Образцовая загадка. Мир детектива

Глава 1

Это случилось в день, который начался в замке Гэрли при самых счастливых предзнаменованиях. Это был день совершеннолетия Леоноры, единственной дочери лорда Гэрли, наследницы его огромного состояния.

Леонора Гэрли была прелестной девушкой: природа одарила ее красотой матери и блестящим умом отца. В трудное послевоенное время, когда один за другим разорялись семьи, родословная которых восходила ко временам Вильгельма Завоевателя, лорд Гэрли был единственным, кто сумел приумножить свое состояние.

В этот день леди Гэрли должна была надеть свои знаменитые рубины. По общему правилу, они надевались только два раза в год, на самые большие приемы при дворе, – таково было условие страховых обществ, в которых рубины леди Гэрли были застрахованы на сумму в сто пятьдесят тысяч фунтов.

Знатоки утверждали, что такая оценка была намного ниже действительной стоимости камней. Их было восемьсот одиннадцать; самый маленький был с горошину, а самый большой по размерам равнялся грецкому ореху. Они были вправлены в диадему, из них было набрано ожерелье в шесть рядов, серьги и застежки.

Лорд Гэрли, страстный любитель драгоценных камней, потратил двадцать лет жизни и целое состояние на то, чтобы собрать свою коллекцию. Камень за камнем, он подбирал их в Бирме и в Перу, в Капской области и в русской средней Азии. Коллекция была известна ювелирам всего мира. Эта слава была, по крайней мере, порукой тому, что рубины не могут быть похищены: всякий человек, которому пришла бы в голову мысль украсть их, должен был неминуемо попасться при попытке сбыть хотя бы один из драгоценных камней.

Дом был полон гостей. Царило радостное оживление: ждали объявления помолвки Леоноры.

Жених Леоноры, Томми Делейн, тоже принадлежал к знатному и богатому роду, правда, поговаривали, что в последние годы счастье отвернулось от недавно умершего старика Делейна. Впрочем, Томми любили не только за знатность, хорошее воспитание и отличные манеры. Это был один из первых спортсменов Англии; многие даже уверяли, что среди любителей он занимал первое место.

Помолвку долгое время держали в тайне. Когда же собрались о ней объявить, скончался отец Делейна; тогда же было принято решение сделать ее достоянием гласности в день совершеннолетия невесты.

Томми прибыл в замок еще накануне. Родители невесты знали его давно и относились к нему с большой симпатией, хотя лорд Гэрли и позволял себе иной раз с улыбкой отзываться о «профессиональных занятиях Томми»: где-то под городом у того маленькая химическая лаборатория, в которой он проводил за опытами немало времени. Этих занятий никто не принимал всерьез. Друзья утверждали, что Томми способен взять какой угодно приз на спортивных состязаниях, но в науке он – совершенный нуль.

Однако это было не так. Председатель правления галоранского химического общества, одного из крупнейших в Англии, с интересом рассмотрел два предложения Томми и при поездках на юг охотно с ним встречался.

Томми держал это обстоятельство в глубочайшем секрете.

В день совершеннолетия Леоноры Томми проснулся очень рано. В комнате сверкало яркое февральское солнце, через открытое окно доносилось солоноватое дыхание океанского ветра.

Одеваясь, Томми вдруг остановился и лицо его изменилось от изумления. Из кучки вещей, оставленных им накануне на ночном столике у изголовья кровати, кое-что, по-видимому, исчезло.

– Как странно! Я готов поклясться, что положил его сюда вместе с часами, кошельком и портсигаром…

Он быстро подошел к комоду, на котором также были разложены некоторые его вещи.

– Что за черт, однако, книги тоже нет!

В течение нескольких секунд он пристально смотрел на свои вещи, стараясь вспомнить, куда же он мог деть отсутствовавшие предметы. Он отлично помнил все, что делал накануне: рано лег в постель и до одиннадцати читал в постели книгу, которая его сильно интересовала (это был специальный труд по органической химии). Когда пробило одиннадцать, он отложил книгу в сторону, заметив страницу, и погасил свет. А теперь вдруг оказывается, что книга исчезла! Не было и дневника, очень ценного для него, так как в него он заносил мелькавшие у него в уме мысли.

Еще раз обыскав комнату, Томми позвонил. На звонок явился один из лакеев.

– Барсон, вы ведь разбирали вчера мои вещи?

– Да, сэр.

– Заметили ли вы среди моих вещей небольшую записную книжечку в кожаном переплете?

– Нет, сэр.

– А книгу большого формата, тоже в переплете?

– Да, сэр. Я положил ее вместе с другими книгами на ваш ночной столик. Там уже было две или три другие книги.

