Зов Атлантиды
- -
- 100%
- +
Моим родителям,
научившим меня никогда не сдаваться
Все в этом романе – вымысел, не считая тех мест, где все взаправду
© A.G. Riddle, 2014
© Перевод. А. Филонов, 2020
© Издание на русском языке AST Publishers, 2021
Пролог
Обсерватория Аресибо
Аресибо, Пуэрто-Рико
Последние сорок восемь часов доктор Мэри Колдуэлл каждую секунду, не похищенную сном, посвящала изучению сигнала, принятого радиотелескопом. Она была изнурена, восхищена и уверена в одном: он упорядоченный, это признак разумной жизни.
Позади нее Джон Бишоп, другой исследователь, прикомандированный к обсерватории, налил себе еще выпить. Он прошел через скотч, бурбон, затем ром и весь прочий алкоголь, пока не остался лишь персиковый шнапс. Джон пил его неразбавленным: смешивать было попросту не с чем. Делая первый глоток, Бишоп скривился.
Было девять утра, и его отвращение к спиртному продлится еще минут двадцать, до третьей порции.
– Тебе мерещится, Мар, – изрек он, отставляя пустой стакан и сосредотачиваясь на том, чтобы наполнить его вновь.
Мэри коробило оттого, что он зовет ее «Мар». Никто никогда не называл ее так. Было в этом прозвище что-то неопрятное. Но Джон – единственная ее компания, и они пришли к своего рода взаимопониманию.
После вспышки болезни, когда люди по всему Пуэрто-Рико умирали десятками тысяч, они в обсерватории оказались практически в изоляции, и Джон без отлагательств попытался ее закадрить. Мэри отшила его. Вторая попытка последовала два дня спустя. После этого Бишоп совершал поползновения уже ежедневно, все более и более агрессивно, пока Мэри не саданула его коленом по яйцам. Это несколько укротило его, заставив переключиться на выпивку и ехидные реплики.
Встав, Мэри подошла к окну с видом на пышные зеленые пуэрто-риканские холмы и леса. Единственный признак цивилизации здесь – параболическая антенна, утопленная в плато среди холмов и направленная прямо в зенит. Радиотелескоп в обсерватории Аресибо – крупнейший радиотелескоп в мире, триумф человеческой техники. Он символизирует синтез наук, отлившийся в пик человеческого созидания, угнездившийся посреди первобытного пейзажа, олицетворяющего прошлое человечества. И теперь он свершил свою высочайшую миссию. Контакт.
– Он настоящий, – отрезала Мэри.
– Откуда ты знаешь?
– На нем указан наш адрес.
Оторвавшись от своего пойла, Джон поднял взгляд.
– Нам надо сматываться отсюда, Мар. Вернуться к цивилизации, к людям. Тебе сразу полегчает…
– Я могу это доказать. – Отвернувшись от окна к компьютеру, Мэри нажатием нескольких клавиш вызвала сигнал на экран. – В нем две последовательности. Что означает вторая, я не представляю, признаю. Уж слишком она сложна. Но первая составлена из элементарных повторов: включено-выключено. 0–1. Двоичные числа.
– Биты.
– Именно. Но есть и третий код – разделитель. Он появляется после каждого восьмого бита.
– Восемь бит. Один байт. – Джон отодвинул бутылку в сторонку.
– Это код.
– Чего?
– Еще не знаю. – Мэри прошла обратно к компьютеру, чтобы проверить, как продвигается дело. – До завершения анализа осталось меньше часа.
– Это может быть случайным совпадением.
– Не может. Первая часть, уже расшифрованная, представляет собой наш адрес.
Громко расхохотавшись, Джон снова схватился за выпивку.
– На минуточку ты меня надула, Мар.
– Если бы ты собирался послать сигнал на другую планету, что бы ты поставил в начале? Адрес.
Кивнув, Джон плеснул в стакан еще шнапса.
– Угу, только не забудь почтовый индекс.
– Первые байты содержат два числа: 27 624 и 0,00001496.
Джон промолчал.
– Ну, подумай, – призвала его Мэри. – Какая единственная константа неизменна во всей Вселенной?
– Гравитационная постоянная?
– Гравитационная постоянная – константа, но ее значение зависит от кривизны пространства-времени и от взаимной близости тяготеющих объектов. А нужен общий знаменатель, который известен любой цивилизации, на любой планете, независимо от ее массы и местонахождения, во всей Вселенной.
