Попаданка-чужестранка. Жена султана

Глава 5.

Сильный резкий запах врывается в моё дыхание, проникает в нос, щекочет горло, обжигает и пугает. Снова яд? Сознание вернулось мгновенно, а сил пошевелиться, отмахнуться от настойчивой вони нет! Открываю глаза, какая-то девушка протирает моё лицо влажной тканью, и снова подносит флакон с терпким «ароматом», от которого я чихнула.

— Ну вот, госпожа! Испугали вы меня.

Какое-то время лежу тихо, вонючку убрали, мокрую ткань тоже. Но незнакомка настойчиво растирает мои руки, взялась основательно. Но я не спешу, пытаюсь хоть немного осознать произошедшее и никаких разумных мыслей, как назло нет.

— Госпожа, вы как себя чувствуете? Может, пить хотите, есть отвар на травах, придаёт сил!

— А ты кто? — девушка мне показалась адекватной, и раз уж я всё ещё тут, значит, пора обзавестись сторонниками, кто-то должен объяснить, что происходит.

— Гульшат, я ваша служанка, немного говорю на немецком, французском и на вашем языке викингов.

— На каком? — она сказала такую глупость, что у меня разум выдал знак «стоп» вот за этой чертой мой мозг и разум окончательно отказываются понимать что-либо.

— Шведский же, госпожа. Ваш родной язык! Но вы меня пугаете, так хорошо говорите по-тюркски, что произошло? Господин вас магией обучил? Или ваша метка так работает?

— Не твоего ума дело! Много вопросов задаёшь, Гульшат, откуда, интересно, ты эти языки знаешь? — пресекаю её болтовню, пусть сама ответит. Но дела мои плохи, я шведский язык совершенно не знаю, ни единого слова, и даже как он звучит. А внешность-то на скандинавскую очень похожа.

— Я способная, и прислуживала в доме толмача, он меня учил, но женщинам нельзя переводить, вот взяли меня во дворец к иностранным наложницам, простите, госпожам, вас же только сам султан понимал, и я.

Я уже пришла в себя и даже собралась с духом, чтобы взглянуть в зеркало снова. Гульшат поставила внушительную шкатулку с драгоценностями на край кровати. Знает, что лучшее лекарство — это драгоценности? Беру небольшое, очень красивое зеркальце. Пытаюсь хоть немного создать иллюзию спокойствия и уверенности.

Смотреть на себя вновь очень страшно, так и сижу среди подушек, разглядываю инкрустацию на рамке зеркала, и чтобы потянуть время, спросила служанку:

— Ты много болтаешь, это нехорошо! Но скажи-ка, как имя этого красавчика, что выбежал из моей комнаты?

Девушка неожиданно скорчила такую смешную рожицу, словно я спросила у неё что-то запредельно глупое.

Ой, кажется, так и есть.

— Госпожа, уж простите, меня. Но это же сам великий султан Османской империи великий Эчдерхан из рода Драконидов.

— Какой империи? Что ты несёшь? — начала ворчать и прикусила губу. Чтобы самой не сболтнуть лишнего. Совершенно очевидно, что случилось что-то совершенно неординарное, это не простой розыгрыш, это афера вселенского масштаба, и я в неё угодила.

После такой новости меня и отражение не удивит…

Поворачиваю зеркало, и рассматриваю своё новое лицо. Большие яркие глаза странного цвета, кажется, что синие, но тут же становятся зелёными. Белая, идеальная кожа, настолько нежная, что в своей другой жизни, я бы за такое богатство отдала миллионы, но не достигла бы желаемого результата. Губы, они такие нежные, не пухлые, как модно у нас, но очень чувственные. И зубы, два жемчужных ряда, и удивительно хищные клыки.

Улыбаюсь себе и мурашки по коже пробежали, настолько чувственный взгляд, манящий, страстный и в то же время нежный. И это я даже не стараюсь себе понравиться. Удивительное создание, она точно человек?Если я – Ясмин, всегда брала волей, усердием, доставшимися мне от мамочки и отца, темпераментом и холёной восточной красотой, то этой светлоликой девице, достаточно долго посмотреть, улыбнуться. И мужчина забудет, куда шёл, о чём мечтал. А если у неё и характер был женственный, нежный, то плохи мои дела. Я себя выдала, устроив скандал в первую нашу встречу с султаном.

— О, Всевышний! Я нахамила СУЛТАНУ! — шепчу, глядя на своё испуганное отражение, сердечко замирает от паники, мне бы даже отец не простил такой выходки.

