Попаданка-чужестранка. Жена султана

Пролог

— Ясмин! Подожди! Ты всё не так поняла! Это не то, о чём ты думаешь! — Камаль ловит меня за руку, не позволяя уйти и хлопнуть дверью, потому что уйду я навсегда!

— Ты меня предал! Клялся, что любишь, клялся в верности, а оказалось, что я для тебя лишь очень выгодный пакет акций? А любишь ты другую? Она от тебя беременная! Ты в это слово вслушайся! Ты жизнь подарил новому человеку и сделал это лживо, украдкой! Как мерзкий преступник! Я хочу забыть тебя!

Мой голос срывается на крик, словно он ударил меня. Да он и ударил по самому больному, в самое сердце.

Выдёргиваю руку, но бывший жених снова сгребает меня в свои настойчивые, жаркие объятия, за которые ещё минуту назад я готова была и в ад спуститься. А теперь нет!

— Послушай, ты всегда хотела быть бизнес-леди! Вот и веди себя так! Это сделка, и у меня большое сердце хватит на вас двоих. Поверь, если мы поженимся официально, станем самыми богатыми людьми, самыми! Понимаешь?

Он так страстно шепчет слова, от которых меня начинает подташнивать.

— Ты попутал бизнес и любовь. Мог бы заключить сделку с отцом! И всё! Не надо было бы тратить моё время, внушать мне любовь и страсть. Ты обманул. Это одинаково гадко и для бизнеса, и для жизни. Доверия нет! Ноль! Помолвку я расторгну, сама скажу отцу, о том, что у тебя есть любовница.

— Ясмин, ты не посмеешь. Знай своё место! Женщина. Твой отец фактически продал тебя мне! Он вынужден так сделать, иначе вашу империю не спасти. Вы на грани разорения, Ясмин! Твоя жизнь и карьера не стоят ничего. Без мужа ты пустое место. Прижми гордыню и притворись, что любишь меня!

— С этой минуты я тебя ненавижу! Обманул, оскорбил, и требуешь повиновения? Султаном себя возомнил? Хочу всё забыть, каждый твой поцелуй, каждое твоё обещание прожить вечно в любви и радости, каждое наше сведение и каждую счастливую секунду, проведённую с тобой во лжи! Я любила тебя! Понимаешь? Любила! А ты разбил мне сердце, назвав пустым местом.

Мои слова эхом разносятся по фешенебельному особняку Камаля, где-то на третьем этаже празднует победу его беременная женщина, потому что жить она собирается за мой счёт! А я такого допустить не могу, отталкиваю от себя предателя, и бегу к выходу.

Белоснежный, меленький гравий, шелестит от каждого шага и слепит глаза. Такой яркий, солнечный день! И такая тьма опустилась на мою душу!

На автопилоте сажусь в свою шикарную, открытую машину, педаль газа в пол и с рёвом турбированного двигателя мчусь обратно в город.

— Хочу всё это забыть! Всё и всех! — шепчу сквозь слёзы, ведь Камаль растоптал и уничтожил всё, что я любила и создавала. Завтра газеты, и все модные блогеры обрушат на меня волну хейта, потом начнутся насмешки коллег, а мне придётся всему миру доказывать, что я сильная, что я сама могу всего добиться, и мне для этого вовсе не обязательно становиться чьей-то женой-собственностью…

В этот момент во мне вскипела волна ненависти, и я ещё придавила ногу на газе, педаль плавно подчинилась, и автомобиль внезапно вылетел на встречку…

Глава 1.

— Пропала? Метка, проклятая метка на ее руке, пропала? Ну? — набор звуков раздаётся над моей головой, женщина приглушённо верещит: «Кайболдунму? Ишарет, колундакиланетоласыишарет ми? Пеки я?...».

Слышу, а пошевелиться не могу. Даже язык не слушается, глаза открыть не получается. Паралич?

Но тут же вздрагиваю от довольно сильного тычка в бок. Я бы сейчас этим курицам, за тычки и щипки ответила, мало не показалось. Но не могу, они меня опоили? Не догадываются, что я всё слышу и продолжают кудахтать:

— Нурай-хатун, проверь же её руку, быстрее!

— Госпожа, да вот же смотрите, чисто, нет метки! Нет! Она теперь для султана не жена, а предательница, изменщица! Он прикажет придушить белобрысую змею, и все в гареме вернётся на круги своя. Вы снова станете любимой наложницей, султан одарит вас подарками…

Какая-то старуха, беззубым ртом, едва проговаривает слова с неприятным присвистом, но я знаю турецкий, и понимаю каждое её слово. Стоило бабке прошипеть слова: «Гарем» и «Наложница», как меня словно током пробило.

