Королевство гнева и тумана
- -
- 100%
- +
Возможно, платье не вызывало бы столько омерзения, если бы не его раздутые рукава – такие огромные, что я видела их даже боковым зрением. Мне сделали замысловатую прическу, половину волос завили кверху, а другую половину – книзу. Волосы украшали жемчужины, драгоценные камни и еще котел знает что. Я призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не состроить гримасу перед зеркалом. Меня к нему подвели, дабы я полюбовалась собой перед тем, как спуститься в главный зал. При каждом шаге подол платья шуршал, шелестел и даже шипел.
Я ненадолго остановилась возле дверей крытого двора. Сад украшали ленты и фонарики, дающие красный, кремовый и небесно-голубой свет. Дальше мой путь лежал к самому большому внутреннему двору поместья. Там расставили триста стульев, и все их заняли придворные Тамлина. Затем я пройду по широкому проходу, где на меня будут глазеть с обеих сторон. Проход окончится возвышением и… Тамлином, терпеливо ожидающим моего появления.
Перед заходом солнца Ианта освятит и благословит наш союз, выступая от имени всех двенадцати верховных жриц. Ианта намекнула мне, что жрицы рвались сюда, но она, благодаря своей дипломатии, сумела спасти меня от встречи с остальными одиннадцатью. Либо она действительно оберегала мой покой и силы, либо ловко стянула все внимание на себя. Возможно, и то и другое.
У меня пересохло во рту. Я молча смотрела, как Асилла расправляет шлейф моего немыслимого платья. Хорошо, что это происходило в тени садовых дверей. Ненавистные мне гипюр и шелк снова зашелестели и зашуршали. Мои руки обтягивали длинные – до локтя – перчатки. Асилла сунула мне букет бледных цветов. Я сжала его так сильно, что едва не смяла стебли.
Да, моя татуировка скрылась под шелковыми перчатками. Ианта вручила их мне сегодня утром, достав из шкатулки, отделанной внутри бархатом.
– Ты только не волнуйся, – шепнула мне Асилла.
Предзакатное солнце делало ее лицо цвета древесной коры медово-золотистым.
– А я и не волнуюсь, – хрипловатым, не своим голосом ответила я.
– Ты напоминаешь мне младшего племянника, когда ему стригут волосы.
Асилла закончила расправлять и отряхивать многочисленные складки моего шлейфа. Она шикнула на стайку служанок, решивших тайком полюбоваться на меня перед началом церемонии. Я сделала вид, что не замечаю ни их, ни толпу гостей, рассевшихся во дворе, и сосредоточилась на сдувании несуществующих пылинок с перчатки.
– Ты чудесно выглядишь, – тихо сказала мне Асилла.
Я не сомневалась: она того же мнения о платье, что и я, но поверила ее словам. Я даже поблагодарила ее.
– А вот голос у тебя такой, словно ты собралась на собственные похороны.
Я изобразила улыбку. Асилла в ответ округлила глаза. В это время двери распахнулись – сами собой или под напором бессмертного ветра, – и я услышала негромкую музыку. Асилла слегка подтолкнула меня вперед.
– Ты и глазом моргнуть не успеешь, как все кончится, – пообещала она, направляя меня на закатное солнце.
Все триста гостей встали и повернулись в мою сторону.
Мне вспомнилось другое событие, собравшее не меньше, а то и больше зрителей, – мое последнее испытание в недрах Подгорья. И тогда меня окружали разодетые, сверкающие драгоценностями зрители и зрительницы. Я старалась не вглядываться в лица.
Позади донеслось покашливание Асиллы. Она подавала мне сигнал: пора двигаться. Идти по проходу, к возвышению.
К Тамлину.
В сад я спускалась по короткой лестнице. У меня подгибались колени, и каждый шаг требовал изрядного напряжения сил и воли. Тамлин облачился в зеленый, расшитый золотом камзол. На голове сверкала корона из лавровых листьев. Сегодня Тамлин предстал передо мной таким, какой есть, без магических ухищрений, позволяющих несколько притушить его красоту. Все его великолепие предназначалось мне.
Я смотрела только на него, на моего верховного правителя. И Тамлин смотрел только на меня. Наконец я сошла на мягкую траву, усыпанную лепестками белых роз…
Вперемешку с красными.
Они напоминали капли крови и тянулись до самого возвышения.
