Рождённый ползать летать...не должен!..
- -
- 100%
- +
- Как хорошо, что вы пришли! – воскликнула учительница, едва только Олесина мама вошла в класс. – А то я уже сама собиралась идти к вам домой! Олеся рассказала вам о том, что произошло?
- Да, - кивнула мама.
- Вы знаете, я сама просто в шоке от всего этого! – призналась ей Наталия Александровна. И выглядела она при этом действительно искренне расстроенной и смущённой. – Я просто никак не ожидала такого сопротивления со стороны других учеников и была совершенно не готова к этому! Как Леся? Плачет?
Мама вздохнула и покачала головой.
- Да в том-то и дело, что нет! – сказала она. – Олеся пытается пережить всё это внутри, а это хуже всего! Если бы она хотя бы заплакала, я смогла бы её успокоить, но сейчас она просто замкнулась в своих переживаниях, и я не знаю, что мне с ней делать! Но дело даже и не в этом! Я просто хотела бы поговорить с вами о том, что произошло! Мы с Лесей никак не думали, что такое вообще может случиться! Почему они все были против неё?
- Насколько я смогла понять, никаких особых грехов за Олесей не водится, - попыталась объяснить происшедшее Наталия Александровна. – Просто она кажется ребятам необычной. Слишком уж самостоятельной и независимой. Мальчики по-своему даже уважают её за это и слегка побаиваются, потому что она не даёт себя в обиду, и они не могут время от времени задирать её, как всех остальных девочек. А Олесю они трогать опасаются, потому что она не побоится дать им сдачи. И сегодня им, похоже, просто, наконец-то, подвернулась возможность отомстить ей за всё это и хоть как-то причинить боль, - то есть, сделать, в конце концов, всё то, что она никогда не позволяет им сделать! И поэтому они все просто ухватились за эту возможность, видимо, инстинктивно чувствуя, что для неё это очень важно!
- И это действительно было для неё очень важно! – вздохнула мама. – Она давно уже буквально грезит об этом! И сейчас ей до безумия обидно, потому что, несмотря ни на что, она по-прежнему считает себя достойной того, чтобы её приняли сейчас в пионеры! И то, что её отвергли, да ещё в такой ужасной форме, стало для неё самой настоящей трагедией! Она, конечно же, справится с этим, но просто это действительно несправедливо, и я тоже так считаю!
- Это не просто несправедливо!.. – с жаром поддержала её Наталия Александровна. – Если уж считать Олесю не достойной этого, тогда в нашем классе вообще некого было бы выбирать!.. Я знаю, что она действительно куда более достойна этого, чем все остальные, вместе взятые! Это – целиком и полностью моя вина! Просто сегодня я сказалась не подготовленной к такой ситуации, но завтра я попытаюсь всё исправить!
В мамином сердце на мгновение всколыхнулась надежда, но она тут же угасла. Она прекрасно понимала, что надеяться уже не на что.
- Вы считаете, что ещё можно что-то сделать? – устало спросила она. – Всё уже решено! И теперь уже попросту поздно что-то предпринимать!
- Нет, не поздно! – возразила Наталия Александровна. – Я собиралась завтра же поговорить с ребятами насчёт Олеси!
Мама задумалась на мгновение, но тут же снова с сомнением покачала головой.
- Нет, я не думаю, что стоит это делать! Леся только лишний раз переволнуется, и ещё не известно, чем всё это закончится! Не стоит снова подвергать её унижению!
- Да нет, что вы, ни о каком унижении не может быть и речи! – твёрдо заявила учительница. – Я уже, кажется, говорила вам, что, уж если считать Олесю не достойной, то тогда в нашем классе просто некого будет принимать в пионеры! В сложившейся ситуации больше всех виновата я сама, потому что я была просто ошарашена таким неожиданным поведением мальчиков и не нашлась сразу, что им на это возразить! То, что они говорили сегодня, на самом деле не имеет никакого смысла! Все их обвинения на самом деле сводятся лишь к тому, что Олеся слишком смелая, независимая и при этом не позволяет им себя обижать, - а это вовсе ещё не преступление! Я собираюсь завтра же ещё раз поговорить с классом и добиться того, чтобы Лесю обязательно приняли в пионеры!
