Анна, создающая королей

Все совпадения случайны. Суждения героев не отражают мнения автора, а их действия не являются примером для подражания. Предупреждения: жестокий мир, испытания героини, неоднозначные чувства и поступки. На обложке использована иллюстрация CURAphotography/shutterstock

Пролог

Он ускоряется, почти теряет контроль, но в последний момент останавливается. Боится причинить боль, утопить меня в своей страсти, поэтому следит за мной, пытаясь доставить удовольствие и разгадать мои эмоции.

Но эмоций нет, я безучастна. Наслаждение окутывает мое тело, но не душу. Никак не душу.

Сильные пальцы скользят по моему телу, цепляя чувствительные точки, как струны. Я улыбаюсь, и он выдыхает с облегчением, потому что не знает, что улыбка предназначена не ему. Она кривая и вымученная, оскал отчаяния.

Он задыхается от желания. Смотрит на меня, надеясь, что я подамся навстречу, что хочу близости так же сильно, как и он. Мне не жалко. Вот, пожалуйста: впиваюсь ногтями в его плечи, подстраиваюсь под нужду его тела. Он удовлетворенно стонет, впивается в мои губы и делится страстью, которая станет его проклятием.

– Ты со мной, Анна? – спрашивает глухо.

– Конечно!

Нет, я не с ним. Скоро конец первой брачной ночи, но я не люблю мужчину в моей постели. Из тысячи кусочков моей страсти ни один не принадлежит ему, и это не изменится. Я согласилась на этот брак и на эту близость, но могу отдать только тело, а не душу. Однажды муж об этом узнает, и тогда мне не будет прощения.

В моей душе совсем другой мужчина. Нерон. Бесчувственный и беспощадный, отдавший меня незнакомцу.

Нерон был моим началом. В глубине души я всегда знала, что он станет и моим концом. Он создал меня, он же и сомнет, скомкает до сырой, белой глины.

Так и случилось. Он избавился от меня. Бросил.

Отчаявшуюся, но не сломленную.

Глава 1. Начало

Нерон. Казалось, ему принадлежит весь мир. Я сама добровольно стала его творением.

– Однажды ты станешь совершенной, Анна, – пообещал он.

Мне захотелось стать совершенной, что бы это ни значило. Потребовались годы, чтобы понять, что Нерон смотрел не на меня, а сквозь меня. В будущее.

Родители погибли, когда мне было четырнадцать. Воздушный катер потерпел крушение, и я осталась под надзором незнакомцев в военной форме. Через две недели после случившегося меня, онемевшую от горя, привезли в военное ведомство. Из-за шока я даже не задалась вопросом, при чем тут военные.

– Анна, ты необычная девушка, – сказал старший из военных, избегая моего взгляда. – Ты родилась с особыми способностями, которых нет у обычных людей, поэтому тебе потребуется специальное обучение. Нерон уже давно ищет такую талантливую ученицу. Он наймет учителей, которые о тебе позаботятся и помогут развить дар.

Слащавый тон военного скрывал неловкость. И страх.

В комнату зашел высоченный мужчина, весь в черном. Несмотря на жару, его лицо было скрыто капюшоном.

– Анна, познакомься, это Нерон! – с неестественной радостью провозгласил военный.

Именно так я представляла себе смерть – безликое огромное существо в плаще с капюшоном.

Пискнув от страха, я непроизвольно задрожала. Нерон стоял передо мной, не двигаясь. Я сползла со стула, пытаясь заглянуть ему в лицо, но увидела только испещренную шрамами линию челюсти. Над ней нависала тьма, слишком черная, чтобы быть тенью капюшона.

Вцепившись в руку военного, я испуганно затараторила:

– Я буду жить где угодно, хоть на улице, только не отдавайте меня ему! Он похож на смерть! – Не сводила глаз с Нерона, словно не понимая, что он меня слышит.

– Анна, не говори так! Это некрасиво. Ты уже взрослая и должна вести себя соответственно.

– Оставьте нас наедине! – Тогда я впервые услышала голос Нерона. Повелительный, вибрирующий, будто кто-то переключил окружающие звуки на стерео.

Ойкнув, я замерла, как загипнотизированное животное. То, с какой опасливой готовностью военные покинули кабинет, сталкиваясь в дверях и подобострастно кланяясь, возымело на меня странный успокаивающий эффект.