Слёзы застят глаза, это слёзы страха, если я попала в какие-то эмираты или ещё куда-то, и пока отец меня найдёт, в любом случае жизнь теперь в руках этого Драконида.

Дрожащей рукой возвращаю зеркало в шкатулку, а служанка прикусила губу, до неё тоже дошло, что ситуация на грани катастрофы.

Нет, ситуация ужасная, катастрофа уже случилась и сейчас последуют афтершоки один за другим, Дилара пропала, а страдать мне…

С другой стороны. Красота никуда не делась, голосок приятный, мне просто придумать что-то спасительное, а потом сбежать.

Сбежать?

Куда? Как?

Так, если наш прогресс шагнул так далеко, может, мне подарили какой-то аттракцион, типа виртуальных игр, я в него попала, и пока не пройду все уровни, не выйду?

Эта идея показалась единственно реальной, ведь наука творит чудеса, в космос люди летают, на Марсе что-то строить собираются. Больным паралитикам вживляют чипы, и они могут управлять экзоскелетом.

Мой поток фантастических размышлений снова прервала Гульшат.

— Госпожа, вы давно не ели, беременным нельзя голодать!

Вот на этой фразе все фантастические теории отпали сами собой. Кому придёт в голову вселить меня в беременную героиню «игры»?

Служанка замерла, не знает, как ещё мне услужить, как поднять настроение или облегчить страдания. Только хотела попросить у неё пить, как двери распахнулись, и без стука ко мне в покои влетел он.

Султан Эчдерхан собственной персоной. Пронзительный взгляд впечатал меня в подушки, как я ему огрызалась и дерзила-то? При таком мужчине и рот открыть, не подумав, страшно.

Он за такое поведение не простит…

Теперь мне вдруг стало настолько неуютно и страшно, что невольно натянула на себя стёганое одеяло. Как же хочется домой, в свою уютную квартиру, позвонить маме и долго с ней поговорить…

— Гульшат-хатун, ты с госпожой постоянно?

— Да, господин. Но вчера меня заперли в комнате с чистым бельём, я уже сообщила об этом господину Умар-аге. Он сказал, что разберётся.

— А госпожа вчера была в банях? — султан посмотрел на меня очень внимательно, но вопросы задаёт служанке. Она, бедняжка, от страха трясётся. По сути, это и её вина, что с матерью наследника произошло что-то ужасное.

— Нет! После чая, ей стало плохо, я позвала лекарку Кюгю-хатун, а та зачем-то приказала принести чистые покрывала, и я попалась! — прошептала девушка и грохнулась на колени перед повелителем, опустила голову и всхлипнула.

— Выйди, хатун, закрой двери и никого не впускать! — прорычал султан Дракон так, что серебряный бокал звякнул о кувшин. Гульшат, как ветром сдуло. Как бы я хотела оказаться на её месте и сбежать.

— Значит, утверждаешь, что твоё имя Ясмин? — он повернулся ко мне, и теперь это не влюблённый мужчина, непонимающий, что произошло с его женой. Сейчас передо мной стоит очень злой дознаватель и подозревает меня в таких преступлениях, что и прошептать страшно…

Глава 6.

— Начнём сначала! Как твоё имя? — султан возвышается надо мной, как гора, высокий, широкоплечий, крепкий. Даже не будь он тем, кем является, и то производил бы неизгладимое впечатление, от которого мурашки по телу носятся.

А у него кроме мужской харизмы ещё и статус, и имя, и голос, проникающий в сознание и парализующий, он не дракон, а удав…

От такого натиска можно потерять рассудок.

Стоило мне подумать о потере, как появилась бредовая, но вполне логичная мысль. Спасительная для меня.

Пару секунд, надо войти в роль.

Закатываю глаза, сцепляю перед собой пальцы в замок, так сильно, что раздался тихий хруст. Шмыгаю носом, слёзы пущу в ход чуть позже, и поехали:

— Я ничего не помню, совсем. Как новый человек, только общие понятия, но самые простые, могу говорить, есть, пить, спать, наверное, ходить. Но что случилось вчера, я не помню. Очнулась ночью от боли, шепелявая бабка, разжимает мне зубы и вливает яд. С ней была ещё какая-то женщина, вот и всё. Клянусь, я как младенец, ничего не знаю и не понимаю…

И теперь слёзы, собственно, я же не лгу, просто недоговариваю.

— Но ты назвала имя!

