Похититель поцелуев

– Папа никогда бы так со мной не поступил. – Ноги словно приклеились к полу. Я слишком боялась подняться наверх и проверить свои же слова. – Он бы не продал меня даже за самую большую ставку.

На лице Вулфа медленно расползалась ухмылка. С нескрываемой алчностью он лакомился моей яростью.

– Кто сказал, что предложенная мной цена была самой высокой?

Я бросилась на него что было сил. Ни разу в жизни я не подняла ни на кого руку. Меня учили, что женские истерики – это прерогатива низшего класса. Поэтому пощечина оказалась не такой силы, на которую я рассчитывала. Это, скорее, был дружеский шлепок, слегка задевший его массивный подбородок. Вулф даже не дрогнул. В его бездонных чистых глазах появились жалость и безразличие.

– Даю вам несколько часов, чтобы собрать вещи. Все, что не упакуете, останется здесь. Не испытывайте мое терпение в вопросах пунктуальности, мисс Росси. – Китон приблизился ко мне и застегнул на моем запястье золотые часы.

– Как вы могли? – В мгновение ока я перестала ему прекословить и зарыдала, толкая его в грудь. Я оцепенела и даже не была уверена, что могу дышать. – Как вам удалось выпросить у родителей их одобрение?

Я была единственным ребенком. У моей матери была предрасположенность к выкидышам и поэтому называла меня бесценным сокровищем. Но отныне я заклеймена незнакомцем наручными часами от «Гуччи» – часами, которые наверняка были лишь малой толикой обещанного выкупа за невесту. Родители тщательно отбирали для меня кавалеров на общественных мероприятиях и были печально известны своими покровительственными замашками, когда дело касалось моих друзей. До такой степени, что на самом-то деле их у меня и не было, кроме женщин, носивших фамилию Росси.

Каждый раз, когда я знакомилась с ровесницами, родители называли их недостаточно утонченными, а поведение – слишком вызывающим. Это казалось каким-то абсурдом. Но почему-то я ни на секунду не усомнилась, что все именно так и есть.

Впервые в жизни я признала, что мой отец не бог. У него тоже были слабости. И Вулф Китон только что откопал все до единой и извлек из них выгоду.

Он влез в блейзер и вышел за дверь. Охранники последовали за ним как верные щеночки. А я взлетела на второй этаж, от злости не чувствуя пола под ногами.

– Как ты могла! – первым делом я обрушила гнев на маму, которая в вопросах брака всегда обещала вставать на мою сторону.

Я рванула к ней, но папа схватил меня за руку, а другую руку поймал Марио. Впервые подчиненные отца применили ко мне силу. Впервые ко мне применил силу он сам.

Я брыкалась и кричала, пока они вытаскивали меня из кабинета отца, где со слезами в глазах стояла мама. Юристы толклись в углу комнаты, смотрели в документы и притворялись, будто не происходит ничего необычного. Мне хотелось орать до тех пор, пока дом не рухнет и не похоронит меня под обломками. Хотелось пристыдить их, дать отпор.

Мне девятнадцать. Я могу сбежать. Но куда? Я была совершенно оторвана от жизни. Никого и ничего, кроме родителей, не знала. Да и на какие средства я буду жить?

– Франческа, – сказал папа с безжалостной решимостью в голосе. – Не так уж это и важно, но твоя мать ни в чем не виновата. Я выбрал Вулфа Китона, потому что он лучший кандидат. Анджело – приятный молодой человек, но он почти простолюдин. Его дед был простым торговцем. Китон же самый завидный в Чикаго жених. Он наверняка станет президентом Соединенных Штатов. Не говоря уже о том, что он существенно богаче, старше и значимее для Синдиката.

– Но я не Синдикат! – я чувствовала, как при этих словах задрожал мой голос. – Я человек.

– Ты и то и другое, – парировал отец. – Как дочь человека, который с нуля восстановил Чикагский синдикат, ты должна принести жертвы, хочешь этого или нет.

Они потащили меня в мою комнату в конце коридора. Мама плелась сзади и шептала извинения, но я была на грани нервного срыва и не понимала, что она бормочет. Я ни секунды не верила, что отец мог выбрать Китона, не обратившись предварительно ко мне. Но еще я знала, что он был слишком горд, чтобы признаться: в этом вопросе власть была у Китона. И я понятия не имела почему.

