- -
- 100%
- +
– Панихида, вечеринка, сексуальная кошечка Билли…
– Бл*ть, ты точно голубой! – разрываюсь от приступа смеха.
– Заткнись!!!
– Ладно, валяй, что еще хотел сказать? – стаскиваю джинсы вместе с трусами, чтобы проследовать в душ.
– Постой, это что твой член сейчас мелькнул на пол экрана? – буркнул Иэн, лежа на кожаном диване и задрав ноги на спинку.
– Ага, понравилось? Хочешь сфоткать? Сохранишь в галерею или поставишь на аватарку. – Громко смеюсь, а Иэн показывает средний палец, поднеся его к фронтальной камере.
– Увидимся, гандон! – последнее, что произносит друг и вырубает связь.
Я разминаю затвердевшие плечи и не успеваю скрыться в ванной, потому что Линн феноменально быстро сокращает расстояние между нами и шлепает меня по заднице.
– Потрясающее зрелище, Ас. За всю свою жизнь не видела таких клевых попок.
– Пошла вон, Линн.
– Можешь ничего не делать и дать мне карт–бланш. Я так отсосу тебе, что попросишь добавки. – Прикусывает меня меж лопаток и ласкает ладонями грудь, опускаясь к животу.
– Пошла. Вон. Шлюха.
– Да, повтори еще раз, сладкий. Я шлюха, твоя самая лучшая шлюха. Так ведь?
Грубо отталкиваю ее локтями и поворачиваюсь так, чтобы она уяснила без повторов.
– Бесплатные сеансы закончились, мамуля. Хочешь трахаться со мной, плати наличными. Тебе, как личной резиновой игрушке, скидка – всего пять тысяч зеленых.
– Сколько? Ты же в курсе, что я дою твоего папашу?
– За столько лет, могла бы научиться этому намного лучше. Твой ход. А до той поры, убирайся.
Линн фыркает, а потом вставляет свои два цента:
– У Клинта не стоит с прошлого Дня благодарения, что мне, по–твоему, делать?
– Будь ты любящей женой, а не чертовой подстилкой, обсудила бы с ним, что да как. А ты выбрала легкий способ. Проваливай.
– Я достану деньги, и ты будешь моим!
– Удачи.
Дверь закрывается, и я проверяю надежность замка. Линн толкает меня носом в дерьмо, и я не хочу снова ощущать его вкус, а спокойно принять душ.
***
Белые гортензии, лилии, пионы окружают темно–коричневый лакированный гроб. Священник становится к трибуне и открывает Библию, чтобы прочесть несколько откровений, что должны помочь найти дорогу в рай. Хотя крохе, что лежит в этой безликой коробке, и так уготована счастливая жизнь на небесах.
– Как живая, правда? – женщина средних лет, в миниатюрной шляпке, обращается ко мне, как к давнему знакомому.
– Да.
– Я верю в Господа, но не могу понять, отчего он забирает таких маленьких ангелочков.
– Да, очень жаль.
– Бабуля, вот ты где?! – мальчишка в скромном костюме, берет ее за руку. – Идем, мама тебя потеряла.
– До свидания, Даллас.
Я недоуменно хмурюсь и включаюсь в реальность, когда их уже след простыл. Происходит, мать твою, что–то странное! Мое имя, знает, чуть ли не каждый пёс в этом городишке, а беседы заводят все, кому не лень.
– Здорова чувак. – Иэн толкает меня к скамье, и мы садимся в преддверии церемонии.
– Зря я пришел сюда.
– Почему? Весь Фонтейн–Инн пожаловал на службу.
– Срал я на всех этих людей.
Старик за спиной покашливает, и я понимаю, что выругался достаточно громко.
– Ну–у–у, не гони. Потом оторвемся у Ноа. Смотри–ка, кто в первом ряду. Милашка Билли Бэнсон.
Я вытягиваю шею и всматриваюсь в черные шмотки одинакового фасона, пока не натыкаюсь на серебряные бусины на воротнике жакета Билли. Она даже тут сумела отличиться. Видимо, почуяв мой взгляд, оборачивается. Слезы томятся в ее глазах, а блестящие губы размыкаются и шепчут: «Я рада, что ты здесь». Мне придется задержаться и вынести всю чушь, что будет впаривать святой отец. Ради нее.
