Княжна попаданка 3. Возрождение рода

Глава 1. Противостояние

— Пошевеливайтесь! Это ж надо так разозлить свою матушку! Упрямая, о людях бы подумала! Ну сейчас тебя проучат! Замуж она не хочет! Тьфу! — дородная горничная ощутимым тычком в спину подтолкнула худенькую девушку к огромным дверям в торжественный зал княжеского дворца.

С лёгкой руки «матушки» старшим слугам дозволено обращаться с молодой госпожой хуже, чем с последней дворовой девкой, всё для воспитания в Вере чувства благодарности и усмирения гордыни. Порядочных слуг уже давно выгнали, остались только такие, как эта лярва Авдотья.

— Она мне не мать, а мачеха, даже и года с отцом не прожила, вам ли не знать! А у вас всех совести нет! — сквозь зубы проворчала несчастная дева, предчувствуя, что этот «вызов» на пир для неё лично добром не закончится. Не пир, а позорные смотрины…

— Херцогиня великодушная! О нашем благоденствии печётся, жениха вам самого достойного нашла, дядю своего, первый человек в Европах! И мы при их поднимемся над всеми городами, Новь-град с поклоном придёт, вместе с дядькой вашим, не прошено мя уговаривать вашу светлость. Однакось, сделайте милость, проявите женскую покорность и не вынуждайте матушку пороть вас мокрыми тряпками, уж я лично ея отговорила от сей экзекуции. А ежели вас прикажут опосля ужина в баню спровадить, так и знайте, привяжут к полку голой и отходят вас по всем правилам, как девку, дурь выбьють, и завтра ж сами под венец побежите, и ручки целовать Его сиятельству начнёте неустанно!

На этих словах испуганную до ужаса девушку, Авдотья с силой втолкнула в зал и захлопнула дверь.

Несчастная княжна еле удержалась на ногах, прошла пару шагов вперёд и остановилась. Столы, накрытые белоснежными скатертями, стоят вдоль стен, как на купеческой свадьбе, а на них-то, каких только яств нет. От голода свело живот, мачеха специально приказала не кормить падчерицу два дня, чтобы за кусок кулебяки «купить» долгожданное «Да!», причём сказанное при всех знатных мужах города.

Только они не самые знатные, а предатели…

Большинство пристойных горожан и не ведают, что за толстыми стенами княжеского дворца творится. Какое беззаконие учинила пришлая «княгиня» иностранка.

Вера обвела взглядом комнату, голод подступил к горлу комом. Как же хочется есть…

С высокого кресла поднялась главная мучительница, герцогиня Брандская Элеонор Мари, после внезапной смерти мужа сменила княжеский титул на привычный герцогский. С её лёгкой руки и Псковское княжество теперь нет-нет, да и называют герцогством.

Утончённая, надменная Элеонор на этот раз сама сделала шаг навстречу, но встала поодаль, и как на рынках нахваливают животину, так и она указала белой ручкой на «невесту» и сладеньким голосом, с довольно неприятным акцентом, начала смотрины.

Действительно, назвав испуганную Веру козой:

— А вот и наша невеста лахудра, так спешила на смотрины, что и не расчесалась, ну да ладно! Так даже лучше, увидите, мой бесценный дядюшка, какую козочку вам сватаю. Эй! Лакеи! Поставьте стул в центре и поднимите Веру на него, мы хотим рассмотреть нашу бесценную наследницу. Уж как я её люблю, как люблю! Всё лучшее для Веры, бывает посреди ночи проснусь, и всё думаю, как же лучше девочке моей устроить жизнь! И вот оно единственно верное решение, вы, дорогой мой дядюшка, остались без жены, и кто же согреет вашу постель зимними ночами? Кто утешит в старости? Кто позаботится? Наша Вера! Она на всё готова ради счастья своего народа…

Герцогиня не успела договорить, как двое крепких лакеев в европейских ливреях поставили в центре стул и водрузили на него окончательно запуганную княжну.

Теперь сверху несчастной девушке хорошо виден «жених».

Если описать дядю герцогини коротко, то достаточно двух слов: «уродливый старик». В три раза старше княжны, но крепкий, потому и уважаемый. Белёсые глаза под косматыми бровями почти не видны, но неприятный, похотливый взгляд, уже примеряет новую грелку для постели. Мясистый красный нос кричит о крепкой страсти к возлиянию горячительных, искривлённая линия рта без лишних слов выдаёт характер.