— Ясмин? Да мне его могли внушить, может, этиженщины что-то сказали или мне показалось. Честное слово, я не знаю о себе ничего. Ясмин красивое имя, больше…

— Не пытайся меня обмануть, хатун! — наклонился надо мной ещё ниже и сдавленно прорычал, чтобы не сорваться в гнев раньше времени.

Инстинктивно отодвигаюсь, надо сдержаться и скрыть испуг. Чувствую, что всё заходит слишком далеко, и если он ненормальный, то придумает какое-то наказание. А мне это совершенно ни к чему.

— Поясните, пожалуйста, в чём обман? Я хочу разобраться в произошедшем не меньше вашего! — шепчу и чувствую, как слезинка скатилась по щеке, а губы дрогнули.

Но на султана эти тонкости женской натуры, никак не повлияли, продолжает давить:

— Ты назвала имя отца и матери, причём, женщина русская. Как такое возможно?

— Это вы мне поясните? Может, быть магия, проклятье, сударь, я не знаю. Неужели вы думаете, что я попросила этих ведьм, отравить меня? Может, я умерла, а потом воскресла, откуда мне знать, я память потеряла. Даже вас не узнала, и себя в зеркале не узнаю!

Эчдерхан выпрямился, скрестил руки на груди и смотрит на меня, как на музейный экспонат. Зря я вопила про своих родителей, зря дерзила ему, но это был шок и теперь надо как-то красиво выкрутиться из некрасивой ситуации. Просто жду, что он скажет.

Молчание длится слишком долго. Мне совсем неуютно. С каждой секундой шансы на его благосклонность таят.

— Магическое воздействие есть! И не одно! Странно, что я раньше не почуял его…

— Раньше? Меня кто-то давно околдовал? Я вообще, если честно, во всё это не верю. Сказки для детишек! — цвет его глаз меняется, а я понимаю, что сморозила очередную глупость.

— Сказки? Вот это сказки? — он вытянул руку вперёд, сделал красивый жест и «зацепил» меня неведомой силой, и теперь заставляет двигаться против воли. Нет, я не ползу, не иду, я лечу к нему, или меня несёт невидимая рука?

Вся моя бравада, актёрство, попытки обмана слетели в один миг. Я ожидала от него всего, чего угодно, абьюза, криков, обвинений, но не этого.

Тело задрожало, животный инстинкт самосохранения снова сработал, панический озноб не позволяет сконцентрироваться. В висках тюкает набат, в глазах всё темнеет, а в ушах противный звон. Единственное, чего я хочу в этот момент, — сбежать и спрятаться, залезть хоть под кровать, куда угодно забиться, скрыться и никогда больше не видеть его, и не злить…

Магии нет!

Этого не может быть…

— Может! Но я ничего не вижу про тебя, словно ты в маске, скрытая от меня. Кто тебе помогает? Кто? — он прочитал мои мысли…

— Я-я, не знаю ничего! Не помню, клянусь. Это не маска, я действительно, пустота. Помогите мне вспомнить…

Неожиданно, он подхватил меня на руки, магия отступила, а я всё ещё дрожу.

Взор дракона скользнул по моей руке, где когда-то была метка. Сколько боли и разочарования в этом взгляде.

— Поцелуй меня, хатун! Поцелуй, чтобы я узнал тебя…

Он своей силой вытягивает из меня воспоминания, те самые, что были когда-то у меня – Ясмин. Если поддамся, то мне не жить.

Отгоняю от себя настойчивое видение, как же мне перестать думать о Камале, моём женихе. Он точно так же подхватывал меня на руки, кружил, приговаривая: «Цветок моего сердца, люблю тебя больше жизни!»

Закрываю глаза, обнимаю султана за шею и прикасаюсь к его губам. На миг во мне вспыхнуло желание, раздразнить и оттолкнуть, заставить его страдать. Поцеловать откровенно, как целовала жениха. Но опомнилась, это всё его проклятая магическая сила. Он не дождётся от меня откровений…

— Кто он?

— Я не помню, может быть, жених Ясмин? Я ничего не знаю о женщине, которую вы сейчас держите на руках и заставляете целовать, чтобы прочитать мысли, которых нет, только бессвязные всполохи событий, сути которых мне не ведомы, — шепчу султану очень тихо, а мои пальцы вдруг, нежно касаясь мощной мужской шеи, поднимаются выше и выше, лаская кожу головы, отчего у него по телу пробежали приятные мурашки. Даже меня эта волна удовольствия задела. Он как кот, которого погладила хозяйка.