Я заставила себя смотреть на Тамлина. На его горделиво расправленные плечи и высоко поднятую голову. Он и представить не мог, какой сокрушенной я была в душе и сколько темноты жило во мне. Я ощущала себя недостойной этих белых одежд. Даже мои руки в шелковых перчатках представлялись мне отвратительно грязными.
А еще мне казалось, что схожие мысли сейчас наполняли головы всех гостей. Они и не могли думать по-иному.
Мне полагалось идти неспешно, однако каждый мой шаг был излишне быстрым, словно я торопилась поскорее оказаться на возвышении, рядом Тамлином. И с Иантой. Сегодня на ней было одеяние темно-синего цвета. Капюшон с неизменным серебряным обручем скрывал ее сияющее лицо.
Спасительница. А не я ли убила двоих ни в чем не повинных фэйцев?
Я была убийцей и вруньей.
Кучка красных лепестков впереди казалась мне лужей крови. Такая же лужа разлилась у моих ног, когда я убила свою первую жертву – фэйского юношу.
До возвышения оставалось десять шагов. Чем ближе к этим красным лепесткам, тем медленнее становились мои шаги. Возле красной кромки я остановилась.
Все внимательно смотрели на меня. Точно так же они глазели на меня тогда, будучи зрителями моих мучений.
Тамлин протянул ко мне руку, слегка сдвинув брови. Мое сердце билось все быстрее.
Я боялась, что меня вытошнит. На красные лепестки, на траву, на ленты, протянутые вдоль спинок стульев.
Мне показалось, что под моей кожей, возле костей, что-то звенело и барабанило. Это что-то поднималось, наполняло мою кровь и неслось вперед.
Слишком много глаз смотрело на меня. Пристально, выжидающе. Здесь собрались свидетели всех преступлений, совершенных мною, всех унижений, через которые я прошла.
И зачем только я надела перчатки? Зачем поддалась на уговоры Ианты?
Заходящее солнце вдруг показалось мне чересчур жарким, а сад, занимавший внутренний двор, – слишком тесным. Пространство, откуда не сбежишь. Такой же неизбежной, неотвратимой станет брачная клятва, которая навсегда соединит меня с Тамлином; точнее, прикует его к моей усталой, сокрушенной душе. А в моей душе нарастало что-то непонятное. Я сотрясалась от неведомой силы, рвущейся наружу.
Так будет всегда. Я не стану лучше, не освобожусь от себя, не выберусь из тюрьмы, где провела три месяца…
– Фейра, – произнес Тамлин.
Он все еще протягивал ко мне руку. Солнце успело скрыться за западной стеной. По траве стелились тени. В воздухе повеяло прохладой.
Если я сейчас повернусь, то дам обильную пищу для пересудов. Сама не знаю почему, но я не могла одолеть последние несколько шагов. Не могла, не могла, не могла…
Мне казалось, что я развалюсь на куски. Здесь. Сейчас. На глазах у гостей. Тогда они увидят, сколь изломана я была.
«Помоги мне! Помоги, помоги», – взывала я, сама не зная к кому. Возможно, к Ласэну, который стоял в переднем ряду, устремив на меня металлический глаз. Возможно, к Ианте – олицетворению покоя, безмятежности и красоты. «Спаси меня. Пожалуйста, спаси. Выведи меня отсюда. Прекрати все это».
Тамлин шагнул ко мне. Тревога притушила блеск его глаз.
Я попятилась. Внутри меня все кричало «нет!».
Ианта еще пыталась спасти положение.
– Взойди же сюда, невеста, и соединись со своей истинной любовью. Пусть любовь восторжествует и одержит победу над тьмою, – ровным, звонким голосом произнесла она.
Она говорила правильные слова. Вот только со мною что-то творилось. Я ощущала, что не гожусь в жены Тамлину. Я ощущала себя ничем и никем. Моя душа, моя вечная душа была проклята.
Я попыталась заставить свои предательские легкие набрать немного воздуха, чтобы произнести хоть слово в ответ. Но сказать что-либо вслух у меня не получалось. А внутренний голос без конца повторял: «Нет, нет, нет».
Мне не понадобилось ничего говорить.
У меня за спиной раздался грохот, словно столкнулись два валуна.
Гости испуганно закричали. Кто-то упал со стульев. Кто-то исчез в разверзнувшейся тьме.
Я резко обернулась. Тьма рассеивалась, как дым, уносимый ветром. Передо мной стоял Ризанд, поправляя лацканы черного камзола.
– Приветствую тебя, дорогая Фейра, – знакомым мурлыкающим голосом произнес он.