Нерон сильнее всех. Страшный, да, но неимоверно сильный. Он поможет мне развить мои способности. Он уже давно ищет такую, как я. От одной его фразы военные послушно выбежали в коридор, потому что ему нужна только я. А если я ему нужна, значит, он меня не обидит.

Логика, порожденная экстремальной ситуацией и безумным страхом.

Мы остались наедине.

Как ни старалась, я не могла отвести взгляда от шрамов на его челюсти.

– У каждого свои шрамы, Анна. Ты ведь знаешь об этом?

– Знаю.

– Таращиться неприлично.

Я стыдливо отвернулась.

– Простите! Я вела себя очень плохо.

– Ты испугалась, поэтому твое поведение простительно. Тебя не станут ни к чему принуждать. Ты взрослый человек и сама решишь, где и как жить, но сначала выслушай мое предложение. Я в любом случае позабочусь о твоей безопасности.

Не думаю, что мне предоставили бы выбор. Но в этом весь Нерон: он умеет ткать красивую, убедительную ложь. Ему ничего не стоит сделать так, чтобы за ним пошли на плаху. Добровольно.

– Хорошо, я вас выслушаю.

– Я предлагаю тебе жить на острове на первой орбите.

На острове?!

Как и мои подруги, я мечтала о нарядах, сказочных замках и принцах. Нерон даже отдаленно не походил на принца, но тот факт, что ему принадлежал остров, да еще и на первой орбите, привлек мое внимание. История нашей планеты, Тритари, полна дыр, таких же неизведанных, как и знаменитая черная дыра. Пару веков назад Тритари суждено было погибнуть в результате столкновения с астероидами, причудливыми, словно вырванными с поверхности другой планеты. Тритари спасли ученые и военные, совместными усилиями они создали вокруг планеты защитное силовое поле.

Такова официальная версия, и большинство жителей Тритари в нее верят. Во-первых, приятно чувствовать себя защищенным и знать, что, как говорится, твое правительство тебя бережет. Во-вторых, неофициальные версии были слишком глупыми и сказочными. «Жестокие и страшные монстры спасли Тритари, в обмен забрав тысячи людей в рабство». Или еще что похуже.

Устойчивость силового поля и орбит превзошла ожидания, поэтому на одном из астероидов построили атмосферный купол и поселили людей. Спустя несколько десятилетий вокруг Тритари расцвели космические острова. По крайней мере, так их называли самые богатые из богатых, которым эти острова принадлежали.

Незадолго до встречи с Нероном я написала школьное сочинение о спасении Тритари под названием «Торжество науки над судьбой». Начитавшись о красоте космического пейзажа, о контроле гравитации и приливных сил, я подолгу вглядывалась в ночное небо, гадая о богатых и бесстрашных людях, поселившихся вдали от всех посреди межпланетной пустоты.

И вот моя жизнь сделала неожиданный виток, и мне предложили переехать на остров, расположенный на самой престижной, первой орбите.

Нерон терпеливо выслушал мой восхищенный лепет и ответил на вопросы. Как же он, должно быть, презирал меня тогда, за меркантильность, наивность и неспособность скрыть восторг.

– Я много читала об островах и о том, как купол контролирует приливные силы, – хвасталась я. – И про гравитацию знаю, и про технологию изготовления атмосферного купола… А правда, что военные катера добираются до островов всего за пару часов? Это невероятно! Вы когда-нибудь на таком летали? А я буду летать?..

– У тебя будет все, чего ты пожелаешь, Анна. О тебе будут заботиться добрые, опытные люди, тебя будут учить. Именно об этом я и хотел поговорить. Твой дар – великая редкость среди людей, и я уже давно ищу такую, как ты. Если согласишься, то когда вырастешь, станешь моей ученицей и мы изменим мир.

Изменим мир?!

Мои мысли взлетели на новый уровень. Я поверила Нерону, восторженно впитывая неповторимый тембр властного голоса. До этого дня я даже не подозревала о своем даре. Росла обычным человеком, иногда скучным, порой счастливым.

Но Нерон отрезал прошлое и создал меня заново.

В этом есть горькая справедливость: тот, кто тебя создает, имеет право тебя разрушить.

Нерон рассказал мне о перцептах, способных видеть человеческие чувства, определять их глубину, причины, следствия и вносить изменения.

