой встречи, но не уверен, что ты…

Я провела кончиками пальцев по моей груди, спустилась ниже, и он замолчал. Коснулась бедра, раздвинула ноги. Следила за лицом Джулиуса, за тем, как он сглотнул.

Аура Нерона витала поблизости. Пусть витает, пусть делает что хочет. Уже слишком поздно для спасения.

– Я хочу тебя видеть. – Джулиус зажег свечи. Мой муж.

Я ласкала себя и покачивала бедрами.

– Сейчас! – растерянно прошептал он, не сводя с меня глаз.

Лепестки сползли с подушки. Джулиус поспешил ко мне, поднял подол платья, поцеловал живот, бедра. А я-то думала, что принято начинать с поцелуев в губы. Ничего, так даже лучше, ничто не мешает мне смотреть в пустоту.

Муж… нет, не могу его так называть… Джулиус умело находил чувствительные точки, старался доставить мне удовольствие, честно отрабатывал первую брачную ночь. Он опытный любовник, и это чувствовалось. Я оказалась бессильна против его навыков, его слишком умелых и настойчивых рук, и ласки пробились сквозь панцирь моего шока. Я больше не могла гипнотизировать пустоту, отвлеклась и сдалась удовольствию. Я недооценила Джулиуса. Его горячий язык порхал по моей плоти, пальцы жадно сжимали мои бедра, заставляя забыть о Нероне.

– А-ах! – выдохнула, пульсируя наслаждением, и в этот момент Джулиус резко развел пальцы и лишил меня невинности.

– Ш-ш-ш! – поцеловал, снова лаская и возвращая удовольствие.

Смешной! Неужели он думает, что я боюсь боли? Я уже достигла максимума и теперь просто скольжу по поверхности ощущений.

– Войди в меня! – попросила.

Джулиус заполнил меня до упора, и в мою душу влилось торжество. Я только что доказала Нерону что-то важное. Вот только не знала, что, потому что внутри меня было пусто.

– М-м-м… прости, это будет быстро, – застонал надо мной Джулиус, а я лежала, безразличная. – Нет, так не пойдет, не засыпай! Ты со мной, Анна?

– Конечно!

Я лгала.

Джулиус ласкал чувствительные точки, заставляя меня следовать за ним. Я представляла надо мной лицо Нерона. Придумывала черты его лица, искаженные гримасой боли.

Пожалуйста, пусть ему будет больно! Пусть он пожалеет, что отдал меня незнакомцу!

Пусть он жалеет об этом всю оставшуюся жизнь.

***

Пробуждение было липким. Горьким. Пахло следами страсти и чужим мужчиной в моей постели. Стараясь не разбудить Джулиуса, я выскользнула из-под одеяла, наступая на потемневшие лепестки на полу. Свечи догорели, воск пузырился на подсвечниках уродливыми наростами. Они сгорели так же необратимо, как и мое прошлое.

Серьезный даже во сне, Джулиус спал так глубоко, что позавидуешь. Я впервые присмотрелась к его лицу. Сегодня Джулиус казался смутно знакомым. Я где-то видела его – на приеме или на одной из встреч. Не успела задуматься об этом раньше, так как Нерон выбил почву из-под ног.

Мир за окном не изменился, сад приветствовал меня вечным летом, и это успокоило и придало сил. Последние сутки я была в шоке и даже не пыталась защититься от бесправного поступка Нерона. Не восстала против поддельной экспертизы и навязанного замужества. Не только согласилась на брачную ночь, но и настояла на ней. Но сейчас я все исправлю. Наберусь сил и отстою свою свободу. Претензий к Джулиусу не так уж и много, он оказался на удивление нежным и внимательным любовником. После первого раза принес влажное полотенце, аккуратно стер с меня кровь и следы страсти и, улыбнувшись, сказал: «Спи!» Но я не могла заснуть, и тогда он снова обнял меня, лаская. Он хотел меня, не догадываясь, что творилось в моей душе. То и дело проверял: «Ты со мной, Анна?», добивался моего удовольствия. «Конечно!» – отвечала я, выдавая ложь каждым вздохом.

А теперь наступило утро… вернее, уже далеко не утро. Я изумленно посмотрела на часы. Возможно ли, что мы проспали до обеда?

Не хотелось повторения вчерашней ночи. Пусть Джулиус уедет, желательно навсегда, чтобы я смогла притвориться, что нашей короткой связи не было. Я должна вырваться из клетки.

