Королевство гнева и тумана
- -
- 100%
- +
– Не надо мне твоих сожалений, – сказала я, нарушив молчание.
– Это не сожаление. Тамлин не велел тебе говорить, – сообщил Ласэн и поежился.
– Я – не статуэтка из тончайшего стекла. Если на тебя напали наги, я тоже должна об этом знать. По-моему, я заслужила такое право.
– Тамлин – мой верховный правитель. Он приказывает, я выполняю приказ.
– Помнится, когда-то ты рассуждал по-другому. Ты спокойно нарушил его приказы и отправил меня на поиски суриеля.
Та прогулка в западные леса едва не стоила мне жизни.
– Я тогда был охвачен отчаянием. И не только я. Все мы были не в лучшем состоянии. Но сейчас, Фейра, мы нуждаемся в порядке. Нам нужны правила, иерархия и умение подчиняться приказам. Иначе нам не возродить жизнь на нашей земле. Слова Тамлина не должны оставаться пустым звуком. Я – первый, на кого смотрят остальные. Я являю собой пример для других. И не проси меня рисковать устойчивостью нашего двора. Мы еще не настолько крепки, как хотелось бы. Потом положение изменится. Тамлин и так дает тебе столько свободы, сколько возможно.
Мне сжало легкие. Я заставила себя сделать несколько глубоких успокоительных вдохов.
– Ты хоть и отказываешься общаться с Иантой, но во многом рассуждаешь, как она.
Ласэн даже зашипел, словно мои слова обжигали.
– А ты даже не представляешь, как тяжело Тамлину решиться отпустить тебя за пределы поместья. На него давят со всех сторон. Тебе и невдомек, каково ему сейчас.
– Я прекрасно знаю, каково ему сейчас. Я лишь не знала, что стала узницей.
– Ты вовсе не узница. – Ласэн стиснул зубы. – Тебе есть с чем сравнивать.
– Почему-то раньше, когда я была смертной человеческой женщиной, Тамлин свободно отпускал меня охотиться и бродить по полям и лесам. А границы в те дни были куда опаснее.
– Прежде он и заботился о тебе по-другому. Совсем не так, как сейчас. После всего, что произошло в Подгорье…
Слова Ласэна потоком камней влетали в мою голову и шумно сталкивались на лету. От его слов у меня почему-то напряглись все мускулы.
– Пойми, Фейра: он страшится. Страшится увидеть тебя в руках врагов. Они это прекрасно знают. Чтобы помыкать Тамлином, им достаточно захватить тебя в плен.
– Думаешь, я этого не знаю? Но неужели Тамлин всерьез рассчитывает, что я сотни лет буду сидеть в поместье, командуя слугами? Или он думает, что красивые наряды заменят мне все остальное?
Ласэн смотрел на вечно юный весенний лес.
– А разве не об этом мечтают человеческие женщины? Выйти замуж за знатного, обаятельного фэйри и потом до конца жизни купаться в богатстве.
Я с силой натянула поводья, отчего моя кобыла замотала головой.
– Приятно сознавать, Ласэн, что никакие испытания не лишили тебя придурочности.
– Тамлин – верховный правитель, – в который раз напомнил мне Ласэн, щуря металлический глаз. – Скоро ты станешь его женой. Есть традиции и ожидания, с которыми ты должна считаться. И не только ты. Все мы. Это необходимо, чтобы окрепнуть после ужасов правления Амаранты и уничтожить врагов, которые так просто не откажутся от попыток вернуть себе власть.
Примерно те же слова я слышала вчера от Ианты.
– Близится десятина, – качая головой, продолжал Ласэн. – Первая, назначенная Тамлином со времен… ее проклятия.
Ласэна передернуло.
– Тамлин дал своим подданным три месяца на приведение дел в порядок. Он хотел дождаться начала нового года, однако уже в будущем месяце потребует уплаты десятины. По мнению Ианты, пора. Народ готов.