В завершении монотонной речи, подошвы ботинок собравшихся шаркают по деревянному полу в конвейере возложения цветов под фотографию Сью–Эллен. Я держу белые розы и придумываю, что сказать родителям девочки и Билли. Когда подпирает моя очередь, я укладываю нежные бутоны на подиум и спокойно подхожу к открытой половине гроба. Чистое, светлое личико, обрамленное темными волосами, не выражает и капли боли. Фарфоровые ручки, сложены на груди и держат плюшевого медведя.
– Толстяк, был ее любимой зверушкой. – Билли прижимается ко мне и теребит пряди сестры, разложенные на подушке.
– Я не умею соболезновать.
– Ты уже сделал намного больше, чем кто бы то ни был в этом зале.
– Побыть с тобой?
– Не нужно. Я поеду с родителями домой. Увидимся позже.
– Хорошо.
Поцелуй Билли согревает мою щеку, а потом она перемещается к своей семье. Ее отец и мать, раздавлены. Я замечаю, что они любят друг друга и у меня начинает жечь в горле. Вылетаю из церкви и шагаю к «Феррари». Галстук мгновенно оказывается во внутреннем кармане, а сигарета меж зубов. Едва горечь прокатывается по нёбу, я успокаиваюсь. Иэн, Бри и еще парочка одноклассников, вываливает из дверей и спускается по широкой лестнице. Не желая слушать их бредни, сажусь в тачку и со свистом сваливаю прочь. Херня всё то, что говорят о пользе бога и вере в него. За полчаса тухлой проповеди, я лишь отсидел задницу, и понял, что не гожусь на роль прихожанина. Надеюсь, вечеринка скрасит мой вечер, а выпивка заглушит тупые мысли.
ГЛАВА 3.
Отец прочищает мне мозги о контрацепции за пять минут до выхода из дома и вручает упаковку презервативов, будто я безмозглый щенок и мечтаю стать папашей в двадцать один год. Линн хихикает за его спиной и вожделенно смотрит на мой прикид. Да, полоумной блондинке определенно нравится джинсовка и черные брюки–карго с прорезями, как я говорю для проветривания. Этот полный желаний взгляд, я видел триллион раз.
– Вернись до полуночи. – Резюмирует отец.
– Будет сделано, Клинт. – язвительно отдаю честь и прикладываю ладонь к груди.
– Я не шучу, Даллас!
– Да–да, я понял.
«Феррари» с неповторимым рёвом отцепляется от подъездной дорожки и разрывает сумеречное слияние уличных фонарей.
***
Какого черта, Иэн треплется с мисс "волосы–ловят–связь–с–космосом"? Бри в прямом смысле виснет на моем друге, а ее дружок в шапке–бини, трется по близости, готовый устроить реслинг на газоне. Молниеносно черчу дорожку к ним двоим и громко заявляю:
– Так вот где ты отираешься? А сам сказал, что будешь у закусочной.
– Классно смотритесь, голубки. – Ерничает Бри и ей тут же начинает вторить второсортный панк.
– И тебе привет, – взъерошиваю начёс Иэна, и он бурчит. – Ты хоть показывала ему свои сиськи? Или он до сих пор девственник?
Кулаки щуплого прилипалы синеют, и мне становится еще веселее. Бри выходит вперед и тычет ногтем мне в лицо.
– Слушай, мальчик из мегаполиса, ляпнешь гадость про моего брата, и я тебе глаза вырву!
– Брат? Так этот недоносок твой брат? – я смеюсь от души и делаю вид, что падаю на траву.
– Я серьезно! Закрой свой вонючий рот, пока Ноа не вышиб из тебя все дерьмо!!! – кипит Бри.
– О мой бог, я до чертиков боюсь вашего Ноа! – прикидываюсь девчонкой и прикусываю губу.
