- -
- 100%
- +
Конечно, директору этого кафетерия пришлось бы несладко, если бы власти узнали обо всём об этом, но пока у него не было никаких оснований опасаться разоблачения. Официально на место уборщика служебных помещений был пристроен кто-то из его знакомых, которому требовалась запись в трудовой книжке, но который вовсе не горел при этом желанием действительно хоть где-нибудь работать. Поэтому часть зарплаты директор попросту прикарманивал, а желавшему подработать мальчонке платил копейки, прекрасно понимая, что нигде в другом месте он не получит и этого.
Кроме того, среди этих отщепенцев, отвергаемых обществом, существовала настоящая круговая порука, поэтому-то он и мог не бояться того, что кто-нибудь из них когда-нибудь выдаст его. А что касается самого Володи, то его вообще всё это очень мало интересовало. У него была возможность подзаработать немного денег, и это действительно было для него на данный момент самым важным, потому что другого такого шанса ему могло бы больше и не представиться.
Володя взглянул на свои дешёвенькие часы, - единственный подарок, полученный им от матери за всю его недолгую жизнь. Было уже почти два часа дня, - через пятнадцать минут он должен был появиться в своём кафетерии. Володя встал на ноги и устало потянулся. Меньше всего ему хотелось сейчас хоть куда-нибудь уходить отсюда. Недовольно поморщившись, Володя дал себе мысленный зарок, что, когда он, наконец, станет богатым и известным, то будет целыми днями отдыхать и заниматься только тем, что ему по душе. Но, к сожалению, пока он был бедным и довольно-таки беспомощным. И ему необходимо было идти на работу, чтобы до открытия кафетерия после обеденного перерыва успеть привести его в полный порядок.
В этот день всё, вроде бы, начиналось так же, как и всегда. Правда, было ужасно грязно, и поэтому Володя провозился чуть дольше, чем обычно. Когда он заканчивал уборку, в кафетерии уже появились первые посетители. Володя заторопился, чтобы не вызвать недовольства у них или у директора, но в этот самый момент какой-то шутник, проходя мимо, нарочно встал на его тряпку.
Не поднимая головы, мальчик осторожно попытался вытащить её из-под тяжёлого ботинка. Но тот лишь примостился на ней ещё более устойчиво и ни в какую не желал покидать этого места.
Несколько секунд Володя размышлял о том, как ему следует поступить. Он сразу же понял, что какой-то слишком остроумный посетитель просто ищет повода поиздеваться над ним. Это было более, чем странно, потому что до сих пор клиенты никогда его не обижали; напротив, они всегда относились к нему, как к равному, и именно в их обществе Володя обычно чувствовал себя спокойно и защищено. Но не бывает правил без исключения, тем более, что он всё-таки ни на минуту не должен был забывать о том, с кем имеет дело.
Чтобы как-нибудь разрядить ситуацию, Володя попытался напустить на себя испуганный и беспомощный вид. Но, к несчастью для самого себя, именно в такие моменты, вопреки своей воле, он вдруг начинал ощущать себя сильным и смелым, и, как он ни старался, полностью скрыть этого не мог. Его обидчик, может быть, и оставил бы его в покое, если бы увидел, что мальчик воспринимает удары судьбы с подобающими его положению смирением и покорностью. Но в тщедушном слабом теле заключался слишком сильный дух, усмирить который, несмотря на все старания, не всегда удавалось.
Володя поднял горящие гневом глаза и посмотрел на своего обидчика с такой ненавистью, что тот невольно отшатнулся. Это был здоровенный детина двухметрового роста с выбритой наголо головой и идиотской ухмылкой на толстых губах. Все звали его Никола Лысый, и он отличался на редкость дурным нравом. Но, к несчастью для самого себя, Володя этого не знал. А даже если бы и знал, - это всё равно ничего не изменило бы.
- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – вежливо попросил его Володя, изо всех сил стараясь выглядеть при этом как можно более покорным и смиренным.
- Что ты сказал?.. – воскликнул парень, придя в себя от изумления.
- Пожалуйста, сойдите с моей тряпки! – повторил Володя, уже предчувствуя, что добром это не закончится, но всё-таки надеясь на благоприятный для себя исход.