Меня, дочь богатейшего предпринимателя Турции, кто-то продал в гарем? Это может присниться только в самом дурном сне. Отец, когда узнает, убьёт их всех медленно! Делаю глубокий вдох, в этот момент, кто-то с силой сжимает мне щёки, так больно, что я невольно распахиваю глаза и с ужасом вижу перед собой уродливую рожу женщины, а рядом ещё одна, молодая и в руках держит факел. Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, уж не спалить ли они меня решили, чтобы наверняка избавиться.

Бабка придавила тучным телом, чтобы не позволить дёрнуться, и продолжает разжимать мне зубы, второй рукой из стеклянного флакона выплёскивает вонючую жидкость в рот.

Я чуть не захлебнулась этой гадостью. Только хватка садистки ослабла, я смогла выкрикнуть:

— Отпустите! Я Ясмин Сулейманоглу, дочь Хасана Сулейманоглу, когда отец узнает о похищении, и о том, что вы со мной сделали, убьёт вас медленно! Всех! Вы молить будете, чтобы вас забрала полиция! — рычу на чистом турецком, и женщины вдруг в ужасе отпрянули от меня.

Узнали имя отца?

— Она говорит? Эта Дилара же и двух слов не могла связать на турецком? Нурай! Что ты натворила? Она турчанка? Этого не может быть! Вот змея, притворялась северянкой, а сама всё понимает? Шпионка?

— Придушить её? Концы в воду, госпожа, я не понимаю. Метка Дракона пропала! Сейчас яд подействует, и она уснёт, клянусь. Потом господину доложим, что она сама отравилась, не волнуйтесь! Пусть кричит, но это её последние слова, клянусь!

Яд?

Они влили мне в рот яд?

Из последних сил дёргаюсь и начинаю орать громче сирены! Кто-то должен мне помочь!

Ничего не вижу и почти не чувствую, в полумраке комнаты топот ног, шум, крики. Преступницы успели сбежать.

Единственное, что я смогла простонать: «Яд! Помогите!». И отключилась…

— Дилара! Очнись! Ты слышишь? Кто сделал с тобой это? — бархатистый, но слишком требовательный мужской голос выдёргивает меня из пелены бредового сна. Голова кружится, тошнит, в глазах искры и сияющие круги, но я пытаюсь рассмотреть сквозь неприятные спецэффекты того, кто теперь склонился надо мной и пытается привести в чувства.

Нет, не так, не привести в чувства, а заставляет восстать из мёртвых, это он меня оживил? От его руки на моей груди жар, проникающий под кожу, оживляющий, делаю глубокий вдох, и вдруг «включаюсь».

В сознании вспышки кошмара, случившегося накануне.

— Вы кто? Что происходит? — пересохшие губы с трудом размыкаются, и я с хрипом спрашиваю очередного мучителя.

— Это ты мне объясни, любовь моя! Твоя метка пропала, ты говоришь по-турецки, настолько свободно, словно родилась в моей стране! — он держит мою руку, нежно поглаживает её, но в этот момент я окончательно выбиваю его из равновесия, хочет правду, пусть получит:

— Вы бредите? Я и родилась в Стамбуле, я Ясмин дочь Хасана Сулейманоглу, моя мать русская Ксения Сергеевна Сулейманоглу, мой отец из вас специи сделает за похищение! Но даже отец не так страшен, как мой жених! Вот кого вам надо боятся, как праведного огня! — со злостью выдаю незнакомцу, всё, что помню о себе. Пусть опомнится и отправит меня домой, пока кошмар не зашёл слишком далеко.

— Отец? Жених? Опомнись, женщина! Тебя привезли в подарок мне, в знак подданства великой империи, ты клялась в верности, радовалась, что я взял тебя в жёны. А оказалось, что метка обман?

— Да, какая метка? Хватит нести глупости, — не успеваю договорить, как мужчина задирает рукав и показывает совершенно чистую, но какую-то слишком уж бледную кожу на моей тоненькой руке.

Так стоп! Это не моя рука! Длинные пальцы, бледная кожа, полное отсутствие маникюра, а ведь я недавно сделала идеальные ногти.

Он ждёт объяснений. Знал бы он, как их жду я!

— Что происходит? Я понимаю, что вы обеспокоены, женщина ваша что-то потеряла, но меня сейчас больше волнует, что со мной случилось? Кто эти твари, что пытались отравить меня?

