- -
- 100%
- +
«Волшебный обруч-транслейтер? Переводит слова и добавляет к ним образы? Занятная штука. Только, видимо, не о всех его возможностях Танья смогла рассказать. Иначе почему тогда для общения между собой его используют только те люди, которые могут доверять друг другу? Явно же, что с помощью такой технологии допрос пленного не проведешь. Но не попробуешь, не узнаешь…» – Михась покачал своим мыслям головой и ответил Танье:
– Хорошо. Я понял тебя, – ответил Михась ей. – Но в двух словах ты можешь мне объяснить назначение груза?
– Это… – ей снова явно не хватало языкового запаса чужой речи. – Это ета тля фсехо нашехо поселения на тесять лет фперет. Понимаишь?
– Запас продуктов на десять лет? – Михась сморщил лоб, визуально представляя себе габариты контейнера и сопоставляя его с возможным рационом питания землян на десять лет вперед. – Это невозможно. Даже если все население вашего города не превышает ста человек. В контейнере еды хватит на два-три месяца. Может, на полгода. Если вы все, конечно, не питаетесь по одному зернышку в день.
– Я типя не опманыфаю! – казалось, очень обиделась Танья. – Там не софсем ета. Ис тохо, што мы фесем, путет ета. Мне слошно опьяснить!
– Консервы? – Михась задумался вслух. – Танья, я тебе верю. Просто это все очень необычно для нашего мира. А кстати, как вы называете свою планету? Свой мир?
– Планету флетки насфали Сияна, – Танья явно с облегчением восприняла смену темы разговора. – Мы сияне. Вы семляне! По-моему, ошень похоше!
– Если только у нас вообще не общие предки, – усмехнулся Михась. – Как думаешь, такое может быть? Мы же очень похожи внешне. А ты живое доказательство тому, что у нас, жителей разных миров, может быть здоровое потомство…
«И очень красивое», – добавил он для себя, но уже мысленно.
– Мошет… – она почему-то, судя по голосу, очень смутилась. – Но у моехо нарота тахое не ошень отопряют, – она снова помолчала, видимо обдумывая свои следующие слова. – Хотя похошие претполошения я уше слышала… От отса. Но это фсе плохая тема для расхофора. У нас тах не принято… Исфини…
– Странно… – заметил на это Михась. – Но в чужой монастырь со своим уставом ломиться не буду.
– Йя не поняла тибя, – заметила Танья.
– Я говорю о том, что уважаю принципы, по которым вы живете. Если захочешь, мы об этом после поговорим, – Михась замолчал, обдумывая следующий свой вопрос. – Вы прячете свой груз только от флейев?
– Ф оснофном та, – она тоже замолчала. – Флейеф то начала ночи мало фитно. Стесь, на торохе фреткоф. Ми ни успели то ночи. Нас атокофали. Почти отпили глюс. Ми спрафились. Но нас стало мало. Есть еше трухие люди. Шифут ф трухих хородах. Топыть глюс иты очень слошно. Иногда они напатают, чтопы отопрать нас глюс. Это все слошно. Ти понимаишь миня?
– Я понимаю, – Михась задумался. – Мы были в том городе, где вы взяли свой груз. Но вас там не видели. И вообще людей не видели. Там нас атаковали летающие фрейи. Мы потеряли там двух друзей.
– Мы слишали пой са сфоей спиной, – подтвердила она. – Ми тохда почти похинули горот. Мне шаль тфоих трусей. Ми ф этом похоте уше потеряли фосемь лютей. Это очень шестохий мир. Похрайне мере тахим он стал после ошипхи наших претхоф. Но натеюсь…
– Сенау ле таусет неуп! – взорвались шлемофоны Михася и Таньи взволнованным голосом Риоса. – Ленду фирвру тилосо! Семляне, Танья, миторо!
