Княжна попаданка 3. Возрождение рода
- -
- 100%
- +
Небольшой постоялый двор оказался переполненным. Со стороны Новь-града шторм, многие решили переждать.
— Мы согреемся, кони немного отдохнут. И поедем дальше. Чую, что, если не тронемся сейчас, догонят нас, — на правах старшего Лексей принял решение, которое им может стоить жизни, заблудиться и сгинуть в болотах проще простого. С другой стороны, если догонят, то смерть будет мучительной. А так в пути куда проще.
Троица устроилась на лавках в углу, после сытного завтрака согрелись и задремали.
— Эй! Тута вам не ночлежка, или заказывайте харчи, или в комнаты спать за деньги! — проворчала тётка и пихнула в бок Лексея, заставляя очнуться.
— Мы уезжаем!
— Куды, там шторм! — проворчал ямщик за соседним столиком. А народу в таверне и правда, не протолкнуться!
— Туды! Времени нет у нас!
— Тогда мой вам совет! На Шелонь выезжайте, прям по реке! Вдоль берега не заплутаете, лёд после морозов крепок, и время сократите и в дороге не заплутаете! — понимающе прошептал ямщик.
Лексей долго посмотрел на советчика, улыбнулся и поблагодарил за добрый совет!
Пришлось троице быстро собраться и выехать, до Шелони ещё добраться надо. А впереди где-то над Ильменём действительно шторм, черно, как летом в грозу.
Снова уселись на коней, Вера неожиданно ожила. Чем дальше от Пскова, тем ей лучше. И лекарство действует.
— Ехать придётся гуськом, река не позволит тройкой. И верёвку натянуть, уж ежели начнётся шторм…
— Если поедем по реке, то шторм пройдёт севернее, нас только перед самым Новь-градом зацепит, поехали! — прошептала девушка, откуда у неё такие сведения, но показалось, что она права.
Проехали чуть более часа, и шторм обрушился чернотой, ветром и мокрым липким снегом.
— Мы заблудимся! Надо вернуться! — крикнул Павел.
— Нет! Это нас не спасёт! Вон зимник — это через реку! Пока хоть немного видно дорогу, спустимся! На Шелони несколько деревень, я понимаю, куда ехать, когда служил в почтовой службе несколько раз бывал тут, дорогу отлично знаю!
Не успел прокричать Лексей, как Вера приподнялась, словно пытается в вое шторма разобрать какие-то тайные звуки преследователей.
— За нами уже погоня! Я их чую! Магия у меня есть, не такая сильная, как у матушки была, только немного, как у собаки, только чую врагов, но это точно! Надо спешить. Если упаду, хоть волоком меня… Но не тормозите! Прорвёмся!
Неожиданно для парней, княжна подзадорила коня и свернула на речной лёд.
— Кони не поскользнуться? — с недоверием к затее крикнул Павел.
— Мы спешить не будем. Здесь наезжено, не одни мы такие умные, вон уже просвет в буре, — Лексей сам боится, но не отступает, тем более Вера не дала им шанса на размышления, её конь уже внизу.
Первым встал Лексей, следом Вера и замыкающий Павел. Несколько минут коней придерживали, но как убедились, что от речного льда опасности нет, поспешили вперёд, понимая, что изгибы русла удлиняют путь, но это не степь и не болото, и не лес, заблудиться невозможно. Много кустарника и деревья по берегам как вешки, захочешь, да не свернёшь.
К вечеру измотанные дорогой снова остановились в харчевне, и тут тоже полно народа, все уставшие, измотанные бурей. Спят вповалку на полу у печи.
Перекупили за тройную цену овса коням, себе еды. Отдохнули и ночью снова в путь.
— У меня всё болит! — Павел со стоном поднялся из-за стола и поплёлся на выход.
— Если нас поймают, то забьют розгами, вот тогда точно всё заболит! Вера вон не ноет! — проворчал Лексей, и помог обессиленной княжне выйти, дав себе время отдышаться, чуть остыть перед дорогой, после жаркого трактира.
— Шторм стихает, но это временно, скоро опять начнётся. Проскочим?
— Эй! Пареньки! Вы в Новь-град? — какой-то старик окрикнул их и махнул рукой подзывая ребят.
— Да! А что?