Герцог Брандский злой, надменный аристократ, считающий всех, живущих восточнее Дуная и Немана отрепьем. Однако богатство восточных земель и возможность захватить власть, позволили ему перебороть брезгливость и безо всякого труда, лишь с удовольствием тиская под одеялом молодое тело новой жены, получить огромный кусок лакомых земель. Эти дикари готовы всё отдать, лишь бы стать частью просвещённой Европы…

Вера едва заметно качнулась, от голода голова кругом, но упасть не позволила крепкая рука лакея.

— Я дочь своего отца, а в этом зале не вижу никого достойного. Настоящие бояре знают, что вы устроили? Знают, что вы родину продаёте?

— Смотрите Ваше сиятельство, какая горячая натура, она обожает свою родину, готова терпеть все тяготы ради своих пустых идеалов! — с трудом сдержав порыв, ударить падчерицу, герцогиня повысила голос и попыталась перевести разговор в благостную форму, надеясь, что дядя не слишком понимает по-русски.

Неожиданно из-за стола встал один из старейшин, у девушки промелькнула надежда, что он заступится, но толстый боярин, обтерев руки, швырнул салфетку на стол и вышел в центр, жестом приказал лакеям посадить Веру на стул.

— Нехорошо, когда девица сверху смотрит, высокомерие – грех. Так вот, моя хорошая. Твой папенька, упокой господи его душу, женился на герцогине, и тем предопределил судьбу нашу. И мы его поддержали. Просветлённая, образованная Европа протянула нам сирым и немощным руку, а ты её кусаешь? Родилась княжной, так разумей участь свою. Никогда княжны не выходят замуж полюбовно, токма по великому разумению высших сил. Мы все поддержали этот благостный для города выбор. И тебе не стоит противиться. Иначе есть способы усмирения гордыни.

— Не все жаждут такой участи, какую вы уготовили Пскову Великому, среди вас нет никого из семи действительно знатных семейств города, когда они скажут, чтобы я вышла замуж за это чудище заморское, то я…

Обжигающая пощёчина не позволила договорить. Вера даже не поняла, кто хлестнул, мачеха или этот подлый боярин.

Вскрикнула, из глаз брызнули слёзы, но ни одна сволочь, что сидит в этом зале, не заступилась.

— Вера, я хотела по-хорошему, но ты сама выбрала свой путь. Я помогу тебе принять судьбу. Сейчас тебя отведут в комнату…

— Пусть она подойдёт! — как гром прогремел голос герцога, даже Элеонор вздрогнула, а остальные замерли, перестав жевать.

Неожиданно для себя Вера поднялась, и подчиняясь какой-то невероятной силе, подошла к огромному трону, на котором обычно сидел её отец.

— Ты не понимаешь той чести, какая тебе уготована. Красота и молодость позволяет простить твою дерзость, но скоро от дерзости и следа не останется. Встань на колени, я приказал, слушайся! Опустись!

Какая-то сила придавила несчастную княжну и заставила опуститься на пол. Жених надавил на щёки, заставляя открыть рот, и стоило ей слегка разжать зубы, высыпал из массивного перстня какой-то порошок, и сразу зажал её покрасневшие от удара губы, чтобы она не посмела выплюнуть.

— Скоро ты станешь ласковой и счастливой, это гораздо лучше, чем страдать. Все страдания вот тут! — он пальцем ткнул в лоб испуганной девушке. — Но страдания не нужны! Моя магия тебя излечит, дитя! Ты будешь благословлять этот день, ведь я беру тебя в жёны. Магистр Ливонского ордена, герцог Брандский, а ты моя жена, вот твоё предназначение. Осознай своё счастье, и жди свадьбу, через три дня ты сама будешь молить о брачной ночи.

Вера дёрнула головой, пытаясь вырваться, но неожиданно сознание помутилось, вспыхнули искры и погасли…

— Отнесите её в покои, через день она очнётся совсем другим человеком! Счастливым и преисполненным добродетелями, какими славятся приличные женщины Европы.

Стоило герцогу договорить, один из молодых лакеев, что прислуживал у столов, подбежал, поднял уснувшую княжну на руки и унёс с глаз долой. А пиршество продолжилось, словно ничего и не произошло.

— А ты куды потащил княжну? — Авдотья, как огромный воз сена, возникла перед парнем и прошипела, чтобы никто не услышал, однако кулак её, весьма значительных размеров, возник перед носом испуганного носильщика.