Глава 5
Стоило ли мне удивляться? Я успела забыть, что Ризанд из всего любил делать шоу. А уж в искусстве позлить Тамлина он вообще преуспел.
Ради этого он и явился сейчас.
Я мотнула головой, все еще не веря глазам. Нет, мне не почудилось. Передо мной стоял Ризанд, верховный правитель Двора ночи. Темнота, струившаяся от его фигуры, напоминала чернила, налитые в воду.
Он наклонил голову набок. Его иссиня-черные волосы чуть колыхнулись. Фиолетовые глаза вспыхнули и остановились на Тамлине. Несколько караульных обнажили мечи, прикидывая, как вызволить меня из беды и одолеть непрошеного гостя.
Ризанд поднял руку, и караульные застыли.
Побледневшая Ианта медленно пятилась.
– Какая чудная свадебка, – проговорил Ризанд, засовывая руки в карманы.
Никто больше не отважился извлечь меч из ножен. Часть гостей уже повскакивали на ноги и отступали к дверям. Некоторые даже перелезали через стулья, торопясь покинуть двор.
Ризанд медленно обвел меня взглядом. Увидев шелковые перчатки, он прищелкнул языком. Буря, что еще недавно бушевала у меня в душе, затихла. Из жара меня бросило в холод.
– Убирайся отсюда, – прорычал Тамлин, направляясь к нам.
Из-под костяшек его пальцев выдвинулись звериные когти.
Риз снова прищелкнул языком:
– Не стоит мне грубить. Я ведь пришел напомнить дорогой Фейре о нашем уговоре.
Я словно провалилась в ужасающую пустоту. Нет! Только не сейчас.
– Ты знаешь, чем чревата попытка нарушить наш уговор, – продолжал Риз.
Зрелище перепуганных гостей, торопящихся прочь, вызвало у него легкую усмешку. Потом он снова повернулся ко мне:
– Я дал тебе целых три месяца свободы. Ты могла хотя бы обрадоваться моему визиту.
Меня трясло так, что я вообще не могла вымолвить ни слова. В глазах Ризанда мелькнуло недовольство, но стоило ему взглянуть на Тамлина, его лицо вновь стало непроницаемым.
– Я забираю Фейру с собой, – объявил он.
– Ты не осмелишься, – прорычал Тамлин.
Между тем возвышение опустело. Ианту будто ветром сдуло, равно как и прочих участников церемонии.
– Разве я помешал? Я думал, все уже кончилось.
Риз наградил меня язвительной улыбкой. Он знал… через нашу странную связь, через магию, что существовала между нами. Он знал о моем намерении сказать «нет».
– И Фейра того же мнения.
– Дай нам закончить церемонию, – потребовал Тамлин.
– По-моему, твоя верховная жрица тоже считает, что все окончилось.
Тамлин напрягся. Обернувшись, он увидел, что алтарь опустел. Когда Тамлин вновь повернулся к нам, его когти наполовину втянулись внутрь.
– Ризанд… – начал он.
– Я не намерен торговаться, – перебил его Риз, – хотя наверняка мог бы обратить сложившуюся ситуацию себе на пользу.
Он тронул меня за руку. Я вздрогнула.
– Идем, – сказал мне Риз.
Я застыла на месте.
– Тамлин, – заплетающимся языком произнесла я.
Тамлин шагнул ко мне. Его лицо стремительно тускнело, лишаясь золотистого блеска.
– Назови свою цену, – сказал он, продолжая глядеть на Ризанда.
– Не подлизывайся, – томно произнес Риз, беря меня под руку.
Я не испытывала ничего, кроме отвращения.
Сейчас он перенесет меня ко Двору ночи, где царит разврат, жестокость и смерть. Недаром Амаранта строила свое Подгорье, взяв этот Двор за образец.
– Тамлин, прошу тебя, – взывала я.
– Ой, как жалобно, – сказал Ризанд, крепче сжимая мое запястье.
Однако Тамлин не шевельнулся. Его когти исчезли, словно их и не было. Он безотрывно смотрел на Риза.
– Если ты причинишь ей вред… – прорычал Тамлин.
– Знаю, – лениво отмахнулся Ризанд. – Через неделю верну.
Я не понимала: какой смысл в угрозах Тамлина? Это пустые слова, если он не сделал ни малейшей попытки меня вызволить. Получалось, он признавал право Ризанда. Даже Ласэна ошеломил такой поворот событий. Его лицо побелело от ярости.
Риз отпустил мою руку, но лишь затем, чтобы обвить талию.