– Я не хочу самого завидного жениха в Чикаго, президента или ватиканского папу. Я хочу Анджело! – рыкнула я, но никто меня не слушал.

Я как воздух. Невидимый и незначимый, но все же жизненно необходимый.

Они остановились у моей комнаты, крепко сжимая мне запястья. Тело обмякло, когда я поняла, что они больше не двигаются. Тогда я осмелилась заглянуть внутрь. Клара запихивала мою одежду и обувь в лежащие на кровати чемоданы и утирала слезы. Мама взяла меня за плечи и повернула к себе:

– В записке сказано, что тебе дарует поцелуй любовь всей твоей жизни, правда? – Мамины красные опухшие глаза нервно метались. Она хваталась за соломинку. – Тебя поцеловал он, Фрэнки?

– Он обхитрил меня!

– Но ты же даже не знаешь Анджело, vita mia[4].

– Сенатора Китона я знаю еще меньше.

И все, что узнала о нем, было мне ненавистно.

– Он богат, хорош собой, и ему светит яркое будущее, – объяснила мама. – Вы еще не знакомы толком, но узнаете друг друга. Я тоже не была знакома с твоим отцом до свадьбы. Vita mia, что за любовь без риска?

«Спокойствие», – подумала я и поняла, что Вулф Китон посвятит свою жизнь тому, чтобы сделать мое существование как можно менее спокойным.

Спустя два часа меня провезли на черном «Кадиллаке» через черные кованые ворота в поместье Китона.

Во время поездки я умоляла юного прыщавого водителя в дешевом костюме доставить меня в ближайшее отделение полиции, но он притворился, будто не слышит. Тогда я перерыла всю сумку в поисках телефона, но его там не оказалось.

– Проклятье! – вздохнула я.

На пассажирском сиденье хмыкнул мужчина, и впервые я обратила внимание, что в машине присутствовал и охранник.

В районе Маленькой Италии, где жили мои родители, было полным-полно католических церквушек, самобытных ресторанов и людных парков, кишащих детьми и студентами. А вот Вулф Китон обитал на непорочной и пользующейся престижем Берлинг-стрит. Его ослепительно белый особняк даже среди других огромных домов выглядел смехотворно большим. По его размерам я догадалась, что для постройки потребовалось снести несколько зданий. Похоже, добиваясь своего, Китон привык идти по головам.

Моему взору предстали подстриженные лужайки и выполненные в средневековом стиле окна. По стенам огромного здания вверх ползли плющ и папоротник, напоминая ревнивые женские пальцы на теле мужчины.

Возможно, Вулф Китон действительно сенатор, но деньги у него не от государственной деятельности.

После того как мы подъехали к входу в дом, двое служащих открыли багажник и вытащили мои многочисленные чемоданы. В дверях показалась щуплая женщина, по виду старше Клары, в строгом черном платье и с заколотыми наверх серебристыми волосами.

Она задрала голову и с усмешкой окинула меня взглядом:

– Мисс Росси?

Я вылезла из машины, прижимая к груди сумку. Этот придурок даже не вышел меня поприветствовать.

Сцепив сзади руки и чопорно выпрямив спину, женщина подошла ко мне и протянула ладонь:

– Я мисс Стерлинг.

Я уставилась на ее руку, но не стала пожимать. Она помогала Вулфу Китону похитить меня и принудить к браку. То, что я не поколотила ее своей дизайнерской сумочкой, уже показывает величину моей вежливости.

– Я покажу вам ваше крыло.

– Мое крыло? – Я на автопилоте пошла за ней, говоря себе – нет, обещая, – что это временные трудности. Мне просто нужно собраться с мыслями и наметить план. На дворе двадцать первый век. Весьма скоро я окажусь рядом с мобильным телефоном, компьютером или полицейским участком, и этот кошмар закончится, не успев начаться.

И что потом? Проявишь неповиновение отцу и рискнешь жизнью?

– Да, дорогая, крыло. Я была приятно удивлена, что мистер Китон придерживается старых идеалов в отношении своей невесты. Отказался делить ложе до брака.