- Нет, мне кажется, всё-таки, что этого не стоит делать! – снова неуверенно попыталась возразить мама. – Раз уж ребята так решили, - значит, так тому и быть!..
- Да как вы не понимаете, что ничего они ещё не решили!.. – невольно перебила её учительница. – Ровным счётом ничего!.. Они ещё просто не способны на какие бы то ни было разумные решения в силу своей глупости! Всё дело в том, что Олеся – слишком необычная девочка! Они не в силах понять её, и поэтому ведут себя именно так, а не иначе! Ну, хорошо, если вы считаете, что мне не стоит разговаривать с учениками и пытаться переубедить их, тогда я просто объявлю им завтра, что это – моё решение, и обжалованию не подлежит!
Мама секунду поразмышляла над таким вариантом, прикидывая все «за» и «против», а потом всё-таки снова покачала головой.
- Нет, Наталия Александровна, я считаю, что так будет только ещё хуже! – возразила она. – После этого они её вообще возненавидят, и ей будет ещё труднее находить с ними общий язык!
- Тогда просто доверьтесь мне и не волнуйтесь! – решительно проговорила учительница. – Поверьте мне, я сумею поговорить со своими учениками достаточно тактично! Более того, я постараюсь сделать так, чтобы инициатива исходила как бы и не совсем от меня, а от других девочек! Я заставлю мальчиков членораздельно вслух обосновать все свои претензии! Ну, а поскольку, - я более, чем уверена в этом, - им это не удастся, то всё должно закончиться хорошо! Только вы, пожалуйста, заранее подготовьте Олесю к тому, что ей, возможно, придётся отвечать на какие-то их обвинения! И это тоже может оказаться достаточно серьёзным испытанием для её выдержки, хотя я и уверена на все сто процентов, что вместе с ней мы справимся!
Олесина мама, естественно, была всё ещё полна сомнений и считала сложившуюся ситуацию безвыходной, но, после уверенных слов учительницы, она заметно воспрянула духом и почти поверила в то, что всё ещё может закончиться благополучно.
- Спасибо вам большое, Наталия Александровна, за то, что вы пытаетесь нам помочь! – сказала мама на прощание.
- Это вам огромное спасибо за то, что вы пришли ко мне! – возразила учительница. – Я чувствую себя очень виноватой перед Олесей за то, что растерялась и пустила это дело на самотёк! Но я всё исправлю, вот увидите! Поговорите, пожалуйста, с Олесей от моего имени и успокойте её! Скажите ей: я обещаю, что её обязательно примут в пионеры!
Тем временем дома Олеся с нетерпением ждала возвращения мамы из школы. Разумеется, она давно уже ни на что не надеялась, - как сказала сама мама, выборы состоялись, и Олеся искренне полагала, что теперь уже просто невозможно что-либо изменить. Но всё-таки в её неприкаянной душе теплилась слабая вера в то, что произойдёт какое-то чудо, и все её безумные мечты всё же сбудутся. И поэтому мамин подробный рассказ о разговоре с Наталией Александровной словно вывел её из состояния того странного ступора, в котором она пребывала с момента возвращения из школы. К тому времени про себя Олеся твёрдо решила только одно: если её так и не примут в пионеры сейчас, досрочно, то тогда через несколько месяцев, когда будут принимать в пионерскую организацию всех остальных её одноклассников, она попросту откажется от этого. Она намеревалась заявить, что с тех пор, как её в прошлый раз посчитали не достойной этого, ровным счётом ничего не изменилось. Её плохой характер, доставляющий, как выяснилось, столько неприятностей её сверстникам, остался прежним и ничуть не улучшился, а следовательно, она по-прежнему не заслуживает подобной высокой чести.
И она действительно поступила бы именно так, - в этом не могло быть даже никаких сомнений. Её принципиальность уже в том возрасте была способна испугать кого угодно, - но сама Олеся считала её при этом вполне естественной.
К счастью, мамины слова возродили в её душе надежду. Появился шанс, - пусть и совершенно ничтожнейший, на её взгляд, но всё-таки это был шанс на то, что всё ещё может закончиться хорошо. Конечно, Олеська заранее с ужасом думала о том жутком испытании, через которое ей предстоит пройти на следующий день. Но ей казалось, что она была готова к этому. Она ко всему была готова.