Ласэн умолк. Мне хотелось плюнуть ему в физиономию, поскольку он знал, что я и понятия не имела ни о какой десятине. Ему хотелось, чтобы я вслух это признала.
– Это еще что такое? – сердито спросила я.
– Дважды в год, обычно незадолго до дней летнего и зимнего солнцестояния, каждый подданный Двора весны, от знати до самых низших сословий, обязан платить десятину. Ее размер устанавливается сообразно доходам и положению каждого плательщика. Это дает нам средства на содержание поместья, на жалованье слугам и караульным, на покупку съестных припасов. Тамлин, в свою очередь, защищает плательщиков, правит ими и помогает, чем может. Правила достаточно гибкие. В нынешнем году Тамлин отодвинул время уплаты десятины на месяц. Это тоже забота о подданных. Он не хотел никого лишать праздника и дал дополнительное время на сбор денег. Но очень скоро в поместье устремятся посланники сословий, кланов и деревень. Они привезут собранные десятины. Согласно этикету, жена верховного правителя должна в это время находиться рядом с мужем. Если же кто-то не сможет уплатить десятину… Ты и в этом случае должна будешь присутствовать, пока Тамлин вершит суд и определяет меру наказания. Зрелище бывает весьма неприглядным. Я веду подробный учет приехавших и отсутствующих. Те, кто приехал, должны заявить о своих неплательщиках, если таковые у них есть. Официальные правила обязывают Тамлина предоставить каждому неплательщику еще три дня для уплаты. Если же и тогда не внесут десятину, те же правила обязывают Тамлина отыскать неплательщика. Это сродни охоты. Верховные жрицы… в данном случае Ианта… дарует Тамлину особые охотничьи права.
Боги, сколько ужасного и жестокого было в традициях народа, к которому я теперь принадлежала. Я хотела сказать об этом Ласэну, но увидела его взгляд… Меня и так судили вдоль и поперек.
– А потому, Фейра, не торопи Тамлина, – сказал Ласэн. – Дай ему еще немного времени. Пусть пройдет свадьба, потом уплата десятины, а там… там видно будет.
– Я дала ему достаточно времени. Я не могу постоянно сидеть взаперти. Роскошная клетка все равно остается клеткой.
– Тамлин это знает. Пусть он не говорит об этом вслух, но знает. Поверь мне. Тебе следует простить его. Убийство его близких не позволяет ему излишне… вольно относиться к твоей безопасности. Слишком часто Тамлин терял тех, кто ему дорог. И не только он. Все мы.
Каждое слово Ласэна лишь подливало масла в огонь, бушевавший у меня в душе.
– Я хочу выйти замуж за Тамлина, а не за верховного правителя.
– Одно невозможно без другого. Тамлин таков, какой есть. И он всегда… понимаешь, всегда будет стремиться тебя защитить, не спрашивая, нравится тебе это или нет. Поговори с ним сама. Да, Фейра, поговори. Ты многое поймешь.
Несколько мгновений мы с Ласэном смотрели друг на друга, на его скулах заходили желваки.
– И не проси меня выбирать между вами, – добавил он.
– Но ты намеренно не рассказываешь мне обо всех событиях.
– Тамлин – мой верховный правитель. Его слово – закон. Пойми, Фейра: нам выпал единственный шанс возродить мир и сделать его таким, каким ему надлежит быть. И я не хочу вступать в новый мир, нарушая доверие Тамлина. Даже если ты…
– Даже если я… что?
Лицо Ласэна побледнело. Он рассеянно гладил переливчатую гриву своей кобылы.
– Меня заставили смотреть, как мой отец убивает мою любимую женщину. Братья держали меня, не давая отвернуть голову или закрыть глаза.
У меня сжалось сердце. Ужас пережитого и сейчас, спустя несколько веков, терзал душу Ласэна.
