СТО попаданки. Красотка рулит

Глава 1.

— Пора платить! Не вздумай брыкаться, Кэтрин! — хриплый мужской голос обдаёт меня перегарным амбре и называет чужим именем.

Открываю глаза и ничего не вижу, темень такая, что, кажется, я ослепла. Холодно, страшно и какой-то незнакомец стаскивает с меня одеяло. Кошмарный сон стал реальностью? Господи, да я же вроде в Сочи, ну понятно, птичка «перепИл» дверью ошибся!

— Ты ошибся, придурок, иди проспись! Ненавижу отели! Всегда какой-то дебил попутает комнаты! Вали к жене! Илья, где ты? Помоги! — ору незнакомцу, но его не остановить, зову жениха, но тщетно. А этот ненормальный продолжает своё чёрное дело, да ему всё равно на кого влезать.

— Кэтрин, не смей перечить благодетелю! Не ори, молчи, дура, радуйся моей милости, кроме меня ты никому не нужна! Никому! — рычит незнакомец, наваливаясь на меня.

Начинаю брыкаться, нога задевает какой-то странный горячий предмет в постели, тянусь рукой, хватаю за ручку «вафельницу» и со всей дури впечатываю в незнакомца.

Вот теперь орёт он! И как орёт! Пожарная сирена отеля позавидовала бы. В этот момент распахиваются двери и вбегают две женщины с огромными канделябрами в руках.

И я, наконец, осознаю себя в этом моменте! Это не отель, в котором я вчера прорыдала весь вечер, обнимая подушку из-за бывшего жениха!

Где я?

Липкая паника, как слюна паучихи сковала меня. Только мелкой дрожью тело отзывается на холод и страх. Пытаюсь позвать на помощь, но из горла только хрип.

— Фабио! Что происходит? — вопит молодая, беременная женщина, грозно тыкая горящими свечами по очереди то мне в лицо, то этому пухленькому, лысеющему чудиле.

— Она меня соблазняла! Марсела, твоя сестра шлюха! Она звала меня в свою комнату после вечерней партии в бридж. Требую, чтобы ноги её завтра же в моём доме не было! — провизжал мужик таким голосом, что вполне справился бы с женской партией в водевиле.

Вот только он меня топит наглой ложью, всё не так, а я в своё оправдание и сказать ничего не могу, их речь понимаю, а сама немая, — пытаюсь хоть по-русски выдавить из себя слова. Ведь только что кричала на него.

А теперь что? Язык отнялся?

Да где я, чёрт возьми, кто эти люди?

Я сама уйду, скажите куда…

Пока пытаюсь примирить сознание с реальностью, «вероломно избитый» мной мужчина сделал трагическое лицо и гордо покинул поле боя.

— Прикройся! Стыда у тебя нет! Кэти! Как ты посмела? Мой муж забоится о нас, содержит, я беременная третьим, а тебе и дела нет!

— А-м! — уже что-то, но более ничего не получается ответить. Может, я сплю, или нет, это розыгрыш?

Но «сестра» не обращает внимания на мои страдания, продолжает выговаривать на странном языке, франко-немецкая помесь, однако я всё понимаю. От этого ещё страшнее, давящее чувство безвозвратности накрывает сознание, отчётливо понимаю, что очнулась в совершенно иной реальности и назад дороги нет.

— Эй! Ты слышишь меня? Сваха прислала письмо с очередным отказом. Тебя даже священник с мизерным приходом в горах отказался взять в жёны! Священник! А они косыми и горбатенькими не брезгуют, — она на пальцах показала, что значит «мизерный» приход и косоглазие, и горб. Как старается унизить меня, только зачем, что со мной не так?

— Что? — вдруг мой голосок прорезался сквозь пелену немоты.

— То! Никто не хочет рыжих наследников! Никому не нужны дети от такой бесстыжей уродины, как ты.

— Дети? — пытаюсь уцепиться за логику, ничего не понимаю. Я косоглазая? Я урод? Куда они меня хотят пристроить?

«Сестра» села на мою кровать, деловитым видом поставила канделябр на столик, и каждый её жест кричит, что она тут хозяйка и распоряжается моей жизнью также, как лишними свечами. Достаточно одной горящей, две других пригасила, смачно послюнявив пальцы.