– Перцепты – великие диагносты и манипуляторы эмоций, они способны вторгаться в ауру – главный энергетический центр человека. Дар перцепта – это самая великая сила из всех известных. Ты замечала, что можешь с точностью определить, что чувствуют твои знакомые, как сильно и почему?

– Да. У каждого чувства свой цвет и форма. Они постоянно меняются. Но мама сказала, что это игры моей фантазии. – Может, поэтому у меня не было близких друзей, ведь я слишком многое замечала.

– Нет, Анна, это не фантазии. Ты перцепт, а это великий дар. У каждой эмоции своя нить в ауре. Ты научишься расплетать ауру человека и создавать ее заново, без старых шрамов, пагубных эмоций и страхов. Из никчемных ничтожеств ты сможешь создать великих королей, гордых и сильных. Если ты согласишься, мы изменим мир!

Никогда еще я не испытывала такого воодушевления. Внезапно мое будущее расцвело невероятными красками и наполнилось смыслом. Вскочив со стула, вытерла вспотевшие от волнения ладони о юбку и подошла к Нерону.

– Приятно познакомиться! Меня зовут Анна, – протянула руку.

Я хотела начать знакомство сначала, с чистого листа.

Рука Нерона дрогнула. Секунда, другая, а потом он отвернулся и распахнул дверь.

– Мы обо всем договорились, – объявил военным и ушел, не прощаясь.

А я так и осталась с протянутой рукой, ежась от неловкости и неприятного предчувствия. Словно только что добровольно прыгнула в пропасть.

Знала бы я, что годы спустя так и буду стоять перед Нероном с протянутой рукой. Но я не могла предвидеть будущее, поэтому смотрела вслед со смесью восторга и благоговейного ужаса.

Нет ничего сильнее детской мечты. Она отпечатывается в сердце, как твое предназначение. Как видение будущего, от которого ты не захочешь или не сможешь отступиться. Ни за что. Эта мечта постоянно витает над тобой, напоминая об упущенных возможностях.

***

Первая ложь обнаружилась сразу.

Нерон отправил меня на остров, а сам исчез, и я почти не видела его до совершеннолетия. Мною занимались частные учителя, они же и жили со мной на острове и несли за меня ответственность. Ко мне относились вежливо, но холодно и подчеркнуто отстраненно. Никто не обсуждал Нерона.

– У тебя семеро служащих: двое слуг, двое учителей и трое охранников, – объявил Нерон по прибытии на остров. – Учись, поддерживай дисциплину и порядок в доме. В твоем распоряжении неограниченное количество денег и воздушный катер. Если захочешь отправиться на Тритари, возьми с собой охрану. Делай что хочешь, однако тебе запрещено общаться со старыми друзьями и обсуждать меня с кем бы то ни было.

Нерон ожидал от меня слишком многого. Я, раба воли загадочного мужчины, получила право распоряжаться другими, свободными людьми. Но тогда, в восторженной юности все это не имело значения. Я бы прыгнула через собственную голову, чтобы соответствовать ожиданиям Нерона и заслужить хоть каплю одобрения. Училась изо всех сил, чтобы однажды, когда Нерон вернется, изменить мир, как он и обещал.

– Анна, запомни, я везде, – сказал он. – Не пытайся понять или анализировать этот факт, а просто прими как данность. Я обо всем узнаю. И я не люблю повторять приказы.

Нерон исчез на долгие годы, но я не нарушала его правила. Он поселил меня в сомнительном раю и при этом был уверен, что поступает правильно.

– Ты хозяйка острова, у тебя полная свобода действий, – торжественно и гордо сказал он.

Так грандиозно ошибаться мог только человек, который сам никогда не знал настоящей свободы.

Остров был моей одинокой сказкой. Ночная чернота сменялась синевой дня, вид на Тритари изумлял красотой. Огромный агрегат в ангаре регулировал температуру, атмосферное давление и поставлял кислород в наш искусственный каменный мир, в котором не было ни сезонов, ни непогоды. Прозрачный атмосферный купол сохранял ощущение единства с космосом как днем, так и ночью. Я наслаждалась красотой острова, однако очень не хватало сада. Я мечтала о траве, о деревьях и птицах. Об оживленных улицах, о смехе друзей. На острове не хватало жизни. Летая с охраной на Тритари, я радовалась шуму, толпам народа и оживленному движению.