– Хм! А не заходили ли вы ко мне, пока я спал?

– Нет, сэр. Я готовил вашу комнату к ночи в то время, когда вы обедали. Вы что-то потеряли, сэр?

– Трудно сказать. Но я действительно не могу найти двух вещей. И притом совершенно уверен, что они обе были при мне вчера вечером. Это тем удивительнее, что остальные вещи налицо: часы, чековая книжка, портфель с двумястами фунтов. Трудно представить, чтобы кто-то украл книги и дневник. И все-таки я хотел бы знать, куда они подевались.

– Простите меня, сэр. Но вы, кажется, спали с открытым окном?

Лакей серьезно взглянул на молодого человека.

– Да, я всегда так делаю. Но какое это имеет значение?

– И я готов держать пари, что ваш дневник был в красном переплете?

– Совершенно верно. В красной коже. Но какое это может иметь значение?

– И ваша книга была в красном переплете?

– Конечно. Но ближе к делу!

– Тогда считайте их утраченными навсегда, сэр.

Барсон говорил, пристально смотря на молодого Делейна. Голос его звучал как-то странно торжественно.

– Барсон, что за глупости вы несете?

У Томми мелькнула мысль, что старый лакей внезапно лишился рассудка.

– Я говорю совершенно серьезно, сэр. Взгляните вокруг себя. Вы не найдете ни одного предмета красного цвета. И если бы хоть один предмет такого цвета здесь находился, он все равно исчез бы. Вот здесь, перед зеркалом, еще недавно стояла красная коробочка – теперь ее нет…

– Боже мой! Я в самом деле припоминаю: лакированная коробочка с японской живописью.

– Так точно, сэр. Красного цвета. И она исчезла. Если бы ваш халат был красного цвета, то вы сегодня его бы не нашли. Я думаю, что если бы обои были здесь красными, то сорвали бы и их.

– Но что все это значит? Объясните мне!

– Это длится давно. Вот уже несколько месяцев, как исчезают вещи, и притом только красные. Если бы вы оставили пачку банкнот, то, несмотря на открытые окна и двери, их никто бы не тронул. Но достаточно оставить красную вставочку или коробочку для спичек…

– Барсон! Это кухонные сплетни.

– Нисколько, сэр! Позвольте объяснить вам. На прошлой неделе одна из горничных забыла ручную сумку, в которой был красный губной карандаш и восемь фунтов золотыми монетами. Так вот, карандаш исчез, а деньги остались на месте. Один Бог знает, что тут происходит. Таинственный вор умеет проникать в запертые комнаты и никогда не оставляет следов. Накануне Рождества из гостиной исчезла большая красная ваза. Полицейские произвели тщательное расследование, но оно закончилось ничем. Отпечатков пальцев найти не удалось. А затем исчезли красные туфли мисс Леоноры, красная подставка для посуды, букет красных тюльпанов, даже банка с малиновым вареньем.

– Но должно же быть какое-нибудь объяснение! Кто виновник всех этих похищений?

– Вот этого-то мы и не знаем, сэр. Сначала леди Гэрли думала, что сошел с ума кто-либо из слуг. Потом была даже нанята специальная стража. Сначала все шло хорошо: в течение нескольких недель ничего не пропадало. Но затем вдруг из той самой комнаты, где ночевали стражники, исчез какой-то красный предмет. Стражников рассчитали, и теперь никто не знает, что и думать.

– Так вы полагаете, что есть какой-то человек…

– Не могу сказать, сэр. Нам иногда кажется, что это должно быть приведение. Но, во всяком случае, будьте уверены: вы больше никогда не увидите ни записной книжки, ни книги…

Делейн взволнованно заходил вдоль и поперек по комнате, засунув руки в карманы и пристально осматривая каждый угол в надежде увидеть где-нибудь пропавшие предметы. Барсон продолжал в почтительной позе стоять у двери.

Опомнившись, Томми сказал:

– Ну, спасибо, Барсон! Можете идти. Мы еще потолкуем с вами.

Рассказ лакея заинтересовал молодого человека. Он не совсем верил выдумкам, но чувствовал, что в доме происходит что-то странное.

Он быстро закончил одеваться в надежде застать наедине лорда Гэрли и побеседовать с ним по поводу происшествия. Должно же быть у хозяина дома какое-либо объяснение совершавшимся у него происшествиям.

Но, спустившись, он узнал, что старику пришла в голову очень милая мысль. Он нарочно встал раньше обыкновенного, выпил кофе и ушел, как сказал, на два часа, с явным намерением – дать молодым людям провести первые утренние часы в одиночестве, так как леди Гэрли, как всем было известно, вставала довольно поздно.