– Риос претупрештает оп атаке с прафой стороны. Просит тершать строй. Сирелять путут наши тхеты, – быстро перевела обращение Риоса Танья по общему каналу.
– Лика, поняла ее? – уточнил Михась. – Мы тащим груз, они нас прикрывают огнем. Сами стреляем только в случае крайней необходимости.
– Принято, – коротко ответила Лика.
– Лика, это непотфишные фрейи. Они просто хотят нас останофить то ночи. Ми просто уйтем тальше. Ты миня понимаишь? – быстро заговорила Танья, стараясь объяснить действия Риоса для Лики.
– Понятно, – Лика помолчала. – Спасибо, Танья. А ты случайно не знаешь, чем угостил Жмыха ваш старик? Он заснул через полчаса поездки. Пришлось на руках его выносить в салон. Слава богу, Сват неплохо управляется с вооружением и смог подменить его.
– Йя не снаю… У нехо мнохо чехо с сопой. Но стелать плохо он точно не хотел! – очень взволнованно ответила ей Танья. – Со схолом Жмыхом все будет холошо. Ви не тумайте плохохо!
– Успокойся, девочка. Я тебе верю, – было слышно, как Лика хмыкнула. – Жмых у нас тот еще кадр. Но это мой кадр, – добавила она уверенно.
– Йя понимаю! – заверила ее Танья. – Схол Жмых – фас леот. Ти толшна о нем сапотиться!
– Кто он мне? – фыркнула в микрофон Лика. – Леот?
– Леот… – Танья явно смутилась. – Мама хофорила, по-семному, муш. Фспомнила! Муш! – очень обрадовалась Танья, подобрав правильное слово.
– Муж? – было слышно, как народ в обеих тартилах землян начал ухахатываться. Связь-то была на общем канале, и в пассажирских отсеках все всем было прекрасно слышно. – Пусть будет муж, – усмехнулась Лика. Только ты сама ему об этом скажи, когда до вашего города доберемся. А то схол Жмых об этом своем семейном положении, как мне кажется, даже не подозревает, – при этих словах шлем Михася чуть не взорвался от дружного смеха землян.
– Йя схасала што-то ни тах? – обеспокоилась Танья, переключаясь на закрытый канал с Михасем. – Йя ни хотела ни хохо ни хах опитеть!
– Все нормально! – успокоил ее Михась, стараясь сам не рассмеяться. – Вот будет у меня сиот, тогда я постараюсь тебе объяснить все тонкости земных отношений между мужчиной и женщиной. А пока включи, пожалуйста, общую связь, – попросил он ее, наблюдая, как с его стороны, далеко на обочине, взрываются плазменные заряды.
– Ховори! – проинформировала его Танья.
– Лика, что там у вас происходит? У меня уже всю обочину взрывами вспахали.
– У нас почти тихо. Только один заряд в нас прилетел. Все заряды летят в наш прицеп. Такое чувство, что мы им вообще не интересны.
– Это понятно. Если их цель – просто нас задержать до темноты, то самый простой способ – отбить наш груз. А что мы его просто так не бросим, они, видимо, в курсе.
– Я думаю аналогично. Если будем придерживаться тактики Риоса, минут через пять вообще выйдем из зоны поражения. Это ж, мать их, местные грибы, а они, как мы уже убедились, бегать не умеют!
– Ну и хорошо! Связь по необходимости. Танья, выключай общую сеть, – Михась откинулся в своем кресле. Сейчас от него ничего не зависело. Потом, кое-что вспомнив, он обратился к Танье:
– А почему вы так долго нас расспрашивали о нашей принадлежности к фрицам? Они что, здесь встречаются?
– Та, – Танья ответила почти сразу. – Они пыфают стесь, но шивут на трухом хонтиненте. Инохда мы с ними фстречаемся. Это плохие люти. Мой фретох о них предупрештал. Слые.
– Что им от вас нужно? – удивился Михась. – Выжили они на другом континенте, так и жили бы себе там спокойно.