Бесшумно одевшись, бросила последний взгляд на мужа и открыла дверь.

Мне повезло, что у шока есть пределы. Вчера я их превысила, поэтому продолжала существовать по инерции, и это меня спасло. Иначе увиденное снаружи разрушило бы мою волю.

Нашего дома не стало. Земля изогнулась и подавилась беспорядочными кучами обломков. Куски стен, провода, сломанная мебель, а сверху – серая пыль, словно это разрушение произошло несколько лет назад. В центре беспорядка все еще поднималась вверх парадная лестница. Посеревший от пыли ковер свисал, прикрывая обрубки камня. Правая половина лестницы обрывалась на полпути за ненадобностью, а левая вела к каменной площадке, на которой я и стояла. От дома осталось только левое крыло, и теперь я возвышалась над каменным безобразием, над моим взорванным миром.

Нерон когда-то объяснил, что анабиоз безопаснее, чем насильственный сон. В анабиозе засыпает как сознание, так и тело, не ведая о том, что тот, кто тебя создал, разрушает твою жизнь. Только анабиозом можно объяснить то, что ни Джулиус, ни я не услышали, как Нерон прощался с прошлым. Привыкшая к анабиозу, я проснулась первой.

Неужели Нерон не пожалел слуг? Эта мысль обожгла, заставила броситься на руины с криками: «Тереза! Матиас!»

Перепрыгивая с камня на камень, вглядывалась в разруху ищущими глазами. Вокруг не было ничего живого.

– Джулиус! – закричала, не выдержав напряжения. Тут же забыв о муже, бросилась прочь от дома. Если слуги спаслись, они прячутся где-то на острове. Пусть Нерон наказывает меня, но они тут ни при чем.

Не найдя ни единой души, упала на камни и закрыла глаза. Я просила Нерона любить меня, а он отказался и отдал меня другому мужчине, доказал необратимость своего разочарования. А когда я приняла страсть навязанного мужа, Нерон разрушил все, что создал для меня.

Он несправедлив и жесток, но и я неправа. Я потеряла годы на пустую, тщетную борьбу за больное чувство.

Больше этого не случится.

Соскребла себя с камня, села и посмотрела в безупречное небо.

Я не стану плакать на руинах старой жизни, а заставлю себя шагнуть в новую. Не возьму с собой ничего, уж точно не мужа. Пусть оставит себе все, что получил от Нерона.

Джулиуса в спальне не было. Одеяло лежало на полу среди увядших лепестков. Сумочка и документы – вот и все, что я взяла с собой из прошлой жизни. На банковском счету заработанные мной деньги. Нерон смеялся над моим заработком, называл его булавочным фондом, хотя и знал, что на заработанные деньги я могла уже купить свой собственный остров.

Закрыла за собой дверь спальни, которую мечтала разделить с Нероном. Только сейчас заметила, что рядом с дверью в пыли лежали листы бумаги, придавленные камнем. Смешно и глупо. Зачем придавливать бумагу камнем? Под атмосферным куполом не может быть ветра, и это очередное доказательство ненастоящей жизни с Нероном. Бесчувственное безветрие.

Присмотрелась к бумагам, моргнула сухими глазами. К свидетельству о браке Нерон прикрепил заключение эксперта, ограничившего мою дееспособность. Аккуратно прикрепил, цветной скрепкой.

Не оглядываясь, я дошла до ангара. Надо же, Нерон оставил мне «Пулю»… Прощальный жест, неслыханная и бесполезная щедрость. Зачем мне «Пуля», если Нерон разрушил остров?

Прислонившись к лакированной панели, посмотрела в небо.

– Ты создал меня, Нерон. Научил жить, мечтать, любить, пробуждать в людях самое лучшее. Ради тебя я стала Анной, создающей королей, и мы собирались вместе изменить мир. Почему же ты не предупредил, что не позволишь мне быть человеком? Ты привязал меня к себе, а потом отдал другому. Разрушил все, потому что я возымела наглость хотеть твоей любви.

Я знала, что Нерон меня слышит. Он везде. Он не покинет остров, пока не досмотрит придуманный им сценарий до конца.

Горячая волна прошлась по телу – страсть, боль, отчаяние. Это длилось всего лишь секунду, но чужие чувства накатили на меня с такой силой, что могли принадлежать только одному мужчине.

Нерону.

Пусть он будет счастлив, а я найду свой путь.