Некоторое время сидела молча, глядя на меня с раздражением, и решилась:

— Таким, как ты одна дорога, вот так соблазнить чужого мужа, потом в дом красных фонарей. Но моя сестра не смеет позорить фамилию, я отправила запрос в женский монастырь с самыми строгими правилами. Твой огненный позор обреют налысо, наденут рясу и заставят вымаливать прощение! Через три дня приедут. А пока мы запрём тебя, чтобы не сбежала с каким-нибудь пьяным лейтенантом королевской гвардии. Посиди на воде и куске хлеба, подумай о своей жизни и молись…

— Я не шлюха, вы что-то путаете!

— Путаю? Я? Я с тебя, бесстыжая, только что стащила своего любимого мужа! Кэтрин, это грех!

— Грех набрасываться на беззащитную, спящую девушку, пока беременная жена носит ребёнка под сердцем, может, твоему мужу-козлу стоит на коленях вымаливать прощение? — мой голос оказался хлёстким как кнут, да и со словами я не церемонюсь.

Вместо ответа Марсела со всей силы замахнулась и почти отвесила мне пощёчину, но она не знает с кем связалась. Перехватываю её руку и сдавливаю с такой силой, что она заскулила.

— Никогда не смей меня бить! Иди следи за мужем, пока ты тут строишь планы на мой счёт, он, поди, на следующую жертву влез…

— Ну ты ещё пожалеешь, очень пожалеешь! Голодом сидеть будешь, никто тебя не спасёт!

Сестра вскочила и выбежала, старая служанка за ней, и двери запереть не забыли.

Вскакиваю с постели, пробегаю к небольшому зеркалу, в полумраке комнаты вижу отражение и медленно оседаю на ледяной пол, не ожидала, что увижу такой огонь.

— Это не я! А восхитительная, огненно-рыжая русалка! Что происходит? Громов? Это твоих рук дело? Решил так избавиться от меня? Гад… В какой дурдом ты сдал меня? За что?

Глава 2. Подлец!

Стоило произнести это имя, и меня чуть не стошнило! С трудом дошла до постели, заваливаюсь на бок, натягиваю одеяло и отключаюсь.

Моё ужасное ВЧЕРА

Совершенно чётко, до мельчайших подробностей помню вчерашний день. День нашей помолвки, такое не забывается...

На короткие майские каникулы вырвались с женихом в Сочи. Цветущие деревья, море, столик в ресторане заказан, а завтра романтическая экскурсия в горы! Но это не простое свидание, я знаю, что он за два года нашей совместной жизни созрел сделать предложение. Долго к этому шли, нам потребовалось некоторое время привыкнуть к общему быту. Тест на совместимость удачно пройден, он сам вчера в самолёте прошептал, целуя руку, что я для него подарок судьбы. Самостоятельная, успешная, красивая – победительница по жизни! Без пяти минут начальник отдела продаж внушительного дилерского центра «Volkswagen», должность – предел моих мечтаний, гордость отца, и завидная невеста любого успешного мужчины, такого как мой Громов.

Возвращаюсь в номер после сеанса массажа, настроение петь и танцевать, забронировала время у мастера на укладку перед рестораном. Это будет лучшее предложение, уж Громов никогда такие вещи на троечку не делает. Перфекционист во всём…

— Крошка, пойми, не могу её бросить. У неё онкология четвёртой стадии, я должен пройти этот путь с женой, но без тебя я бы не справился, клянусь, девочка моя! Ты даёшь мне силы жить. Не заставляй меня страдать от тоски по тебе, так скучаю по твоей киске. Что? Туфельки, да кинь ссылочку в телегу, оплачу тебе, конечно, моя крошка. Целую тебя везде…

Вхожу в комнату отеля и теряю дар речи, мой «жених» разговаривает по громкой связи с какой-то девицей. Увидел меня и поспешно спрятал телефон в карман, покраснел.

— Милый, а у кого онкология четвёртой стадии? Какие туфельки по ссылке? Что происходит?

— Уф, нельзя вот так подкрадываться к людям, Женя! Я чуть сердечный приступ не словил! — выдавливает милую улыбку, как ни в чём не бывало.

— Илья, я жду!

— Предложения? Не порти сюрприз, милая, сегодня вечером в ресторане, — пытается сгрести меня в объятия, наклоняется для поцелуя, а меня от него тошнит. Особенно от его рта: «скучаю по твоей киске», передёрнуло от отвращения, стоит только подумать, где бывал его язык.

— Звони ей и обрадуй, что твоя жена умерла, но не от рака, а от разбитого сердца, мразь! Как ты мог?