– Их хонтинент почти расрушен схен фсрыфами. Моло места гте мошно шить. Мало еты. Ресурсоф. Но и сюта они могут прилетать тольхо малыми группами. Пес техники, мало орушия. Они пыстро гипнут. Если они пытаются хте-то сахрепиться, мы их выпифаем оттута. Стесь им пыть нелься.
– Понятно. Значит, и на другом континенте есть порталы с Земли. Хотя теоретически мы это и так знали, – Михась ненадолго задумался. – А из других миров, не с Земли, здесь кто-то есть?
– Хонечно! – Танья аж встрепенулась в своем кресле. – Фрейи! – как само собой разумеющееся, добавила она.
– Это мы знаем, – Михась поморщился в своем шлеме. – А еще?
– А типе фрейеф мало? – с иронией в голосе уточнила она.
Михась промолчал. Ему и просто оказаться в этом мире было слишком много. Всем им. Рассуждать, кто еще оказался в этом мире и по каким причинам, было пока неуместно. Знать своих врагов – это, конечно, хорошо. Но еще лучше никогда в этом мире с ними не сталкиваться.
Всполохов от разрывов плазменных снарядов он больше не наблюдал. Следовательно, колонию грибовидных тварей они уже миновали. Стоило уточнить у Таньи, чего им ждать дальше.
– Далеко нам еще до вашего города?
– Если нам пофесет, то черес тфа или чуть польше тика ми путем у фрат хорота. Точнее йя не схашу, – пояснила она торопливо, не понимая, почему он взял долгую паузу в разговоре.
– Ваш город – это большой комплекс в центре озера? – на всякий случай решил уточнить он.
– Та. Это пыфший том глафы горота. Полностью несафисимый горот ф гороте. Ми там шифем! Там есть охрана от флейеф. Сашита. Им ее не пройти.
– Понятно. А до вашего дома мы по мостам или по воде наш груз потащим? И живут ли в воде флейи вообще?
– Хонечно, флейи шифут ф фоте, – фыркнула от смеха Танья. – Флейи есть фесте. На семле, ф фоте и ф фостухе. Они, хонечно, и не шифые полностью, но есть фесте.
– Тогда как мы попадем в ваш город, да еще с грузом на прицепе? – откровенно удивился Михась. – Нас просто порвут на подходах. Или у вас есть план?
– Не порфут! – убежденно заявила Танья. – Сам фсе уфитешь, кохта путем на месте.
– Придется поверить тебе на слово, – уведомил ее Михась, строя в голове догадки о способах безболезненного прохождения водного препятствия.
Кварталы пригорода этого мегаполиса разительно отличались от уже видимых ими ранее. Никаких гигантских труб. Никаких унифицированных, похожих друг на друга построек. Это был не индустриальный район города, а зеленый пригород. Посреди бывших больших и хорошо спланированных садов возвышались высокие здания затейливой архитектуры. Между ними по воздуху тянулись ажурные мостовые и полупрозрачные пешеходные дорожки. В местах их переплетения находились различные по своей форме строения. Как пояснила Танья, центры досуга и спорта.
Теперь из непролазных трущоб бывших скверов их с завидным упрямством атаковали засевшие там твари. Особых неприятностей попадания их снарядов транспортной колоне не доставляли, но на нервы действовали изрядно.
После мимо них проплыли здания самого города, сросшиеся своими основаниями в единое целое. Впрочем, такое архитектурное решение земляне уже видели. Кроме как сейсмоустойчивостью, такое решение в планировании городов Михась объяснить никак не мог. Танья тоже была не в теме. На ее взгляд, пространство города было рационально использовано во всех направлениях.
– Только вот ездить в другие города на экскурсии вашим предкам было не интересно? – с усмешкой уточнил Михась у Таньи, услышав ее пояснение по планировке города.