— У меня срочное дело, обозом едем. Извоз у нас. Трое саней гружёных, а всего двое осталось извозчиков-то. Слухай, паря, Прошка мой заболел. А ты подмени. Сподручно, но в ночь? Коня своего привяжи и поедем, что скажешь?
Не успев подумать, как следует, Лексей принял решение, быстро посадил Веру рядом с собой. Коней в связку и недолго посовещавшись об очерёдности и своротах, тронулись в путь.
Лексей сто раз успел поблагодарить бога, что послал им этот обоз. Всё утро они ехали по оттаявшей после шторма дороге, уже перед самым Новь-гардом в небольшой деревне обоз остановился из-за новой надвигающейся тучи, показалось, что там и молнии сверкают.
Уставшие беглецы, пересели на коней и помчались вперёд. Осталось каких-то двадцать вёрст. Но они оказались самыми тяжёлыми. Словно все бесовские силы обрушили на путников.
— То всё были цветочки, а вот и ягодки! Но наши преследователи тоже не рискнут ехать в такую бурю, — прошептала Вера, с опаской покосилась на чернь впереди, но где-то там вдали, по их следам мчится куда более пугающий страх.
Внезапно темноту неба пронзили несколько всполохов зимней грозы. Где-то вдали послышались раскаты грома. Тучи словно легли на серый снег, вроде же вот-вот рассвет должен заняться, а тут словно ночь…
Не сбавляя шаг, кони сами несут беглецов сквозь грозу, и кажется, что они вот-вот заблудятся, однако Вера вдруг крикнула:
— Я вижу, словно впереди светлячок, он указывает дорогу. Это уже было, когда на Шелонь свернули. Пустите меня первой!
— Воевода, наверное, тебе этого провожатого дал, он над тобой какое-то заклинание прошептал, а я такое слышал от почтовых, что бывалые ямщики магических провожатых себе наговором делают. Но ты как? Сама-то сможешь?
— А нет иного способа, сейчас снег пойдёт, мы словно вслепую поедем. Иначе — смерть! Всё, помчали…
Стоило Вере встать первой в тройке, как тёмная туча, словно живая спустилась над ними, показалось, что в ней появилась рожа, уродливая, как бесовская.
Но эта рожа не показалась, она осмотрелась и теперь уставилась на Веру.
«Я найду тебя, зря надеешься сбежать, дрянь! Сама приползёшь, скулить умоляя будешь, чтобы он взял тебя, страдания нестерпимые через день начнутся, вернись и получи прощение!»
Беглецы готовы поклясться, что эта образина и есть истинное «лицо» герцогини.
— Я лучше сдохну, но в Новь-граде о твоих беззакониях узнают, не одни вы маги, сама спасайся, пока живая! Дрянь! — внезапно в спокойной, милой Вере снова прорезался властный голос. Вместо того чтобы притормозить, она заставила коня мчаться быстрее и влетела прямо в «говорящую рожу», видение пропало, но с неба полетели хлопья белого липкого снега. Теперь их ведёт только слабый мерцающий свет магического проводника, что подарил княжне воевода Макаров.
— Братцы, нам надо держаться! Чувствую, что они в погоню не людей послали, бесов…
— Держись! Вера! Вон уже огни, скоро город! Скоро!
— Скорее бы…
Глава 4. Тайный совет
Рисковое дело затеяли парни, опасное! Мало того, что девушка омороченная магической отравой, так и сами без должной подготовки сорвались на побег. И на помощь им времени нет. Только деньгами…
А с другой стороны, именно спонтанный, рискованный шаг и имеет шанс увенчаться успехом, когда в противниках злобные маги, только так и нужно действовать.
Если княжна очнётся, а она должна, стоит им немного отъехать от Пскова, так у неё хватит способностей, чтобы разглядеть маленького проводника, старый магический приём, каким пользуются одарённые путники.
Всё, что мог воевода Макаров сделал. Сутолоку создал, следы магические на выезде подчистил, фору в пару часов обеспечил. А потом, как судьба распорядится.
Но более всего заставляет задуматься вообще тот факт, что с самой знатной наследницей, иностранные захватчики так бесцеремонно поступили, уж он пока читал лечебный заговор, все события увидел.
Всему потакают предатели, и их немало.
Однако не о них сейчас надо думать.
Озадаченный Егор Фёдорович отложил размышления о предателях, сейчас важнее всего создать какую-то официальную просьбу к князьям Новь-града, забыть некоторые трения с ближайшими соседями и попросить помощи. Только вот есть ли там кто-то по-настоящему сильный, способный противостоять герцогам.