Он был прав. Детина явно жаждал повеселиться за его счёт. И его хихикающие приятели, обступившие его со всех сторон, тоже надеялись вдоволь потешиться над несуразным смешным пацанёнком.
- Ты вздумал указывать мне?! – рявкнул вдруг детина так грозно, что, казалось, даже стёкла задрожали. Володя от неожиданности так и подскочил на месте.
Стоящие поблизости парни громко захохотали, обрадованные явным испугом мальчика.
Володя молча встал на ноги и встряхнул влажными руками, чтобы они побыстрее высохли. Он ощущал себя растерянным и беспомощным, но всё-таки не решался больше смотреть в глаза своему обидчику, опасаясь, что тот может увидеть его истинные чувства. А на самом деле он был весьма далёк от смирения. Ему хотелось бы схватить негодяя за шиворот и окунуть его в ведро с грязной водой, но, при всей своей решимости, он прекрасно осознавал, что это было невозможно. И оставалось лишь прикусить язык и покорно снести дальнейшие издевательства над собой, надеясь лишь на то, что всё это достаточно быстро наскучит его обидчику, и он, в конце концов, оставит его в покое.
- А я тебя знаю! – заявил вдруг бритоголовый, до этого несколько минут внимательно рассматривавший его. – Тебя зовут Вовка. Ты сын Машки Молотовой.
Он, скорее, утверждал, чем спрашивал. И всё-таки Володя посчитал себя обязанным ответить:
- Да.
- Ты должен был сказать: «Да, Николай Васильевич!» - поправил его детина, пока ещё достаточно добродушным тоном.
Но это было уже чересчур. Володя промолчал, по-прежнему глядя в пол.
- Ты меня понял? – угрожающе надвинулся на него парень, добавив в конце своей фразы пару словечек покрепче.
- Да, Николай Васильевич, - чуть слышно сказал мальчик.
- Громче!.. – рявкнул бандит, хватая его за плечо. – Чтобы все слышали!..
Володю не испугали его брань и угрожающий вид. Но он не хотел сейчас сцен и пока ещё старался любой ценой предотвратить скандал до того, как сделать это будет уже попросту невозможно.
- Да, Николай Васильевич! – всё-таки не сдержавшись, слишком резко повторил он, и его брови при этом невольно сдвинулись.
- Ты хоть знаешь, кто я? – спросил детина, глядя на него в явном недоумении и, похоже, размышляя, так ли этот парень прост, как кажется.
- Нет, Николай Васильевич, - отозвался Володя, и в его голосе прозвучал явный сарказм.
Это тоже не укрылось от внимания его противника, который, несмотря ни на что, дураком вовсе не был.
- Сколько тебе лет? – спросил он, по неизвестной даже ему самому причине никак не желая оставить мальчишку в покое.
- Двенадцать, Николай Васильевич, - прежним тоном ответил Володя, и в его устах эти имя и отчество прозвучали как оскорбление.
Детина, уловив-таки в его голосе нечто вроде издёвки, угрожающе скрестил руки на груди.
- Ты, что, смеёшься надо мною?! – снова рявкнул он, надеясь хотя бы своим криком напугать этого странного парнишку.
- Да что вы, Николай Васильевич!.. – в притворном ужасе воскликнул Володя. Но при этом его голубые глаза действительно насмешливо сверкнули. – Разве же я посмел бы надсмехаться над таким великим человеком, как вы!..
На этот раз Володя и сам почувствовал, что перестарался. Нельзя было до бесконечности играть с огнём. Но сдержаться он просто не сумел.
Парень ещё более внимательно присмотрелся к нему. Он явно слышал в голосе мальчишки насмешку и презрение, но это так не вязалось с его затравленным внешним видом, что он никак не мог поверить своим ушам.
- Не нравишься ты мне, пацан! – проговорил он, наконец, и его мохнатые брови, казавшиеся ещё более кустистыми благодаря контрасту с лысым черепом, грозно насупились. – Совсем не нравишься!..
Но, вместо того, чтобы сжаться от страха под его уничижительным взглядом, странный мальчишка гордо расправил узенькие плечи и с необъяснимым вызовом в голосе проговорил:
- Ну, что же, на всех не угодишь!..