Намерения у тётки самые суровые. Но Лексей тоже не лыком шит, поднял голову и с высоты своего роста громко ответил:

— Приказано отнести в светёлку, но могу вернуться к герцогине с вместе тобой, Авдотья и переспросить, или ты решилась сиятельный приказ на свой лад переиначить?

— Через час проверю! Куды ты ея притащил! И токма посмей спящей юбку задрать, знаю я вас охальников, у-у-у, где вы все у меня буите! — при своих Авдотья говорит просто и по делу, нередко пуская в ход кулаки. Теперь и княжне не упускает случая тычка дать. Больно уж её новая хозяйка жалует.

Лакей поморщился и бочком протиснулся на лестницу, стараясь не ударить головой об углы и косяки спящую девушку.

Стоило им оказаться одним в комнате, парень действительно стянул с Веры платье, несколько раз слегка потрепал по щекам, но она не очнулась.

— Вот бесы! Как знали, что у нас запланировано. Эх, надеюсь, Ваше сиятельство, вы не захлебнётесь. Надо выпить противоядие, надо, времени-то нет совсем! Бежать надо! Бежать! — приподнял её голову и влил в приоткрытый рот ароматную микстуру, надеясь, что хуже от лекарства княжне не будет…

Очень надеюсь на вашу поддержку: лайки, подписка на автора и конечно чтение захватывающей истории Катерины в магической России. Читайте с удовольствием!

Глава 2. Побег

Лексей покраснел от смущения, руки дрожат, не то, что бы он никогда не раздевал девушек, опыт у него в этом деле есть, хотя и небольшой. Однако тут затруднение совершенно иного порядка. Он простой служивый, а она княжна! Одна из трёх первых красавиц Пскова, желанная невеста для боярских сынков.

А спасать её предстоит ему, по приказу младшего братца княжны Веры – Павла Демидова. Он-то приказал, а расстрел грозит ему, Лексею Морозову, ежели поймают, тут простой поркой не обойтись.

И ведь думалось, что она сама мужское платье наденет, сама к саням спустится в образе дворового парнишки, но разве ж бывает всё по-простому?

Никак нет!

Ведьма герцогиня со своим этим уродом окаянным, как знали, оморочили падчерицу.

— Ох! Ваше сиятельство! Очухайтесь, а! Придётся самому, ох не простят меня.

Платье снять оказалось легко. Но вот натянуть стёганые толстые штаны, носки, две рубахи и вязаную душегрею, на неподвижное, нежное, манящее тело княжны – задача почти непосильная.

Стараясь не позволять своим проворным рукам лишнее, он всё же справился, осталось шапку, шаль и кафтан. Только после тащить её в полном обмундировании показалось опасным, слишком тяжело, если придётся бежать, то шансов спастись не останется.

— Что же делать-то? Выпейте ещё глоток! Авось полегчает!

Спаситель ещё раз осторожно влил в рот девушке глоточек лекарства. Но она не очнулась. Скоро притащится Авдотья, и тогда конец всем планам, а может, и жизням. Решение пришлось принимать молниеносно.

Завязал во вторую шаль тёплые одежды и, с трудом протиснув в узкое оконце, сбросил вниз с третьего этажа.

— Есть у нас ещё один спуск, надеюсь, что дотащу вас туда, а потом, что бог даст!

Несколько лет назад, будучи малым парнишкой, он год на посылках во дворце служил, всё здесь знает, а уж тайные входы-выходы, да места, где укрыться от трёпки – изучил с первых дней той развесёлой службы. И с княжной они не раз «дружбу» водили, на то и надежда была, что она признает и доверится. А вот как оно всё вышло.

Вздохнул, собрался с духом на новый виток преступления. Осмотрелся, прибрал разбросанные вещи в комнате, поднял бесценную ношу и, стараясь не топать, прошёл в другую сторону от широкой лестницы туда, где устроена комнатка без пола, и грузовая корзина на лебёдке, прям как на пристани, чтобы торговые лодки разгружать. Когда ремонтировали третий этаж, сделали это чудо механики, внизу и дверь на выход есть. Но вдвоём здесь не поместится, девицу сие устройство выдержит, а добра молодца, может, и нет, невелика радость лететь до первого этажа сорвавшись.

Положил княжну в корзину, медленно спустил и поспешил в обход. Молясь, чтобы никто не заметил, пока он бегом спустится по широкой лестнице и заберёт спящую красавицу.