Его небольшой экипаж остановился у богатого дома боярина Ремизова Захара Михайловича, старейшины городской думы. Ещё не такой поздний час, но для визита не самый подходящий. Воевода поморщился, представляя, как придётся уговаривать дьяка о докладе, и долго извиняться…
Сам постучал в массивные ворота и ему сразу открыли. Провели через двор, показалось, что слишком много экипажей. Что-то происходит? Приём? Может, потому и открыли так быстро?
Без доклада, словно ждали, как дорогого гостя проводили в приёмную, услужливый лакей забрал картуз и кафтан, но трость Егор Фёдорович Макаров оставил при себе.
— Прошу вас в кабинет!
— Без доклада? Меня ждут?
— А разве вы не на совет? — лакей вздрогнул и посмотрел на воеводу с удивлением.
— На совет, но ты, пожалуй, доложи господину о моём визите, скажи, что дело о герцогине, и самое срочное. Дела сейчас происходят, так и скажи. А я покуда тут обожду!
— Слушаю-с! Ваше превосходительство! — лакей поспешил в кабинет, и через пару минут попросил воеводу войти.
В богатом кабинете Ремизова собрался не весь цвет высшего общества, но самые знатнейшие фигуры. Те, что остались. Княжеские дома оскудели на наследников, боярские ещё держатся, но тоже только стариками. И эти факты также заставляют задуматься о возможном магическом посягательстве на весь город, ведь только в семьях предателей всё вполне благостно складывается, да надолго ли.
— Добрый вечер, господа! Простите за вторжение! Но, как мне кажется, нас само провидение сейчас собрало, не знаю, какими вы новостями обладаете, но у меня из гущи событий. Княжну её братец бастард спасает в побеге. Очень переживаю за ребят, сил у них маловато, опыта и того меньше. Денег я им отдал, более основательно ничем помочь бы и не успел. Но перед побегом, вот что произошло.
Воевода рассказал о пиршестве во дворце покойного князя Павла Огинского, о позорном издевательстве над его дочерью наследницей. Но пояснил, что сам не присутствовал, видел все события магическим зрением. И сейчас за беглецами отправят отряд, а может, и бесов.
Старейшины с опечаленными лицами выслушали доклад. Какое-то время пришлось обдумывать это дело. Но Ремизов сам слово взял, и без лишних вступлений выдал:
— Эта стерва герцогиня – ведьма, из тех, каких в прошлые века в Европах на кострах жгли. Это я и сам определил. Но она смогла навести морок на покойного князя, а теперь и своего родственника пригласила. Тихим сапом они решили к рукам прибрать нашу вотчину. Слухи доходят, что и в Новь-град такие же поползновения совершаются. Но там князья покрепче оказались. А наших троих уж извели. Бастард Павел Демидов, незаконный сынок Павла Огинского, хорош, да мамка у него совсем уж безродная. Такого князя не выставить. Бояре могли бы претендовать на власть, но уж такое недоразумение было, лет семьдесят назад, междоусобицей завершилось.
— И что предлагаете? Она сюда уже старика притащила, видать окопалась, не выдрать, бабу-то ещё можно было приструнить. А мы это дело прошляпили. Даже не знали подробности, пока воевода не рассказал. Они явно что-то ужасное затевают! — проворчал боярин Алюшин, не такой старый, и не такой богатый, но крепкий. И земли его первыми под натиском врага падут, он более всех заинтересован в сохранении свободы. Но одно плохо, в политике не силён.
— Если позволите, уважаемые, то вот что скажу. Нам бы письмо сейчас составить и отправить посла в Новь-град, и княжну поддержать и дело обрисовать. Сколько родов и каких выступает за наше отеческое княжество. А сколько родов предателей. Хотя имею смелость предположить, что из десятка отступников, только четверо, может, шестеро – ярые поборники герцогства Псковского. Остальные – скорее трусы, почуяли, что жареным запахло и переметнулись. Будет на нашей стороне сила – они к нам прибегут. Однако не стоит на них рассчитывать. Нам бы князя сюда сильного, магией наделённого. Говорят, в Новь-граде за последние месяцы очень уж магия оживилась. Как очнулись там силы. И мужей достойных много, Воронцовы, Доброхотовы, Соболев, да и нашего же князя Павла там брат Всеволод Сергеевич был главой города, но тоже уж покойный, однако семья ещё осталась, пусть малочисленная, но Вере Павловне помогут. Нам надо бы самим определиться, если согласимся призвать князя, то впредь против этого решения не выступать.
