Хозяйка пасеки. Медовый бизнес попаданки

Глава 1. Родила и сразу вон? А куда?

— А-а-а-ах! — слышу себя, словно из глубокого колодца. Тело окоченело, ноги скрутила судорога и, кажется, я сейчас умру от боли. Или уже?

Не могу открыть глаза, пытаюсь позвать на помощь… Сознание не включилось, звон в ушах не позволяет разобрать слова, что беспрестанно говорят и говорят где-то рядом. Ощущение, что меня качают на качелях: вверх-вниз, вверх-вниз, всё вертится, сознание путается, а к горлу подступил ком тошноты.

Неожиданно кого-то положили на меня, это кошка? Что-то тёплое и живое. И в этот момент этот кто-то укусил мой сосок на правой груди. Эта боль мгновенно пробилась в моё сознание, как луч света в ночи. Открываю глаза и сквозь пелену слёз вижу маленькое красное, сморщенное личико младенца, он присосался к моей набухшей груди. Распробовал и теперь с жадностью, пока неумело, но насасывает, причмокивая…

Мои глаза что-то напутали? В каком мире я была беременная? Когда я с диагнозом бесплодие, успела родить?

За секунды разум пытается сопоставить всё и зацепиться хоть за какую-то логику, чтобы не сойти с ума.

Это разум в шоке!

А тело очнулось, ожило, я неожиданно нашла силы обнять этот бесценный комочек, это счастье, на которое у меня никогда не было даже шанса. Ведь не было же, у меня всё удалили, или я снова всё путаю, мои ли это воспоминания?

Материнские инстинкты вспыхнули, сама не ожидала, от себя такой бури эмоций, но интуитивно положила малыша удобнее на локоть, второй рукой придержала набухшую грудь, так чтобы она не мешала ребёнку дышать. Моё лицо расплылось в счастливой улыбке, тепло волнами пробежало по телу, и боль отступила.

— Ох! Госпожа Эйлин! Мы уж думали, что вы не примете малышку, но всё обошлось, — только я наполнилась счастьем, как ко мне подошла незнакомка в белом платье, и передник испачкан кровью, акушерка?

— Эйлин? — с трудом переспрашиваю. На малыша у меня силы есть, а вот разобраться в том, что случилось – нет. И почему Эйлин? Я же Оля!

— Всё, госпожа, вы отмучались, роды прошли довольно легко, уж я-то, скольких приняла, всякое бывало. А вы как крестьянка, при такой-то тощей фигурке, да узких бёдрах, боялась за вас до невозможности. А вы ничего, поднатужились, да и родили. Там скоро заживёт, одна трещинка! Хорошо бы несколько дней полежать, сейчас детку накормим, да вас оботрём, переоденем, волосы приберём, косы расплелись, сейчас всё сделаем, только не войте боле…

— Подождите! Я — Эйлин?

— Ну, да! У вас после родов обморок случился, я уж испугалась, что бог решил дочку оставить, а мать прибрать, да всё обошлось. Только нехорошо так говорить, что ребёнка не хотите. Ну что ж, что муж такой непутёвый…

— Я не хочу ребёнка? Почему это? — она мне что-то поясняет, а я все больше запутываюсь. Что вообще происходит. Кажется, что я пришла в кино на середине сеанса.

— Так вы же и стонали, проклиная мужа, что он вас бросил одну сразу после свадьбы без денег, без поддержки. Не ребёнка, а дочку, ну, смотрите какая красавица, вся в мамку, — женщина прибрала грязные простыни, и не переставая пытается разъяснить мне мою же ситуацию. А у меня кроме имени Эйлин вчерашнего дня вообще нет в памяти.

Я не узнаю ничего. Совершенно незнакомое место, незнакомая женщина, и мне одного взгляда достаточно, чтобы понять, что и тело у меня другое. Может это виртуальная реальность или эксперимент? Боже, а если я умерла и мои глаза отдали на трансплантацию, или сердце?