Мощный хлопок отвлекает нас от болтовни, и я вижу двух парней с черными мордами. Скорей всего перебрали с пивом, да решили развлечься, как в детском лагере. Помню, как подпалил задницу инструктору в лагере бойскаутов. Вот же было зрелище! Нечего было учить семилетнего сопляка пользоваться жидкостью для розжига костра, которой в принципе не должно было быть в рюкзаке.
Бри, как и мы, взрывается от смеха и забывает о недавней перепалке. И чтобы опять не ввязываться в разборки, Иэн уводит меня в аху*нный особняк, повидавший немало исторических событий. Я провожу рукой по белоснежным колоннам, вдыхаю запах старины, а потом попадаю в логово обнаженного беспредела. Абсолютно голые девчонки, дергаются на стеклянных столиках, заливая в глотку, бухло прямо из бутылок. Да, мне точно будет, чем заняться ночью. Скучать не придется.
– Не зацикливайся на них. Это крошки для зрительных утех. Ноа любит, когда они трясут сиськами напоказ.
– Ясно. Сам хозяин где?
Музыка льется из колонок короткими, жесткими волнами, сменяя вопли толпы, что вываливает на задний двор. Я иду не спеша за Иэном и отталкиваю стакан с непонятным наполнением, протянутый незнакомой девочкой. Именно девочкой. Навскидку, ей лет четырнадцати. Мой внутренний пай–мальчик, включается сам собой, и я спрашиваю:
– Тебе не пора спать?
– Отсоси у енота, придурок! – без стеснения парирует мерзавка.
Я провожу языком по верхнему ряду зубов и дурачу мелкую букашку, делая один шаг в ее направлении. Она верещит и убегает от меня вверх по лестнице, что расположена по обеим сторонам просторного холла. Пока я разбираюсь с этой занозой, Иэн растворяется в поле зрения. Мне хочется выпить. Но не нахожу ни одной чистой тары в этом хаосе. Поразмыслив, двигаюсь на кухню. Там уж наверняка найду, чем поживиться.
Светлая зона столовой, встречает горой мусора на обеденном столе. Обхожу свалку и открываю холодильник, встроенный в шкаф.
– А ты симпатичный. – Детский голосок звенит в футе справа, и я оборачиваюсь. Сью–Эллен свешивает ноги с разделочной поверхности и склоняет голову с двумя косичками, повязанными желтыми лентами.
– Ты?
– В церкви ты был такой печальный и так сочувствовал Билли, что мне тоже стало грустно.
– Мне мерещится. – Крепко зажмуриваюсь и ощущаю холод вблизи своего лица. Открывая глаза, встречаюсь с непроницаемым взглядом Сью–Эллен. Ее ладошки гладят мои щеки, и кажется, оставляют ожоги.
– Не бойся меня, Даллас, ты ведь часть…
Я толкаю девчонку и наблюдаю, как она ударяется о стену, а потом начинает рыдать. Лужа крови под ней растекается в геометрической прогрессии. Пизд*ц!!! Карабкаюсь к скукоженому тельцу и ору, когда безликое существо бросается сверху и лишает воздуха, сдавливая грудь невидимыми железными цепями. Ни черта не могу сделать и осознаю, что ситуация дерьмо.
– Ты из наших, ты из наших, ты из наших…– повторяет гребаная тварь, сидя на мне, и усиливая давление на ребрах.
Мимолетное сияние, блеск, и Сью–Эллен лопается как мыльный пузырь, проливаясь на меня жирной, масляной слизью. Я прибиваюсь к гладким ящикам и вытираю лицо рукавами, борясь с сердцебиением на грани остановки.
– Даллас? Что ты… – рот Билли закрывается, когда она видит мой не шуточный мандраж. – Погоди.
Исчезнув на пару секунд, возвращается с пластиковой бутылкой воды.
– Выпей. Ты словно призрака обнаружил.
– Почти угадала.
– Ну–ка, вставай, – Бэнсон с трудом достает мне до плеча и все же пытается поднять. – Помоги мне, мистер гиппопотам.
Я собираю себя в единое целое и встаю на ноги. Билли в моих объятиях. Не хочу терять эту недолгую привилегию.