Только когда учителя со мной не справлялись, Нерон прилетал, чтобы меня отругать. Он никогда не хвалил меня, наоборот, жаловался, что мой дар развивается слишком медленно.

– Если хочешь стать великой Анной, которая изменит мир, то прекрати истерики и учись! – повторял каждый раз.

– Я изменю мир вместе с вами?

– Да, однажды мы вместе изменим мир.

Я держалась за это обещание.

Учителя обучали меня основам перцепции и другим наукам. Сами они перцептами не были и не видели человеческих аур, однако их теоретические познания мне помогали. Наука человеческих чувств оказалась смесью математики, химии и физики. Чувства делятся на простые и сложные, и их структуре, связям и возможным манипуляциям посвящены целые тома. Древние рукописи шли сплошным текстом, без картинок. Язык на Тритари всего один, так как после ситуации с астероидами все страны без колебаний перешли на всеобщий. Однако для изучения перцепции мне пришлось штудировать древние языки.

Самое примитивное чувство – страх. Найти его легко, а убрать непросто. Его нити бросают корни по всему телу, разрушая здоровье. Удивление, радость и печаль – простые и чистые чувства, чего не скажешь, например, о разочаровании. Целых два учебника посвящены тому, как сбалансировать завышенные ожидания и реальность. Особым кошмаром является чувство вины. Собранное из прошлых ошибок, особенностей воспитания и характера, оно с неохотой поддается излечению.

Учиться я любила – тренировалась на учителях, расплетала их ауры, добавляя и меняя эмоции, находя исток и связи. Охрана летала со мной на Тритари, где я бродила по улицам, практикуясь на прохожих.

Я ждала чуда, интересной жизни и обещанной возможности изменить мир. Однако шли годы, Нерон не появлялся, и в моей жизни ничего не менялось. Тогда я задумалась о побеге. Я колебалась, потому что вопреки всему верила, что однажды Нерон станет моим учителем и мы изменим мир. За эти годы изучила чувства других людей, но в своих разобраться не могла.

Однако к восемнадцати годам с глаз спала пелена, и во мне появилась жажда свободы. Совершеннолетняя, я хотела сама строить свою жизнь.

Нерон появился неожиданно, будто знал о моих планах. Меня одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, я хотела независимости, а с другой… была в восторге. Впервые за эти годы Нерон вспомнил о моем дне рождения и захотел побыть со мной в этот важный день.

Оказалось, он уволил учителей. Они улетели, не попрощавшись ни со мной, ни со слугами.

– Собирайся, Анна, мы летим на Тритари! – объявил Нерон и отмахнулся, пресекая мои вопросы.

Глотая слезы, я переоделась и спустилась в кабинет, ожидая худшего. Одно дело сбежать по собственной воле, совсем другое – быть изгнанной. Я разочаровала Нерона, не смогла развить дар, хотя тщательно выполняла предписанные упражнения.

– Я совершеннолетняя! – воскликнула, врываясь в кабинет. – Я взрослый, независимый человек. Если вы посмеете…

– Пойдем, взрослый независимый человек, я покатаю тебя на катере!

Из-под капюшона показалась изуродованная челюсть и растянутая в улыбке нижняя губа. Так я узнала, что Нерон умеет улыбаться. Я берегу это воспоминание, как и все остальные его улыбки. Их было немного.

Побег? Какой побег? Я забыла о нем в тот момент, когда увидела Нерона. Моя привязанность к нему была замешана на обожании, незнании жизни и сокрушительном одиночестве.

Черная лакированная поверхность нового катера сияла безупречностью. Панели скользнули назад, и Нерон указал мне на пассажирское кресло. Удобные сиденья фиксировали тело и голову, что оказалось очень кстати, так как Нерон без предупреждения рванул с места, и через несколько секунд мы уже закрывали выходной отсек атмосферного купола. Существует много моделей воздушных катеров, однако ни одна из них не сравнится с чудом, на котором летал Нерон.

– Охранники летают как старые бабки. Сейчас я покажу тебе настоящий полет. Держись!

Сидящий рядом веселый, азартный мужчина был неузнаваем. Я хотела, чтобы он остался таким навсегда, но что-то подсказывало, что этим надеждам не суждено сбыться.