Бояре задумались над речью Ремизова.
Есть некоторые опасения, князь нужен, но сильный, чтобы ведьмаков герцогов изгнать. Но такой человек свою линию начнёт гнуть…
— Нам бы надо жениха княжне Вере найти достойного, сильного, но по жене он уже будет тутошним, и как бы своим. Ярополк не женат, как его, Доброхотов Авдей, но он слабоват. Старший-то Воронцов – вдовец. Так что выбор есть. Давайте сейчас бумагу составим, и ранним утром, пусть с посольством тайным наш дорогой воевода Егор Фёдорович в дорогу отправится. Ему тут опасно, раз эту мегеру и её планы пронюхал, то в первых врагах. Зовите вашего дьяка, Захар Михайлович, сейчас депешу составим, а там посмотрим, как оно обернётся.
Два часа прошли в бурных обсуждениях. Условия пришлось составлять не самые простые, и нового князя нельзя обидеть, и себя ущемить не хочется.
Когда всё показалось вполне приемлемым, решили выпить полночного чаю, а после ещё раз прочитать, начисто переписать и подписи свои поставить.
— Ну вот! Голубчик вы наш, Егор Фёдорович, возлагаем на вас наивеличайшую ответственность, не подведи. Поезжай к соседям и без князя не возвращайся.
Ремизов с бумагой отдал пухлый кошелёк с деньгами на расходы, коих будет немало. Такое дело быстро не решается, может и до лета затянуться, однако времени столько нет. Обговорили ещё о посыльных, да о постое, рекомендательное письмо к своим дальним родственникам быстро написал Алюшин.
Решив, что сделали для родины всё, что в их силах, доблестные мужи разъехались по домам за полночь.
Воеводе к экстренным поездкам не привыкать, быстро раздал домашним рекомендации, приказы и прочие наставления, лёг спать.
Утром только солнце подумало осветить розовым отсветом восточную сторону, а экипаж уже помчал гонца в Новь-град.
— Шторм впереди и нешуточный. Как там наши беглецы? — прошептал, разглядев тёмные тучи на горизонте. Дьяк примостился в уголочке кареты и с позволения господина, задремал. Егор Фёдорович последовал его примеру.
Глава 5. Княжеский дворец. Псков
— Эй! А что, это ты распоряжаешься слугами? Нанимаешь, прогоняешь! — тиун Кузьма Брагин, не на шутку разозлился, после провокационных заявлений какого-то детины, в лакейской ливрее вскипел и побежал выяснять отношения с наглой соперницей.
С порога гаркнул в горницу, где прачки разбирают простыни и другое бельё, под чутким надзором Авдотьи. Та даже не вздрогнула, повернулась на крик и зыркнула на врага.
— Никого я не нанимала! Больно надоть, мне ваших дел на себя брать! Своей вон работы достало! Не мешайте, поди сам с пьяни кого-то нанял, да забыл!
Работницы тут же и замешкались, Авдотья рыкнула на них, чтобы тщательнее раскалённым угольным утюгом водили по простыням, герцогиня любит идеальное, свежее, и чтобы не единой складочки.
— Но парень сказал, что ты его наняла!
Авдотья замерла, снова посмотрела на уставшую физиономию тиуна, какой худой, такой и дотошный, вот пристал как банный лист. Всё-то ему чудится, и что толку держать такого тщедушного, да еще и выпивошку, коему невесть что чудится.
А потом вдруг вспомнилось, что княжну на верх-то какой-то новый лакей тащил.
— Постой! Может, не наш, а от гостей? Лакей молодой, пригожий из себя. Он княжну спящую из зала вынес. Ой, чует моё сердце, не к добру это…
Погрозив кулаком перед носом старшей прачки, поправив передник и чепец на затылке, Авдотья махнула рукой Кузьме и поспешила по лестнице наверх.
Поднялись, отдышались, открыли двери и ахнули!