– А сачем? – искренне удивилась она. – Фесте почти отно и тоше…
– Вот об этом я и говорю, – снова усмехнулся Михась. – У нас двух похожих городов ты вообще не встретишь. Поэтому многие земляне любят путешествовать. Чтобы сменить обстановку и увидеть что-то новое, необычное.
– У нас тоше люпили летать на море, – не согласилась с ним она. – Пока флейи не появились в нашем мире.
– На море и у нас любителей много прокатиться, – заверил ее Михась.
Наконец колонна подобралась к центру города, и все смогли в очередной раз насладиться видом озера с огромным зданием, выраставшим по центру водной глади. Танки остановились, и Михась, хорошо помня, чем закончилась для землян такая остановка в предыдущем городе, немного нервно поинтересовался у Таньи:
– И чего мы ждем?
– Все холошо, – успокоила она его. – Скоро сам фсе уфитешь.
– Да уж побыстрей бы, – он поерзал в своем кресле. – Более удобной мишени, чем мы сейчас, наверное, на всем континенте не найдется, – поделился Михась своими сомнениями.
– Насинается. Лика, прихтофься начать тфишение! – неожиданно для Михася объявила Танья по общему каналу связи.
Сначала Михась даже не понял, о чем она говорит. Потом рассмотрел прямо перед их колонной на мосту еле заметный светящийся контур ворот почти во всю ширину моста и высотой под двадцать метров.
– Нам настроили транспортный лифт. Сейчас окашемся прямо в анкаре горота, – пояснила для всех Танья. – Как только форота откроются, начинаем тфишение.
Почти сразу после ее слов картинка перед глазами Михася резко изменилась. Вместо моста, уходящего к далекому зданию, появилась исполинская кабина лифта. Она была настолько вместительна, что в нее без труда залетели бы три, а то и четыре схожих по составу транспортных каравана.
– Начали! – радостно объявила Танья, и танки со своим грузом на прицепе начали медленное движение к транспортному лифту.
Часть вторая.
Новый город
1
Сделка считается выгодной, если обе стороны убеждены, что обманули друг друга…
Направленный лифт города, где жила Танья, явно работал по тому же принципу, что и все лифты Инкубатора. Как только последний сантиметр затягиваемого танками контейнера оказался внутри кабины лифта, дверь моментально закрылась позади груза и тут же открылась, но уже впереди транспортного каравана.
Перед Михасем открылся вид на большой ангар. Не столь впечатляющий своими размерами, как тот, что был у них в четвертом здании Инкубатора, но все же. Размером не больше футбольного поля, он имел по двум сторонам большие подсвеченные двери ворот или лифтов. После увиденного на мосту Михась уже ни в чем не был уверен. Танки остановились на площадке, размерами не превышающей четверти всего помещения. Уже привычно для землян от нее в четыре стороны вели широкие пандусы, два из которых упирались в контуры ворот, расположенных ниже их стоянки метров на сто. Вокруг машин сразу забегало много людей. А уже минутой позже Михась увидел, как их груз, отцепив от танков, прицепили к миниатюрному, по сравнению с их машинами, тягачу, и тот медленно потащил по пандусу вниз свою ношу.
– Я так понимаю, что наша помощь больше не нужна, – Михась снял свой шлем и дождался, пока то же самое сделает Танья. – Какие наши дальнейшие действия?
– Сехотня путет прастничный фечер в честь фсех нас! – объявила она ему, сияя всем лицом. – Мы ше теперь герои! Сначала ми расместим фсех фас ф нашем лучшем хостефом доме. После оттыха я зайту са фами и мы пойдем на ушин! Я поснакомлю тепя со сфоими ротителями. Они путут раты! Шаль, што фреток не тошил та этого тня. Он тоше пыл пы рат.
– Понятно, – сказал с улыбкой ей Михась. – А теперь, если тебе не сложно, надень шлем и повтори это все на общем канале. У тебя это получится лучше, чем у меня.