Я снова губами дотрагиваюсь его приоткрытого рта, нежно проникаю и ласкаю его язык, целую так, как если бы была его любимой женой. Словно соскучилась после долгой разлуки и ждала встречи с ним, считая секунды.

Но я его целую с одной лишь целью, вернуться туда, откуда пришла, вдруг эта несчастная Дилара очнётся во мне и тогда…

— Ты не она…

— Я знаю, но ничего не помню, — снова шепчу ему, готовая выслушать приговор.

— Оставлю решение неизменным, призрак не может быть моей женой, ты действительно, совершенно другая женщина. На тебе нет метки и целуешь ты меня с такой страстью и нежностью, словно тоскуешь, но по мне ли? Обо мне ли твои мысли, незнакомка?

— Сложно тосковать по тому, чего не помнишь, зовите меня Ясмин и поступайте, как хотите, но я молю о сострадании, ведь я никого не убила, это меня хотели отравить. Говорят, я ношу вашего ребёнка, ради малыша, прошу защиту. Ребёнок ни в чём не виноват. Если изгоните меня, вернётся ли она, чтобы родить сына?

Он медленно положил меня на кровать, несколько секунд постоял рядом и выдал:

— После донесения Джейхан-бея, я решу, как с тобой поступить, хатун. Стража! Охранять эту женщину, никого не впускать, только служанку Гульшат! Она мать моего наследника, жемчужина моего сердца! — прорычал и вышел. А я осталась узницей в мрачных покоях, без шанса выяснить, что же всё-таки произошло со мной и где я оказалась. Последние слова растеклись по телу приятной истомой, шанс, что он меня не ненавидит есть, только бы не испортить всё.

Одна надежда, что малыш меня спасёт, а я спасу его, призраки детей не рожают, вот, что забыл упомянуть Драконид…

Глава 7.

— Метки нет, прошлое всполохами, совершенно непонятные явления, люди, вещи. В её разуме обрывки странных событий, есть приятные, есть одно страшное, но она отгоняет его, сама отрицает прошлое и клянётся, что ничего не помнит. Но я их вижу и не могу понять, откуда у неё эти воспоминания. Она словно не из нашего мира! — султан больше часа сидит в своём кабинете и вместо проверки отчёта о расходах, отрешённо задаётся неразрешимым вопросом: «Что случилось с его истинной?»

Верный друг и соратник Махмуд-паша поднял взгляд от бумаг, секунду соображал, о чём султан сейчас говорит, ведь только что обсуждали расход на содержание лечебницы для солдат.

— Смею ли я давать советы, в таком тонком деле, как отношения с женщиной? Боюсь, что нет…

— Нет! Ты ведь что-то хотел сказать! Говори, — султан отбросил в сторону красивую перьевую ручку, сцепил пальцы замком и положил на стол, широко расставив локти, отчего показался ещё более внушительным.

Паше не хочется ввязываться в эти дрязги, старшая жена сколько раз предупреждала, что дела гарема, это дела гарема и ни один визирь там не разберёт, а вот нажить врага в лице султана или очередной влиятельной наложницы – запросто!

— Я лишь хотел сказать, что женщины – это загадки для нас, мужчин. Они кажутся слабыми, но порой в них столько силы и храбрости, столько хитрости и коварства, любви и преданности одновременно, что я предпочту заниматься делами казны и обеспечения армии, чем давать совет о делах с женщинами. Однако, я могу дать мужской совет вам, господин! Если вам так интересны её тайны, если они захватывающие, то разгадайте их. И только после этого позвольте своему сердцу принять решение. Кто знает природу загадок этой таинственной хатун, это может быть случайное совпадение, а может, и чьи-то происки, чтобы заманить вас в ловушку. Уповаю на вашу мудрость, Великий!

У султана медленно открылся рот, недаром Махмуд-паша слывёт мудрейшим мужем в империи.

— Ты моя мудрость, дорогой друг! Всё верно сказал. Собирался сослать эту хатун, даже не понимаю, как её теперь называть, она просит дать ей новое имя Ясмин, но я уже назвал её любимой Диларой, жемчужиной моего сердца. Допустим, мы не мою сердечную боль обсуждаем, но закон, что тогда?

— Да, господин! Закон — это понятно для меня, спрашивайте! — оживился паша.

— Есть закон рода Драконидов, закон верности.

— Да, я прекрасно помню его! Но что вас смущает?

— У моей жены, этой необычной хатун метка внезапно пропала, в день, когда мне должны были объявить о её беременности. А у меня метка осталась, так быть не может.