Таким образом, вместо серьезного разговора с лордом Гэрли о появившемся в его доме привидении Томми провел чудесные полчаса наедине с невестой. И этого времени было совершенно достаточно для того, чтобы неприятные мысли о пропаже совершенно покинули его.

Леонора была прелестна. Под солнечными лучами ее волосы отливали золотом, а античный профиль казался выточенным из мрамора. Она ласково поприветствовала жениха, когда он появился в дверях:

– Доброе утро, Томми.

– Здравствуйте, Леонора. Вы сегодня хороши как никогда. И, наверное, слегка взволнованы.

– Нисколько! Я хочу всей душой повеселиться сегодня: этот день должен на всю жизнь остаться у нас в памяти. А сколько народа! Приказано накрыть столы на двести пятьдесят человек. Такое общество соберется у нас впервые после войны. Папа приказал подавать жареных индеек на старинных золотых блюдах, а мама наденет свои знаменитые рубины.

– Как это хорошо! Я никогда еще их не видел.

– А знаете, мне кажется, что вы действительно немного взволнованы.

– Нисколько. Хотя не отрекаюсь: вечером, может быть, и буду волноваться. А где сэр Гэрли?

– Он такой милый. Поехал объезжать границы поместья!

Леонора позвонила и велела подавать завтрак.

Едва только Делейн успел прикоснуться к кофе, как в комнату вошел лакей и передал ему телеграмму. Он быстро вскрыл ее. От Леоноры не укрылось, что лицо его изменилось при чтении.

– Ну, это уже, кажется, слишком!

– Неприятности, Томми?

Делейн передал ей телеграмму, и она прочла:

– А кто такой Гильберт? – спросила Леонора. – Фамилия напоминает мне какого-то циркового наездника.

– К сожалению, ее носит человек гораздо более скучный. Гильберт – это наш семейный стряпчий. Он вел все дела отца. Ему я поручил распутать мои дела по наследству и дать мне точные сведения о его состоянии. Я надеялся, что он закончит работу еще месяц назад, но дела оказались столь запутанными, что он не успел. И надо же, чтобы он окончил работу как раз к сегодняшнему дню!

– Но, Томми, вы же не поедете сегодня?

Делейн вздрогнул и мрачно сказал:

– Прочтите еще раз. Из текста ясно, что я не могу не ехать, особенно если принять во внимание, что я запретил вызывать себя иначе, как в самом крайнем случае. Боюсь, что меня ожидают дурные вести: Гильберт знает, ради чего я нахожусь здесь.

Леонора посмотрела на часы.

– Тогда возьмите мой автомобиль. На поезде вы не можете поспеть. Ближайший поезд пойдет только в половине двенадцатого.

Делейн кивнул головой.

– К тому времени я уже буду в городе. Я возьму свой автомобиль и постараюсь вернуться как можно скорее. Думаю, что снова буду здесь вскоре после второго завтрака.

– Так и сделайте, Томми. Желаю вам счастливого пути и быстрого возвращения. И…

– И чего еще?

– Удачи!..

Он поцеловал ее и, выбежав во двор, потребовал, чтобы ему немедленно подали его автомобиль.

Глава 2

Контора «Гильберт и Ко» помещалась в старинном доме. В ней все пахло почтенной стариной – от мебели до личности самих компаньонов.

Когда приехал Делейн, оба старичка были на месте. Они усадили его в неудобное кресло – удобных у них не было – и по их лицам Делейн сразу понял, что новости будут неутешительными.

– Я знаю, – заговорил Томми, – что в 1921 году отцу пришлось туго, но, как-никак, у него были владения по всей стране. Допускаю, что от них мало что осталось. Но стоило ли все-таки вызывать меня в такой день, чтобы сказать мне, что я отнюдь не миллионер?

– Все это имущество исчезло, мистер Делейн. Нам придется сказать вам очень неприятные вещи. Мы просим вас взять себя в руки и спокойно выслушать их.

– Боже мой, в чем дело?

– Дело в том, что ваш отец умер несостоятельным. Именно уверенность в этом и убила его.

Делейн стремительно вскочил на ноги.

– Так, значит, у меня ничего нет?

– Хуже того, – участливо произнес старший из компаньонов. – Вам не только не причитается из наследства ни одного пенса, но за вами числятся еще долги на несколько десятков тысяч фунтов.

Делейн пошатнулся: мрачные видения пронеслись перед его собственным взором.