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую историю! Интриги, тайны, противостояние, борьба за власть, и страсть, от какой искры рассыпаются, стоит нашим героям только взглянуть друг другу в глаза.

Подписывайтесь на автора. Ставьте звёзды в описании книги и добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять! Будет интересно!

Глава 2.

Глаза привыкли к полумраку комнаты, и я разглядела того, кто со мной говорит. Невероятно красивый мужчина. Но это красота силы, он огонь воплоти, таких не бывает на самом деле, это сон. И он смотрит на меня с неподдельным удивлением, как на верблюда, сидящего в кабриолете. Но я и сама не меньше поражаюсь всему, что сейчас меня окружает. Это какой-то балаган. Где мой современный отель, где мой секретарь-референт? Где мои ногти, в конце концов? Почему на мне какие-то странное платье, и этот красавчик одет как оперный певец, в расшитый золотом кафтан.

— Ты кто такая? — он отпрянул, шикарные густые брови сомкнулись на переносице, а в глазах появился недобрый блеск. Но меня не так просто напугать, собираю последние силы и сажусь в постели, гордо поднимаю голову и повторно представляюсь:

— Ясмин Сулейманоглу. Сейчас же позвоните отцу, он пришлёт телохранителей за мной! Ваши шутки затянулись! — продолжаю настаивать, потому что не привыкла к отказам.

Что вообще происходит? Этот вопрос надо было задать с самого начала, когда только открыла глаза.

— За предательство я должен казнить тебя, Ясмин! Ты обманула меня, метка фальшивая! Говоришь по-турецки, передо мной словно совершенно другая женщина. Кто подослал тебя?

— Э, вопрос звучит иначе! Кто похитил меня из отеля и пытался отравить? Почему я выгляжу иначе, это какой-то эксперимент?

В этот момент дверь в комнату открылась и вошла женщина, очень низко поклонилась и одними губами что-то прошептала, так тихо, что я не расслышала. А незнакомец её выслушал, его глаза округлились, медленно и очень зло посмотрел на меня снова и выдал:

— Ты беременная? Повитуха осматривала тебя накануне вечером и клянётся, что ты в положении? Хотела выпить яд из-за этого? Я же любил тебя!

— Я? Беременная? Да вы точно сошли с ума! Хватит! Это не смешно, розыгрыш затянулся. Где скрытая камера?

— Дилара! Я прикажу сослать тебя в северный санджак, когда родишь, младенца заберут в гарем, а тебя…

— Ты ненормальный! Больной! — хватаю подушку и бросаю в шикарного придурка, он меня уже бесит. А я бешу его. Увернулся от подушки, женщина-служанка сбежала от страха, потому что наш конфликт вспыхнул с новой силой. Хочу ударить его, никто не смеет даже подумать о том, чтобы угрожать мне!

Никому не позволю…

Он перехватил мою руку у своей щеки, взгляд вспыхнул. Злость, страсть, желание и ненависть? Уж ненависть я хорошо знаю. В следующий миг замираю в его поцелуе, но лишь на миг. Отвечаю, присасывая наглый язык и кусаю, не сильно, но ощутимо.

— Когда родишь, я сам придушу тебя.

— Когда рожу, ты скулить будешь у меня под дверью, умолять, чтобы я простила тебя, кем бы ты ни был. Да только я уже вернусь домой к отцу. А ты ответишь за всё, что со мной произошло сейчас. Запомни моё имя, а за то, что изнасиловал, против моей воли, за это тебе причиндалы отрежут! Понял! — шиплю в его красивое и злое лицо, не собираюсь уступать, никто не смеет так со мной обращаться.

— Тебя околдовали! Вот в чём дело! Дилара, очнись, без метки ты мне не жена! А без моей защиты и дня не проживёшь, под твоим сердцем непростой ребёнок!

Смотрю в его чёрные глаза, пытаюсь поймать хоть толику здравого смысла в том безумном хаосе, что сейчас происходит. Быть может, этот мужчина ждёт, что я покорно упаду в ноги и начну молить о пощаде, очнусь, и что дальше? Мы чужие друг другу, невероятным образом столкнулись в непонятной обстановке, которую я и не узнаю. Осматриваюсь, пытаюсь вспомнить хоть что-то, ведь я как-то попала в эту комнату? Но нет! Ничего.