– Холосо! – Танья снова села в кресло и надела шлем. – Трусья! Сехотня путет…
Дальше Михась уже не слушал. Немного поколебавшись, он вытащил свою плазменную винтовку из крепления и закинул ее за спину. Угрожающе это не выглядело, а спокойствия ему лично добавляло.
– Стесь нет фрейев! – увидев его манипуляции с винтовкой, заверила его Танья. – Ми гарантируем фашу песопастность ф претелах горота.
– Возможно, это и так. Но мы здесь можем рассчитывать только на свои силы, – он развел руки в стороны. – Извини, но если я поступлю по-другому, меня просто не поймут. Когда мы увидим, что нам здесь ничего не угрожает, мы уберем свое оружие.
– Йя не протиф, – подумав немного, ответила она. – Схоро ти сам фсе уфитишь. Наши люти путут очень плаготарны фам са помощь. Йя лично очень тепе плаготарна!
– Ну и отлично. Тогда пошли смотреть на твой город.
– Та, пошли! – она, чуть помедлив, взяла его за руку и потащила за собой к проему люка. – Ти не протиф? – перед тем как выбраться из танка, она кивнула на свою руку, зажатую в его руке. – Это у нас тофольно… плиский шест… ну…
– Я понял, – Михась усмехнулся и чуть сильнее сдавил ее ладонь. – Ты мне тоже нравишься. Пошли?
Она улыбнулась своим мыслям и молча потащила его за собой.
Выбравшись из тартилы, Михась, все так же держа Танью за руку, подошел ко всей их не очень большой компании, которая скучковалась между танками. Вокруг сновало множество местных, некоторые из которых, независимо от пола, подходили и с улыбками на лицах пожимали землянам руки. Чуть в стороне стояли Жмых, Лика и местный старичок-травник. Все трое затягивались дымом из маленьких по виду пластиковых трубок и при этом с помощью жестов довольно живо общались между собой. Увидев друга, Жмых призывно махнул ему рукой и стал что-то быстро показывать старичку. Тот закивал головой, наклонился к своему контейнеру, лежащему на полу, и, быстро выудив из него еще одну трубку, стал ее чем-то набивать из мешочка, который достал из кармана своего комбинезона. Не доходя до курильщиков пары метров, Михась почувствовал запах табачного дыма. Курить захотелось до дрожи в руках. Подойдя, Михась с благодарным кивком головы принял из рук местного лекаря уже набитую табаком трубку, но прежде чем раскурить ее, поинтересовался у Лики:
– Это случайно не та забористая смесь, которая вырубила Жмыха, как наркозом?
– Неа! – Лика усмехнулась. – Обычный табак. Отличий от земного не нахожу. Ароматный даже. А мое чучело решило на себе сразу местной экзотики испытать, – она кинула взгляд на Жмыха, который делал вид, что абсолютно ее не слышит и занят исключительно разговором на языке жестов с местным ценителем трав.
– Тогда я тоже закурю, – Михась принял из рук старичка зажигалку и немного с опаской затянулся. Выпустив над головой облако дыма, он улыбнулся и покивал травнику головой, выказывая свое полное одобрение местному табаку. – Очень даже ничего, – озвучил он свое мнение для остальных.
– А ты, я смотрю, времени зря не теряешь… – Жмых недвусмысленно кивнул на него с Таньей. – Рад за вас. Так в итоге ты с нами в местную гостиницу заселятся будешь или сразу апартаменты Таньи осматривать пойдешь?
Танья, видимо, поняла намеки Жмыха и, смутившись, очень осторожно высвободила свою ладошку из руки Михася. Заметив ее замешательство, Лика подошла к ней и, решительно взяв ее под локоть, повела вслед за остальными землянами, которые нестройной толпой направлялись к выходу из ангара вслед за идущим впереди их маленькой колонны Риосом.