– Никакая магия, никакое волшебное заклинание не могли вернуть ее к жизни. И верховные правители не собирались вместе, чтобы ее воскресить. Она умирала у меня на глазах. Мне никогда не забыть мгновения, когда я перестал слышать, как бьется ее сердце.
Подступающие слезы жгли мне глаза.
– Тамлину повезло больше, чем мне, – хрипло продолжал Ласэн. – Мы все слышали, как у тебя с хрустом сломалась шея. Но тебя вернули к жизни. Сомневаюсь, что Тамлин когда-нибудь забудет этот страшный звук. И он сделает все, что в его власти, только бы оградить тебя от любых новых опасностей, пусть и ценой тайн и правил, которые тебе не по нраву. Здесь ты наткнешься на его несгибаемую волю. Так что лучше и не проси, по крайней мере сейчас.
У меня исчезли все слова. Их не осталось ни в голове, ни в сердце. Дать Тамлину время, ждать, пока он привыкнет… Это самое малое, на что я способна.
Деревню мы услышали задолго до того, как выехали из леса. К щебету птиц добавился стук молотков, визг пил, крики строителей, мычание коров и блеяние овец. Через какое-то время нашему взору предстала наполовину построенная деревня: аккуратные деревянные и каменные домики, наспех возведенные амбары и хлева. Все это – на разных стадиях завершения. Полностью завершенными оказались большой колодец на деревенской площади и строение, смахивающее на таверну.
Меня до сих пор удивляла схожесть жизни в Притиании и в мире людей. Точно так же могла выглядеть и человеческая деревня. Например, та, что отстраивалась после пожара. Конечно, деревня фэйри была куда красивее и опрятнее той, где мы прожили несколько лет. Но общий облик, главные места… Никаких различий.
Однако при всей моей симпатии к местным жителям я чувствовала себя здесь совершенно чужой. Нас с Ласэном заметили, и вся работа и торговля мигом прекратились. Жители вовсю глазели на нас.
Точнее, на меня.
Вокруг стало тихо. Непонятным образом весть о моем появлении разнеслась по всей деревне. Даже на ее окраинах затихли молотки.
– Фейра – Разрушительница проклятия, – прошептал кто-то.
Мое новое имя.
Как хорошо, что у моего костюма для верховой езды длинные рукава, а на подъезде к деревне я натянула перчатки.
Ласэн подъехал к фэйцу, который, как мне показалось, руководил постройкой дома вблизи колодца.
– Мы приехали узнать, не нужна ли вам помощь, – достаточно громко, чтобы слышали остальные, сказал Ласэн. – Можете располагать нами весь день.
Фэец почему-то побледнел.
– Благодарствуем, господин. Мы ни в чем не нуждаемся, – торопливо ответил он, поглядывая на меня широко раскрытыми глазами. – Долг выплачен.
Мои ладони стали липкими от теплого пота. Кобыла подо мной тоже чувствовала себя здесь весьма неуютно и била копытом по красноватой земле.
– Не торопись отказываться, – сказал фэйцу Ласэн, изящно поклонившись. – Мы хотим принять участие в вашей работе. Для нас это не тяготы, а честь.
– Долг выплачен, – качая головой, повторил фэец.
Те же слова мы слышали повсюду в деревне, где останавливались и предлагали свою помощь. Ласэн даже спешился. Везде нас благодарили и вежливо отказывались от непрошеных помощников.
Через двадцать минут мы вернулись в лес.
– Это была затея Тамлина? – хрипло спросила я. – Он позволил тебе свозить меня в деревню, чтобы я не приставала с предложением помочь?
– Нет, это была моя затея, но причину ты угадала верно. Они не хотят твоей помощи и не нуждаются в ней. Твое присутствие отвлекает их от работы и напоминает о том, через что они прошли.
От его слов меня передернуло.
– Но они не были пленниками Подгорья. Я не встретила ни одного знакомого лица.