– Малышка…
Наши глаза находят теплый контакт и, потянувшись на носочки, она целует меня. Не благодарно, не по–детски, а так, что я наслаждаюсь влажностью языка и терпким вкусом мятной жвачки. Забывая о нелепом приключении до ее появления, сажаю Билли на край стола и устраиваюсь между ног, обернутых в кожаные леггинсы. Нам хорошо вместе и мы не теряемся в прикосновениях.
– Даллас, это неправильно. – Шепчет моя смелая красотка. А я кусаю ее припухшую нижнюю губу и тяну в свой рот.
– Мы просто начали в обратном порядке. Обещаю, скоро будут свидания.
– Нет, – вздыхает и стонет одновременно, открывая мне обзор на свою красивую, сочную грудь. – Никаких свиданий.
– Браво, браво, браво! – низкий тембр и аплодисменты, отрывают нас от приятного занятия, и Билли ахает, смотря на дверной проем, в котором ошивается высокий парень с пистолетом в руке. Она спрыгивает и присоединяется к нему. Я же медленно выравниваюсь, слежу затем, как ствол целится в мои яйца и знаю, если он дрогнет, я стану Даллисой. Даллас–Даллиса, ну вы понимаете.
– Ноа, я так полагаю?
– Для тебя я, Ноа Бэнсон–третий.
– Бэнсон? Ты брат Билли? – я смеюсь, и пуля врезается в пол в паре дюймов от моей правой ступни.
– Неверный ответ, козлина. Я брат, что выиграл все соревнования по снайпингу * в Фонтейн–Инн!!!
– Поздравляю!
– Спасибо.
Вспышка, вскрик Билли и силуэт Иэна на заднем плане, в отражении микроволновки…
ГЛАВА 4.
Десять гребаных вдохов и мои глаза приветствуют свет. Слишком яркий, слишком отвратный для того, чтобы быть реальным. Башка трещит от тупой боли, будто мозги взболтали в милкшейк и залили в череп через крохотное отверстие. Например, ноздри.
– Как сам чувак? – лицо Иэна нависает надо мной, и он получает от меня легкий удар в челюсть.–Не кипятись! Скажи спасибо, что не дал им увезти тебя в психушку, после того, что ты устроил вчера.
– Чего? Какого хера ты несешь?
Я впиваюсь локтями в мягкую обивку дивана и понимаю, что провел ночь, хрен знает где. Обстановка отдаленно напоминает особняк Бенсонов и я соскакиваю. Иэн не дает мне рвануть на выход и орет:
– Бл*ть, ты в таком виде собрался домой?
Медленно опускаю взгляд на ноги и вижу свои закрученные на щиколотках волосы. На мне только трусы и чертова подвеска с волчьим клыком.
– Та–а–а–к, тебе придется объяснить, что тут произошло.
– Давай–ка, это сделаю я. – Парень в форме шерифа, с большой кружкой в руке, показывается в широком арочном проеме, что считается отличительной чертой местной архитектуры.
– Ноа? – мой затуманенный разум возобновляет мыслительный процесс, и память выдает оху*нные картинки прошлого вечера. Придурок со стволом, выстрел, моя отключка.
– Шериф Ноа Бэнсон, рад, что с тобой всё в порядке. Я уж ненароком подумал, что пристрелил твою самоуверенную задницу.
– Постойте… – в виски вкручивают шурупы, и я не могу понять, как успеваю до такой степени накосячить.
– Иэн, езжай к отцу, а твоего друга лично доставлю до порога дома. – Выговаривает Ноа и друг, линяет с поля зрения за считанные секунды. Спасибо, бро, ты настоящая опора в ситуации 911. Я берусь за джинсы и быстро натягиваю их на бедра. Затем, пробегаюсь глазами по гостиной, в которой нет ни одного следа недавней взрывной вечеринки.
– Удивлен? – бросает мне Ноа.
– Есть немного.
– Хотите веселья, платите той же монетой.
– Тебя веселит, когда пьяные подростки вылизывают твой дом?