— Стоять! Чаво без дела шастаешь? Сейчас торжество закончится, надо ж столы убирать. Так, а я тебя не припомню! Ты ж не наш или наш?

Это ж надо было нарваться на самого тиуна (дворецкий) княжеского дома. Лексей вытянулся, на лицо «натянул» наиглупейшее выражение недопонимания, и выдал:

— Так это, меня ваш этот, как его и попросил на подмену, я по дому токма, для дружинников туповат, а по дому-с сказали в самый раз. Ну и я когда-то служил тут, как же не ваш, самый ваш и есть.

— Не припомню! Это кто ж тебе сказал, что в доме-то тупенькие в самый раз! Дурья твоя башка…

Только старший слуга хотел пнуть нерадивого детину, как кто-то крикнул, что дрова срочно надо внесть.

— Так вота, меня на таки работы-то и взяли-с, дрова, помои, моё дело-то не то двор, не то порог, да вот ливрею выдали по случаю, — нашёлся Лексей, и собрался было бежать, но упрямый тиун на то и старший по дому, что подвох чует, держит под руку и не отпускает.

— Взяли, говоришь? И без моего ведома.

— Так, а вы-то хто? Главная ж Авдотья, ея человек и взял-с! Она, на всё распорядилась! Побегу я, а то трёпку зададут, у нея рука тяжёлая, кулак мне в нос ужо тыкала за нерадивость! — Лексей изо всех сил старается показаться тупее валенка, и с перепугу, даже говор Авдотьи перенял.

— Вот бляшка, пугало огородное, подсидеть меня собралась. Моих лакеев изживает, а своих наставляет! Ну, погоди у меня, ну я те устрою, грымза чухонская…

Тиун махнул рукой и отправился на поиски врагини, лютой соперницы за пост главы надо всем дворовым людом. Так, просто уступить алчной бабе он не собирается, поднялась Авдотья после смерти князя, но недолго её веку здесь хозяйничать. Уж какую подлянку ей устроить скоро придумается.

Лексей секунду постоял, и как только шаги взбешённого главы дворцового хозяйства стихли, поспешил в грузовую, надеясь, что Веру никто не нашёл.

Пробежал по длинному, тёмному коридору открыл дверь и обомлел. Корзина пустая!

— Да, что ж ты будешь делать! Всё наперекосяк, — вырвалось в сердцах у парня.

— А-а-а! — из тёмного угла, послышался тихий стон. Она, наверное, пришла в себя, да и выбралась, а у двери сон её и настиг…

— Уф! Вот вы где! Похоже, лекарство действует. Скоро полегчает. Поднимайтесь, только тихо, понимаю, тошнит, мутит, но на улице свежо, глядишь, и отпустит морок-то.

Теперь осталось тихо отодвинуть засовы на старой двери, и вот уже свобода.

Подхватил спящую девушку, и на улицу. Сани должны ждать за теплушкой, в которой извозчики боярские греются, ожидая господ с пира.

Стемнело, никто и не заметит, пробежал вдоль стены дома, нашёл тюк с вещами княжны.

Нет времени возвращаться, придётся-таки всё сразу хватать и тащить, через весь двор, каждый миг сейчас может стать роковым.

— Эй! Кого это ты тащишь? — тот самый вопрос, которого более всего не хотелось сейчас услышать.

— Брата! Заболел, тут неподалёку слу…

Не оборачиваясь, крикнул Лексей, а сам шагу прибавил, уже различил свои сани, среди многих других дорогих экипажей.

Но настойчивый человек вдруг прибавил шагу, схватил за плечо и резко повернул на себя, так резко, что Лексей чуть не завалился на скользкой мостовой, но драгоценную ношу сильнее прижал к себе.

Пожилой мужчина, не из дворца, какой-то секретарь или денщик из приезжих гостей. Ему и секунды не потребовалось, чтобы понять, что происходит. И он крепкий, бывалый, тут или Веру на снег кидать, и в драку. Или попытаться бежать…

Побег не удался.

— Спасаешь? — незнакомец выхватил тюк с вещами из рук побледневшего Лексея и подтолкнул парня вперёд, придавая беглецу ускорение.

— Да-а! Не выдайте, её уже отравили, в Новь-град к дяде хотим отвезти, спасти. Не знают там…

Сам не понял, как он вдруг выдал все планы, может магические способности у этого незнакомца есть. Только придавил, так всё и узнал.

