Хозяйка уездного города

Макаров даже жевать перестал, смотрит на меня, потом на Алёшу, и снова на меня.

— Вы думали, что он казну как клад где-то спрятал?

— Да, не думаю, а знаю. Потому что сейчас этот самый клад стоит у меня во дворе и сияет.

Гончаров поморщился, от непонимания моих замысловатых загадок, а я наслаждаюсь моментом, люблю делать феерические заявления.

— В каком это смысле сияющий?

— В смысле лакированный! Экипаж мамаши Гончарова, новенький, ещё пахнет лаком, и кони молодые и резвые, и сама барыня вся в золоте, как цыганка. Вот куда все денежки ушли. На её богатое содержание она и не приезжала к сыну, чтобы не показывать своё богатство, а он здесь воровал. Думаю, что в губернской столице у него и какая-то пассия есть. И дом там дорогой. Вот такие калачи. Вам осталось, только спросить о доходах Анфису Фёдоровну, и если она не сможет внятно ответить, откуда взялись большие деньги и на чьё имя и кем куплен хоть бы экипаж, то смело изымайте. Вот и будет вам на ремонт моста.

— Вот так поворот. Непременно проверим, сегодня же и навещу, кстати, про ремонт моста, вы вчера пообещали выдать разрешение?

— Да, и сейчас собираюсь его составить, надеюсь, меня за это не осудят.

— Не должны, но отчёт перед губернатором держать придётся.

— Ой, знаете, лучше отчитываться по сделанной и успешной работе, чем по разрухе. Отчитаюсь, вы мне, главное, по всем вопросам помощь окажите. И про Алёшу тоже…

Мне пришлось кратко рассказать о последних непростых месяцах жизни брата в пансионе и о его непосильной работе кочегаром. Макаров помрачнел.

— Тут уж не дружеский визит назревает, а адвокатов надо бы нанимать на разбирательства в пансионе.

— Увы, у меня на это нет денег. Долги на меня так и сыплются, пятьдесят рублей приюту, сто рублей за похороны трупа, которого ещё не нашли, и чувствую, что к концу недели мой минус дорастёт до тысячи.

— Не отчаивайтесь, со всем разберёмся. У меня есть знакомый, кто близок к этим вопросам, напишу ему, обещаю, всё проверит и не оставит беззаконие.

— Ваши слова меня не сказать, что успокоили, но надежду подарили.

Мы начали усердно жевать, потому что пока сказать нечего, а работа уже ждёт.

— Ох, как хорошо-то, вроде и не предвещало нам утро такого вкусного и плотного завтрака, а вот, Бог послал, приятно ходить у Боженьки в любимчиках, — подвожу итог и улыбаюсь.

— Корней Лукич, городничий здесь? Ах вот вы где? — не успели мы окончательно осознать прелесть утра, когда в дверь ворвался всклокоченный после верховой езды мужик, запыхавшийся, с утреннего света, не сразу разглядевший своего начальника в полумраке чайной. Сначала крикнул смотрителя, а уж после заметил нас и замер, не зная, как сказать весть, с какой примчался.

И без слов понятно, что нашли Гончарова. Но гонец пришёл в себя и выдал новость:

— Нашли! Нашли нашего градоначальника-то, Леонида Марковича, везут-с…

— Ой, это что же будет-то! — простонал Алёша.