— Простите, государь, напомню закон. Что во избежание магических проблем, если есть метка, то гарем надобно упразднить, совершить никах со своей избранной, забыть о наложницах, иначе падёт проклятье на род.

— Именно! И что мне теперь делать? Воздержание? Ну, допустим, но, если есть метка у меня, значит, где-то есть женщина с такой же меткой? У Дилары она появилась в момент, когда мне представили её, принцессу северного королевства. Она словно для меня создана. Угадывала все мои прихоти и желания, была ласковой и нежной. Очень плохо говорила по-турецки, а теперь так бойко спорит, изъясняется непростыми словами, вот загадка. Будь она шпионкой, то не решилась бы так открыто выдавать свой талант?

— Ой… Господи-и-и-ин! Воздержание вредно для здоровья мужчины, однако, вторую метку придётся отыскать в самое ближайшее время, прикажите, и мы обыщем все дома империи. А про ласковую жену, скажу так, это тот момент, когда надо начинать бояться женщину, клянусь, у меня две жены и обе любимые. Если одна вдруг становится ласковой, это не к добру. Если обе, я убегаю на службу, спасаюсь от них делами государственной важности! А про язык, что начала бойко говорить, так с наложницами часто такое бывает. Они учатся, молчат и слушают, а потом вдруг открывают рот и больше не закрывают. А нам остаётся лишь вспоминать те тихие моменты в спальне, — паша не успел закончить наставления, не сдержался и рассмеялся, кажется, эта тема для него самого остро стоит в последние дни.

— Благодарю, мой друг! Ты снова прав во всем.

Еще несколько минут паша пытался разложить в нужном порядке, перепутанные листы с очередным отчётом. Но работу прервал доклад лакея, что Джейхан-бей вернулся с новостями.

— Пусть войдёт!

— Повелитель! Я всё узнал о Хасане Сулейманоглу и его семье, жена с русских земель, о дочери новости печальные.

— Говори! — прорычал Эчдерхан.

— У него действительно была дочь, Ясмин! Молодая, разумная девушка!

— Была?

— Вчера погибла, кто-то заложил много пороха в карету госпожи и по дороге произошёл взрыв. Асесбаши (полиция) расследуют это дело, предполагают, что целью был сам Хасан, он перешёл дорогу дерзкому торговцу, связанному с бандой. Всех найдут и накажут через пару дней всё закончится. Девушку описывают, как невысокую, некрасивую, но довольно умную, она помогала отцу вести дела по части женской торговли, у неё был жених, в целом ничего примечательного. В семье сейчас траур…

— Девушка по имени Ясмин вчера погибла? — султан повторил, а подчинённым пришлось лишь, подтвердить ещё раз. — Кто в таком случае в покоях моей жены? Это очень похоже на…

— О! Господин, не произносите вслух! Пока не расследуем это дело. Позвольте мне послать запрос к семье госпожи Дилары, может быть, они прояснят, что с ней произошло, — прошептал испуганный паша, ведь если султан объявит, что его жена тёмная ведьма или оборотень, то разразится страшный дипломатический скандал.

— Делайте! Даю вам неделю, может две. А потом я обвиню её, вы уже понимаете, в чём…

— Да, господин. Кроме того, если вы хотите такую особенную женщину сослать в мою провинцию, то боюсь это невозможно теперь. Мне доложили, что на дорогу сошёл сель, и проезд расчистят не раньше, чем через две-три недели! — Джейхан-бей виновато завершил отчёт, понимая, что это непростое дело поручат ему. Пусть лучше женщина останется в гареме до выяснения всех обстоятельств. Никогда наместник так не радовался природному бедствию, как сейчас. Сам всевышний перегородил дрогу, чтобы избавить Джейхана от непростого дела. Эта женщина сама как бедствие, с ней что-то случится, а отвечать ему?

Не успели мужчины откланяться, как в кабинет султана влетел рассерженный Умар-ага, быстро поклонился, долго проговаривал слова приветствия, кланялся повелителю и, наконец, выдал:

— Ох! Я не знаю, как вам сказать, но в гареме пир!

— Пир? — хором спросили удивлённые мужчины.

— Да, я же помню строжайший приказ, но Фирузе приказала устроить праздник!

— И какой повод? — султан помрачнел, лицо стало непроницаемо злым. В такие моменты никому не хочется оставаться один на один с великим ханом.