Так бывает?

И снова в голове фраза акушерки о муже, что значит, бросил? Сознание ватное, начинаю о чём-то думать и тут же переключаюсь на ребёнка, счастье материнства перекрывает всё.

— Я уж понимаю, что у вас нет ни единой монеты заплатить за мою работу, но я бы взяла пару платьев для дочери, раз уж так у вас всё ужасно, госпожа, что дадите, то возьму. Уж с таким ремеслом повитухи я не брезгливая.

Мои глаза открылись шире, не поняла, у меня настолько всё плохо, что даже нечем заплатить за роды? Смотрю на свою изящную руку, и даже обручального кольца нет. Так меня вот настолько муж обокрал, даже украшения снял? Ничего себе уровень подлости – запредельный!

— А тут есть хоть кто-то, кто может мне объяснить, насколько всё плохо? — шепчу, прижимая малышку крепче.

— Так граф же! Он тут хозяин всего, от него ваш муж и сбежал, подлец, ой подлец, долгов наделал и сбёг, да не волнуйтесь, граф у нас суровый, но справедливый, на улицу небось не выкинет, с младенцем-то, — она снова говорит и говорит, переодела чистый передник и с деловым видом, открыла шкаф в углу комнаты и выбрала два платья, в счёт работы, даже не спрашивая, согласна ли я их отдать, свернула в валик и кинула в огромную корзину.

— На улицу? Меня могут выгнать? — простонала я.

— Ой, да за графом уж послали, сам, всё сам путь решает. Моё дело — роды принять, а в какой подворотне вам жить меня не касается! — повитуха решила не церемониться, раз я нищая, то, к чему лишние церемонии. А мне бы узнать, что вообще происходит.

Кажется, я начинаю понимать, почему после родов потеряла сознание эта несчастная Эйлин, ситуация у неё незавидная, ох, теперь это у меня ситуация незавидная!

Что вообще происходит и куда я попала? Ужасные мысли мигом отогнала малышка, она слегка дёрнула сосок, плюнула и причмокнула малюсеньким ротиком, а какой у неё миленький носик! Господи, какая она крошечная, вижу пальчики на ножках из-под одеяльца и прикрываю, чтобы она не замёрзла. Слезинка скатилась с моей щеки и упала на пелёнку, но это слёзы бешеной радости, я же только что мучилась, рожая её, а неожиданно ощущаю такие силы, что, наверное, и горы бы свернула ради дочери. Соня, София, ой я вспомнила, что всегда мечтала именно так назвать свою девочку. Надо же ничего не помню, а имя вспомнила.

Вроде надо паниковать из-за своего незавидного положения, а я счастлива:

— София! Мою девочку зовут София!

— Хорошее имя. Жаль, на кормилицу у вас средств нет, испортит она вам грудь.

— Что за глупости! А для чего грудь нужна? Ублажать этих кобелей…

По инерции из моего рта вырвалась странная фраза, и я вдруг вспомнила своё ужасное вчера, боже! Я же застала своего мужа Сергея в подсобке с Ксюхой, и она ему выговаривала, что беременная от него, а я бездетная и меня нужно послать куда подальше…

Картина прошлого всплывает как дурной сон и запутывает ещё больше. Из одной опы, я внезапно попала в другую. Ну круто, хоть бы понять, к чему силы приложить. Уж я такие испытания проходила, что и тут справлюсь, понять бы вообще, что происходит, ну хоть намекнули бы. Карту бы на стене повесили для приличия:

— Где я? Как это место называется, страна или что там, графство?

— Вы в поместье де Бриль, в графстве Горнберг, королевство Ровеннхольм, вы как новорождённая. Может позвать колдуна, он вам обряд проведёт, мозги-то и поправит. Видать, сильно тужилась, вот в голове-то узлом всё и завязалось, — ворчит старуха.