Ласэн тоже вздрогнул:
– Почему же? Были. Но… в лагерях, устроенных Амарантой. К своему двору она согнала знать и тех, к кому благоволила. Простонародью полагалось работать не покладая рук, дабы обеспечивать ее двор пропитанием и всем необходимым. Тех, кого ее надсмотрщики находили недостаточно усердными, отправляли в лагеря. Под горой существовала разветвленная сеть туннелей. Тысячи фэйцев и фэйри томились там в клетушках, где не было ни света, ни воздуха. И так – пятьдесят лет.
– Но я никогда не слышала…
– Говорить об этом было строжайше запрещено. Кто-то из узников не выдерживал и лишался рассудка. Амаранта частенько «забывала» кормить узников лагерей. И тогда утратившие рассудок набрасывались на своих соплеменников и ели их. Находились и те, кто сбивался в шайки. Они пробирались в лагеря и… – Ласэн потер вспотевший лоб. – Страшные вещи творили они. Те, кто уцелел и снова увидел свет солнца, пытаются вспомнить прежнюю жизнь. Точнее, учатся жить заново.
Мое горло наполнилось желчью. Наша с Тамлином свадьба… возможно, она действительно станет началом исцеления здешних земель и их жителей.
Меня словно окутало темным покрывалом, приглушившим все звуки и притупившим все ощущения.
– Я знаю, ты искренне хотела им помочь, – сказал Ласэн. – Мне очень жаль, что так получилось.
Мне тоже было очень жаль.
Передо мною вдруг раскрылась бездна моей бессмертной жизни.
Я позволила этой бездне поглотить меня целиком.
Глава 4
За несколько дней до свадебной церемонии к нам начали стекаться гости. Я радовалась, что мне не суждено стать верховной правительницей и получить равную с Тамлином власть и ответственность.
Малая, забытая часть моей личности кричала и негодовала, но…
Как же надоели эти нескончаемые обеды, пикники, охоты.
Меня представляли все новым и новым гостям. Мое лицо болело от постоянных улыбок. Улыбаться приходилось едва ли не круглые сутки. Я уже с нетерпением ждала дня свадьбы, зная: как только пройдет церемония, я отдохну от всех этих любезностей и пустопорожних разговоров. Сколько продлится передышка? Неделю. А может, месяц. Или год.
Тамлин стойко выдерживал все торжества. Он умел затаиваться, как зверь, ничем не выдавая своего внутреннего состояния. Мне он твердил, что все эти торжества – принятый в фэйском обществе способ познакомить меня с его подданными. После стольких лет угнетения они нуждались в пышном празднестве. Тамлин уверял меня, что шумные сборища ему столь же ненавистны, как и мне, и только Ласэн чувствует себя здесь в своей тарелке, поскольку любит веселиться. Однако… я видела Тамлина улыбающимся. Да, он заслужил этот праздник. И его придворные – тоже.
И потому я терпела. Когда рядом не было Тамлина, я цеплялась за Ианту. Если же они оказывались вместе, я не мешала их разговорам и считала время до благословенной минуты, когда очередное торжество окончится и все разойдутся.
– Тебе бы стоило пойти и лечь, – сказала мне Ианта.
Мы стояли, наблюдая, как большой зал заполняется гостями. Я заприметила Ианту полчаса назад и обрадовалась предлогу вежливо покинуть компанию друзей Тамлина, с которыми приходилось поддерживать разговор. Странный разговор, надо заметить. Эти фэйцы либо пялились на меня, либо отчаянно искали темы для разговора. Самой распространенной была охота. Поговорив минуты три, гости умолкали и снова пялились на меня.
– Сейчас я не засну. Не все ли равно, где мучиться час – здесь или в кровати?
Ианта была в своем привычном одеянии. Капюшон наполовину скрывал лицо. Голубой камень ее обруча то вспыхивал, то гас, ловя свет люстр.