— Тише! Молодца! Пока мы тут на эти унижения смотрим, ты дело делаешь! Раз так, вот тебе денег, всё помогут в дороге, кони-то есть или на этой кляче?

Лексей успел положить спящую Веру на заснеженное сено и накрыть огромным тулупом, когда услышал слова незнакомца. Жаром по телу пробежало волнение. Только что с жизнью успел попрощаться, а тут неожиданная помощь, и какая!

— Да, есть три хороших коня, но она под мороком. Довезём ли?

Не успел посетовать, а мужчина откинул тулуп и положил руку на лоб девушке, несколько минут что-то шептал и снова укрыл её.

— Лекарство, каким поил её, ещё дважды ночью дашь, через часа три очнётся. Но теперь она как кукла безвольная станет. Сильное заклятие наложено. В Новь-граде есть кому снять эту гадость. Раз вы, молодые, отчаялись на такое дело, то и мы усилия приложим, соберём людей. Уж такого позора, как ходить под вонючими ливонцами, коих мы не раз били и в Чудском озере топили, нам ни потомки не простят, ни предки. Поспешай! Я тут сейчас следы за тобой подчищу, но времени у вас час, чтобы из города скрыться. В ночь советую выезжать, герцог сильный маг, сейчас учует неладное, пошлёт за вами погоню. Пока вижу, что не догонят, а там, как повезёт…

— Благодарствую! Премного благодарствую, дело тяжкое, но жаль деву, как её опозорили, сердце кровью обливается. А имя ваше как?

— Воевода я управский, Егор Макаров. Времени нет, вот что скажу, в Новь-граде князь-то помер, но ты к Воронцовым вези её, они люди честные, поддержат, сиротку в обиду не дадут.

Не успел договорить, с огромного крыльца послышались раздражённые возгласы. Лексей даже не понял, про какого князя речь. Но фамилия Воронцовы, показалась знакомой.

Воевода подтолкнул парня в сани, кинул тюк с вещами и приказал трогать. А сам коснулся морды коренника на одной, и богатых карет, и тот взбрыкнул, громко заржал, сея панику среди других животных, словно волков почуял, рванул в центр дворцовой площади…

И началось! Кони ржут, собаки завыли, сутолока, толчея, матерясь из теплушки выбежали извозчики, в темноте и непонятно, что произошло. Несколько минут и всё спуталось, да так, что без магической помощи и не распутать, толчея из экипажей, коней. В довершение картины гужевые сани, что привезли дрова на подворье, каким-то немыслимым образом опрокинулись, выехать на карете или санях теперь нет никакой возможности.

Но если погоня начнётся верховыми, тут уж их сутолока не задержит.

— Чем смог, помог! С богом ребятки, а мы здесь тоже без дела сидеть не будем.

Ловко перешагивая через поленья, воевода вышел за ворота и теперь понял, почему так настоятельно в сознании пульсировала мысль, оставить свой скромный экипаж на улице. На приём к герцогине не попал, но всех предателей увидел, этого уже достаточно, чтобы собрать честных людей на защиту отечества.

Глава 3. Шторм

Неприметные сани с потрёпанной жизнью лошадкой вырвались с княжеского двора, если бы сразу на выезд из города, то получилось бы быстрее. Однако самому Лексею надо переодеться, коней сменить, и скорее всего, княжну придётся несколько часов везти в санях.

От этих размышлений на душе парня нарастает тревога, понукает лошадь, а та, словно чует неприятности изо всех сил спешит, непрестанно фыркая и даже не спотыкнулась ни разу.

Прокатились три широких улицы, потом два проулка и вот уже тот постоялый двор, где договорились о встрече с Павлом.

Подъезжая, Лексей свистнул, как договаривались. На крыльцо выбежал парень, молоденький бастард князя Огинского, но любимый, и сестрой, и отцом, а после смерти родителя, сосланный в Изборск ненавистной мачехой. Ссылка оказалась спасительной, а вот сестре повезло гораздо меньше. Только прознал об издевательствах мачехи над Верой, придумал план с закадычным другом, но у пылких натур, не хватило основательности и продуманности по мелочам. Всё на авось…

— Ты ли? Один? — крикнул Павел.

— Двое нас! Но новость ужасная. Опоили её гадостью, спит как убитая и нас раскрыли! — Лексей притормозил разгорячившуюся лошадку и показал спящую девицу под полушубком.

— Кто раскрыл? Погоня за нами?

— Воевода из управы…

Не успел договорить, Павел ахнул и чуть не завалился на сугроб.