– Не обращай на Жмыха внимание, – наклонившись ближе к ней, сказала Лика. – У него язык без костей, вот и несет он все, что рождается в его недоразвитой голове.
– У фсех ясик пес костей, – удивленно посмотрела на нее Танья.
– На Земле так говорят про тех, кто говорит не то, что нужно. Понимаешь, о чем я?
– Та. У нас гофорят, ясик тлинний, как у фрейя, – Танья улыбнулась ей. – А схол Михась на миня не опителся?
– Не называй ты его схолом, – поморщилась Лика. – Просто Михасем называй. И нет, на тебя он не обиделся, – кинув взгляд себе за спину, обнадежила ее она. – А вот Жмыху, видимо, сейчас прилетит не слабо! – она коварно усмехнулась. – Ну и поделом.
Михась в это время пытался как можно спокойнее поговорить с другом.
– И что это сейчас было? – он с прищуром посмотрел на Жмыха, выпуская в сторону далекого потолка длинную струю табачного дыма. – Детский сад и горшок по расписанию?
Старик-травник, видя, что между землянами назревает серьезный разговор, предпочел вежливо кивнуть им на прощание и свалить вслед за остальными.
– А что тебе не нравится? – Жмых невозмутимо посмотрел на него. – Ну пошутил я, и, заметь, очень вежливо. Что ты тряпкой становишься? Дома ты не такой был. Пришел, увидел красотку, завалил ее у себя на квартире. Что изменилось?
– Может, я изменился… – Михась глубоко затянулся табачным дымом, в чем-то признавая правоту друга.
Раньше все было проще. Во всяком случае для него. Даже в Инкубаторе ничего не изменилось. А тут несколько часов знакомства с местной девчонкой, и он все… Поплыл. Но отчего-то ему очень хотелось плыть так и дальше. Поэтому Михась прищурил глаза и продолжил:
– Может, этот мир стал для меня меняться только сейчас. Я тебе скажу честно. Сам в раздрае. Но попрошу об одном: не лезь пока со своими шутками ко мне с Таньей. Поживем – увидим, что из этого всего получится. Может, ей твои приколы нравиться начнут. Лика же их понимает… Может, мне уже все равно станет. Просто не гони лошадей.
– Эка тебя расплющило безо всякой иноземной травы, – Жмых усмехнулся и покачал головой. – Ладно, я тебя услышал. А теперь побежали, а то потом своего отеля не найдем, а у местных уточнить, не зная языка, будет проблематично.
Догнав Танью и Лику уже в проеме внушительных по своим размерам ворот ангара, друзья пристроились к ним и вышли в коридор города. Хотя коридором это можно было назвать с большой натяжкой. Широкая, около тридцати метров, проезжая часть уходила куда-то вдаль, и конца ее видно не было. Свернув на пластиковые пешеходные дорожки, процессия землян и местных жителей влилась в не очень оживленный поток пешеходов. С интересом крутя головой во все стороны, Михась снова взял Танью за руку, пытаясь не пропустить ничего интересного.
А посмотреть здесь было на что. Над проезжей частью пролетали маленькие аппараты каплевидной формы. Теоретически в них могли разместиться максимум три человека. Но после того как из одного такого транспортного средства через открывший люк выбрался пассажир, а машина двинулась дальше, Михась пришел к выводу, что аппараты все же двухместные. Гораздо реже мимо них пролетали сигарообразные транспорты размером с земной микроавтобус. По всей видимой протяженности улицы с обеих сторон от дороги располагались различные магазинчики, кафе и продуктовые лавки. Создавалась полная иллюзия, что они попали в какой-то земной городок под открытым небом. Сходства добавляли маленькие зеленые скверы с живыми растениями, расположенные в ответвлениях от основной улицы и встречающиеся довольно часто. На ровные и неширокие коридоры Инкубатора эта в прямом смысле слова городская улица совсем не походила.