Мы стояли возле стены, обшитой дубовыми панелями, невдалеке от дверей зала. Фэйские мужчины, фланировавшие вокруг, поглядывали на Ианту со смешанным чувством благоговения и откровенной похоти. На меня они лишь бросали недолгие взгляды. Я знала, что это никак не связано с моим ярко-зеленым платьем, не говоря уже о внешности: на фоне Ианты я выгядела простушкой. Я вообще старалась не обращать на них внимания.
– Ну как, ты готова к завтрашней церемонии? – спросила Ианта, потягивая искристое вино. – Может, тебе нужна еще какая-то помощь?
Мое сегодняшнее платье было ее подарком. Ианта сказала, что этот оттенок зеленого – символ Двора весны. Она собственноручно няряжала меня, деликатно выпроводив Асиллу. Удивительно, что та послушно ушла без своей привычной воркотни.
– Вполне готова, – соврала я.
Я представляла, какой жалкой трусихой окажусь в глазах Ианты, если попрошу ее и после свадьбы остаться в поместье. Меня страшило расставание с нею на несколько месяцев, в которые я останусь один на один со двором Тамлина и его придворными. Ианты здесь не будет до Нинсара – второстепенного весеннего праздника, знаменующего окончание сева на полях. В это время собирают первые цветы, которые пойдут на изготовление благовоний. Подумать только: несколько месяцев без Ианты! И хотя ее храм не так уж и далеко от нашего поместья, мне казалось, что она уедет на другой конец Притиании.
Двое мужчин, успевших несколько раз пройти мимо, теперь решились приблизиться к нам. Вернее, не к нам – к Ианте.
Я прислонилась к стене. Шершавая деревянная поверхность царапала спину. Мужчины встали по обе стороны от Ианты. Обаятельные, что меня уже не удивляло, ибо большинство фэйских мужчин отличались привлекательной внешностью и ладными фигурами. Оба при оружии. Скорее всего – дозорные Тамлина, несущие караул на границе. Возможно даже, когда-то они служили под началом отца Ианты.
– Приветствуем тебя, верховная жрица, – произнес один, глубоко поклонившись.
Я привыкла к тому, что окружающие целовали серебряные кольца Ианты и просили ее помолиться за них самих, их близких и возлюбленных. Ианта принимала почести как должное. В ее лице ничего не менялось.
– Здравствуй, Брон, – сказала она высокому фэйцу с каштановыми волосами, стоявшему слева. – И тебе привет, Харт, – обратилась она к черноволосому, уступавшему другу в росте, зато более крепко сбитому.
Затем Ианта кокетливо изогнула губы. Сигнал, означавший: Ианта искала того, кто разделит с нею постель на грядущую ночь.
– Давненько я не видела вас, дорогие возмутители спокойствия.
Последовало еще несколько кокетливых фраз. Я вдруг почувствовала, что Брон и Харт проявляют интерес и ко мне.
– Позвольте вам представить госпожу Фейру, – сказала Ианта. Она качнула капюшоном, затем почтительно склонила голову. – Если вы до сих пор не видели спасительницу Притиании, можете лицезреть ее во всем великолепии.
– Видели, – тихо ответил Харт, и они с Броном отвесили мне глубокие поклоны. – Мы видели тебя в Подгорье.
Я тоже наклонила голову.
– Поздравляем со скорой свадьбой, – произнес улыбающийся Брон. – Вполне достойный конец.
Видимо, он хотел произнести другое слово – например, «завершение». Если бы не усилия семи верховных правителей, у меня действительно был бы достойный конец. Горела бы сейчас в аду.
– Котел благословил всех нас союзом Тамлина и Фейры, – продолжала Ианта.
Фэйцы торопливо закивали, что-то бормоча. Мне не хотелось им отвечать.
– Я вот что скажу, – продолжал Брон. – До сих пор не могу забыть твой поединок с Мидденгардским червем. Потрясающе. Такого восхитительного зрелища я еще не видел.