– Мы перешли на «ты»? – глоток кофе и бляшка на его поясе, преломляет солнечные лучи. Будь я проклят, что связался с законником в этом захолустье.
– После того, что между нами было, пора думать о замужестве. – Выпендриваюсь я и получаю, одно короткое предупреждение – пальцы на рукоятке табельного оружия.
Мужик не церемонится и, разобравшись с утренним напитком, пригвождает дно кружки на журнальный столик, а после, принимает надзирательную позу. Знаю, потому–что имел парочку приводов в участок.
– Я не последний человек в Фонтейн–Инн, пацан и могу сделать твою жизнь невыносимой. У меня есть всего десять правил, которые ты не должен нарушать и я буду по отношению к тебе, более чем благосклонен.
Полностью одетый, вожу языком по внутренней стороне зубов и размышляю, насколько честен Ноа. Да, вчера он мастерски припугнул меня, а точнее наполнил мое очко диким страхом, но сегодня, я вижу заботливого хозяина города.
– Где Билли? – вспоминаю о девчонке, что одурманивает одним своим присутствием.
– И ты попал в первое правило Ноа, – шериф подходит к тумбе, на которой стоит телек и берет в руки фоторамку. – Наши родители почили больше десяти лет назад, и я поклялся опекать и оберегать младшую сестренку от всяких назойливых ухажеров и тех, кто желает ей зла.
– Я не причиню вреда Билли.
– Откуда мне знать? Да даже если бы мы были знакомы сто лет, я бы не позволил совать тебе язык в ее рот.
– Пф, – выпускаю слюнявый выдох.
Ноа моментально меняется в лице и резко оборачивается ко мне всем корпусом.
– Ты прикасался к ней?
– Что вы, мистер Бэнсон, даже не думал!
Мои приподнятые вверх ладони, выражают знак «сдаюсь, сбавь обороты», но улыбка говорит об обратном – пошел ты в жопу. И он чует этот намек, потому–что, аккуратно ставит фотку на место и снова говорит голосом робокопа:
– Десять простых правил. Пришлю на e–mail через, – смотрит на наручные часы. – Сейчас. Ознакомься и выбей их у себя на лбу.
Шаги Ноа в направлении двери, не позволяют ошибиться в своих предположениях – я вляпался во что–то любопытное, и одновременно дрянное. Пора валить из этого особняка и попытаться разобраться с навалившимися проблемами.
***
Проезжая башню Поулз, замечаю мачеху около магазина здорового питания. Ну да, трахаться с пасынком, это же так калорийно, а жратва из лошадиного помета, поможет сбросить пару килограмм и снова впасть в разврат. Я понимаю отца, такая как она, скрашивает его серые, унылые будни, что сосредоточены на мелких пациентах с запорами, грыжами, ссадинами и прочими поблажками детства. Линн вдыхает жизнь в высушенный отцовский гидрант, хотя, по ее словам и он давно в запустении. Кран заржавел. Бл*ть, никогда не стану сорока пятилетним импотентом с женой–сучкой! От дерьмовых мыслей, башка опять начинает ныть. Здорово, что не надо напрягаться из–за колледжа, так как выходной. Вот только побег Иэна крутится рулеткой, а волчок издает недовольные звуки. И до тебя дойдет очередь. Сейчас мне надо поговорить с малышкой Билли, что не удосужилась предупредить о братце с блестящей звездочкой на груди.
***
Часа в два дня, я паркуюсь у забегаловки возле той лавки, где я впервые столкнулся с Бри, и ее дружками с пришибленными рожами. Я знаю, что та, кого я ищу, именно там.
Я выставляю свои длинные ноги из салона «Феррари» и вспоминаю о письме от Ноа. Пока, катался по городу, забыл о нем. Провернуть чтение сию минуту или приберечь в качестве сказки на ночь? Безусловно, оставлю на сон грядущий. Насрать на его правила, даже если попаду за решетку. Максимум, что он сможет со мной сделать, задержать на сутки.
Тупые дверные колокольчики оповещают всех и вся о моем впечатляющем появлении в кафе. Официантка хмыкает, а женщина за кассой, расплывается в улыбке.