На ее губах мелькнула еле заметная улыбка. Очевидно, она и сама фанатела от этой затеи. Тут я была с ней согласна, потому что скорее выцарапаю себе глаза, чем лягу в одну постель с этим дьяволом.

От площадки из белого мрамора вправо и влево расходились две лестницы. Мятного цвета стены с портретами бывших президентов, высокие, искусно вылепленные потолки, камины и роскошный внутренний двор, видимый через высокие окна, – все это слилось в одно пятно.

Я ахнула, когда мы прошли мимо распахнутых двойных дверей, за которыми я увидела рояль «Стейнвей», книжные полки высотой до потолка со множеством книг. Вся комната была выполнена в кремовых и черных тонах.

– Вы кажетесь совсем юной.

– Это наблюдение, а не вопрос… Ваше мнение? – недоброжелательно ответила я.

– У меня сложилось впечатление, что он предпочитает спутниц постарше.

– Возможно, ему стоит предпочитать заинтересованных спутниц.

Господи. Я действительно так сказала. Я хлопнула себя по губам.

– У сенатора Китона никогда не было трудностей по части женского внимания. Как раз наоборот, – трепала языком мисс Стерлинг, пока мы шли в восточную часть дома. – Огромное количество женщин и разнообразие пресытило ему. Я начала беспокоиться. – Она покачала головой, и от воспоминаний на ее тонких губах появилась улыбка.

Так он еще и бабник. Я почувствовала досаду. Анджело, несмотря на свой жизненный опыт и суровое воспитание, был истинным джентльменом. Я знала, что он не хранил целомудрие, но и не гонялся за каждой юбкой.

– Тогда, возможно, это мне стоит теперь волноваться, раз уж придется делить с ним постель, – огрызнулась я. Судя по всему, правила хорошего тона я оставила за дверью вместе со своей свободой.

Когда мы подошли к моей комнате, я не бросилась оценивать по достоинству кровать с балдахином, дорогие фиолетовые шторы из бархата, вместительную гардеробную, внушительный туалетный столик, резной стол из дуба или кожаное кресло, повернутое к саду. Оно стояло у окна, и я не сомневалась, что вид открывался завораживающий. Но даже самый прекрасный вид на Чикаго не смог бы меня заинтересовать. Я хотела вернуться в отчий дом и предаваться мечтам о свадьбе с Анджело.

– Устраивайтесь поудобнее. Мистеру Китону пришлось улететь в Спрингфилд. Он уже на пути домой. – Мисс Стерлинг пригладила подол своего платья.

Итак, Вулф – американский сенатор. И спрашивать не пришлось: я знала, что он приобрел частный самолет еще до начала политической карьеры. Я наизусть вызубрила Положение о выплатах на представительские расходы, потому что отец частенько поговаривал о правилах. По его словам, чтобы нарушать правила, их нужно знать назубок. А отец за всю свою жизнь подкупил немало политических деятелей.

Почему-то мне стало еще хуже оттого, что у Вулфа есть частный самолет. Из-за одной такой рабочей поездки в атмосферу выбрасывалось столько углерода, что для баланса необходимо было высадить средних размеров лес. Что за мир Китон планирует оставить своим детям и внукам, когда по первому требованию прыгал на самолет до Спрингфилда или Вашингтона?

Тут мне пришло в голову, что я даже не попыталась переманить мисс Стерлинг на свою сторону. Она ведь могла не знать, что я попала в беду. Когда та направилась к выходу, я схватила ее за холодную субтильную руку и потянула назад.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Я знаю, прозвучит безумно, но ваш начальник только что купил меня у моих родителей. Мне нужно сбежать отсюда.

Она уставилась на меня и заморгала.

– О, дорогая, по-моему, я забыла выключить духовку. – Мисс Стерлинг рванула в коридор, хлопнув напоследок дверью.

Я побежала за ней и дернула дверную ручку. Она заперла меня. Черт! Я заметалась по комнате, потом схватилась за штору и сорвала ее с карниза. Не знаю зачем. Мне захотелось что-нибудь сломать в доме Вулфа, как он сломал меня. Я плюхнулась на кровать и закричала во все горло.