Она шутит или серьёзно, то за бредятина? Это уже не смешно.

Неожиданно вспоминаю, что после кормления малышку надо держать повыше головкой, поворачиваю её удобнее и не могу налюбоваться. Если этот бред — цена моего счастья материнства, то я очухаюсь и приспособлюсь, потому что ни за что на свете не готова расстаться с моей девочкой. А вот если признаюсь, что я никакая не Эйлин, то малышку могут отнять.

Софи уснула, повитуха уступила место другой женщине, моложавой и проворной. Она быстро переложила малышку в плетёную люльку и занялась мной. Сняла мокрую от пота и ещё бог знает от чего длинную рубаху, начала обтирать меня мокрой тканью, осторожно, но настойчиво.

— Я сама оденусь, а ты пока застели постель, пожалуйста, — говорю на незнакомом языке, очень красивая, певучая речь, только я такой никогда в жизни не слышала.

Новая сорочка очень красивая, с ворохом белых кружев, самых простых, но нарядных, постель готова, мне принесли молоко и кусок пирога с ягодой, похожей на малину. Есть надо хорошо, на фигуру плевать, главное моя детка.

— Подайте мне дочь!

— Вы бы отдыхали, госпожа, только что ж рожали! — прошептала служанка, но улыбнулась и подала ребёнка.

Я так и сижу, откинувшись на мягкие подушки, прислушиваясь к дыханию дочери, любуясь на неё.

— Какая ты красавица!

— На вас похожа! — улыбнулась женщина, а я даже не знаю, как её зовут и спросить боюсь, а то позовут колдуна, и он меня разоблачит. Только хотела что-то уклончиво спросить про имя отца малышки, как за дверью послышались вопли и тяжёлые шаги. Коня, что ли, в дом пустили.

Секунда и я увидела этого коня!

Огромный и невероятно сердитый мужик, ну скажем, не мужик, а довольно красивый мужчина, и не бедный, судя по виду. Но влетел он феерично! Под сдавленные возгласы двух слуг, умоляющих не входить, ибо тут госпожа…

— Госпожа рожает! — выдохнул старый слуга и зажмурился.

— Вот и прекрасно! Значит, пора ей освободить моё поместье! Собирайте её вещи! — прогремел злющий незнакомец, так что Соня запищала от испуга.

Но мужик словно ударился о невидимую стену, влетел и замер, увидев меня в постели с малышкой на руках…

Но его ступор быстро прошёл:

— Сударыня, у меня только один вопрос, кому ваш муж продал первую брачную ночь? Чей это младенец?

— Ам... — не самый информативный ответ, я опешила от такой пошлятины, но тут же взбесилась, никто не смеет меня обвинять в такой гадости: — Вы с ума сошли? Что за бред? Я замужем, моя дочь родилась в браке, вы меня ещё и опорочить решили? Как вообще язык повернулся сказать честной женщине настолько гадкие слова?

Я бы и грубее сказала, но в этом языке нет наших ругательств, а они бы пригодились!

Но он пропустил мимо ушей мой выговор, и тут же продолжил говорить гадости:

— Значит, дочь? Не сын? И выкуп младенца отец делать не собирается? Тогда пусть ваш непутёвый муж заплатит долги, мне всё равно, кто вас выкупит, но пока вы моя собственность. Остаётесь в долговом залоге, вы меня понимаете?

Боже, какую пургу несёт этот придурок? Что происходит? Прижимаю дочь к груди, если этот мужлан хоть шаг сделает в мою сторону, расцарапаю физиономию…

Добро пожаловать в новую, захватывающую историю. Мёд, любовь, и невероятные приключения. Совершенно неожиданные повороты сюжета и необычный финал!

Подписывайтесь на автора, чтобы следить за новинками. За хорошие комментарии и оценки отдельная огромная благодарность! Спасибо, что читаете мои книи.

Глава 2. Лживые обвинения в мой адрес?