– И много у вас таких улиц в городе? – поинтересовался Михась у Таньи.
– Польше ста, – охотно пояснила она. – На каштом шилом урофне горота.
Верхние этажи зданий были отведены явно под жилые апартаменты. Многие из таких помещений имели выходы на маленькие ажурные балкончики, на которых то тут, то там Михась замечал горожан. На головах некоторых из них были надеты сиоты разных цветов и сделанные явно из разных материалов. Единственным сходством между всеми ними был камень по центру обруча, точно такой же, как в сиоте Таньи.
– Фот ми и пришли! – обрадовала Михася Танья, когда Риос, остановившись рядом с подсвеченным контуром двери, касанием пальца открыл проход в здание и, отойдя чуть в сторону, жестом пригласил землян заходить внутрь.
– Надеюсь, это не местная каталажка, – услышал он смешок Жмыха у себя за спиной. – А то вот примут нас сейчас тепленькими на долгий срок, а мы и пикнуть не успеем.
– Фто тахое каталашка? – живо заинтересовалась Танья.
– Это такая гостиница на Земле, где Жмых иногда ночует, – пояснил Михась для нее, слыша, как за спиной фыркнула Лика.
– Это очень хороший том оттыха тля гостей горота, – с улыбкой заверила их сиянка. – Схолу Жмыху осень понрафится!
– И часто к вам гости приходят? – тут же заинтересовался Михась.
– Та, – подтвердила она, когда они зашли в холл гостиницы. – Ми фитем торгофлю с тругими горотами Сияны. То катастрофы каштый горот фыпускал опретеленную протуксию. Ми ни фсем мошем опеспечифать сибя сами. Прихотится торгофать.
– Чем-то вроде того груза, который мы общими усилиями дотащили в город?
– Нет, это трухое, – Танья покачала в отрицании головой. – Как только у типя путет сфой сиот, я типе срасу фсе опьясню. А так мне ни хфатает слоф, – она развела руки в стороны, словно сожалея о своих пробелах в знании земного языка.
– Подождет, – заверил ее Михась и начал с интересом осматриваться.
Холл гостиницы не сказать что был очень большим. Слева от входа стояло несколько диванчиков и кресел причудливой, на взгляд землянина, формы, но совершенно понятные по-своему назначению. Никакой стойки рецепции не было и в помине. Риос подошел к правой от входа стене, на которой россыпью светились кружки сенсоров отпечатков пальцев. Одни были подсвечены в желтый цвет, другие светились синим контуром. Риос позвал себе на помощь Танью, и та, подойдя к нему и повернувшись к землянам лицом, начала объяснять правила проживания в местном отеле.
– Это стена рехистрасии постояльсеф гостиниси, – она показала рукой на стену с кружками датчиков. – Каштый рят татчикоф опосначает эташ гостиниси. Нишний – это фторой эташ, и тальше фферх по нарастаюшей. Третий, четфертий и талее. Талее. Синии татчики осначают сфопотные номера. Прилошиф к ним сфой палец, фы ресерфируете их са сопой, и татчики тфери фаших номероф путут реагирофать только на прикоснофение фашего пальса. Это понятно?
Земляне покивали головами.
– Тогта мошете начать фыпирать сипе номера, – она сделала приглашающий жест рукой. – Топафлю. Фсе номера тфухместные, но мошно шить и по отному, – она одарила землян своей очаровательной улыбкой и снова жестом пригласила проходить к стене и резервировать номера. – После того как фсе расместятся, прошу фсех спуститься сюда, и ми со схолом Риосом профотим фас в сал еты. И напоминаю, что фечером нас фсех штет прастничний ушин. Поэтому остафьте место ф сфоих шифотах тля фечернего угошения! – она тихонько рассмеялась, когда на лицах землян расцвели понимающие улыбки. – Схол Михась, мошет, ти перфым фыперешь сепе номер?