— Не истери, она лишь мой антистресс…

— Хомяка купи! Похотливый козёл! Оставь меня, — вырываюсь из его рук и начинаю собирать вещи.

— Женя! Не смей так поступать со мной! Наша жизнь распланирована на годы, ты моя жена, сегодня я сделаю тебе предложение, вот сейчас делаю. Смотри кольцо с бриллиантом, но я не собирался тебе изменять. Эта сучка новенькая в офисе, шантажирует меня, честное слово, ну…

— Ой хватит заливать, от твоего вранья мне сейчас самой антистресс потребуется, всё кончено! Ненавижу, верила, любила, а оказалось, что ты обычный кобель. Говорить любовнице, что у меня рак, это так гадко, хоть одно слово правды я за эти два года услышала от тебя?

Он хватает меня за руку чуть сильнее, не позволяя уйти, а я отталкиваю его, и темнота…

Сейчас

Открываю глаза и понимаю, что я не переехала в другой номер гостиницы, не поменяла билет на самолёт, ничего из того, что мне казалось, не случилось. Он ударил меня, а я неудачно упала на спину… Моя душа слышала вердикт фельдшера: «Перелом основания черепа о мраморную ступеньку».

Сердце замерло, это какая-то ошибка. Я хорошая, не я должна была упасть и разбить голову, а он! Его кто-то накажет, или всё сойдёт с рук, как несчастный случай?

Это последнее, что я помню из вчерашнего дня. Это вообще со мной происходит? Почему мои чёрные как вороново крыло волосы, вдруг стали огненными кудрями, спадающими до поясницы. Почему я выгляжу как русалочка Ариэль. Мне лет восемнадцать, белая кожа, пухлые губы и голубые глаза. Я словно проспала в коме несколько лет, очнулась и не узнаю себя.

— Простите, могу войти? — мои страхи от пробуждения усиливает девушка, вошедшая в комнату.

— Где я? — шепчу на непонятном языке.

— Как где? Знамо дело, в доме вашей сестры Марселы и её мужа Фабио, — она отвечает и без лишней деликатности сдёргивает с меня одеяло. Та вафельница, которой я вчера огрела лысого урода оказалась постельной грелкой. Я всё ещё потрясённая стремительными метаморфозами в жизни, не могу примирить себя и окружение.

— А аккуратнее можно? — зло ворчу на девицу, но она не обращает внимания, достаёт из комода расчёску и молча поднимает меня за руку, причесать собралась? — Я сама в состоянии расчесать волосы!

— Тс-с! Не кричите, за нами подглядывают! — она чешет меня очень осторожно, наклонилась и прошептала на ухо. Я вздрогнула, повернулась посмотреть на девицу, но она сосредоточенно вычёсывает моё золотое великолепие.

— Кажется я потеряла память, мне очень плохо! — также шёпотом отвечаю, опустив голову.

— Вам в напиток господин подмешал лошадиную дозу снотворного, думал вас износить ночью, сонную.

Боже, как услышала этот ужас, подпрыгнула в кровати, а расчёска дёрнула волосы, но боли я не почувствовала, страх сковал моё тело, обхватываю себя руками, пытаясь защититься. Внутри всё похолодело, словно я выпила жидкий азот, его пить-то можно? Неважно, чувствую себя замороженной в глыбе льда, хочется очнуться от кошмара, но не могу:

— А раньше он так поступал со мной? — дрожащим от страха голосом спрашиваю незнакомку.

— Да поступал, но со мной и другой девушкой! — служанка всхлипнула, шмыгнула носом, а я поймала её руку и пожала, хочется её поддержать, но как? Я совсем ничего не понимаю.

— Я собираюсь в монастырь, ненавижу мужиков, они все козлы, и этот Фабио, может, и к лучшему, что от меня все отказались, — шепчу своей наперснице.

— Не вздумайте, это не монастырь, а работный дом, проклятое место, вас там будут бить за любую провинность, заставят работать по восемнадцать часов в сутки. Меня выкупили оттуда еле живую и отдали на работу в эту семью, госпожа, надо бежать, любое место на земле, лучше, чем этот работный дом. Ваша сестра продаст вас, как ненужную вещь и получит хорошие деньги.

Она хотела ещё что-то прошептать, но дверь распахнулась, и на пороге возникла моя, так называемая сестра.