Парень на мгновение просто лишился дара речи перед лицом такой наглости. Но он всё ещё никак не мог поверить в то, что какой-то прыщ смеет так отвечать ему. Растерявшись на минуту, он оглядел собравшихся вокруг них приятелей, которые тоже наблюдали за этим разговором с открытыми ртами, явно, не доверяя своим глазам и ушам. Кое-кто из них уже бросал насмешливые взгляды на самого Николу Лысого, явно, ожидая, что он не оставит такого оскорбления безнаказанным. И, действительно, такого унижения он вынести просто не мог.
Он снова повернулся к Володе, и мальчик, почувствовав его ярость, весь напрягся, приготовившись дать дёру при первых же признаках опасности. Но тут взгляд его противника упал на ведро с грязной водой. Лицо его моментально просветлело, а на губах появилась довольная улыбка. Он мгновенно нашёл верный способ отомстить за своё унижение.
На полсекунды раньше, чем Володя сумел разгадать его намеренья и попытаться хоть как-то воспрепятствовать им, Никола Лысый, громко расхохотавшись, ударом ноги опрокинул стоящее рядом ведро. Грязная вода брызгами разлетелась во все стороны, образовав огромную лужу, в центре которой как раз и оказался Володя.
Стоящие рядом парни загоготали, видя, как мальчик чисто инстинктивно подхватил пустое уже ведро и отпрыгнул в сторону, чтобы не промочить свои видавшие виды ботинки. Виновник этого происшествия тоже смотрел на него с довольной ухмылкой, похоже, чувствуя себя теперь уже полностью отомщённым.
- Ай-яй-яй, какая жалость!.. – издевательским тоном проговорил он. – Я, право, не нарочно!..
Володя в нерешительности смотрел на огромную лужу, разливающуюся по только что вымытому полу, и в его мятежной душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, он считал себя обязанным немедленно вытереть пол, потому что знал, что, в противном случае, его сюда больше никогда не пустят, а другой такой работы ему в этом городе, пожалуй, не найти. Но, с другой стороны, ему хотелось просто плюнуть в нагло ухмыляющуюся рожу бандита, громко именующего себя Николаем Васильевичем, и с гордым видом уйти.
Его грозный противник, словно догадываясь о терзающих мальчика сомнениях, тоже молчал, выжидающе глядя на него и надеясь хоть на какую-то реакцию. Поведение мальчишки по-прежнему его озадачивало. И, поскольку Володя не двигался, он решил снова обратить на себя его внимание.
- Давай-ка, пацан, по быстрому приведи здесь всё в порядок!.. – приказал он, делая шаг в сторону и, вроде бы, намереваясь уйти. Но что-то вдруг его остановило, и он добавил. – А это вот тебе за причинённые неудобства!..
И, под громкий хохот своих приятелей, бросил в самый центр лужи пятикопеечную монету.
Монетка подпрыгнула, подняв мелкие брызги, и замерла.
Володя вздрогнул, как от неожиданной пощёчины. Перед его глазами всё потемнело, и он, вскинув голову, решительно сжал кулаки. Никогда раньше он и не подозревал, что способен на такую безумную всепоглощающую ярость, буквально ослепившую его в тот момент. В первое мгновение непреодолимое желание наброситься на этого негодяя с кулаками и бить его, бить, пока с его поганой рожи не исчезнет это наглое и самодовольное выражение, просто затмило все остальные чувства. Но, даже в таком состоянии, он всё же прекрасно понимал, что обидчик отшвырнёт его прочь, едва пошевелив пальцами.
Здравый смысл возобладал над бессильной ненавистью, и Володя всё-таки сумел сдержаться. Но молча проглотить такое оскорбление и подчиниться силе он не смог. С яростью плюнув под ноги своему обидчику, - плюнуть в его нагло улыбающуюся физиономию Володя всё-таки не решился, - и гордо расправив узенькие плечи, он молча вышел из кафетерия.
За его спиной не раздалось ни единого звука, - только леденящая душу тишина, не сулившая ничего хорошего.
Володя, конечно же, понимал, что поступил глупо и необдуманно. Он знал, что связался с теми людьми, с которыми связываться не стоило. И, возможно, если бы у него было чуть больше времени на размышления, он сделал бы всё как-то по-другому.
Но он ни о чём не жалел.