Авдотья перетряхнула постель, одеяло и вещи на сундуке, словно княжна могла затеряться в тряпках, так теперь и стоит обескураженная бабёнка посреди светёлки с платьем в руке. Не дура, быстро всё припомнила:
— Выкрал! Подлец! Это ж за княжной её дружок с детства, Лёшка, не помнишь? Ну такой, миловидный мальчонка, они и с Пашкой дружили. Вот поганцы, тут и без магии понятно, они сбежали, а нас с тобой…
Громкий шёпот Авдотьи холодом пронзил трусливую душонку тиуна, он вздрогнул, ведь сам упустил!
— Так ведь токма его видели, бежим скорее, поймаем! Недалече…
Не успев договорить, Кузьма побежал к лестнице, и Авдотья за ним, грохота наделали, что дом содрогнулся.
Выбежали на крыльцо, завопили наперебой:
— Держи! Княжну увалок, подлец! Держите! Вона тот! Ирод окаянный! Дер-ж-жи!
Но небольшие сани вылетели за ворота, а во дворе началось светопреставление. Все кони, как бесом омороченные, бьются в панике, собаки завыли, петухи на хозяйском дворе закричали. Через несколько минут из карет, саней образовалось непроходимое месиво. А в довершение всего и гужевые сани каким-то чудом опрокинулись аккурат на выезде.
— Вон тот! С тростью! Воевода управский! Что б его! Его рук дело! — прокричал со злостью Кузьма.
— Ну, батенька, хотели-с верховодить, получайте таку превеликую возможность. У меня в прачечной дела, а вы с докладом к герцогам.
И не успел тиун осознать грандиозность подставы, как Авдотья повернулась и влетела в княжеский дворец, быстрее скрыться от гнева хозяйки, сбежала в кладовую проверить остатки провианта.
Сколько время ни тяни, а с докладом идти придётся.
Кхекнул, поправил ливрею и поспешил в торжественный зал. Веселье в самом разгаре, гости пьют и едят, а герцоги как чужие сидят, и такие у них физиономии недовольные, брезгуют местными, ну а чего ж хотели, собрали подлецов…
На этих мыслях Кузьма осёкся, в этом дворце думать нужно только то, за что голову не снесут.
Поклонился и бочком, вдоль стеночки прошёл к герцогине, очень тихо донёс о последних событиях и отпрыгнул, ожидая от неё удара.
— Как это украл? — Элеонор от удивления несколько раз моргнула, сначала её показалось, что не поняла русский язык, и речь не о княжне...
Но тиун повторил:
— Украл княжну-то с каким-то мужиком, я его и не рассмотрел. Авдотья его опознала, может, и в сговоре с парнем. И какой-то маг из управы им сподмогнул. Во дворе истинный конец света, всё смешалось, кареты как-то сцепились. Не извольте серчать, но это какой-то маг всё устроил, на нас морок навёл, даже не поняли, что случилось. Вот только сейчас.
Элеонор повернулась к дяде, улыбнулась, извинилась и, не сказав ему неприятную новость, выбежала из зала, шелестя пышной парчовой юбкой.
Вышла на крыльцо, и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что произошло.
Следа магического нет! Действительно, какой-то маг, не самый сильный, но очень умелый, прикрыл следы.
— В курятнике чёрный петух, платье Веры и всё это в мои покои! Сейчас же! Петуху ноги связать! — процедила сквозь зубы и так зыркнула на нерадивого слугу, что у того испарина на лбу выступила.
— С-с-слушаюсь! Сейчас исполним!
С великим трудом сдерживая свои недобрые мысли, поспешил Кузьма исполнять приказ герцогини, только бы не ляпнуть, что она чёрная ведьма и костёр по ней соскучился.
Через несколько минут все требования Элеонор слуги исполнили, она заперлась в своих комнатах, петух вскрикнул и затих.
— На крови что-то мутит! Окаянная! Ох, оставил нам князь наследие, — проворчала старая служанка и поспешила восвояси убраться подальше с глаз.
— Да уж, наследство!
Магическое действо, впрочем, продлилось недолго. Герцогиня вышла, вытирая с рук кровь чёрной птицы, приказала срочно позвать дворцового воеводу.
— Они же на выезде, вы сами распорядились выселить дружину, чтобы духу их не было!
— Тебе, старик, ноги зачем даны? Сбегай! Сразу приказ передай, пусть собираются! В погоню без промедления! В Новь-град беглецы помчались, по дороге шторм, буря магическая. Она задержит княжну.
Кузьма сбежал с глаз ненормальной бабы, но посыльного отправил, через несколько минут воевода приехал, лично выслушать приказ. Всё во дворце закрутилось, завертелось.