– Держись, – прошептал он.
Вокруг загудела тьма. Ветер раскачивал меня в разные стороны. Земля стремительно уходила из-под ног. Весь мир куда-то исчезал. Только Риз оставался на месте. Я была вынуждена за него цепляться, отчего ненавидела его всем сердцем.
Потом тьма исчезла.
Вначале я вдохнула аромат жасмина, затем увидела звезды. Море звезд, мерцающих за высокими колоннами, вытесанными из лунного камня. В какую сторону ни глянь – глаз повсюду натыкался на нескончаемые горы с заснеженными вершинами.
– Добро пожаловать ко Двору ночи, – сказал мне Риз.
Таких красивых мест я еще не видела.
Не знаю, как назвать строение, в котором мы оказались и которое занимало вершину серой горы. Пространство вокруг нас – нечто вроде зала – было открыто всем природным стихиям. Ни окон, ни стен здесь не было – только внушительные колонны и прозрачные занавески, раскачивающиеся на ветерке, несущем аромат жасмина.
Теплый воздух в разгар лютой зимы? Похоже, не обошлось без магии. К тому же странный дворец стоял на приличной высоте. Совсем рядом бушевали ветры, сдували снег с горных склонов, отчего он повисал пеленой тумана.
Присмотревшись, я поняла, что зал разделен на несколько частей. Их границами служили либо все те же занавески, либо сочные зеленые растения. Полы утопали в глубоких коврах. На ветерке покачивались светящиеся шары. Со сводов потолка свешивались светильники из разноцветного стекла.
И ни крика, ни стона, ни мольбы о пощаде.
Обернувшись, я увидела белую мраморную стену с несколькими дверными проемами, за которыми просматривались тускло освещенные лестницы. Должно быть, остальная часть Двора ночи скрывалась внутри горы. Тогда понятно, почему я не слышала ни криков, ни стонов. Каменная толща не пропускала звуков.
– Это – моя личная резиденция, – непринужденным тоном произнес Риз.
Прежде его кожа была бледнее. За время, что мы не виделись, она стала слегка золотистой.
Я понимала, откуда взялась бледность. После пятидесяти лет почти безвылазного пребывания в Подгорье его кожа и не могла быть иной. Я помнила его громадные перепончатые крылья. Помнила неожиданное признание, что он любит летать. Но сейчас я не видела даже намека на крылья. Передо мною стоял лишь ухмыляющийся фэец.
До чего знакомое выражение!
– Как у тебя хватило наглости…
Риз хмыкнул:
– А знаешь, я соскучился по этому выражению на твоем лице.
Он подошел ближе. Его движения были по-кошачьему грациозны. Фиолетовые глаза уже не так сверкали, что делало их еще опаснее.
– Я готов принять твою благодарность. Да ты и сама знаешь.
– Благодарность… за что?
Риз остановился в опасной близости от меня, его руки покоились в карманах камзола. Клубы тьмы больше не окружали фигуру фэйца, и я поняла, что успела забыть, сколь она совершенна. Во всем остальном он выглядел вполне нормально.
– За то, что спас тебя, когда ты попросила.
– Я ни о чем не просила, – бросила я и сжалась.
Кивком подбородка Риз указал на мою левую ладонь.
И тут же схватил меня за руку и, урча, как кот, сорвал с нее перчатку. Его прикосновение обжигало. Я дернулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Потом снял и вторую перчатку.
– Я слышал, как ты просила кого-то… кого угодно… спасти тебя, помочь тебе выбраться. Я слышал твое «нет», звучавшее у тебя внутри.
– Я ничего не говорила.
Он сжал мою левую ладонь и всмотрелся в темно-синий глаз, который сам же и вытатуировал. Постучал по зрачку. Один раз. Второй.
– Я громко и четко слышал твои призывы.
Я выдернула руку:
– Верни меня обратно. Немедленно. Я не хочу, чтобы меня крали, как вещь.
– Вряд ли можно было выбрать более удачное время, – пожал плечами Ризанд. – Возможно, Тамлин не заметил, что ты собиралась отказать ему в присутствии всего двора. Возможно, ты сумеешь целиком свалить вину на меня.
– Какой же ты наглец! Ты всем дал понять, что у меня имеются… сомнения.
– Это вместо благодарности? Впрочем, мне пора бы привыкнуть.
Я с трудом втянула в себя воздух.
– Чего ты хочешь от меня? – без обиняков спросила я.