— Обожди падать, как девка ей богу, вот дал нам кошелёк с деньгами, полный, приказал не задерживаться. И какое-то заклинание на ней прошептал, через три часа очнётся. Но нам придётся резвые сани найти, одеть её теплее и гнать. Он задержал погоню. И приказал до Воронцовых мчаться…

Проговаривая обновлённый план, Лексей всучил Павлу тюк с вещами Веры, сам поднял её на руки и поспешил в постоялый двор, они выбрали именно этот из-за отдельного входа в комнаты для ночлега и расположения на выезде.

— Сейчас найти сани почти невозможно…

Стоило парням озадачиться этим вопросом, как на двор въехал довольно крепкий санный экипаж.

— Кажется, судьба на нашей стороне. Пойду спрошу! — Лексей положил девушку на кровать и бегом с деревянной лестницы, чуть не скатился.

— Мил человек, нам бы по восточному тракту уехать, прямо сейчас, в дороге часа три, а после пересядем на коней, а вас отпустим, сколько возьмёшь?

Крепкий мужик ухмыльнулся.

— Невесту, что ль украл?

— Типа того! Сиротка, мачеха собралась за богатого отдать, а мы любим друг друга, — смущённо улыбнулся Лексей.

— Ну, это дело доброе, я завсегда за любовь. Слухай. Я сейчас отужинать! Вы грузитесь, кони-то есть?

— Да, я верхом, а родненький братец девицы с ней поедет! Кони есть!

— А, значит, по родству все, это хорошо! Ну вот что скажу, до первой развилки на Лугу довезу вас, а там простимся, это как раз после полуночи получится. Но возьму рубль, я же хотел проспать, а за езду по темени, сам понимаш, отдельная плата.

— Спасибо! — воодушевлённый Лексей вбежал следом за ямщиком в трактир, скупил провианта и поспешил переодеться в простую, но тёплую одежду. Ливрею пришлось спрятать.

На спящую Веру надели тулуп, шапку и уложили в большие сани, укрыли, Павел сел рядом с корзиной.

Коней пришлось привязать гуськом, не так быстро, как верхом, но они всё же уедут в ночь, выиграют время у преследователей.

Через несколько долгих минут мужик вышел, проверил упряжь, и без лишних слов понукнул своих коней.

Сани рьяно понеслись по опустевшей дороге.

Лексею только пришлось чаще понукать, через полчаса езды все приноровились к ритму, и луна выглянула, осветив дорогу.

Три часа разгорячённые последними событиями, парни и не заметили, как проехали, Павел даже вздремнуть успел.

— Ну вот и развилка. А девица-то у вас спит?

— Её мачеха опоила, чтобы продать! Скоро очнётся! — прошептал Павел, сам не понимая до конца, как им сейчас везти сонную Веру верхом.

Пришлось заплатить ямщику, забрать девушку, и начать придумывать, что делать дальше. Пока Вера лежит на обочине, завёрнутая в огромный тулуп, в таком состоянии она и версты не проедет.

Стоило саням скрыться в ночной тьме, как Лексей достал лекарство и снова напоил спящую.

— Очнись! Вера! От тебя зависит наша жизнь или смерть, всех троих! Ты сильная! Давай!

Не сразу, но ресницы девушки вздрогнули.

— Ах! Что? Кто? Где я? — испуганно простонала. А когда увидела рядом братца Пашку, вдруг зарыдала.

— Верка, ну как же, разве ж я мог тебя бросить? Мы с Лексеем тебя украли и в Новь-град к дядьке везём спасаться. За нами скоро погоня…

— Я смогу, вы меня только посадите, смогу, родненькие…

Вдвоём парни водрузили Веру на самого смирного и толстого коня, на его широкой спине спать можно.

— Мы тебя кушаком к седлу привяжем, если начнёшь падать, то успею подхватить. Вот так, прям ложись на него, вот так!

Павел накинул на сестру сверху тулуп. Парни сели на двух других коней и встали по сторонам, как тройка, чтобы иметь возможность подхватить княжну, если она снова уснёт.

— Трогай! Хоть бы до Шелони добраться, там можно день спрятаться, после и в Новь-град…

До утра беглецы ехали довольно легко, но очень медленно, как встало солнце, от усталости начала одолевать дремота, Вера несколько раз чуть не свалилась. Но, как и предвещал воевода Егор Макаров, очухалась под действием лекарства.