Это заметил и старый герцог, вышел к племяннице и потребовал рассказать правду, как есть.
— Она умрёт, если её не вернуть на третьи сутки! Моя магия беспощадная, особенно к предателям. Всех причастных после поимки четвертовать. Девицу вернуть! — прорычал герцог. Из-за сильного акцента, действительно, как пёс пролаял. Даже бывалая Элеонор от раздражения повела плечами, вздрогнула, словно этот безжалостный приказ и её касается.
Воевода княжеской дружины хотел было по дерзости своей уточнить, а какого это лешего им указы гость заморский отдаёт, да вовремя заткнулся, почуяв мощную магию от герцога Брандского. Поклонился и вышел, сплюнув на крыльце.
— Выехать, может, и сможем сегодня, но, видит бог, не присягал я этой грымзе на службу. Раз княжна соизволила побег устроить. То не нам ей препятствие чинить.
Началась самая неспешная погоня, какую только можно было придумать, и запрягали долго, и собирались ещё дольше, и все трактиры по пути проверили, а в последнем и заночевали. Не знали, дружинники, что герцогиня давно уж отправила не простых преследователей, а нечисть, какая была у неё в услужении. Одно не учла мачеха, что по этой земле чужестранным бесам перемещаться, как по раскалённым углям, слишком много намоленных мест…
— Сама отправляйся в погоню! Эта дева мне нужна, нам нужна. Ты не знаешь главного, казна пустая, за охрану платить наёмникам нет возможности. Скоро шведский король захватит наш родовой замок, моей и твоей магии недостаточно!
— Вот как заговорил? Дядя! Я всё тебе преподнесла на бархатной подушечке, бери и пользуйся, не мог зелье девке дать сильнее? А теперь в логово врагов отправляешь? Там по донесению одного из боярских шпионов ведьма появилась, и боевая магия возродилась. Если Вера доедет – считай, что мы её потеряли! — огрызнулась Элеонор. Не принято женщине повышать голос, но за время вдовей жизни она вдруг ощутила себя хозяйкой. И уже десять раз пожалела, что пригласила сюда Вильгельма.
Он прочитал её мысли, зло посмотрел в глаза и прошипел:
— Она умрёт, если доедет! Собирайся! Иначе лишу тебя магии по праву главы рода!
— И останешься один! Старый вепрь клыки уже обломал, а туда же, всё ещё хрюкаешь! — теперь уже без страха ответила Элеонор и зло усмехнулась в лицо дяде, они оба понимают, что она права!
Глава 6. Беглецы
— Не могу больше, Лёшка, оставь нас, сам поезжай за помощью! Свалимся с Верой под копыта, и стоило, так страдать? — взмолился Павел.
Его обветренное лицо уже не чувствует холода, из потрескавшейся губы сочится кровь, а в глазах вместо дороги темень и сияющие вспышки. Метель так и не стихает, липкий снег везде, и за шиворотом, и под рукавицами, а про лицо и говорить не приходится, штаны покрылись ледяной коркой. Промелькнула пугающая мысль, что они давно сбились с дороги…
— Пашка, если вас оставлю без присмотра, или украдут, или снегом засыплет, в такую метель остановиться, считай насмерть обречь себя! Не дури, братец. Вера крепко лежит на коне, осталось совсем чутка проехать. На-ка вот настойки, три последних глотка осталось. Может, бог смилуется, и сани попадутся. Держись, надо держаться, — прохрипел Лексей, а сам уже ни ног, ни спины не чувствует. Зад принял форму седла, и ему ещё хватило сил улыбнуться, представив, что ноги так колесом и останутся, на всю жизнь. Но вслух уж такие глупости говорить не решился.
Сам влил в рот лекарство себе и Павлу, оно жаром прокатилось по телу, взбодрило, бабушкин взвар на травах, скорее её молитвами силу дающий.
— Ну как? Легче? Выдюжишь?
— Недолго ещё смогу. А потом упаду.
— Долго и не надо, а потом мы все упадём! Держись крепче, вон просвет на небе, и город вижу. Посмотри в даль-то!
— У меня перед глазами тьма, не томи, поехали скорее. Вере-то совсем плохо если она свалится, то точно погибнет.
Вместо ответа Лексей осторожно понукнул уставшего коня и повёл еле живой обоз, надеясь, что им хватит сил противостоять шторму.