Пионерский галстук стоил в Олеськином представлении любых мучений, на которые могло бы потребоваться пойти ради него. Пионеры-герои во время войны приносили во имя него и куда более серьёзные жертвы. И поэтому Олеська была готова попробовать ещё раз, даже если это означало для неё только лишь новые обиды и унижения. При этом она прекрасно осознавала, что из этой новой попытки, возможно, так ничего и не выйдет, но, тем не менее, была твёрдо уверена, что оно того стоит.
Но выяснилось, что Олеська совершенно напрасно волновалась так сильно. Всё прошло гораздо легче, чем она могла этого ожидать. Просто на следующий день перед последним уроком Наталия Александровна объявила ребятам, что сегодня они проведут ещё один классный час, - правда, заранее не сказала, с чем конкретно это будет связано. Но одна из девочек-отличниц, - её, кстати, сразу же выбрали накануне единогласно, и это именно она предложила тогда Олеськину кандидатуру, - по секрету сообщила, о чём будет идти речь. Оказалось, Наталия Александровна уже успела аккуратно переговорить со своими ученицами и убедиться в том, что никто из них не имеет ничего против Олеськи. И теперь ей оставалось решить этот вопрос только с мальчиками.
Но и это оказалось совсем не так трудно, как Олеся ожидала изначально. Девятилетние мальчики были уже не настолько глупы, чтобы не понять сразу же, что, поскольку разговор на эту тему зашёл повторно, значит, особенно спорить и сопротивляться бессмысленно. Тем более, что все их возражения действительно не имели под собой никакой реальной основы. Кому-то из них Олеська не дала списать домашнее задание, - причём, насколько она припоминала, лишь потому, что он, вместо того, чтобы попросить, пытался в наглую выхватить у неё тетрадку. Другого она огрела портфелем по голове, - в ответ, что самое смешное, на точно такую же «ласку» с его стороны. Третьего она послала куда подальше, - правда, после того, как он обозвал её… И так далее, в том же духе…
В общем, через четверть часа даже сами мальчики вынуждены были признать, что все их претензии, мягко говоря, не слишком обоснованы, и накануне праздника седьмого ноября Олеська была торжественно принята в пионеры…
На тот момент это было самое трогательное воспоминание в её пока ещё недолгой жизни…
Глава 2. Преступление и наказание.
https://rutube.ru/video/8db5e340507ed85a1514c7d2898b52d9/
В третьем классе Олеська чувствовала себя уже гораздо взрослее всех своих сверстников. Когда летом она ездила в пионерский лагерь, мама всегда записывала её в отряд, где дети были на два, а то и на три года старше её. Выглядела Олеська соответственно, и почему-то с более старшими по возрасту ребятами ей удавалось поладить гораздо лучше, чем с ровесниками, хотя особой дружбы всё равно как-то не получалось. И Олеська по-прежнему очень переживала из-за этого, хотя и научилась с годами скрывать свои чувства от всех, даже от мамы, которая сама тоже никогда ни с кем не дружила и считала это вполне нормальным. Но самой-то Олеське это вовсе даже не казалось ни нормальным, ни естественным. И она никак не в силах была понять, что с ней не так, и почему ей, несмотря на все её старания, никак не удаётся сойтись хоть с кем-нибудь поближе. А ведь она так мечтала найти в этом безумном мире хоть одну родственную душу, способную понять и поддержать её!..
Наверное, именно из-за этого дикого, воистину безумного и безудержного Олеськиного желания иметь настоящих друзей она однажды совершила жуткую глупость, которая, к счастью, на всю жизнь научила её жить только своим умом. Правда, к сожалению, даже она так и не излечила бедную Олеську от терзающих её глупых иллюзий.
В третьем классе они учились во вторую смену. Это было, конечно же, не слишком удобно, - но тут уж ничего не поделаешь!.. Зато иногда по утрам, когда все уроки были сделаны ещё с вечера, Олеське удавалось немного погулять перед школой.