Джон просто вертел головой, словно надеялся высмотреть ответ.
– Скорость света. Это универсальная константа. Она никогда не меняется, где бы ты ни находился.
– Верно…
– Первое число – 27 624 – это расстояние до Земли от центра Галактики в световых годах.
– Это расстояние может относиться к десяткам планет…
– Второе число – 0,00001496 – точное расстояние от Земли до Солнца в световых годах.
Джон добрую минуту таращился в пространство перед собой, после чего убрал бутылку и полупустой стакан с глаз долой. И вперил взгляд в Мэри.
– Это наш билет.
Мэри приподняла брови.
– Продадим его. – Джон откинулся на спинку кресла.
– За какие шиши? По-моему, все супермаркеты уже позакрывались.
– Ну, думаю, бартер еще никто не отменил. Нам нужны защита, приличное питание и вообще все, чего мы когда-либо хотели.
– Это величайшее открытие в истории человечества. Мы не станем его продавать.
– Это величайшее открытие в истории человечества – в момент его величайшего отчаяния. Сигнал – это надежда. Отвлекающий фактор. Не будь дурой, Мар.
– Хватит называть меня Мар!
– Когда разразилась Чума, ты удалилась сюда, потому что хотела заниматься любимым делом, пока не пробьет твой час. Что до меня, то я прибыл сюда, потому что знал, что здесь самый большой склад спиртного в пределах пешей ходьбы, а еще был уверен, что сюда же нагрянешь ты. Да, я запал на тебя с того самого момента, когда приземлился в Сан-Хуане. – Он вскинул ладони, прежде чем Мэри успела вставить хоть слово. – Я вовсе не к тому. Я к тому, что тому миру, который ты знаешь, пришел конец. Люди в отчаянии. Они действуют, исходя из личных интересов. Для меня главное – секс и алкоголь. Для людей, которым ты собираешься звонить, удержание власти. Ты даешь им средство достижения этой цели – надежду. Но после этого ты больше не будешь им нужна. Это не тот мир, который ты помнишь. Он пережует тебя и выплюнет, Мар.
– Мы не станем ничего продавать.
– Дура ты. Этот мир не щадит идеалистов.
У Мэри за спиной раздался писк компьютера. Анализ завершился.
Прежде чем она успела посмотреть результаты, по коридору перед кабинетом прокатился шум, донесшийся с противоположного конца здания. Кто-то барабанит в дверь? Мэри и Джон переглянулись. Оба застыли.
Стук становился все громче, пока в конце концов его не оборвал звон бьющегося стекла, разлетающегося по полу.
А затем – медленные шаги.
Мэри двинулась было к двери кабинета, но Джон поймал ее за руку.
– Оставайся здесь, – шепнул он, беря бейсбольную биту, которую привез с собой во время вспышки эпидемии. – Запри дверь. Если они здесь – значит, с едой на острове напряженка.
Мэри потянулась к телефону, зная, кому позвонить теперь. Трясущимися руками она набрала номер единственного человека, способного их спасти, – своего бывшего мужа.
Часть I
Взлет и падение
Глава 1
Посадочный модуль «Альфа»
На глубине 1200 футов ниже уровня моря
Близ северного побережья Марокко
Дэвида Вэйла уже тошнило от выхаживания из угла в угол тесной спаленки в полнейшем неведении, когда Кейт вернется – и вернется ли вообще. Он то и дело бросал взгляд на окровавленную подушку. Поток, начавшийся с пары капель десять дней назад, разросся до реки, протянувшейся с подушки до середины постели.
– Я в порядке, – твердила Кейт каждое утро.
– Куда ты ходишь каждый день?
– Мне просто нужно немного времени. И пространства.
– Времени и пространства для чего? – не унимался Дэвид.
– Чтобы поправиться.
Но лучше ей не становилось. Каждый день, когда Кейт возвращалась, ей было хуже. Каждая ночь приносила все более чудовищные кошмары, испарину и такие кровотечения из носа, что Дэвид начал опасаться, что их ничем не остановить. Он обнимал ее, проявлял терпение, ожидая, надеясь, что женщина, которая спасла ему жизнь, которой он сам спас жизнь две недели назад, переступит через какую-то грань и чудом оправится. Но она каждый день лишь ускользала еще чуточку. А сейчас еще и опаздывала. Прежде она не опаздывала ни разу…
Дэвид посмотрел на часы. Опаздывает на три часа.