* * *
Безумец, решившийся бросить вызов Николе Лысому, - Володя уже позже узнал, что именно так называли в криминальных кругах его противника, - рисковал жизнью. И Володя был уже достаточно взрослым, чтобы догадаться об этом. И всё же он был ещё слишком мал, чтобы до конца осознать, насколько всё это на самом деле серьёзно. Он понимал, конечно же, что Никола Лысый, представившийся ему как Николай Васильевич, не спустит ему просто так подобного оскорбления и обязательно попытается отомстить, и поэтому он зарёкся в течение нескольких недель выходить из дома по вечерам.
Но при этом Володя никак не думал, что на шумной многолюдной улице при свете дня ему тоже может угрожать какая-нибудь опасность. И на следующий день, по дороге в школу, где он всё-таки решил, наконец, появиться, он даже и не помышлял ни о чём подобном. В толпе людей Володя ошибочно чувствовал себя спокойно и уверенно, и его гораздо больше смущала и пугала мысль о том, какие неприятности и унижения ждут его в школе после стольких дней прогула.
В оправдание Володя решил сказать, что был болен. Он прекрасно знал, что ему никто не поверит, - да и справки от врача у него, естественно, не было, - но всё-таки придумать хоть какое-то объяснение было необходимо. Что-то, - а фантазия работала у Володи на редкость хорошо, и сейчас, по дороге в школу, он сочинял уже последние душещипательные подробности своей мнимой болезни. Занятый такими весьма серьёзными мыслями, он попросту не обратил ни малейшего внимания на притормозивший рядом потрёпанный «Жигулёнок» с заляпанными грязью номерами. Из машины выскочили двое здоровенных парней и, подхватив мальчишку в охапку, легко, как пушинку, забросили его в машину.
Всё это произошло так быстро, что Володя даже не успел ещё толком сообразить, в чём дело, и начать как-то сопротивляться. Никто из спешащих поскорее пройти мимо прохожих, похоже, даже и не заметил, как два дюжих молодца засунули в тут же рванувшуюся с места машину ошарашенного мальчишку. А если кто и заметил, то предпочёл сделать вид, что подобные происшествия здесь в порядке вещей. По крайней мере, обратиться в милицию и сообщить о случившемся не посчитал нужным никто из случайных свидетелей.
Володя опомнился уже на заднем сиденье чужой машины. По обе стороны от него уселись два его похитителя. Третий, водитель, даже и не обернулся, словно для него всё это тоже было вполне привычным. Перепуганный мальчик старался поначалу держаться со всем мужеством, на которое он только был способен. Для начала он попытался как можно более спокойно рассмотреть своих похитителей. Они были похожи, как родные братья. Оба высокие, здоровые; у обоих были коротко стриженые волосы и торчащие уши, да и одеты оба были совершенно одинаково – в спортивные брюки и майки, обтягивающие их могучие плечи. И только выражение лиц у них было абсолютно разное.
Тот, который сидел слева, смотрел на Володю с ехидной идиотской усмешкой, кривившей уголки его рта, ежесекундно то приподнимая брови, то снова их опуская. Сидящий справа парень разглядывал мальчика своими горящими мрачным огнём желтоватыми волчьими глазами с таким видом, словно всерьёз раздумывал, съесть его сразу или же немного погодя.
И именно этот его кровожадный взгляд напугал Володю до полусмерти.
- Что вам от меня надо? – спросил он, и, несмотря на все старания казаться мужественным, его голос предательски дрогнул.
- Смотри-ка, Деня, а малыш-то уже в штаны наложил!.. – усмехнулся левый парень, хитро подмигивая Володе.
- То-то вдруг дерьмом запахло!.. – не оборачиваясь, отозвался водитель.
- Ничего, - хмуро проговорил третий парень, исподлобья глядя на мальчика. – Недолго ему, бедному, осталось мучиться!..
И он смачно облизнулся.