Слуги неожиданно сбежали из спальни, похоже, я недооценила свирепость графа? Мне надо было не рычать, а молить о помощи?

А я не очень-то умею просить, либо сама делаю, либо требую! Уж такая моя натура бизнес-леди! Мы входим в противостояние с этим графом, но именно сейчас решается судьба моя и дочери.

Мысль о противостоянии заставила собраться, насколько это возможно. Пару секунд мужчина смотрел на меня так пристально, что стало жарко.

Моё волнение передалось дочери, и она начала тихо плакать. Знаю, как злые люди не любят плачущих детей.

Может, он сбежит, оставит нас в покое, но он не сбегает:

— Повторяю вопрос, где ваш муж?

— Это не вопрос, а допрос, вы как дознаватель, надеюсь, пытать меня не собираетесь? Я ничего не знаю о нём! Он сбежал в столицу, ищите его и требуйте выплатить долги, а мы к нему отношения не имеем. И не смейте распускать сплетни об отце ребёнка, она родилась в законном браке! Мне и без ваших нападок плохо, могли бы пожалеть несчастную женщину.

Говорю сейчас на интуиции, фактов мизер, но как-то надо отвести от себя беду, может, этот граф меня пожалеет?

— Вы притворяетесь дурочкой или действительно такая наивная глупышка, хотя кого я спрашиваю, такие красивые девицы никогда умом не блещут, уж мне ли не знать, — процедил он «комплимент!»

— Ну, спасибо, может я и глупая, но вот, человека нового родила, представляете? Вы со своим умищем так сможете? — ну конечно, не стоило ему называть меня глупой. Очень не люблю, когда так со мной.

Он хмыкнул, в глазах есть интерес, или это злость, я ему помеха в чём-то?

— Была бы умная, замуж за этого недоумка не вышла бы! — он сказал эту фразу, как бы между прочим, роясь в каких-то бумагах в деловой папке.

— Похоже, что меня никто особо не спрашивал, хочу ли я замуж! Я вообще ничего не помню, вас не знаю и знать не хочу. Не помню, как меня зовут, так что сделайте милость, выйдите из комнаты, поговорим через неделю. Ведь за неделю мир не обрушится, апокалипсис не случится, прощайте!

— Эйлин Адель де Бриль! Вы издеваетесь надо мной? — он так рыкнул, что я вздрогнула.

— Повитуха сказала, что я во время родов умерла, а потом ожила. Повторю для тех, кто плохо слышит: ничего не помню, вот даже имя своё от вас узнала. Больше скажу, не помню имени мужа, пройдёт мимо, не узнаю. И вас не помню. Так что поступайте со мной как позволяет ваша совесть и отстаньте…

Он замер, вижу, как злость уступает место недоверию. Я не сильна в романтических тонкостях, всегда была женщиной простой, сильной, откровенной. Вот и сейчас ему всё выдала как есть.

— Про совесть, это вопрос к вашему мужу, а мои дела не терпят отлагательств. Признаюсь, я ждал рождения ребёнка, думал, что за вас заплатит сам де Бриль или тот, кому он вас продал, но раз никого нет…

— Вы, блин, шутите? Издеваетесь? О какой продаже идёт речь? Что за бред? Конечно, никого нет! Ребёнок от мужа! Очень плохо себя чувствую, даже не представляете как все болит, я ребёнка родила час назад, ну… Может, эта экзекуция подождёт?

— Нет, не подождёт. Ваш муж попросил отсрочку по ренте, сроки вышли. Понимаете?

— Ну, допустим, понимаю. А я тут при чём? Если меня «продали», то я и не в ответе за его действия!

— Притом, что мне нужна ваша подпись вот тут, что вы отказываетесь от этого поместья, съезжаете, но долг всё равно остаётся за вами! Ваша дочь для меня создаёт огромные неприятности в будущем, и я из-за неё не собираюсь терять этот надел земли, потому что плачу налог в казну, значит это всё моё. Де Брили должны убраться отсюда!