— Анна, пошла прочь, тебе давно пора бежать за свежими сливками! А Кэтрин пусть сама научится заботиться о себе, — служанка подала мне расчёску, присела в реверансе и вышла из комнаты, Марсела выждала минуту и улыбнулась, — мы договорились, за тобой приедут завтра, собирай вещи, волосы советую спрягать под чепец, вот тебе нитки, иглы, сиди, штопай бельё, оно тебе пригодится в пансионе.

— В работном доме? Ты ведь туда меня собралась продать?

— В любой дом, лишь бы не публичный, чтобы ты не позорила семью, — она швырнула в меня тряпки, нитки и ножницы, я чудом увернулась от их лезвий, — с этого дня в моём доме тебе даже воды не нальют, ты соблазняла моего мужа, за это тебе век не отмолить грехи! Так же, как и твоей наглой мамаше, возомнили себя принцессами, ты незаконная дочь отца! Незаконная! И я тебя ненавижу!

Прошипела и вышла, захлопнув двери.

Отодвигаю от себя ветошь, какую бросила сестра, ножницы, нитки и замечаю на катушке штампик: «Швейцария»

— Я куда попала? В Швейцарию? Или это филиал ада? — очень нехорошее предчувствие, от лютой ненависти Марселы тошнит. А что, если она моя единственная родственница? Что, если за меня некому заступиться? — За что мне ещё и это, мало подлости Ильи, так теперь каторга?

Мой стон всё равно никто не слышит, ножницы – это уже что-то, окно вскрыть смогу, сбегу со второго этажа, а потом как-то разберусь!

Начинаю строить планы, но, увы, во двор особняка влетела карета, сбежать я не успею…

Глава 3.

Во дворе шум, явно примчался какой-то экипаж, но моя комната за углом, и ничего не видно. Двери заперты, окна заколочены гвоздями! Выбраться можно только, как в фильмах – швырнуть в окно табурет или ту самую остывшую кроватную грелку.

Это сколько я сидела в этой «тюрьме»? Воспоминаний нет, я пока даже не могу сопоставить реальность и своё восприятие окружающего мира. Но мне эта комната что-то напоминает.

Домашний отель!

В прошлом году мы ездили на машине в Европу с Ильёй, и однажды останавливались в Берне. Небольшой домашний отель, аутентичный швейцарский сервис не впечатлял, переночевали одну ночь и поехали дальше в сторону Италии через Лозанну, Турин, а после Милан. Это одно из самых потрясающих путешествий в моей жизни. Признаться, я тогда ждала от него тех самых слов, но он их не сказал, как же я обиделась и, неужели я загадала…

— Чёрт возьми! Я же тогда в шутку сказала Громову, что если умру, то хочу следующую жизнь прожить где-то тут, возможно, у подножия величественных Альп… Похоже, что я сама напросилась, но кто же мог подумать, что такие бредовые идеи реализуются? Бойтесь своих желаний.

Дожилась, говорю сама с собой, глядя в зеркало, невольно любуюсь отражением. Очень милая девушка, с такой внешностью, должно быть, бойкая была. Вот только козлина Фабиан отравил её, и тоже не понесёт никакого наказания? От этих мыслей меня передёрнуло, очень мерзкое чувство беспомощности.

И эта сестра, надо же, какая гадина!

Не успеваю подумать про сестру, как слышу вопли из глубины дома. Подхожу к запертой двери, прислушиваюсь. Да там ругань!

Быстрее хватаю платье со стула, а то так и сидела, страдала в ночной сорочке, чувствую, что сейчас что-то произойдёт. Но я так просто не сдамся, если это кто-то из работного дома, то буду отбиваться или бить стекло.

Платье старое настолько, что я порвала его, пока одевалась, пуговицы не все, но есть вязаная жилетка, прикрою дырки. Волосы лучше спрятать под чепчик, и ноги в старые сношенные ботинки с уродливой пряжкой.

Чулки как ни искала, так и не нашла. У Фабиана, видимо, дела совсем плохи, это за что он мне предлагал натурой рассчитаться, за вот эту ветошь?

Двери распахнулись, и я увидела собственными глазами, кто скандалит в доме сестры. Женщина лет пятидесяти, а может, и больше, только седина выдаёт её возраст, но с идеальной укладкой, на лице не косметика, а скорее грим, шляпка с претензией на изысканность, и довольно дорогое платье. Она совершенно не похожа на кого-то из работного дома.

— Марсела! У тебя нет стыда и совести! — скандал продолжился, но сестра не уступает.

— Она соблазнила моего мужа! От неё отказались все женихи! Матильда, судьба Катрин не ваша забота!