Мне захотелось вжаться в стену и не думать об удушающем зловонии глины и разинутой пасти червя, готовой перемолоть меня острыми пиками зубов.
– Благодарю, – выдавила я из себя.
– Я слышала об этом ужасном событии, – сказала Ианта, придвигаясь ко мне.
Она больше не улыбалась.
– Потрясающая храбрость. Просто дух захватывает, – продолжала она.
Как же я была ей благодарна за это ободряющее прикосновение. За стиснутую руку. Я знала: такими вот прикосновениями Ианта способна воодушевить толпы юных фэек, и те примкнут к ее ордену. Не для поклонения Матери и Котлу, а ведомые любопытством. Они жаждали узнать, как она живет, как ей удается так сиять и любить себя, перемещаясь от мужчины к мужчине с той же легкостью, с какой пробует угощения на пиру.
– Мы пропустили вчерашнюю охоту, – весело произнес Харт. – Жаль, не видели твоих охотничьих талантов. Надеюсь, в будущем месяце верховный правитель определит нас в караул вблизи поместья. Мы бы сочли за честь сопровождать тебя на выездах.
Тамлин не выпустит меня с ними ни в следующем месяце, ни через тысячу лет. Я не собиралась говорить им, что потеряла интерес к стрельбе из лука и к охоте вообще. Пару дней назад я силой заставила себя поехать на охоту. Это была настоящая пытка. На меня глазели со всех сторон, отчего я не могла сделать ни единого выстрела.
Харт и Брон ждали моего ответа, поэтому я сказала:
– И я почту за честь ехать с такими сопровождающими.
– Мой отец определил вас обоих завтра в караул или вы будете на церемонии? – спросила Ианта, непринужденно касаясь руки Брона.
Потому я и радовалась, что Ианта руководила приготовлениями к свадьбе, а завтра возьмет на себя проведение свадебной церемонии. Не знаю, научусь ли я когда-нибудь такой же непринужденности.
Брон ей что-то ответил, но Харт не отрывал взгляда от меня. От моих скрещенных рук и татуированных пальцев.
– Вы что-нибудь слышали о верховном правителе? – спросил он, не произнося имени того, о ком я старалась забыть.
Ианта оторопела. Теперь и глаза Брона скользили по моей разрисованной руке.
– Нет, – ответила я, с усилием выдерживая взгляд Харта.
– Вероятно, он сильно напуган. Еще бы, когда к Тамлину вернулась былая магическая сила…
– В таком случае ты плохо знаешь Ризанда, – вырвалось у меня.
Харт заморгал. Даже Ианта не нашла что сказать. Возможно, это были самые впечатляющие слова, какие я произнесла за все время нескончаемых торжеств.
– Если понадобится, мы его остановим, – самоуверенно заявил Харт, переминаясь с ноги на ногу.
Ему было неуютно под моим взглядом, однако я не собиралась отводить глаза или придавать лицу более учтивое выражение.
– Верховные жрицы позаботятся об этом, – сказала Ианта, обращаясь ко мне и Харту. – Мы не позволим, чтобы с нашей спасительницей дурно обращались.
Я изобразила безразличие на лице. Может, Тамлин поэтому остановил свой выбор на Ианте? Он рассчитывал заключить союз? От этой мысли мне сдавило грудь.
– Пойду-ка я к себе, – сказала я Ианте. – Передай Тамлину, пусть не скучает. Завтра увидимся.
Завтра, поскольку эту ночь с ним проведем порознь. По словам Ианты, так предписывали давние традиции.
Ианта поцеловала меня в щеку. Ее капюшон на мгновение закрыл пространство зала.
– Я в полном твоем распоряжении… госпожа. Если что-то понадобится, пошли за мной.
Мне от нее ничего не требовалось, но я кивнула.