Она может находиться в любом месте громадного корабля атлантов, занимающего шестьдесят квадратных миль и погребенного близ гористого побережья Северного Марокко, прямо напротив Гибралтара.
Последние четырнадцать дней, пока Кейт отсутствовала, Вэйл посвятил изучению работы систем корабля. И пока с этим не закончил. Кейт активировала систему голосового управления, чтобы помочь Дэвиду с командами, которые ему пока не удалось освоить.
– «Альфа», каково местонахождение доктора Уорнер? – спросил Дэвид.
– Эта информация засекречена, – раскатился по тесному помещению бестелесный компьютерный голос посадочного модуля «Альфа».
– Почему?
– Вы не являетесь старшим членом исследовательского штата.
Очевидно, атлантские компьютерные системы не чужды констатации очевидного. Дэвид сел на кровать рядом с пятном крови. «Каковы приоритеты? Мне нужно знать, все ли с ней в порядке». Тут ему в голову пришла идея.
– «Альфа», ты можешь отобразить мне показатели жизнедеятельности доктора Уорнер?
Стенная панель напротив небольшой кровати осветилась, и Дэвид быстро прочел числа и графики – те, что мог понять.
Артериальное давление: 92/47
Частота сердечных сокращений: 31
«Она страдает. Или хуже того – умирает. Что с ней случилось?»
– «Альфа», почему показатели жизнедеятельности доктора Уорнер отклоняются от нормы?
– Эта информация засек…
– Засекречена. – Дэвид пинком послал кресло в стол.
– Исчерпывается ли на этом ваш запрос? – осведомился «Альфа».
– Ни в малейшей степени.
Дэвид шагнул к двустворчатой двери, с шипением распахнувшейся. На пороге помедлил, потом вернулся и взял пистолет. Просто на всякий случай.
* * *Вэйл маршировал по тускло освещенным коридорам уже почти десять минут, когда вдруг услышал шорох и заметил фигуру, движущуюся в тени. Остановившись, замер в ожидании, страстно желая, чтобы зрение побыстрее приспособилось к слабенькому свечению огоньков вдоль пола и потолка. Быть может, атлантам требуется меньше света, а может, корабль – обломок корабля, который они занимают, – работает в режиме энергосбережения. Так или иначе, от этого инопланетный корабль кажется даже более таинственным.
Фигура выступила из тени.
Мило.
Дэвид удивился, обнаружив тибетского подростка так глубоко в корабле. Мило – единственная живая душа на этом корабле, кроме Кейт и Дэвида, но большую часть времени он проводит за его стенами. Спит под открытым небом, рядом с наклонной штольней, ведущей из погребенного корабля к вершине горы, где берберы оставляют для них продукты. Мило обожает спать под звездами и вставать вместе с солнцем. Дэвид часто заставал его сидящим, скрестив ноги, в состоянии медитации, когда они каждый вечер вместе с Кейт выходили наружу, чтобы отобедать в его компании. В последние две недели Мило был их замполитом, но сейчас Дэвид даже при этом тусклом свете отчетливо различил на лице юноши отпечаток озабоченности.
– Я ее не видел, – произнес Мило.
– Звякни мне по интеркому корабля, если увидишь. – Дэвид снова зашагал в бодром темпе.
Мило пристроился по пятам за ним, энергично топоча, чтобы не отставать. Он уступал в росте на целый фут мускулистому Вэйлу, и по сравнению с его шестью футами и тремя дюймами казался совсем малышом. Вместе они напоминали великана с юным приспешником, несущихся через сумрачный лабиринт.
– Мне не понадобится, – пропыхтел Мило.
Дэвид оглянулся на него.
– Я буду с вами.
– Ты должен вернуться наверх.
– Вы же знаете, что не могу, – возразил Мило.
– Она рассердится.
– Если она в порядке, меня это нимало не огорчит.
«Та же история», – подумал про себя Дэвид. Они зашагали в молчании, и единственным звуком был топот подошв Вэйла по металлическому полу да более мягких шажков Мило.
Остановившись перед широкой двустворчатой дверью, Дэвид активировал настенную панель. Дисплей отобразил:
Вспомогательный медицинский отсек 12
Это единственный медицинский отсек в их части корабля, и Дэвид был почти уверен, что именно туда Кейт ходит каждый день.