Мы пронеслись по первой орбите, огибая острова и шпионя за чужой жизнью. Потом Нерон позволил мне ощутить свободное падение. Я визжала, смеялась и упивалась его ответным смехом.

– Такой будет твоя жизнь, Анна. Невероятная сила и невесомость.

После многих лет ожидания я все равно поверила его словам.

– Как зовут ваш катер?

– Что значит «зовут»? Это катер, а не человек, у него нет имени.

– Я назову его «Пуля».

Клянусь, Нерон снова улыбнулся.

– Вскоре я поселюсь на острове и стану учить тебя сам, – сказал он, и мой мир взорвался.

Нерон будет рядом. Всегда. Мы вместе изменим мир. Он ждал, когда я вырасту, и вот… сказка наконец наступила.

– После восемнадцати лет дар развивается особенно быстро, и мы постараемся это ускорить.

– И тогда мы изменим мир, – просипела я, еле сдерживая накопившиеся эмоции.

– Да, мы изменим мир. Ты и я. Вместе. – Нерон говорил серьезно, как никогда.

Я помню его слова до сих пор, слышу их шепот в моей памяти. В них была доля правды, но то, что он скрывал от меня, немыслимо. Страшно.

***

Мы прилетели в Алтавию – страну, где я родилась. Я шла рядом с Нероном, болтая о пустяках. Окружающие смотрели на меня с опаской и любопытством, гадая, что связывает меня с загадочным мужчиной.

Нерон привел меня в приют для бездомных, чтобы нанять новых слуг.

– Посмотри на ауры и выбери тех, кто станет хорошим работником, – сказал он, каждым словом выпуская в мою кровь адреналин.

Это было первое настоящее испытание, мой шанс оправдать ожидания Нерона.

Полагаясь на инстинкты, я выбрала парнишку, худого, как палка, с глубокой горечью в душе, и приятную женщину средних лет, излучавшую добро и спокойствие.

Нерон никак не прокомментировал мой выбор. Когда мы прилетели на остров, он проводил меня до моей комнаты и приказал:

– Запри дверь на ночь!

– Зачем?

– Потому что я приказываю, а ты выполняешь! – Нерон подтолкнул меня в спальню и захлопнул дверь.

Он оставался в коридоре, пока не услышал щелчок замка. Я научилась ощущать его присутствие, его аура давила на меня, тяжелая, как камень, и горячая, как огонь. Однако самой ауры я не видела. Вглядывалась, старалась – никакого эффекта. Нерон знал о моих потугах и только смеялся, говоря, что у меня ничего не выйдет.

Я работала с новыми слугами каждый день, помогала им вписаться наш странный быт. Надеялась, что Нерон одобрит мой выбор.

Через неделю парнишка покинул остров на украденном катере, увозя с собой дорогую посуду, украшения и даже пару статуй. Кухарка продержалась дольше, но, к сожалению, ее покладистый характер не стал компенсацией абсолютному неумению готовить и нежеланию работать.

Нерон, конечно же, предвидел такой исход, но позволил парню улизнуть с украденным. Для чего? Чтобы преподать мне урок. Он отчитал меня, строго, справедливо и очень болезненно. Столько лет обучения, и такой провал.

– Ты сделала наивный и бессмысленный выбор. Повелась на страдания парня и на его смазливое лицо и не рассмотрела за ними преступную личность.

– У него была трудная жизнь! В глубине души он хороший человек! – спорила я.

Нерон усмехнулся.

– Прошлой ночью он пытался взломать дверь твоей спальни.

– Для… для чего? – голос внезапно стал сухим и ломким.

– Сама не можешь догадаться?

Могу, но не хочу.

– Но женщина оказалась хорошей, – не сдавалась я.

– Ты забыла спросить, умеет ли она готовить. Уму непостижимо! Надеюсь, ты сгораешь от стыда.

– Не сгораю! – разозлилась я. – У меня есть право на ошибку. Я стараюсь изо всех сил, но вам не угодишь! Целыми днями тренируюсь и штудирую учебники, но вы никогда мне и слова хорошего не сказали…

Я жаловалась и причитала, размазывая слезы по лицу. Нерон слушал, пока я не выдохлась, а потом сказал:

– Еще одна истерика, и ты больше меня не увидишь.

Ночь я провела в анабиозе, как и всякий раз, когда закатывала истерики. Что можно ожидать от человека, который отключает твое сознание при любом споре? Вот именно, что ничего хорошего.