— Как раз моя! Три дня назад девочке исполнилось восемнадцать лет, и ты должна с этого дня делить ренту за ваше имение, сданное в аренду фермеру, так? — низким, гулким голосом не сказала, а скорее пропела Матильда. А я продолжаю смотреть на неё, как утопающий на спасательный круг, хватит ли мне смелости и сил добраться до неё, не откажется ли эта яркая мадам от меня, сможет ли защитить?

Скандал устроить может кто угодно, а реально спасти?

И я решаюсь открыть рот:

— Марсела собралась продать меня в работный дом, а Фабиан вчера опоил снотворным, отравил, чтобы обесчестить! — пока не успели заткнуть рот, кричу свою правду.

Матильда вытаращила глаза от ужаса, вошла в комнату и заставила меня повернуться, рассмотрела ветошь, в которую я одета и ботинки с дыркой на пальце. Марсела скривила недовольное лицо и выгнулась в спине, выпячивая живот, чтобы напомнить о своём положении.

— Это правда? Китти говорит правду? — гул голоса Матильды стал ещё ниже, она как реактивный двигатель на старте.

— Не вашего ума дело, как вы вообще посмели явиться в приличный дом? Престарелая куртизанка, шлюха, оперная дива без оперы! Это моя сестра, и я опекун над ней. Забочусь о её душе, скромная жизнь — залог спасения. Она родилась во грехе, во грехе и проживёт свою жизнь.

— Дура, ты! Мы все рождены во грехе, если уж на то пошло! Кабы не твой живот, избила бы тебя за дерзость и жестокость! Но две тысячи ренты, какие причитаются Кэтрин мой стряпчий выбьет из вас, сегодня же составим бумагу, и моих связей «старой куртизанки», как ты меня оскорбительно назвала, вполне достанет, чтобы обеспечить девочке достойную жизнь, на её же средства.

— Ты не понимаешь, у нас огромные долги, вы не смеете! У меня скоро родится третий ребёнок, мне нужны эти деньги. Она незаконная дочь отца от сожительницы, этот брак церковью не подтверждён. Будь она уродиной, я с радостью оставила бы у себя. Но такую девицу…

Марсела закатила глаза, словно на моей репутации штамп ставить негде с самого рождения. Зато хоть что-то проясняется.

— Кэтрин, ты поедешь со мной! Марсела, дай пройти! — пропела оперная дива, но сестра преградила нам проём двери.

— Нет! Я не отпущу её, ни за что на свете!

— А тебе ничего и не предлагают! Поверь, сил у меня оттолкнуть тебя хватит, но вот устоишь ли ты на ногах? — Матильда вплотную подошла к Марселе и, как танк выдавила сестру в коридор.

Не теряя ни секунды, спасительница схватила меня за руку и потащила за собой вниз по узкой лестнице. Пара минут бега по крутым ступеням, несколько диких воплей Фабиана и Марселы нам в след, и я уже вдыхаю свежий воздух улицы.

— Садись в карету, знала бы, что тебя придётся отбивать силой, взяла бы пару слуг с собой. Бедная моя девочка. Кстати, ты ещё девочка? Он тебя не тронул?

— Мадам, очень надеюсь, Анна сказала, что он многих опаивал снотворным, а потом проделывал со спящими ужасные вещи, — я решила немного усугубить ситуацию, потому что правду не знаю, но так у Матильды точно не возникнет желания отправить меня назад.

— Тогда мне придётся пригласить к нам доктора, это важно, пойми, дорогая моя! В чём-то Марсела права, ты скорее экзотическая, нежели обычная, выдать тебя замуж будет крайне сложно.

— А без замужества никак нельзя? — шепчу с грустью в голосе, после Громова и этого урода Фабио, я больше замуж не хочу.

— Видишь ли, моя девочка, а сможешь ли ты вот так, как я всю жизнь отбивать нападки, пойми, муж в нашем обществе, это не роскошь, а средство безопасного существования. Но я обещаю, найдём тебе достойного мужчину в возрасте, они не капризные, обстоятельные, и живут недолго, — обнадёжила, ничего не скажешь, сижу с кислой миной, смотрю в окно и понимаю, что простой моя жизнь уже не будет.

Как же сильно я удивилась, когда у ворот довольно богатого дома, нас вышла встречать Анна.

— Так это ты меня спасла? — беру руки девушки в свои и крепко пожимаю.