У Володи волосы зашевелились на голове. Ему захотелось сказать им в ответ что-нибудь отчаянное, смелое, такое, чтобы эти подонки сразу же поняли, что плевать он хотел на них и на их угрозы, и что, если потребуется, он будет смеяться им в лицо даже тогда, когда они будут убивать его. Но язык почему-то ему не повиновался. Володе хотелось быть бесстрашным героем, с радостью гибнущим за правое дело, но ведь в действительности он был всего лишь насмерть перепуганным двенадцатилетним мальчишкой, и он вдруг осознал, что вовсе и не хочет умирать…
Машина остановилась за городом. Володю, словно слепого котёнка, за шкирку вытащили из неё и швырнули на землю. И, несмотря на всю свою решимость стойко выдержать любые мучения, которые выпадут на его долю, после первого же удара под рёбра тяжёлым ботинком мальчик закричал изо всех сил. Он свернулся клубком, чтобы защитить живот, но уже следующий удар по почкам заставил его изогнуться в другую сторону. Володя пытался защититься руками, старался увернуться от их жестоких ног, но что мог сделать он один против двух здоровенных мужиков, которые получили приказ вправить ему мозги?..
Пару раз Володя терял сознание, и его мучители терпеливо ждали, когда он придёт в себя. Мальчику казалось, что всё его тело представляет собой один сплошной синяк. Мысленно он давно уже простился с жизнью и лишь хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось. Он прекрасно знал, что они его убьют. Убьют и, как бездомного бродягу, закопают где-нибудь неподалёку. И никто никогда не узнает, что с ним случилось…
Да никто никогда даже и не вспомнит о нём…
Володя давно уже не пытался изображать из себя смелого и бесстрашного мужчину. Он превратился в обычного двенадцатилетнего мальчишку, в голос рыдающего от боли, обиды и страха. Но больше всего, - от жалости к самому себе, к своей напрасно загубленной жизни, заканчивающейся так рано и так глупо…
Володя, конечно же, даже и не догадывался о том, что Никола Лысый приказал своим громилам лишь как следует проучить мятежного мальчишку, чтобы тот впредь знал, с кем имеет дело. Но убивать Володю в его планы вовсе не входило. Конечно, если бы на его месте оказался взрослый человек, осознанно оскорбивший Николу, он расправился бы с ним без малейшего сожаления. Но детоубийцей он становиться не собирался. Да и к чему было брать такой грех на душу, если речь шла всего лишь о глупом пацанёнке, которому следовало просто напомнить его место в этом мире?..
Никола даже велел своим головорезам бить мальчишку аккуратно и осторожно, чтобы, не дай Бог, не покалечить его раньше времени. Обычно после такой «милости» жертва оставалась на всю жизнь благодарна своим мучителям за то, что её не убили. Именно такие люди, в прошлом в чём-то провинившиеся, а затем «помилованные», и становились потом наиболее верными и преданными приспешниками. Именно такая судьба и была, по всей видимости, уготована Володе.
Но величайшие планы Николы Лысого разрушил случайный прохожий. Это был высоченный простоватый с виду мужик, который, с удочками наперевес, шёл к речке в надежде на удачную рыбалку. Женя Клишин был не совсем здоров. Ещё в раннем детстве ему поставили диагноз «олигофрения», который попросту перечеркнул всю его дальнейшую жизнь. И, несмотря на то, что тяжёлая болезнь почти не отразилась на его внешности, да и умственные способности Евгения были вовсе и не на таком уж низком уровне, как привыкли считать окружающие, этот, в принципе, неплохой человек не имел ни малейшего шанса встать на одну ступень с другими, - зачастую, куда менее достойными, - жителями города.
Будучи инвалидом, он, естественно, не мог устроиться ни на какую работу и вынужден был жить на одну пенсию. Его родители давно уже умерли; других своих родственников он не знал и потому чувствовал себя очень одиноким. То, что окружающие считали его дебилом и даже пытались после смерти родителей запихать его в психбольницу, очень сильно ранило этого человека. Будучи от природы довольно общительным, он, в конце концов, полностью замкнулся в себе и при этом безумно страдал от своего вынужденного одиночества.
Будто пытаясь компенсировать его умственную неполноценность, природа наградила Женю габаритами былинного богатыря и физической силой, которой действительно мог бы позавидовать даже сам Илья Муромец. К сожалению, у него не было никакой возможности использовать их на благо общества, которое его само попросту отвергло. В его тридцать лет единственным достойным занятием для него была рыбалка, и он посвящал ей практически всё своё время. Тем более, что больше делать ему всё равно было нечего.
Но, несмотря на свои внушительные габариты, Евгений был добрейшим существом, не способным без крайней необходимости даже муху обидеть. Пожалуй, именно его природная доброта и доброжелательность и спасали его от полного отчаянья. Но то, что он увидел, не позволило ему просто пройти мимо.