Он погрузил ладонь глубже в зеленое облако света, появившееся из стенной панели, поработал пальцами несколько секунд, и двери с шипением открылись.
Вэйл быстро пересек помещение.
В центре находились четыре медицинских стола. Голографические дисплеи занимали все стены помещения – пустого помещения. Может, она уже ушла?
– «Альфа», можешь сообщить мне, когда этим отсеком пользовались в последний раз?
– Последний раз этим отсеком пользовались в день миссии 9.12.38.28, стандартная дата 12.39.12.47.29…
– Сколько локальных дней назад? – затряс головой Дэвид.
– Девять миллионов сто двадцать восемь тысяч…
– Ладно, хорошо. Есть ли другие медицинские отсеки в этой части корабля?
– Никак нет.
Куда же еще она могла направиться? Может, есть и другой способ ее отыскать…
– «Альфа», можешь показать мне, какие отсеки корабля в настоящий момент потребляют больше всего энергии?
Стена осветилась, и материализовалась голографическая модель корабля. Светились три отсека: ковчег 1701-Д, вспомогательный медицинский отсек 12 и адаптивная исследовательская лаборатория 47.
– «Альфа», что такое адаптивная исследовательская лаборатория 47?
– Адаптивная исследовательская лаборатория может быть сконфигурирована для ряда биологических и прочих экспериментов.
– Как адаптивная исследовательская лаборатория 47 сконфигурирована в настоящий момент? – Дэвид собрался с духом, чтобы выслушать ответ.
– Эта информация засекречена…
– Засекречена, – пробормотал Вэйл. – Верно…
Мило протянул ему протеиновый батончик.
– Для похода.
Дэвид повел парня обратно в коридор, где вскрыл упаковку, откусил изрядный кус коричневой плитки и принялся молча жевать. Это вроде бы немного утолило его недовольство.
* * *Вэйл резко остановился, и Мило едва не врезался ему в спину.
Присев на корточки, Дэвид разглядывал что-то на полу.
– Что там? – поинтересовался Мило.
– Кровь.
После этого Вэйл пошел быстрей, а следы крови на полу от нескольких капель дошли до длинных ручейков.
У двустворчатой двери адаптивной исследовательской лаборатории 47 Дэвид поманипулировал пальцами в зеленом свете стенной панели. Ввел команду открывания шесть раз, и каждый раз на дисплее вспыхивало все то же сообщение:
Недостаточно прав доступа
– «Альфа»! Почему я не могу открыть эту дверь?
– У вас недостаточно прав доступа…
– Как мне пройти за эту дверь?
– Вы не можете, – в голосе «Альфы», раскатившемся по коридору эхом, прозвучала безапелляционная окончательность.
Мгновение Дэвид и Мило просто стояли.
Потом Вэйл негромко проговорил:
– «Альфа», покажи мне показатели жизнедеятельности доктора Уорнер.
Стенной дисплей трансформировался, и на нем появились числа и графики:
Артериальное давление: 87/43
Частота сердечных сокращений: 30
Мило повернулся к Дэвиду.
– Падает, – сообщил Вэйл.
– Что теперь?
– Теперь подождем.
Мило сел, скрестив ноги и закрыв глаза. Дэвид понял, что он ищет безмятежности, и в этот момент пожалел, что не способен на то же самое – на время выбросить все из головы. Его мысли затуманил страх. Вэйлу отчаянно хотелось, чтобы дверь с шипением распахнулась, но при том он страшился узнать, что случилось с Кейт, какой эксперимент она проводит, что творит с собой.
* * *Дэвид уже почти заснул, когда вдруг зазвучала тревога. Коридор заполнил громовой голос «Альфы»:
– Экстренная медицинская ситуация субъекта. Состояние критическое. Выполняется обход прав доступа.
Широкие двери исследовательской лаборатории разошлись.
Вэйл бросился внутрь, протирая глаза и пытаясь понять, что видит.
– Ого, – раздался у него за спиной благоговейный выдох Мило.
Глава 2
Посадочный модуль «Альфа»
На глубине 1200 футов ниже уровня моря
Близ северного побережья Марокко
– Что это? – спросил Мило.
Дэвид обвел взглядом исследовательскую лабораторию.
– Без понятия.