Дочь снова заплакала. От слов графа мне совсем нехорошо. По телу, как электроразряд пробежал дрожью и меня обдало жаром.

— Стоп, я ничего не поняла. Вы меня выселяете, из-за того, что моя дочь вам мешает? Ах вот почему вы распускаете эти подлые слухи? Хотите объявить мою дочь незаконнорождённой, чтобы мы не посмели ни на что претендовать? Фу, как низко и гадко! Не думала, что взрослый мужчина может опуститься до такой гнусности, как сплетни!

Меня от отвращения передёрнуло, и граф заметил, но хоть бы на миг засмущался, нет, наша репутация его вообще не волнует!

— Это моя земля! И на неё законы магии не распространяются! Только законы государства! А по ним, вы и ваша дочь, должны покинуть этот дом. По магическим законам, эта земля может признать девочку своей госпожой, а мне такие волнения не нужны! Если она дочь вашего мужа, тем более выметайтесь как можно скорее!

— Я вам не верю. Какая ещё магия? Вы пьяны? — наш разговор докатился до абсурда. Это розыгрыш? Взрослый мужик стоит передо мной с пачкой бумаг и серьёзно заявляет, что есть законы магии?

— Ах, да! Вам память отшибло, милочка, ну так даже проще! Если вас никто не выкупил, то вы в залоге. У меня есть бумаги, но вы же их не поймёте, — он ехидно улыбнулся.

— Покажите!

Он тут же подаёт мне документы, не сразу, но я начинаю вникать в текст. Вот гадство. Он и правда собственник, а у нас аренда на сто лет, и в этом году срок закончился, мы должны уплатить ему долг ренты за три года. И это, не считая долгов в казну. Написано всё доходчиво и ни слова про магию, он просто пошутил?

Только я не поняла первую часть наезда, кто должен «выкупить!» нас с малышкой? Муж должен заплатить долг и тогда граф нас отпустит?

Снова потянуло низ живота от боли. Мой стон заставил графа поморщиться, но он тут же взял себя в руки.

— И что мне делать? — цежу сквозь зубы, еле сдерживая гнев.

— Подписать отказ от аренды, что ваш ребёнок хоть и рождён на этой земле, но власти над ней не имеет и съехать в трёхдневный срок. И скажу так, будь её отец кто угодно, хоть кучер, я бы вас оставил! А так нет и нет!

Его физиономия стала похожа на морду упёртого барана, он так же опустил голову и смотрит на нас с Соней исподлобья. Очень неприятный тип. Вроде же красивый, но мерзкий.

Пауза затянулась, вздыхаю, и дрогнувшим голосом спрашиваю о той участи, что он мне приготовил:

— Куда?

— Пока вы моя заложница, отправлю вас в старый дом, недалеко от заброшенной пасеки. Это единственное место, где вы можете жить в ожидании выкупа. Но вы же не оцените мою щедрость? В любом случае будете проклинать.

— Ну, может и буду. Но пасека? Она кому-то принадлежит? — это слово отозвалось в моём сознании вспышкой, да такой сильной. Вот оно, то самое моё, что я обожала в прошлой жизни.

— Старый пасечник умер в прошлом году, вы и впрямь потеряли память? Помер и дело его забросили, никто не умеет договариваться с пчёлами, они у него слишком злые.

— Я умею. Поклянитесь, что, если я сделаю пасеку, подниму её до больших прибылей, вы не придёте вот так и не отберёте у меня её.

— Вы? Пасеку!? — он рассмеялся, а я скривила гримасу раздражения.

— Да, я! Клянитесь! Или так, вы пишите мне расписку, а я напишу своё имя в этой отказной от аренды.