– Чего желаешь, сынок? Я Долорес.
– А что у вас есть? – вытаскиваю меню из специального пластикового крепления на стойке и пробегаюсь по нему глазами. Сам же, чувствую, как Билли пялится на меня в кругу школьных подружек. Но я заказываю пирог и большой стакан с молочным коктейлем, и только потом, оборачиваюсь к ней лицом. Нам необходимо всего секунда, чтобы уединиться в туалете. Едва она входит в зловонное помещение, прибиваю ее спиной к двери с внутренней стороны и целую. Жадно. Жарко. Долго. По хер на выпечку, что источает пар на одном из столиков. Я хочу Билли.
– Даллас, подожди… – прикладывает пальчики к моим губам, когда я готовлюсь поцеловать. – Давай поговорим.
– О твоем брате?
– И о нем тоже. – Отталкивает меня и, глядя в зеркало, поправляет локоны.
– Что не так?
– Всё! – ее взгляд в отражении полон сомнений. – Я тебя совсем не знаю. Кто ты, что ты и как ты.
– А разве нам это нужно? Ты адски соблазнительная, и вспоминая душ, я…
– Прекрати, – несмело улыбается. – Мне тоже там было хорошо.
Вместо ответа, отрываю ее от самолюбования и, прижимая к себе, забираюсь под подол воздушного платья, поверх которого короткая джинсовка с вышитыми цветами и стискиваю попку. Билли откликается и сама тянется к моим губам, словно они покрыты клубничной глазурью. Мы наслаждались друг другом, пока какому–то хрену не приспичило отлить.
– Мы продолжим, когда и где я захочу. Поняла? Тебе от меня не отделаться. – Шепчу перед тем, как выпускаю из своих объятий и теряю сцепление с бархатной кожей ее ягодиц.
– Посмотрим. – Дерзит малышка и поворачивает дверную ручку. Щенок лет десяти, зажимает пах рукой и несется к толчку.
– Держи крепче, сопляк! – я смеюсь и иду следом за Билли в зал, где меня ждет сочный кусок мясного пирога.
Весь перекус, наши переглядки с Бэнсон, приводят к тому, что мой член, каменеет и дерёт джинсовую ткань, желая забраться во влажную киску шатенки. Девчачий смех вынуждает отвернуться к окну, и думать о чем–то менее возбуждающим чресла. Старик в кривой соломенной шляпе тормозит посреди дороги и смотрит прямо на меня. На нем комбинезон, рубашка в клетку, а в руке зажат серп. И всё херня, кроме его глаз. Их нет. Глубокие, темные впадины изрыгают червей. Я мгновенно вспоминаю историю Мёрдока о том доме, о коем ходят жуткие легенды. Особняк Бэнсонов. Что? Какой я тупоголовый! Билли громко хохочет, а я прозреваю. Тот чертов рассказ, связан с ней или с теми, что носят такую же фамилию. Интересно. Думаю, стоит покопаться в инете и разузнать обо всем этом дерьме.
– Вижу ты в добром здравии, Даллас. – Как раз таки Мёрдок, усаживается напротив и пальцем подзывает официантку. – Мне кофе, пожалуйста.
Девчонка, молча, исчезает из виду, и я вжимаюсь грудью в столешницу.
– Скажи, а та история реальная. Без шуток?
– О чем ты? – мужик берет зубочистку из салфетницы и засовывает в рот. – А, ты о моих байках. Ерунда. В каждом таком городке, есть свои устрашающие сказки.
– Для детей.
– В точку. А ты далеко не ребенок. Видел тебя со спортивной сумкой, тренируешься?
– Плаваю временами.
– Тогда ты должен побывать на Лейк Моро.
Я свожу брови, и он добавляет:
– Озеро в паре миль к северу. Молодежь часто отдыхает там.
– Спасибо за совет, я запомню.
Всего лишь раз моргнув, опрокидываю тарелку, от того, что на стуле Мёрдока восседает тот старикан с улицы. Из пустой глазницы вываливается монетка. А точнее пенни. Она падает на ребро и вращается неестественно продолжительно. Я прихлопываю ее ладонью, и все становится на круги своя.