– Чего хочу? Прежде всего хочу услышать слова благодарности. Обыкновенное «спасибо». Далее я хочу, чтобы ты сняла это отвратительное платье. Ты в нем выглядишь… – Рот Ризанда искривился в гримасу. – Выглядишь как наивная, доверчивая дурочка. Именно такой тебя хотели бы видеть твой суженый и его жеманная жрица.
– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нас.
Риз понимающе улыбнулся:
– А Тамлин? Много ли он знает о тебе? Он когда-нибудь поинтересовался, почему тебя выворачивает каждую ночь или почему тебе тяжело находиться в некоторых комнатах и тяжело смотреть на некоторые цвета?
Я застыла. С таким же успехом Риз мог бы раздеть меня догола.
– Убирайся из моей головы, – потребовала я.
Тамлину хватало собственных ужасов, с которыми ему приходилось справляться.
– Я то же самое могу сказать и тебе, – заявил Риз, отходя на несколько шагов. – Думаешь, мне приятно просыпаться каждую ночь и смотреть, как тебя рвет? Все, что с тобою происходит, ты отправляешь по связующим нас нитям. Я пытаюсь уснуть, а вынужден лицезреть твои спектакли, да еще и сидя в первом ряду.
– Мерзавец!
Ответом мне стал очередной смешок. Но я не собиралась расспрашивать его о связующих нитях. Он бы хотел увидеть неподдельное любопытство на моей физиономии. Не дождется.
– Обо всем остальном, что мне требуется от тебя… – Риз умолк, махнув рукой в строну стены с дверями, – я расскажу тебе завтра, за завтраком. А сейчас предлагаю вымыться и отдохнуть.
Он окинул меня взглядом, и снова я уловила в его глазах гнев, вызванный моим нелепым платьем и такой же нелепой прической.
– Правый вход. Спустишься по лестнице на один этаж. Там твои покои.
– И ты не бросишь меня в тюремную камеру? – вырвалось у меня.
Я сразу же пожалела о собственной глупости. Зачем показывать страх и давать Ризу лишний козырь?
Однако мои слова лишь позабавили его.
– Фейра, ты не моя узница. Мы с тобой заключили уговор, и я придерживаюсь его условий. Ты будешь моей гостьей, со всеми существующими привилегиями. Никто из моих подданных не посмеет тебя и пальцем тронуть, не говоря уже о причинении тебе вреда. Более того, я не потерплю даже дурных мыслей о тебе.
С трудом ворочая отяжелевшим языком, я спросила:
– А где же твои подданные?
– Часть живет внутри горы, – ответил Риз, кивая на пол. – Им строжайше запрещено показываться в моей резиденции. Кто появится здесь без разрешения, подпишет себе смертный приговор.
Наши глаза встретились. Похоже, он не только видел, но и чувствовал страх, охвативший меня.
– Амаранта не отличалась особой выдумкой, – продолжал Ризанд, сдерживая раздражение. – Мой подземный двор у многих вызывал неподдельный страх, потому она и решила устроить себе нечто подобное, осквернив священную гору Притиании. Да, Фейра, мой двор находится в недрах горы. Твой Тамлин решил, что я насильно загоню тебя туда. Но хотя я и являюсь правителем двора, он способен управляться без моего постоянного присутствия.
– И когда ты… отведешь меня туда?
Если мне суждено снова оказаться в подземелье, снова увидеть всевозможные ужасы, творящиеся там… Я готова просить, даже умолять его избавить меня от такой участи, как бы противно и унизительно это ни выглядело. В том, что касалось моего выживания, я утратила всякую щепетильность.
– Я не собираюсь вести тебя вниз. – Риз передернул плечами. – Здесь мой дом, а двор в недрах горы… у вас, смертных, это называется местом работы. Мне не по нраву, когда одно слишком часто перекрещивается с другим.
– «У вас, смертных»? – удивленно повторила я.
На его лице переливался звездный свет.
– Почему я должен считать тебя иной?
Это был вызов. В уголках его рта застыло легкое изумление. Я подавила вспышку раздражения и задала новый вопрос:
– А где живут остальные подданные Двора ночи?
Двор ночи был самым большим из всех дворов Притиании. Но вокруг нас простирались лишь заснеженные, продуваемые холодными ветрами горы. Никакого намека на города и деревни. Эти пространства можно было легко принять за необитаемые.
– Живут, где пожелают. Я даю им свободу. И ты тоже вольна бродить где вздумается.
– Мне вздумается отправиться домой.