— Я даже не знаю твоего имени, не знаю, как тут оказалась, но помню тех, кто отравил меня. И даже о беременности узнала сейчас. Вы и ваша банда хотите получить за меня выкуп? В этом дело? — я не сдаюсь и привожу его в бешенство.

— Ты не понимаешь?

— Именно! Я не понимаю! Я не ваша жена! — вырываюсь из его крепких рук, хочу отползти дальше в угол, и продолжаю возмущаться, видимо, слишком громко. В этот момент он зажимает мой рот рукой, так сильно, что я губу прикусила.

— Тише! Я объявлю, что ты наказана за неповиновение и ссылаю тебя в самую дальнюю провинцию! — шепчет и смотрит на меня так, словно суфлёр, а я слегка пьяненькая актриса, совершенно забывшая свою роль, и моя импровизация портит весь сценарий.

Медленно убирает руку, и поправляет мои волосы, только сейчас вижу, что они абсолютно белые. Отсутствие маникюра меня не так сильно испугало, как волосы и новость о беременности.

На столике лежит красивое зеркальце, тянусь к нему, «муж» хмыкнул, ожидая, что я, наконец, признаюсь, что не права. Однако я так просто никогда не сдавалась и сейчас…

Но это не я…

С ужасом смотрю на себя новую, щупаю тонкими пальчиками это потрясающе нежное личико, мамочки, я похожа на эльфийскую принцессу…

Это не я! Сознание отказывается верить в реальность происходящего, кажется, я отключилась.

— Ясмин? Да кто ты такая? Огонь горит в душе моей, прожигает раскалённым железом боль, моя жемчужина оказалась фальшивой? Если тебя отравили, то метка действительно могла пропасть. Это ставит под удар наследника, как ты могла, Дилара?

Глава 3.

Повелитель вышел из покоев Ясмин, сделал три уверенных шага и замер, обдумывая ситуацию! Эта женщина смогла его поразить, что случается крайне редко.И как так получилось, что самый радостный день омрачился трагедий?

— Умар-ага! — прорычал и перед ним возник довольно крепкий старик, но очень древний на вид. Более сотни лет назад, когда к власти пришла династия Драконов, всех евнухов убрали из гаремов. На службе во дворце только умудрённые опытом старики, и крепкие женщины-воительницы на охране внутри.

— Приказывайте, повелитель! — прошептал и поклонился настолько учтиво, насколько позволил почтенный возраст.

— В мой кабинет повитуху, прямо сейчас, покои Ясмин-хатун охранять, как зеницу ока. Если хоть волос с её головы упадёт, головой ответишь. Калфе прикажи, всех женщин разогнать по своим комнатам, и запереть!

— О! Повелитель! Всё исполню, но Ясмин-хатун – это кто?

— Это моя, моя наложница, мы называли её Дилара, но оказалось, что она одной с нами веры, — султан наклонился над стариком и прошипел новость, от которой, у смотрителя гарема чалма поползла вверх вместе с бровями. Жена разжалована до наложницы?

Эта женщина - принцесса, очень знатная, и не купленная на рынке невольников, её официально привезли, как невесту султану, не простую невесту, а долгожданную с меткой истинной.

Давно так сильно старик не удивлялся.

— Но как?

— Это я у вас должен спросить, как вы допустили, что на мою жену совершено покушение и она не в себе? Это нужно срочно выяснить. Ко мне в кабинет Джейхан бея позови. Но чуть позже, сначала повитуху!

— Слушаюсь!

Старик с проворной поспешностью умчался исполнять приказ. И через пару минут у двери в покои Ясмин встали две женщины-охранницы, а в покои вошла верная служанка и заперла за собой дверь.

Повелитель поспешил в деловую часть обширного дворца, так мало времени, сейчас же предстоит раздать не самые простые приказы, но какие из них верные?

Та, женщина, какую ему привезли в дар из северных земель, язычница, нежная, ласковая, тихая Дилара-любимая, вдруг превратилась в дикую кошку. Утверждает, что турчанка, а значит, единоверка, и с ней теперь законный брак только через никях…

Если эта женщина беременная, родит наследника, и станет настоящей султаншей, и как это объяснить, ведь метки нет, она в одночасье стала обычной рабыней, не избранной.

А значит, прошлый указ об упразднении гарема нужно отменить?

Только метка позволяет женщине становиться единственной для султана Дракона.

— Мне больше заняться нечем, кроме как, распределять роли во дворце и наводить порядок в гареме, р-р-р! — хотелось выпустить злость и раздражение, но проблема не терпит отлагательств, если Ясмин Дилару пытались отравить, то сделают это ещё раз…

В двери тихо постучали, лакей впустил повитуху, она вбежала семенящим шагом, опустилась на колени и зажмурилась.