– Так как отец, парень? Нравится в нашей больнице? – спрашивает ковбой, а–ля фермер Мёрдок.
– Извини, я должен идти.
Даже не взглянув на Билли, сажусь в тачку и бросаю находку на соседнее сидение. Пенни поблескивает на черной коже и рев мотора, стирает покрышки в ноль.
***
Возле дома, я даю себе пару минут передышки. Сердце нещадно колотится в груди от происходящей хрени. Хлопок дверцы возвращает меня в реальность. Линн щелкает пальцем по моему носу и кокетливо прищуривается.
– Привет, сладенький. Мы с папочкой тебя потеряли. Разве он не предупреждал, вернуться вовремя?
– Выметайся из моей машины, дрянь.
– Ну, мой мальчик, не груби. – Ее пальчики вытаскивают мой член, и я не успеваю послать суку к черту, ощущая приятную нежность горячего рта. Линн со знанием дела вбирает всего меня и звонко чмокает, глотая слюну. Я кладу одну руку на руль, а вторую на блондинистый затылок и надавливаю на него. Мачеха кряхтит, а меня это не еб*т, пусть сосет, раз уж взялась. Чем глубже, она заглатывает, тем сильнее я хочу Билли. Внезапно на смартфон приходит напоминание от Ноа: «Прочти письмо парень». Я слышу, как стонет Линн, а сам вхожу в почту, тыкая на соответствующую иконку в экране. Черт, я скоро кончу!!! Прибавлю штуку к той пятерке, что установил для мамули. Штраф за неисполнение приказа. Но сейчас, этот отсос, как спасение от необдуманного шага.
Наконец–то, перед глазами открывается несколько строк с нумерацией. Мои яйца в тисках Линн, и вот–вот выпущу ей в глотку мощную струю.
«Правило 1. Билли (не приближаться, не прикасаться…)
Правило 2. Колледж(не прогуливать, не нарушать спокойствие…)
Правило 3. Город (не появляться на улице после 23:00)
Правило 4: …»
Я пропускаю остальные «не», потому–что читаю то, что идет текстом ниже.
« Я знаю о тебе всё, Даллас Фоули. Ты из наших ».
Точно такие же слова произнес призрак Сью–Эллен на вечеринке. Бл*ть, Линн ускоряется, и я штурмую ее горло, не давая ей вздохнуть. Когда она напоследок проводит языком по головке, я говорю:
– Шесть тысяч, мамочка. И больше никаких поблажек. Катись отсюда, скоро отец приедет.
Мачеха матерится, вытирает рот о запястье и, покачиваясь, следует по зеленому газону к веранде.
Ты из наших…знаю о тебе всё…
ГЛАВА 5.
Почти неделю я качаюсь в собственных мыслях и ем себя заживо. Приглашение Иэна на Лейк Моро, остается в списке молчаливых «да». Я хотел бы поехать, забыться, прогнать ночные кошмары, что преследует со дня похорон Сью–Эллен и просто стереть облик Линн, что шарахается по дому, ища причину столкнуться со мной. Наше недавнее горловое соитие, волнует только ее. Для меня мачеха, гребаное наказание. Если Билли пронюхает о моих шалостях с сорокалетней, чокнутой телкой, то все пойдет прахом. Радует лишь одно, Билли вне зоны доступа. Она не посещает колледж, не появляется на местных тусовках, куда меня таскает Иэн. Чувак, реально решает окунуть во все дерьмо разом. Я бьюсь с его гиперактивностью и посылаю на хер, стоит ему начать фразу: «сегодня улетный вечер!».
Я забиваю рюкзак учебниками и надеваю кожаную куртку, потому–что сегодня дождь. Прогнать из башки весь ад, удается реву двигателя «Феррари». Обожаю свою малышку, за покорность и исправную работу. Клинт быстро шлепает по бетонной дорожке, прикрываясь черным зонтом, и машет мне, чтобы я задержался. Линн прикусывает ноготок, стоя в дверях и, кажется, я понимаю, что снова придется врать папуле.