Прежде чем покинуть зал, я посмотрела на Тамлина и Ласэна, стоявших в окружении фэйцев и фэек. Эта компания не отличалась изысканностью манер, зато… Чувствовалось, сейчас их объединяла не внешняя учтивость, а долгие годы, проведенные в сражениях плечом к плечу. Это – друзья Тамлина. Он знакомил меня с ними, но я тут же забывала их имена и не пыталась вспомнить.
Запрокинув голову, Тамлин искренне смеялся. Они все смеялись взахлеб.
Не дожидаясь, пока он меня заметит, я выпорхнула из зала, промчалась по людным коридорам и оказалась перед тускло освещенной лестницей, ведущей в жилые помещения.
Я уже и не помнила, когда вот так же, взахлеб, смеялась сама. Эта мысль мелькнула у меня, когда я закрыла за собой дверь своей комнаты, оставшись одна.
Потолок опускался, угрожая меня раздавить. Вместе с ним опускались громадные раскаленные прутья. От них веяло нестерпимым жаром. Я корчилась на полу, прикованная цепями. Меня подвела собственная неграмотность. Я не смогла прочесть загадку, написанную на стене, и теперь, к великой радости Амаранты, меня проткнут эти прутья.
Они спускались все ниже и ниже. Я знала: никто не явится и не спасет меня от неминуемой смерти.
Будет больно. Меня ждет медленная смерть, и прежде, чем умереть, я познаю ужасную боль и надышусь запахом собственного горелого мяса. Возможно, я даже стану звать на помощь свою мать, которой никогда не было до меня никакого дела. И все равно я позову ее на помощь…
Я села на постели, вырываясь из невидимых цепей. Руки и ноги стали совершенно ватными.
Быть может, я бы и доковыляла до купальной, если бы меня так жутко не трясло. Мне не хватало воздуха, и я торопилась дышать, дышать, дышать.
Дрожь не унималась. Я обвела глазами спальню. Комната была настоящей, а все недавние ужасы – очередными кошмарами. Яма и раскаленные прутья мне приснились. Я жива, я в полной безопасности.
Из раскрытых окон дул ночной ветер. Он теребил мне волосы, высушивая холодный пот. Темное небо было таким манящим. Неяркие звезды казались крупинками инея.
Мне вспомнились слова Брона про мой поединок с Мидденгардским червем. Для него это было увлекательное зрелище. Он не понимал: стоило мне тогда допустить хотя бы малейшую ошибку, и червь заглотнул бы меня целиком, похрустывая моими костями.
Увеселительница, превратившаяся в спасительницу.
Я доковыляла до окна, открыла его шире и некоторое время любовалась звездным небом. Каменная стена приятно холодила разгоряченный лоб.
Через несколько часов я стану замужней женщиной. Заслуживала ли я такого счастья или нет, но я его обрету. И эта земля со всеми фэйцами и фэйри, населяющими ее… тоже обретет свое счастье. Мы сделаем первые шаги к исцелению. К миру. А потом все пойдет замечательно.
И у меня все будет замечательно.
Свадебное платье не вызывало у меня ничего, кроме ненависти.
Чудовищный изыск из гипюра, шифона и совсем прозрачной ткани, название которой я постоянно забывала. Как это платье отличалось от свободных одежд, к которым я успела привыкнуть. Узкий корсаж. Вырез, подчеркивающий линию груди и заставляющий ее выглядеть чуть пышнее. Я уж не говорю про подол. Я не могла подобрать подходящего слова, чтобы обозначить этот кусок материи, раскачиваемый душистым весенним ветром.
Неудивительно, что Тамлин покатывался со смеху. Даже Асилла, одевая меня, мурлыкала что-то себе под нос, удерживаясь от невпопад произнесенных слов. Еще бы! Ведь Ианта лично выбирала покрой платья, дабы он соответствовал истории обо мне, которую она сегодня поведает гостям. Потом эта история разнесется по Притиании и станет легендой.