Был самый конец зимы, и погода стояла как раз соответствующая февралю месяцу. Светило яркое солнце; белый снег слепил глаза; зато на дороге было много накатанных лунок, словно притягивающих к себе своей почти зеркальной поверхностью. Катаясь на них, - поначалу в полном одиночестве, - Олеся вскоре встретила трёх знакомых девочек. Одна из них, Марина Четвертная, училась в её классе. Двух других девочек, двойняшек Катю и Надю Перовых, Олеська тоже немного знала, - главным образом, потому, что они жили в одном подъезде с Мариной и с самого раннего детства дружили с ней. Девочки внешне казались совершенно одинаковыми, и Олеська никогда не могла различить, кто из них есть кто. Правда, Марина всегда уверяла, что на самом деле они вовсе даже и не похожи, но это, признаться честно, вызывало лишь некоторую долю раздражения у окружающих, уверенных в том, что она нарочно смеётся – или даже издевается – над ними.
Двойняшки учились в параллельном классе, поэтому сама Олеська была знакома с ними постольку - поскольку. Буквально через десять минут они убежали домой, потому что до начала занятий обе посещали ещё и музыкальную школу. Но Марину, казалось, ничуть не расстроило такое поспешное исчезновение её лучших подруг. Напротив, дождавшись, когда девочки окончательно исчезнут из виду, она, чуть скривившись в их сторону, хитро подмигнула Олеське и сказала:
- Ну, слава Богу, убрались, наконец-то!..
Олеся непонимающе уставилась на неё, не будучи до конца уверена в том, что правильно поняла смысл услышанной фразы. Поскольку ей давно было известно, что Марина и близнецы были всю свою сознательную жизнь практически неразлучны, тогда как она сама до этого дня почти не общалась со своей одноклассницей, то её слова, разумеется, не могли не вызвать у неё чувства недоумения. И это было бы ещё слишком мягко сказано!.. Но Марина не стала мучить её и тут же пояснила свою предыдущую фразу:
- Еле дождалась, пока они уйдут, наконец!.. Мне нужно сказать тебе одну вещь, - но так, чтобы они не услышали!..
- Какую? – невольно заинтересовалась Олеська.
- Представляешь, Перовы сегодня утром были у меня дома, и Катька оставила у меня свои ключи! – на одном дыхании выпалила Марина и многозначительно уставилась на одноклассницу, словно эта её фраза каким-то образом должна была всё ей объяснить.
Но на редкость туповатая Олеська снова недоумённо посмотрела на Марину и слегка нахмурила брови, совершенно не понимая, куда конкретно она клонит. В её пустой от мороза голове абсолютно не было никаких подходящих к данному случаю мыслей. Но одноклассница, как выяснилось уже мгновение спустя, и не намеревалась терзать её и заставлять теряться в догадках.
- Когда завтра они вот так же уйдут в музыкалку, мы с тобой сможем залезть к ним в квартиру и ограбим их! – заявила Марина, возбуждённо поблёскивая глазами.
Позже, вспоминая всю эту, в общем-то, совершенно нелепейшую историю, Олеська никогда так и не смогла понять одного: почему в тот момент эта мысль не вызвала у неё никаких особых эмоций? Почему она ничего не возразила в ответ на слова одноклассницы, не воспротивилась, не отказалась, в конце концов?.. Но тогда, в ту минуту, это Маринино предложение почему-то показалось ей просто довольно интересным, забавным и не лишённым определённого смысла. И Олеська задала один лишь вопрос:
- А если она вспомнит, что оставила их у тебя?
- Не вспомнит! – убеждённо заверила её Марина. – Они выпали у неё из кармана ещё в коридоре, а она даже и не заметила этого! Подумает просто, наверное, что потеряла их!
- А как мы их ограбим? – абсолютно равнодушно поинтересовалась Олеська. Смысл произнесённой фразы, как ни странно, совершенно не доходил до неё, - так же, как не доходила до неё и вообще сама абсурдность Марининого предложения. Они словно говорили с ней о чём-то абстрактном, никоим образом их не касающемся, а не обсуждали между делом возможность совершения довольно-таки серьёзного преступления, наказание за которое могло бы оказаться тоже весьма не шуточным!
- Ну, мы с тобой залезем к ним в квартиру и наберём всего, что нам понравится! – с живейшим энтузиазмом пояснила Марина. – Они ни за что не догадаются, кто именно это сделал! Здорово?
Олеська согласно кивнула в ответ, автоматически подумав про себя, что это действительно было бы неплохо. И опять у неё почему-то не возникло даже ни малейшего страха при мысли о том, что их могут поймать.