— Я женюсь на вас, сразу, если вы хотя бы один бочонок мёда сможете накачать! И, возможно, прощу долг, это если пасека сама вас примет, кажется, вы не только память, но и разум потеряли, моя дорогая. Но старая Джейн вас быстро в чувство приведёт!

Он так театрально рассмеялся, что меня передёрнуло, не смогла сдержаться и съязвила:

— Что, так хочется жениться на мне, что ставите такие условия, ну-ну? Если я подниму пасеку, то на кой мне нужен такой муж? — ой, длинный мой язык, снова наживаю себе лютого врага. Прикусываю губу. Но он уже пишет что-то на листке. Подаёт и там реально, про нашу свадьбу? Вот чудак, я же замужем! Или в этой стране замужество расторгается одной из сторон? Надо бы узнать.

— Пасека — это нейтральная территория, она сейчас не принадлежит никому, и если вы сможете укротить эти дикие земли, то я, рассмотрю вашу кандидатуру на роль моей второй жены. С таким приданым вы мне, пожалуй, подойдёте.

— Ах вот в чём дело? Ну раз вопрос стоит так, то на кой мне такой муж-многоженец? Уж сама как-то справлюсь!

— Не зарекайтесь, пока вы живёте на моих землях, вы остаётесь моей подданной. Так что, в любом случае вы моя собственность! И я прикажу отвезти вас к старой Джейн в услужение. Пасека вам не по зубам, так что усмирите гордыню и признайте, что муж вас продал и не очень удачно.

— С пасекой, мне кажется, гораздо проще договориться, чем с таким бесчувственным человеком, как вы. Я же только что родила, но вам плевать на это!

Я закусила удила, никто не имеет права так со мной разговаривать, пусть он хоть трижды граф, я не пустое место, и даже в этом мире не позволю об себя ноги вытирать!

Но он за своё:

— Когда первая же пчела вас изуродует жалом, припомните эти слова, милочка. Советую поспешить со сборами, вас ждёт бессрочная ссылка, пока хоть кто-то не заплатит мне долги!

Граф улыбнулся и вышел, с полной уверенностью, что выиграл спор, в котором я даже не собираюсь участвовать, мне бы выжить! Может он и прав, и тут пчёлы-мутанты, это вполне может быть правдой.

Но больше всего меня задела пошлость про проданную первую ночь, это вообще как? Надо найти гада мужа, и узнать, что вообще у нас произошло в прошлом…

Глава 3.

Сутки мне позволили отдохнуть, пока служанка сама собирала личные вещи и немного бытовой утвари. Постельное, посуду, остальное я даже проследить не успела, когда осторожно вышла из дома с малышкой на руках, телега оказалась полностью заполненной какими-то вещами.

Возможно, стоило проверить, но я не решилась. Обернулась и посмотрела на дом, который вынуждена оставить, и ни капли сожаления. Я даже не прошлась по его комнатам, из постели сразу в дорогу.

Большой, неуютный, чужой.

Коротко и ёмко про него, пусть таким и запомнится, потому что не хочу сожалеть.

Почти как мои воспоминания о муже, настоящем муже Сергее. Только держа на руках мою доченьку, пусть не помню, как её рожала, но эта связь материнской любви между нами как стальной трос. Вот что такое быть родными.

Серёжа оказался чужим, неродным. Я пахала на пасеке, нашей с ним пасеке. А он занимался торговлей, у него это лучше получалось, по ярмаркам мотался, по рынкам. Вот домотался и встретил Ксюху. Пока помню только это, больше ничего из личного, но зато всё про пасеку.

Пчёлы, мёд – это моя религия. Моё служение и жизнь.

И когда этот граф заикнулся про старую пасеку, поняла, что выживу. У меня с пчёлами есть общий язык, надеюсь, что и местные пчёлки меня поймут. Только бы остался хоть какой-то базовый набор. С нуля я, конечно, не смогу ничего сделать. Просто нет средств и сил.