Мы ездили за слугами еще несколько раз. Во время очередного визита управляющий приютом отозвал меня в сторону и прошептал:

– Вы делаете хорошее дело. Хоть слуги у вас и не задерживаются, но возвращаются совсем другими, уверенными в себе. А рекомендательные письма помогают им быстро найти подходящую работу. Не знаю, как вам удается это делать, но я очень признателен.

Так я узнала, что Нерон помогал моим неудачным экспериментам найти работу. Хотя почему неудачным? Я не делала людям ничего плохого. Залечивала душевные раны, гасила ненависть и недоверие, растворяла печаль. Нерон ругался, что все это не имеет никакого отношения к поискам хороших слуг, однако я упорно выбирала тех, кому могу помочь.

Уже тогда я должна была догадаться, что мое призвание – помогать людям.

Однако меня интересовал только Нерон. Я восхищалась его знаниями о людях и о мире, его взглядами на события, происходившие на Тритари, и его научными мнениями. Где бы мы ни были, куда бы ни летали, я видела только Нерона, думала только о нем. Только его одобрение имело вес. Ему это не нравилось, он не хотел такой зависимости. Ему вполне было достаточно того, что я выполняла его приказы и училась. Сейчас я понимаю, что мое отношение к Нерону было нездоровой привязанностью, но тогда… я стремилась его впечатлить. Хотела стать его фантазией – сильной, одаренной женщиной, вместе с которой он изменит мир.

Со временем Нерон переехал на остров. Не подумайте, что однажды туда прибыли грузовые катера с мебелью и безделушками. Сомневаюсь, что у него было хоть что-то личное, кроме сотни комплектов черной одежды. Так и началось наше «вместе», самое одинокое из возможных, даже в окружении слуг и охраны. С ними я болтала и смеялась, а Нерон держался отстраненно и не допускал праздных разговоров и откровений. Со слугами он почти не общался, оставляя управление домом мне.

Нерон обучал меня теории и практике перцепции. Сам он перцептом не был и аур не видел, однако его теоретические познания впечатляли. Мы часами спорили над рисунками аур, потом я делала оговоренные изменения и наблюдала за результатами, зарисовывая их для Нерона.

А в свободное время… я не знала, чем он занимался, где бывал. Он позволил называть его на «ты», но отказался рассказывать о себе и не допускал прикосновений. Мы ели в столовой с задернутыми шторами, сидя на противоположных концах длинного стола. Асимметричная люстра освещала только мою половину стола. Бессмысленно и странно. Но при этом Нерон заботился о моем комфорте. Если я чего-то хотела или даже просто упоминала в разговоре, это тут же доставлялось на остров. Если я на что-то жаловалась, он сразу это исправлял.

Кроме тех ситуаций, когда жалобы касались его.

Он давал мне все, кроме человеческого тепла.

Однажды ночью мне приснился кошмар, страшный до хрипоты. Я проснулась на незнакомой кровати под балдахином и словно видела себя со стороны. Чужой требовательный взгляд ощущался как давление. Парализованная, я не могла выдавить ни звука. Тень рядом с кроватью пошевелилась.

– Я знаю, что ты не спишь, – раздался ядовитый шепот незнакомца.

– Уйди! – ответила я на удивление спокойно.

– С какой стати? Я твой, а ты моя. – Мужчина дернул меня за ногу, переворачивая на постели, и рассмеялся. – Ты ведь этого хотела?

– Нет, не этого.

Волна оранжевого огня пронеслась над моей головой, опаляя жаром.

– Не лги! – кричал невидимый мужчина. – Ты хотела этого! Ты всегда была неразумна в своих желаниях!

Неужели это мое будущее?!

– …неразумная! Анна! Перестань кричать как неразумная! Тебе приснился кошмар!

В мое сознание вломился голос Нерона. Он навис над моей постелью, мрачная тень в серебристом свете ночника. Жесткие пальцы сдавили плечо, причиняя боль.

– Ты кричала во сне, и я думал, что-то случилось.

Вдох. Выдох. Я в своей комнате, никакого балдахина над кроватью. Святые силы, спасибо вам, это всего лишь кошмар!

Слезы облегчения перешли в рыдания, и, повинуясь безрассудному порыву, я обняла Нерона, сбивчиво рассказывая о странном сне.