- Я вообще-то подумала, что мы с тобой могли бы собрать целую банду! – продолжала рассуждать Марина. Её лицо раскраснелось, - то ли от мороза, то ли от возбуждения, - хотя Олеська, пожалуй, больше склонялась к последнему. – Возьмём к себе Катьку Торкачёву, Светку Тюрину, Элку Малинину… - Марина взахлёб перечисляла имена их общих одноклассниц, с которыми она сама дружила. Она, - но не Олеська, как это ни смешно. Сама же Олеся, напротив, всегда инстинктивно старалась держаться подальше от этих девочек, которые казались ей не слишком благополучными. Но, тем не менее, как это ни странно, её почему-то ни на миг не смутило и не удивило то, что Марина приглашает её саму в эту их тёплую компанию, - и это даже несмотря на то, что раньше она вообще никогда особенно не общалась ни с ней самой, ни с кем-либо из названных девочек. Да и само слово – «банда» - прозвучало для неё в тот момент так завлекательно, - ну, прямо как в кино!.. И Олеська ни на миг даже и не усомнилась в том, что непременно хочет стать полноправным членом этой самой их банды.
- А что мы будем делать? – тут же с живейшим интересом спросила она. В ней, что греха таить, проснулся какой-то странный и нездоровый энтузиазм.
- Ну, для начала ограбим Перовых! – авторитетно заявила Марина. Было заметно, что её действительно не на шутку увлекла эта бредовая на первый взгляд идея. – И посмотрим, что из этого получится! А там видно будет! Может быть, девчонки сами ещё что-нибудь придумают!..
На мгновение Марина замолчала, видимо, осмысливая пришедшую ей в голову идею, и вдруг даже подпрыгнула от восторга. Похоже, посетившая её мысль была на редкость захватывающей.
- Я придумала, придумала!.. – завопила она на всю улицу, заставив невольно вздрогнуть и обернуться столь редких в тот ранний час прохожих. – Мы будем принимать в свою банду не просто так, а только тех, кто придумает какое-нибудь преступление!
- Точно! – согласно кивнула Олеська, искренне восхищённая этим её предложением.
Позже ей будет казаться, что в тот миг она просто не поверила в саму возможность того, о чём говорила Марина. Будто бы тогда, в тот день, она восприняла всё это всего лишь как шутку. Потому что иначе, – ни до, ни после случившегося, – она никак не могла объяснить даже самой себе своё участие в этой странной и далеко не безобидной авантюре.
Тут следует отметить, что Олеська всегда, с самого раннего детства, обожала фильмы про милицию. «Место встречи изменить нельзя», «Следствие ведут знатоки», - она была готова пересматривать их снова и снова, десятки раз, и ей это никогда не надоедало, хотя большинство серий она, в буквальном смысле слова, знала наизусть. И для неё милиционеры в этих фильмах всегда представали истинными героями, на которых ей неизменно хотелось быть похожей.
Но никогда, ни в каком самом дурном сне, её героями не могли стать преступники. Олеська презирала их всей душой. И никогда, будучи в здравом уме и трезвой памяти, она не могла даже представить себя в их рядах.
И, тем не менее, Олеська так легко и спокойно согласилась войти в состав «банды», словно всю свою жизнь мечтала именно об этом!..
- Значит, договорились!.. – подытожила их разговор Маринка. Она выглядела в тот момент весьма довольной собой и, наверное, ощущала себя, по меньшей мере, каким-то великим махинатором. – Тогда давай завтра встретимся с тобой здесь же, в то же самое время! Я знаю, что завтра у них опять занятия в музыкалке, так что нам никто не помешает!
Олеська снова кивнула с бесшабашной готовностью и каким-то странным, воистину, болезненным энтузиазмом.
- А я сегодня в школе переговорю с другими девчонками и скажу им, чтобы они придумывали какие-нибудь преступления, - иначе мы их к себе в банду не возьмём! – закончила, наконец, разглагольствовать Марина.
Вполне естественная на тот момент мысль о том, что они могут весьма бесславно попасться на совершении одного из таких преступлений, почему-то не пришла в тот момент в голову ни одной из них.
Девочки попрощались, поскольку уже пора было расходиться по домам, чтобы успеть пообедать и пойти в школу.