В тот день я плакала, пока не уснула. Мне приснилось, как Анджело заезжает в гости к моим родителям, узнает, что случилось с Вулфом, а потом ищет меня по всему городу. Во сне он заявляется сюда, не в силах смириться с мыслью, что я живу с другим мужчиной, и требует объяснений у Вулфа. Во сне он увозит меня далеко-далеко, в какое-нибудь тропическое место, где нам ничто не угрожает. Тут-то я и поняла, что это игра моего воображения: если отцу не под силу остановить Вулфа, то уж остальным и подавно.

Когда проснулась, сквозь высокие окна в комнату лениво проникали заходящие лучи солнца. У меня в горле пересохло и хотелось пить, а глаза так опухли, что я даже не могла их полностью открыть. Я бы убила за стакан воды, но скорее умру, чем попрошу.

Кровать прогнулась с одной стороны. Открыв глаза, я поняла причину. На краю широкого матраца сидел Вулф и смотрел на меня своими пронизывающими глазами, словно прожигал кожу, кости и сердце, оборачивая их в пепел.

Я прищурилась, а затем открыла рот, чтобы поделиться с ним соображениями.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, – предупредил он, закатывая рукава белоснежной рубашки и обнажая жилистые, мускулистые и загорелые предплечья, – полагаю, необходимы извинения.

– Думаешь, извинениями можно все исправить? – ледяным тоном отрезала я и дернула за одеяло, чтобы прикрыть свое тело, хотя была полностью одета.

Вулф ухмыльнулся, и я поняла, что ему очень даже нравятся наши словесные баталии.

– Это стало бы хорошим началом. Ты сказала, что я вел себя не как джентльмен, а я позволю себе не согласиться. Я удостоил чести ваш обычай и после поцелуя потребовал твоей руки.

Фантастика.

Теперь я полностью проснулась и села, опершись спиной об изголовье.

– Ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой?

Не торопясь с ответом, Китон разгладил мягкую ткань отутюженного постельного белья.

– Какая жалость, что родители задались целью сделать из тебя покорную маленькую хозяюшку. Ты от природы быстро все схватываешь.

– Ты глупец, если считаешь, что я приму тебя в качестве мужа. – Я скрестила руки на груди.

Вулф угрюмо задумался над моими словами и водил пальцами рядом с моей лодыжкой, но не касался ее. Я бы не раздумывая пнула его, если бы не знала, что мой гнев доставит ему гораздо большее удовольствие.

– Забавно, что ты думаешь, будто можешь касаться меня или того, что мне принадлежит. Этой участи удостоится лишь мой член, и то когда я буду настолько щедр, что разрешу его пососать. Почему бы нам не узнать друг друга получше за ужином, прежде чем ты сделаешь еще несколько заявлений, которые нельзя будет забрать обратно? В этом доме существуют правила, которым ты должна покориться.

Боже, аж пальцы заныли, как хотелось его ударить.

– Для чего? Потому что я лучше съем гнилой фрукт или выпью воды из канализации, чем стану с тобой есть, – прошипела я.

– Вот и отлично.

Вулф достал что-то из-за спины. Простой белый календарь. Он протянул руку и поставил его на тумбочку рядом со мной. Это было мило, особенно после часов, которые казались скорее кандалами, чем подарком.

Когда он снова заговорил, то смотрел не на меня, а на календарь.

– Привычки формируются за двадцать один день. Рекомендую начать привыкать ко мне. Потому что двадцать второго августа, – заявил Вулф и встал с кровати, – ты будешь стоять у алтаря, давая клятву провести со мной остаток жизни. Обещание, к которому я намереваюсь подойти ответственно. Ты – взысканный долг, реванш и вполне достойная спутница. Доброй ночи, мисс Росси. – Вулф повернулся и пошел к двери, пнув мимоходом штору.

Не прошло и часа, как ко мне пришла мисс Стерлинг и принесла серебряный поднос с мятыми гнилыми фруктами и стаканом воды подозрительного серого цвета. Она уставилась на меня с сокрушительной скорбью, от которой ее и без того морщинистое лицо выглядело еще старше.

В этих глазах горело извинение.

Я не приняла ни его, ни еду.