Риз засмеялся и неспешным шагом двинулся в другой конец зала, на веранду, открытую небу и звездам.
– Как ты знаешь, дорогая Фейра, я в любое время готов принять твою благодарность, – не оборачиваясь, ответил он.
У меня перед глазами мелькнула яркая красная вспышка. В голове загудело и загрохотало. Я не могла ни думать, ни даже дышать. Только что я смотрела на его удаляющуюся спину, а в следующее мгновение в моей руке оказалась изящная шелковая туфелька.
Я швырнула эту туфельку в него. Изо всех сил. Изо всей своей заметно возросшей, бессмертной силы.
Я едва видела, как туфля взмыла вверх и со скоростью метеора полетела через зал. Даже верховный правитель не смог почуять ее приближение, пока она не ударила его по голове.
Риз стремительно повернулся, потирая ушибленную голову. Теперь он смотрел на меня во все глаза. Я сняла и вторую туфлю.
– Ишь ты, – с заметным раздражением произнес он.
Похоже, верховный правитель Двора ночи пребывал сегодня не в лучшем настроении и не скрывал этого.
Вторая шелковая туфелька полетела в том же направлении. Эту он сумел перехватить.
Риз зашипел, опустив руку с туфлей. Наши глаза встретились. Туфля превращалась в сверкающую черную пыль. Затем он разжал пальцы. Туфля исчезла. Похоже, мой выпад заставил его по-иному взглянуть на меня.
– Интересно, – пробормотал Ризанд и отправился дальше.
Мне отчаянно хотелось броситься за ним и пройтись кулаками по его физиономии, но я удержалась от такой дурости. Как-никак я в его владениях, на вершине горы, которая… Я даже не представляла, где, в какой части Двора ночи поднимается эта гора. Никто не явится сюда меня спасать. Даже криков моих никто не услышит.
Я направилась к указанной лестнице. От мелькавших мыслей вдруг стало страшно. Я боялась даже шумно дышать. Неожиданно с противоположного конца зала донесся мелодичный женский голос:
– Значит, все прошло хорошо.
Ответное рычание Риза заставило меня поспешить вниз.
Отведенные мне покои были… сказочным сном.
Правда, это не помешало мне проверить их на предмет возможных опасностей, найти все входы и выходы, а также места, где при необходимости можно спрятаться. Завершив проверку, я остановилась посередине, разглядывая место, которое на неделю станет моим домом.
Как и верхний зал, это помещение открывалось суровым стихиям. В окнах – ни стекол, ни ставней. Только прозрачные занавески аметистового цвета, покачивающиеся на легком ветерке. Огромная кровать была сочетанием оттенков белого и слоновой кости. Количество подушек и покрывал превосходило пределы разумного. Две золотистые лампы по обе стороны кровати так и звали затеряться среди великолепия простыней и покрывал. У стены, между двумя странными окнами, стояли шкаф и туалетный столик. Арочная дубовая дверь в противоположной стене вела в купальню, по роскоши отличающуюся от купальни в поместье Тамлина так же, как само поместье отличалось от деревенской хижины в моей прежней, смертной жизни.
Вместо мраморной купели я увидела настоящий пруд. Место, где можно плавать или просто нежиться, предаваясь размышлениям. Он тянулся далеко и заканчивался естественным водопадом, низвергающимся с горы. Вода беззвучно струилась и столь же беззвучно уходила в ночь. Вдоль стены тянулся узкий карниз, уставленный толстыми свечами с оплывшим воском. Их огоньки золотили темную зеркальную поверхность воды, от которой поднимались струйки пара.
От всей этой умопомрачительной роскоши исходило странное спокойствие.
Такие покои достойны императрицы. Только правительница могущественного государства могла бы позволить себе мраморные полы, шелка, бархат, прихотливо изящную мебель. Если Риз так принимал гостей, каковы же его собственные покои?
Я была гостьей, а не узницей.
Узников не селят в роскошные хоромы.
Я не стала пытаться подпереть дверь чем-нибудь тяжелым. Зачем, если Риз легко пройдет через стену? Я помнила, с какой легкостью он сокрушил мозг одному фэйри. Даже рук из карманов не вынул. Разве мог кусок дерева, пусть и крепкого, противостоять ужасающей силе хозяина этого места?
Я снова осмотрела свое новое пристанище. Свадебное платье недовольно шуршало. Я поморщилась, оглядывая его шлейф. «До чего глупо ты выглядишь в этом наряде», – сказала я себе.