— Да, меня отправили за сливками, а я схватила узелок со своим вторым платьем и бегом сюда, ваша тётушка как раз куда-то собиралась выезжать в экипаже, вот и помчалась вас спасать! Очень надеюсь, что мадам Матильда не откажет мне в месте, боюсь оказаться на улице, иначе меня снова заберут в работный дом.

Я так жалостливо посмотрела на тётушку, что той ничего не оставалось, как ответить:

— У тебя через день начнётся выплата ренты, денег немного, но на личную горничную хватит, вот и плати.

— С радостью! — шепчу, надо же, первое, на что я потратилась в этом мире, оказалась личная горничная. У богатых свои причуды, знать бы курс местной валюты. Примерно две тысячи франков, много это или мало, и две тысячи в месяц или в год? Надо бы поинтересоваться у Матильды.

Пока голове крутятся меркантильные мысли, успеваем войти в дом, по приказу тётушки мне сразу показали комнату, а для Анны нашлась отличная кровать в мансарде, которую ей придётся делить с другой девушкой. И судя по радости моей служанки, она счастлива, кровать с настоящим матрасом, свой комод и два рабочих платья в подарок.

Со мной всё оказалось не так радужно. После сытного обеда, тётушка прижала палец к губам и так долго разглядывала меня, что захотелось встать и сбежать. Однако постеснялась спросить, что именно её заботит в моём образе, оказалось всё!

— Ох, дитя! Ты так хороша собой, но стерва Марсела права, это слишком экзотичная внешность для нашего пуританского общества. Для сцены, если петь соло-арии вне спектакля, это неплохо, публика любит диковинных актрисок, но для жизни нам нужно что-то придумать с твоим богатством.

— Постричь налысо? — испугалась я и так мило хлопаю ресничками, что тётя невольно рассмеялась!

— Нет, милая, так радикально мы действовать не имеем право! Кто мы такие, чтобы уничтожать то, что Бог решил произвести на свет, может, ты радость для ангелов и они любуются твоей красотой.

На этих словах я прослезилась, ни в одной из своих жизней я не слышала такого искреннего и изысканного комплимента. Кажется, я влюбляюсь в эту неординарную личность, какой узнаю Матильду.

— Парик! Нас спасёт парик. И у меня есть оный, — не успеваю сообразить, как она трижды хлопнула в ладоши и даёт распоряжения своей горничной.

Глава 4. Красавчик за рулём...

Через десять минут меня проводили в артистический будуар-гримёрку, всё как в театре, очень впечатляет. Но рассматривать афиши не позволили, проворная женщина, очень профессионально взялась за работу. Принесла голубое платье своей хозяйки, комплект белья и подъюбников. Довольно долго из-за моей абсолютной неопытности, происходило таинство преобразования нищенки в мещанку.

— Это платье, мадемуазель, вам очень к лицу, — позже пойму, что по обращению в этом мире можно понять национальность. Жульет — француженка и в моде отлично разбирается. Её стараниями платье село на мне, как влитое.

— Благодарю, — интересно, что она собирается сделать с причёской.

Через пять минут мои кудри спрятаны под плотную сеточку, ещё мгновение и вот я уже не рыжая бестия, а вполне консервативная шатенка.

— Что скажешь, Кэтрин? Ах, как чудесно смотрятся эти волосы. Прошу заметить, это не конский хвост, а настоящие волосы, блоха не сидела! — из-за спины слышу комментарий тёти и не могу удержаться от смеха.

— Это хорошо, что не сидела, не люблю блох.

— И я не люблю! Сейчас Жульет сделает причёску и не будем терять время, прокатимся по городу, навестим мою любимую модистку, шляпницу, башмачника и стряпчего, надо составить прошение в канцелярию, на взыскание твоей доли наследства.

— А мне могут отказать? — на последнем пункте я немного заволновалась.

— Нет! Брат ответственный мужчина, царствие ему небесное, копию документа передал на хранение мне, знал, какая жадная Марсела. Я даже не догадывалась, что она привезла тебя с фермы и держит взаперти дома, — в голосе тётушки виноватые нотки, а я понимаю, что преступники тут совсем другие люди, и вот им вообще не стыдно.

Но я ничего не знаю о делах своей семьи:

— Простите, после снотворного я ничего не помню, думаю, что Фабио меня отравил, но Анна привела в чувство.

— Какой гад! Марсела достойна такого мужа. Они два сапога пара! — проворчала Матильда. Тем временем Жульет закончила с причёской, на огромную шпильку приколола милую шляпку, и мы поспешили в центр, заниматься моим гардеробом.