Помещение оказалось просторным – не меньше сотни футов в длину и пятидесяти в ширину, но в отличие от медицинского отсека столов здесь не было. Фактически единственными предметами, стоявшими на полу, были два стеклянных резервуара, каждый не менее десяти футов в диаметре. Внутри них теплился желтый свет, и сверху вниз возносились искрящиеся белые элементы. Правый резервуар был пуст. В левом находилась Кейт.
Она парила в паре футов над землей, раскинув руки в стороны. На ней была та же простая одежда, в которой она покинула сегодня утром спальню, но было добавлено нечто новое – серебристый шлем, закрывающий не только голову, но и лицо до самого подбородка. Ее волосы, недавно покрашенные в каштановый цвет, ниспадали из-под шлема ей на плечи. Небольшое смотровое стекло над глазами было черным и напрочь скрывало, что с ней. Единственным намеком на происходящее был ручеек крови, сбегающей из шлема по шее и расплывавшейся пятном на ее серой футболке. Пятно разрасталось с каждой секундой.
– «Альфа», что… здесь происходит? – спросил Дэвид.
– Уточните.
– Что это за… эксперимент? Процедура?
– Симуляция реанимации памяти.
Что это означает? Не эта ли симуляция ей вредит?
– Как я могу это остановить?
– Вы не можете.
– Почему нет? – Вэйл начал терять терпение.
– Прерывание процедуры реанимации памяти приведет к смерти субъекта.
Мило обернулся к Дэвиду со страхом во взоре.
Вэйл взглядом обшаривал помещение. Что же делать? Нужна какая-нибудь подсказка, какой-нибудь отправной пункт… Он запрокинул голову, пытаясь привести мысли в порядок. С потолка на него взирала одинокая полусфера из черного стекла.
– «Альфа», у тебя есть видеотелеметрия в этой лаборатории?
– Так точно.
– Начни воспроизведение.
– Уточните диапазон дат.
– Начни с секунды, когда доктор Уорнер вошла сегодня.
Из левой стены хлынула волна света, медленно сформировавшая голограмму лаборатории. Резервуары были пусты. Двустворчатая дверь распахнулась, и в помещение вошла Кейт. Направилась к правой стене, тут же осветившейся, и начала пролистывать ряды экранов, заполненных текстом и символами, понять которые Дэвид не мог. Женщина стояла спокойно, только глаза ее бегали влево-вправо, читая, охватывая взглядом экраны, каждый из которых задерживался менее секунды.
– Круто, – шепнул Мило.
Дэвид почувствовал, как попятился на шаг. В этот момент до него отчасти дошло, что стало с Кейт, какая пропасть разверзается между мощью ее рассудка и силами его ума.
Две недели назад Кейт нашла лекарство от Чумы Атлантиды – глобальной пандемии, унесшей миллиард жизней в самом начале эпидемии и без счету во время своей последней мутации. Чума расколола мир надвое. Коэффициент выживаемости был невысок, но сумевшие выжить менялись на генетическом уровне. Некоторые из выживших от Чумы выиграли – стали сильнее и умнее. Остальные деградировали, откатываясь к первобытному состоянию. Мировое народонаселение сплотилось вокруг двух противостоящих лагерей – «Альянса Орхидеи», стремившегося остановить и вылечить Чуму, и «Иммари Интернейшнл», посеявшей Чуму и выступавшей за то, чтобы дать генетической трансформации идти своим путем. Кейт, Дэвид и команда солдат и ученых остановили Чуму и сорвали план «Иммари», выделив фрагменты лекарства – эндогенные ретровирусы, оставленные былыми вмешательствами атлантов в человеческую эволюцию. Ретровирусы, по сути, представляют собой вирусные окаменелости, генетические ниточки Ариадны, ведущие к случаям модификации человеческого генома атлантами.
В последние часы Чумы, когда ежеминутно умирали миллионы человек, Кейт нашла способ применения всех вирусных окаменелостей и уничтожения болезни. Ее терапия создала стабильный унифицированный атланточеловеческий геном, но за этот прорыв она заплатила дорогой ценой.