— В чём дело? Чувствуешь свою вину? Имя?

— Кюгю, господин.

— Расскажи мне всё о госпоже. Ведь ты её личная лекарка, так?

— Да, господин. Госпожа никогда не жаловалась на здоровье, и её невинность подтверждаю, мужчина не касался девушки, до хальвета в ваших покоях, о светлейший, она только ваша. Впервые вчера вечером госпожа почувствовала себя нехорошо, я как положено, осмотрела её и сообщила о беременности. Клянусь, наша госпожа была здорова до этой ночи.

Женщина снова наклонилась вперёд, показалось, что она стукнулась лбом об пол.

— Встань, смотри мне в глаза и отвечай. Кому ещё известно, что госпожа беременная?

— Простите, господин, но обычно такие новости разлетаются по гарему, как пыль в ветреный день. Наложницы надеялись, что госпожа не оправдает ваши надежды, простите меня за такие дерзкие речи. Не наказывайте. Все знали про её метку вашего рода, все знали, что гарем упраздняют! Я лишь говорю вам правду…

Она так и не встала с колен, каждое слово, произнесённое сейчас, может стать последним в её жизни. Повелитель за сплетни прикажет или казнить, или язык отрежет.

Султан шумно выдохнул.

— Тебя бы следовало выпороть, женщина. Ты распустила слухи о моей…, о матери моего наследника, — он не смог назвать свою жемчужину наложницей. Разум так и не принимает эту новость о потере метки.

— Простите, господин, простите, я же думала, что это великая радость, есть знаки, что это мальчик.

Внезапно в стену полетел какой-то предмет, причём повитуха могла бы поклясться, что султан даже руку не поднял в этот момент. У женщины всё замерло внутри, даже вдохнуть не может, от ужаса вцепилась в подол своего платья и начала шептать молитву, прощаясь с жизнью.

Господин прорычал над ее головой:

— Такие вести ты должна приносить в первую очередь мне! Мне! Приказываю отправить тебя в «Дом печали», там будешь служить самым последним женщинам, изгнанным из гарема и прислуге!

Сквозь рыдания несчастная прошептала: «Слушаюсь» и как тень выбежала из кабинета, пока не получила приказ о наказании палками.

— Кюгю! Стой! Куда бежишь? — её за руку схватила молодая наложница Фирузе, нарядная, с шикарной причёской, и самыми изысканными украшениями. Словно собралась на хальвет к господину во внеурочный час.

— Спасаюсь, госпожа, кто-то хотел убить его новую наложницу, ой мой длинный язык, простите, не смею ничего говорить, — вырвалась из цепких рук и побежала в свою комнату собирать вещи.

Фирузе не для того так тщательно собиралась, чтобы сейчас остановиться у самой двери и повернуть назад. Замерла на несколько секунд и потребовала у лакея доклада господину о своём визите.

— Входи, Фирузе-хатун! Что привело тебя в столь ранний час? Хочешь покаяться, что подняла руку на жемчужину моего гарема?

— Ах, что? О, великий, я лишь хотела защитить вас от лживой шпионки северян. Она обманщица, притворялась, клянусь вам именем нашей дочери Мирьям…

Глава 4.

—Фирузе-хатун, ты хочешь следом за повитухой переехать в старый дворец? Как смеешь клясться именем дочери, моей дочери! — вместо ласки крепкая рука господина сомкнулась на шее испуганной женщины. Но она быстро взяла себя в руки.

Улыбнулась.

Ресницы трепетно вздрогнули, и тихий шёпот ядом полился в уши правителя:

— Вчера в хаммаме дерзкая Дилара похвасталась, что беременная и родит вам шехзаде. И говорила она на турецком так же хорошо, как мы с вами сейчас. А потом моя служанка помогла ей мыться и клянусь, эта метка, которой так гордилась белобрысая ведьма, смазалась.

— Как ты смеешь так называть госпожу. Ты рабыня. Тебе напомнить о месте, какое ты занимаешь? Фирузе, ты забываешься, мечтаешь разозлить меня так, что не остановлюсь, сотру и память о тебе…

— Тогда и дочь стирайте! Вы доверяете этой девке? Да, она госпожа, принцесса, но она враг! Враг в обличии ангела.

— Я учуял твой аромат на одежде Дилары, это ты её отравила, — рука повелителя снова сжимается на шее дерзкой наложницы. Но та решила идти до конца.