Горничная помогла мне влезть по высоким ступеням в карету и прошептала:

— Госпожа, мы вам в карете постелили плед, и вот тут корзина с провиантом на месяц хватит, потом ещё тайно привезу, только никому не говорите. Какой же гад, этот…

— Они все гады, что поделать, — сажусь на довольно мягкую сидушку и забираю Софи с рук служанки. Пожимаю руку женщины, улыбаюсь, видимо мы были близки, к сожалению, ничего не помню. Но сейчас много людей вокруг, не хочу задавать лишние вопросы.

Дверца кареты закрылась, вот и всё, закончилась моя барская жизнь, не успела и привыкнуть к прислуге.

И как я теперь с малышкой к пчёлам, вот это вопрос на миллион. Кажется, граф прав, я в ближайшие годы и баночку мёда не накачаю, не то, что бочонок.

Дорога оказалась довольно мягкой и короткой. Час, может, чуть больше и мы остановились в небольшом дворике. Выглядываю в окно и приятно удивляюсь.

Да, не барские хоромы. И не трёхэтажный белый особняк, какой я оставила только что. А типичный каменный дом. Два этажа, небольшие окна, крыша покатая и три больших трубы. Явно, что есть и кухонная печь и камин. Такой дом был пределом моих мечтаний в прошлой жизни. Ну, понятно, что цивилизации тут нет, ремонт требуется, но стены есть.

— А вы хто? — с другой стороны резко открылась дверь и скрипучий, недобрый голос старой женщины отвлёк меня от созерцания новых владений.

Или я тут не хозяйка?

— Меня сюда отправил граф, сказал, что я новая хозяйка этого дома! — решила пойти ва-банк, требовать больше, чтобы получить хоть что-то!

— Да, неужто? Так и сказал? А он не сказал, что это мой дом! Всегда был, есть и будет! А ты очередная приживалка на мою шею! Этот паразит мстит мне за неуступчивость! Так что проваливай, дамочка, тебе тут места нет!

— Но меня сюда привезли, значит это приказ графа! — начинаю вскипать.

— Плевать я хотела на его приказы! — она и правда плюнула, и растёрла по земле. А меня неприятно передёрнуло. Вот значит, как решил мне насолить граф. Прислал туда, где у меня все соки выпьют?

Тут ещё и кучер свои пять копеек добавил:

— Так вас выгружать? Сейчас телега приедет с вещами и грузчиком, у вас мало времени, что делать-то?

Моё сердце сжалось от неприятного чувства беспомощности. С этой ведьмой Джейн оставаться как-то не хочется. Бог её знает, вдруг чокнутая, я буду постоянно бояться за ребёнка.

— А пасека далеко?

— Миль пять отсюда, там рядом колдун живёт! Так как?

Тошнота подступает, в висках тюкает, и сердце долбится так, что дышать не могу, типичная паническая атака, не думала, что когда-то попаду в такую ситуацию. Хоть бы кто-то подсказал.

В этот момент в карету влетела пчела!

Боже, она огромная! И такая красивая! Я смотрю на неё, как на единственно родную, протягиваю руку, и она села на мой палец отдохнуть. Вся в пыльце, труженица, должно быть, и жало у неё знатное, не хочется попадать под такое оружие.

— Ой! Па-ма-ги-тя! Фу! Пчела, она сейчас ужалит тебя, дура! Сдохнешь! — бабка так завопила, что я вздрогнула, пчела тоже испугалась и вылетела.

— Везите нас на пасеку, — кричу кучеру и захлопываю дверцу перед носом старухи.

— Дура, оставайся у меня, на пасеке ты и дня не протянешь! С ребёнком, одна! Куда? — вопит и тут же кучеру. — А вещей-то много у этой новой постоялицы? Ой, что ж я, про вещички-то не поинтересовалась! Вещички!

— Много! — и ему, видимо, надоело тянуть резину, тут же кнутом взбодрил коня и повёз меня из негостеприимного дома.