Посреди дороги два дюжих амбала избивали мальчишку, которому на вид не было ещё и десяти лет, а ещё один такой же здоровый детина стоял чуть в стороне, облокотившись на бампер машины, и преспокойно курил. Решив, что сейчас как раз настала та самая необходимость, Женя бросился вперёд. Бандиты были слишком увлечены своим занятием и, наверное, не сразу поняли, что произошло. Просто какой-то вихрь налетел на них, поднял их обоих одновременно в воздух и, столкнув лбами, отшвырнул в сторону. На всё это потребовалось не больше секунды. Ошарашенный происшедшим водитель полез было в карман за пистолетом, но огромный кулак обрушился на его голову, и он тоже замертво рухнул около машины.
Несколько секунд Евгений растерянно смотрел на него, как бы сомневаясь в том, правильно ли он поступил. Несмотря на своё заболевание, дураком он вовсе не был и прекрасно осознавал, с кем связался, и что может грозить ему за это. Но он действительно просто не смог бы спокойно пройти мимо и не вступиться.
Женя почти ласково поднял с земли бандита, лежащего под колёсами машины, и оттащил его в сторону. После этого он подошёл к мальчику и склонился над ним. Мальчишка лежал неподвижно с закрытыми глазами, но, похоже, был ещё жив. Осматривать его как следует Женя не решился, опасаясь тем самым повредить ему ещё больше, - да и специалист из него в данном вопросе был совершенно никудышный. Поэтому он просто осторожно взял его на руки и перенёс в машину.
У Евгения, естественно, никогда не было своего автомобиля. Но его отец, так и не сумевший смириться с диагнозом сына и всю жизнь относившийся к нему, как к абсолютно полноценному человеку, научил его водить ещё лет в десять. Так что Женя почти не сомневался в том, что у него всё получится, хотя он уже много лет не садился за руль. Его лишь немного тревожил тот факт, что это была чужая машина, и, вроде бы, получалось, что он попросту угонял её. Женя прекрасно понимал, что именно эту версию выдвинет в милиции хозяин машины, когда придёт в себя. Но ему просто необходимо было отвезти мальчика в больницу. И поэтому он решил рискнуть.
Женя оставил Володю в приёмном покое и поспешно скрылся, отказываясь отвечать на какие бы то ни было вопросы. Затем из ближайшего телефонного автомата он позвонил в милицию и вкратце обрисовал ситуацию, добавив, что он оставил машину около больницы. Женя не назвал своего имени, но он был на все сто процентов уверен в том, что, если он кому-то потребуется, - всё равно, милиции или бандитам, - его без труда найдут. Не так уж много было в их городе людей с такими габаритами, как у него, и с его не совсем уверенной речью.
Женя прекрасно осознавал, что сам напросился на неприятности. И почти не сомневался в том, что очень скоро они его настигнут. И поэтому он был очень удивлён, когда ни через день, ни через два, ни даже через неделю никто не разыскал его. Словно в его жизни совсем ничего и не произошло, и он не избил трёх каких-то захудалых уголовников. Женя даже уже почти перестал волноваться за свою судьбу. Ведь, если бы он действительно был хоть кому-нибудь нужен, его достали бы из-под земли. А тут – уже полмесяца прошло – и ничего, никаких проблем!..
Может быть, этот мальчонка просто оказался случайной жертвой каких-нибудь педофилов, а вовсе и не бандитов, как Женя почему-то подумал поначалу. Да и кому он, в принципе, нужен, - такой-то сопляк!..
Обо всём об этом Евгений размышлял, гуляя на досуге по городу. К сожалению, теперь ему совершенно нечем было занять себя в свободное время, - а свободного времени у него действительно было чересчур много. Рыбачить он пока больше не решался, потому что подозревал, что это может быть для него небезопасно, а других развлечений у него попросту не было. Гулять по городу он не слишком любил, потому что его появление на улицах нередко вызывало насмешки и издевательства. В маленьком городке, где все друг друга знали, за ним прочно укрепилась репутация идиота, и что-то поделать с этим он был попросту бессилен. И, хотя на самом деле Женя вовсе и не был таким слабоумным, каким его все считали, это не имело никакого значения.