— Мы приходили к ней ночью с одной лишь целью, проверить метку. Но её нет. Преступница испугалась, и сама выпила яд. А мы дали ей ПРОТИВОЯДИЕ! Клянусь, если бы не я, она бы убила себя! Не распускайте гарем. Оставьте всё как есть. Кто знает, может, я смогу родить вам сына. Дайте шанс.

— Это все ложь, метка не могла пропасть сама, она не нарисована, ты даже не понимаешь, о чём говоришь, женщина.

— Как не понимаю? Я люблю вас, люблю, я должна стать вашей избранницей, прикажите убить меня, сослать, сделайте что угодно, если не верите. Доказательств мало? Метки нет! Она называет себя другим именем. Говорит по-турецки, как толмач, и только при вас притворяется, что двух слов связать не может. Нашлёт на нас проклятье…

— Фирузе-хатун, иди к себе, и без моего разрешения выходить не смей. С маленькой Мирьям пусть гуляет няня, когда я пойму, что произошло, уверяю, все понесут наказание, и даже ты!

— За мою преданность? Всевышний пусть рассудит! — выкрикнула, и сама испугалась. Поджала губу. Султан заметил, но решил пока не отдавать приказы о наказании.

— Не испытывай судьбу, хатун!

Взгляд султана сделался холодным и злым. Фирузе вдруг улыбнулась, поклонилась и поспешила к выходу.

— Если с Диларой что-то случится, первую накажу тебя!

— С ней уже случилось, а когда вы заметите то, что все и так видят, будет поздно…

Тяжёлые двери захлопнулись за Фирузе, она своего добилась. Господин уже никогда не будет слепо верить этой белобрысой выскочке. Даже если она вдруг вся покроется метками.

— Прибыл Джейхан бей, повелитель! — лакей негромко известил о следующем визитёре.

— Пусть входит!

— Султан Эчдерхан, да продлятся ваши дни и осветятся дела благословением Всевышнего! Что могу сделать для вас! — молодой, сильный вельможа низко поклонился. До его слуха уже долетел весть о каком-то страшном проклятии новой жены султана.

— Здравствуй, друг мой. Найди в городе некоего Хасана Сулейманогу, узнай всё про этого человека, чем занимается, есть ли у него дети. Пока не пугай его, во дворец не приводи.

— Это богатый торговец, его многие знают, несколько кораблей, большой дом, несколько лавок на рынке, есть земли в провинции и в Греции. Он там и живёт сам, говорят, подагра не даёт ему продыху, особенно в нашу зиму.

— Откуда так хорошо знаешь? Почему я не слышал этого имени раньше?

— Он известен, но незнатный, зачем повелителю знать каждого своего подданного в лицо. Их у вас миллионы, господин.

Джейхан поклонился, показалось, что ответ султана рассердил.

— Может, ты знаешь что-то про его семью. Жена, дети, узнай всё, особенно про дочерей. Может быть, какая-то из его родственниц пропала, не тяни с этим.

— Слушаюсь, господин! Позвольте идти, исполнять?

— Да, но тихо. И, кстати, твой санджак мне подходит для одного дела, скорее всего, госпожу Дилару придётся сослать в провинцию. Как только составишь донесение о Хасане, начинай сборы, дни твоей службы в столице окончены, ты станешь телохранителем моей бывшей наложницы.

— О, господин! Мне страшно даже представить, что такое могло произойти, вы же так трепетно к ней относились? Смогу ли я исполнить ваш приказ достойно?

— А ты постарайся! Главное, чтобы она родила сына, и потом привезёшь младенца в столицу.

— Простите, а госпожа?

— Судьба госпожи зависит от твоего расследования, пока она должна отправиться в ссылку, — проговорил это отчётливо, но вдруг сам ощутил пустоту в душе.

Джейхан бей ещё раз поклонился и вышел.

Султан Эчдерхан запер дверь, поспешно закатал рукав и уставился на свою яркую алую метку рода Драконидов. Она появилась в тот момент, когда он впервые увидел прекрасную принцессу Хельгу, и в его сердце в тот момент отозвалось имя Дилара – любимая. Истинная госпожа, о какой можно только мечтать.

А если её украли? Что, если Дилара где-то сейчас с меткой, беременная, напуганная страдает. А в её покоях незнакомка, как две капли похожая на его любимую…

От этой мысли во рту появился неприятный металлический привкус, это снова кровоточит ранка, какую оставила незнакомка на его языке.