— Ссылка госпожи Дилары, женщины танцуют, веселиться, празднуют, что гарем остаётся! Простите, государь! Они празднуют победу!

Глава 8.

— Госпожа! Госпожа! Ай! Ваш праздник нарушает все приказы самого султана! Надо срочно разогнать девиц по комнатам! — калфаФидан недавно получила должность и ожидала подобной выходки от своенравной Фирузы.

— Фидан, ты мне собираешься приказывать? Я смогла отодвинуть эту новую белобрысую змею, принцессу. Её высылают из дворца в дальний санджак, а я остаюсь любимой наложницей султана. Сегодня же пойду к нему в покои, и в положенный срок рожу настоящего наследника. Стану султаншей…

— Прекрасные персидские сказки, скажу я вам, госпожа, но вы их после расскажете, когда Кюгю из вас ребёночка мужского пола вытащит и сам светлейший султан его признает. А пока, вы такая же наложница, как и все остальные, подчинитесь приказу! Сейчас же! — неожиданно молчаливая Фидан вскипела и выдала нелестную правду.

Разгорается пламя скандала, но пока в зале играет музыка, девушки продолжают наслаждаться восточными сладостями и внезапным праздником.

А две соперницы за власть в гареме стоят напротив друг друга, немного наклонившись вперёд. Обе покраснели от гнева, но уступать не хотят. Кто сейчас победит – получит власть и, скорее всего, должность казначея гарема.

— Не смей мне перечить! — прошипела Фирузе.

— И что ты мне сделаешь? Отравишь? Ты дурная баба. Думаешь, эта Дилара не рассказала султану, что вы со своей Нурай-хатун сделали? Яд влили женщине силой, и она обезумела? Поверь, хатун, я знаю всё, что происходит в гареме. Всё!

Фирузе отшатнулась, эта новая калфа так громко и дерзко выдала обвинения, что в просторном богатом зале стихли звуки лютни. Все замерли, в ужасе наблюдая за нарастающим конфликтом. Если первая наложница уступит, то Фидан захватит власть, а этого всем очень не хочется. Слишком требовательная, часто сердитая и несговорчивая. Худшие качества для калфы.

Но Фирузе опомнилась, расправила плечи, подняла голову и прошипела, напомнив о своём преимуществе:

— Как смеешь обвинять меня? Я мать любимой дочери великого султана!

— Фирузе! Заруби себе на носу! У нашего повелителя открылась метка! Ты хоть понимаешь, что это означает? Он не может спать с наложницами. Он для вас под запретом и злющий, пока не найдёт единственную. Или пока у его жемчужины не проявится метка вновь. Может, она пропала временно, пока женщина беременная! А родит, и всё, вас всех вышлют. Но ты радуйся, поедешь в малый дворец с дочкой, доживать свой век.

Беспощадные слова калфыФидан резанули по самолюбию и надеждам Фирузе. Она слегка прищурилась, помедлила секунду-другую и выдала:

— Этой змее тут тоже не остаться. Она шпионка! Притворялась! Так что твои слова ничего не стоят. И у султана метка тоже пропадёт!

— Госпожа, вы не знали? Если метка пропадёт у султана, горе нам, — вдруг подала голос старая смотрительница покоев, настолько древняя старуха, что о ней уже давно все думают, как о вещи, постоянно сидящей у входа в самом мягком кресле. Никто её не слушает, никто не принимает её в серьёз, а оказалось, что зря. — Наш султан может погибнуть, сила не откроется, сожжёт его изнутри, вас первую казнят, если выяснится, что это вы уничтожили метку на Жемчужине. А потом всех наложниц, и на трон взойдёт новый султан.

Фирузе прикусила губу, она догадывалась о значении метки, но ведьма, что дала яд, уверила о безопасности. Метка лишь повод жениться на самой подходящей женщине, не более того…

— Ты покусилась на жизнь самого султана? Таким изощрённым способом решила его уничтожить? — ещё громче выкрикнула Фидан.

— Что происходит? Как вы посмели нарушить приказ султана? И о каком покушении идёт речь? — грозный вопль Умар-аги заставил всех замереть от ужаса. Слово «покушение» всегда имеет самые дурные последствия для всех, и тех, кто его произнёс и тех, кто его услышал!

— Я обвиняю Фирузе хатун в покушении на жену Султана! Она опоила госпожу Диляру, и свела с ума! — не теряя драгоценные секунды Фидан калфа выкрикнула, скрестила руки на груди и встала в победную позу. После таких слов сопернице несколько недель придётся провести в заключении.