Признаться честно, ни во время уроков, ни вечером дома, ни даже на следующее утро Олеська как-то вообще и не вспоминала об этом уговоре со своей одноклассницей и совершенно не думала о нём. Как будто всё это вовсе даже никоим образом её и не касалось. Позже ей казалось, что всё это словно происходило совсем и не с ней, а она лишь отстранённо наблюдала за грядущими событиями откуда-то со стороны. Но при этом Олеська, тем не менее, вовсе не позабыла об этой договорённости с Мариной. И на следующий день она опять вышла на улицу в назначенное время.
Марина и близнецы уже гуляли, - на том же самом месте, что и накануне, - но, поскольку в тот день было очень холодно, то, буквально несколько минут спустя, Марина предложила им всем вместе пойти к ней в гости. Они дружно согласились, поскольку прогулка на таком морозе едва ли могла доставить особое удовольствие. Правда, близнецы опять, посидев совсем немного, начали собираться.
Приближалось время «пойти на дело». Но Олеська по-прежнему не испытывала по этому поводу никаких особых эмоций. Ни страха, ни радости.
- Катька сегодня спрашивала, не оставляла ли она у меня ключи! – весело сообщила ей Марина, едва закрыв за близнецами дверь. Она и не думала скрывать своей радости по поводу того, как удачно всё у них складывается. – Но я ей сказала, что нет! Представляю, как ей достанется от родителей!..
- А если она всё-таки догадается? – чуть нахмурила брови Олеська, кажется, впервые почувствовав хоть какие-то сомнения и колебания.
- Не догадается! – твёрдо заверила её Маринка. – Да, кстати, я совсем забыла сказать тебе сразу!.. Я вчера переговорила с Катькой, Светкой и Элкой! Они все согласны быть в нашей банде! Теперь будут придумывать какие-нибудь преступления, потому что я сказала им, что иначе мы их к себе не возьмём!
- А ты рассказала им про ключи? – спросила Олеська, - просто так, чтобы поддержать разговор.
- Ага! – кивнула Маринка. – Светка тоже хотела пойти сегодня вместе с нами, но у неё мамаша сейчас дома, и она её никуда не отпустила! Но так даже лучше для нас с тобой! – быстро добавила Маринка и хитро подмигнула. – Больше нам с тобой достанется!
Олеська в ответ тоже согласно кивнула. Снова чисто автоматически. Похоже, в тот день она просто на какое-то время утратила способность соображать самостоятельно.
К слову следует тут отметить, что это был первый и, пожалуй, единственный случай в Олеськиной жизни, когда она так явно и неожиданно поддалась чужому влиянию. Ни до, ни уж, тем более, после этого события уговорить её сделать нечто такое, чего не захотела бы она сама, было просто невозможно. При её непреклонном и несгибаемом характере, которым она втайне от всех – даже от мамы – так гордилась, такое немыслимо было даже представить себе. Но тогда, в тот день… Олеськины мыслительные способности, похоже, словно полностью отключились на какое-то время, и она зачем-то пошла на поводу у одноклассницы, попросту не отдавая, очевидно, себе отчёта в том, что вообще она собирается сделать.
После этого короткого диалога они обе вышли из Маринкиной квартиры и спустились на два этажа ниже.
- Вот здесь!.. – почему-то пошептала Марина, кивая на одну из квартир и вынимая ключи из кармана.
- Давай всё-таки позвоним на всякий случай! – весьма предупредительно предложила она. – А вдруг у них кто-то есть дома!..
Олеська по-прежнему лишь кивала в ответ, будучи готова, похоже, согласиться сейчас с чем угодно. Она всё ещё совершенно ничего не чувствовала и словно не осознавала реальности происходящего. Она как будто наблюдала за ними обеими откуда-то со стороны…
В пустой квартире трелью залился звонок, но, как и следовало ожидать, никто не поспешил открыть им дверь. Да в этом и не было ничего удивительного, ведь родители, по всей видимости, были на работе, а сами близняшки ушли в музыкальную школу. Правда, как потом выяснилось, начинающим преступницам просто очень сильно повезло на этот раз. Обычно как раз примерно в это время отец близняшек, работавший где-то поблизости, имел обыкновение приходить домой на обед. Но в тот день он по какой-то причине, - видимо, просто благодаря счастливой, для юных воришек, разумеется, случайности, - изменил своим привычкам и перекусил где-то в другом месте.