Это знание пришло из подавленных воспоминаний, находившихся в подсознании Кейт, – воспоминаний одной из ученых-атлантов, проводивших генетические эксперименты над человечеством на протяжении тысяч лет. Воспоминания атлантки дали ей возможность излечить Чуму, но притом отняли изрядную часть ее человеческого естества – ту часть Кейт, которая была именно Кейт, а не ученой из Атлантиды. Поскольку часы тикали и Чума разлеталась по планете, Кейт предпочла сохранить знания атлантки и уничтожить заразу, вместо того чтобы, избавившись от воспоминаний, сохранить собственную личность.
Она сказала Дэвиду, что, пожалуй, сможет исправить ущерб, причиненный воспоминаниями атлантки, но дни шли за днями, и Вэйлу мало-помалу стало ясно, что эксперименты Кейт не удаются. С каждым днем ей становилось хуже, но обсуждать ситуацию с Дэвидом она отказывалась. Он чувствовал, как она ускользает прочь, а теперь, глядя на воспроизведение, видя, как Кейт мгновенно считывает экраны, понял, насколько сильно недооценил ее разительную трансформацию.
– Она читает настолько быстро? – спросил Мило.
– Более того. По-моему, она учится настолько же быстро, – прошептал Дэвид.
Он ощутил, как в его душе поднимается страх иного рода. Вот только потому, что Кейт изменилась настолько сильно, или потому, что понял, на сколько порядков она его превосходит?
«Начнем с простого», – подумал он.
– «Альфа», как доктор Уорнер может управлять тобой, не пользуясь ни голосовым, ни тактильным вводом?
– Девять локальных дней назад доктору Уорнер был установлен нейронный имплант.
– Установлен? Как?
– Доктор Уорнер запрограммировала меня провести хирургическое вмешательство для внедрения импланта.
Еще одна вещь, не всплывавшая во время их ежевечерней беседы типа «Милая, что ты делала сегодня на работе?»
Мило стрельнул глазами на Дэвида, изогнув губы в полуулыбке.
– Я тоже такой хочу.
– Без меня. – Вэйл сосредоточился на голофильме. – «Альфа», увеличить темп воспроизведения.
– Коэффициент?
– Пять минут в секунду.
Мельтешение экранов преобразилось в сплошные волны, будто мутно-белая вода, плещущаяся туда-сюда в черном аквариуме. Кейт не шелохнула ни мышцей.
Пробегала секунда за секундой. Затем экран погас, и женщина уже парила в сияющем желтом резервуаре.
– Стоп, – приказал Дэвид. – Вернуть телеметрию к моменту перед самым входом доктора Уорнер в круглый… как его там.
Дэвид смотрел, затаив дыхание. Экран с текстом выключился, и Кейт прошла в глубину комнаты чуть позади резервуаров. Стена разъехалась, Кейт взяла серебристый шлем, а затем прошла к резервуару, открывшемуся ей навстречу. Ступила внутрь, надела шлем и, как только стекло резервуара схлопнулась, вознеслась в воздух.
– «Альфа», возобнови ускоренное воспроизведение.
Круглое помещение осталось тем же, за одним-единственным исключением: из-под шлема Кейт начала медленно сочиться кровь.
В последнюю секунду вошли Дэвид и Мило, а затем на экране вспыхнули три слова:
Конец телеметрии
– И что теперь? – обернулся Мило к Дэвиду.
Дэвид перевел взгляд с экрана на резервуар с Кейт. Потом на пустой.
– «Альфа», могу ли я присоединиться к… эксперименту доктора Уорнер?
Панель в глубине комнаты отъехала, открыв взору единственный серебристый шлем.
– Это плохая идея, мистер Дэвид, – вытаращил глаза Мило.
– У тебя есть идеи получше?
– Вы не должны этого делать.
– Ты же знаешь, что должен.
Стеклянный резервуар повернулся, стекло его разошлось. Вэйл ступил внутрь, нахлобучил шлем, и исследовательская лаборатория для него исчезла.
Глава 3
Зрению Дэвида потребовалась пара секунд, чтобы приспособиться к яркому свету, лучащемуся в пространстве. Прямо перед ним на прямоугольном дисплее вспыхнул текст, который он пока не мог разобрать. Это место напомнило Дэвиду вокзал с табло отправлений-прибытий, вот только нигде не было видно ни входа, ни выхода из циклопического пространства – только прочный белый пол и сводчатые колонны с сияющим между ними светом.
– Добро пожаловать в архивы воскрешения, – прогрохотал голос «Альфы», раскатившись эхом. – Объявите вашу команду.
Ступив ближе к табло, Дэвид начал читать.