– К сожалению, мы не могли ничего сообщить вам раньше, – продолжал старичок. – Дела в таком виде, что и сейчас еще не все распутано. Но общее положение дел совершенно ясно. Мы и решили послать за вами, чтобы предупредить вам об этом, прежде чем вы свяжете себя узами брака в замке Гэрли. Несостоятельность вне всяких сомнений. И уже надоедают кредиторы. Нам так неприятно, что приходится все это вам говорить…

Старичок говорил еще долго, то объясняя в подробностях положение дел, то стараясь утешить своего молодого собеседника. Но тот никогда в жизни не мог больше вспомнить, чем именно закончился этот разговор. Он машинально распрощался со стариками, когда стало ясно, что они все сказали, и вышел на улицу.

Судьба была против него. Должна же была, в самом деле, стрястись беда как раз в этот день!

Как во сне Делейн отправился назад, в замок Гэрли. Ехал он очень медленно, так как был не в состоянии управлять машиной на быстром ходу. И если путь в одну сторону занял у него два с половиной часа, то на обратный потребовалось почти пять.

Он спокойно проехал через широкие ворота замка и направился к гаражу. Навстречу ему вышел один из механиков. Вид Томми был так странен, что тот спросил:

– Что с вами, сэр? Не принести ли вам чего-нибудь?

Мысли Томми были так крепко прикованы к постигшему его разорению, что он с горькой усмешкой ответил:

– Да, рубины леди Гэрли, на золотом подносе.

Механик отшатнулся с ужасом, подумав, что молодой человек сошел с ума. Он хорошо запомнил напряженное лицо, бледные губы и трясущиеся руки Делейна.

Но тот пришел в себя и довольно резко произнес:

– Поставьте машину так, чтобы я мог без труда вывести ее, когда вздумаю уехать. Я, вероятно, не останусь к обеду…

С этими словами он двинулся к главному входу замка, расположенному на зеленых холмах Гемпшира, в той его части, которая склоняется к Ламаншу. Стены замка – толщиной в два фута и так высоки, что перебраться через них было невозможно. Само здание архитектурой напоминает средневековые замки, хотя построено намного позже. По обоим концам стоят высокие квадратные башни, с которых видно море.

В передней Томми не встретил никого и по широкой лестнице прошел в свою комнату. Ему не хотелось встречаться ни с кем из гостей. Неизбежный разговор с лордом Гэрли он решил отложить до того времени, когда приведет себя в порядок, и целый час употребил на мытье и бритье в примыкавшей к комнате уборной.

Как раз когда он заканчивал туалет, к нему постучался лакей.

– Лорд Гэрли велел спросить, не угодно ли Вам будет спуститься к нему в библиотеку?

– Я буду там через три минуты, – ответил Делейн, приглаживая волосы смоченной щеткой.

Томми застал лорда Гэрли в библиотеке. Поджидая молодого человека, владелец замка грелся у большого камина.

Лорд Гэрли был все еще красивым человеком, очень благородного и властного облика. Его еще очень густые, седеющие волосы были гладко зачесаны назад. На щеках играл здоровый румянец, свидетельствующий о бодрости и энергии.

– Добрый день, сэр, – произнес Делейн, закрывая дверь. – Мне очень досадно, что я так невежливо покинул ваш дом сегодня утром, ни с кем не попрощавшись. Но меня срочно вызвали в Лондон. Я как раз собирался направиться к вам, когда прибыла депеша.

Гэрли пристально посмотрел на Томми и сказал:

– Берите сигару, друг мой. Мне нужно с вами поговорить.

Несмотря на ласковость слов, в тоне лорда чувствовалась какая-то напряженность.

– Мне нужно переговорить с Вами по чисто личному вопросу… Я все надеялся, что вы сами заговорите об этом предмете. Я понимаю ваше финансовое положение.

Делейн почувствовал, как у него задрожала челюсть.

– Как раз по этому предмету я и хотел поговорить с вами, сэр… Видите ли…

– Нехорошо, что вы откладывали этот разговор до сегодняшнего вечера, – перебил его старик. – С ним должно было быть покончено уже несколько недель назад.

У Делейна похолодели ладони. Дрожащей рукой он стал нервно теребить воротник.

– Лорд Гэрли, – собравшись с мужеством, заговорил он. – Я не хочу снимать с себя ответственность за то, что произошло. Но поймите, в каком положении дело. Я – прямо из города, куда меня вызвал наш семейный стряпчий. А до тех пор я не мог с вами ни о чем говорить, так как сам не имел ни малейшего представления о положении своих дел. Стряпчий сам только что закончил их разбор.

– Но тогда вы поступили неправильно, так решительно договорившись с Леонорой. Надеюсь, вы не будете спорить, что это так? Ведь не может быть сомнений в том, что в главных чертах положение дел отца было вам известно. Вы не могли не знать, что он так или иначе был затронут всеми большими банкротствами последних пяти лет.

– Это я, конечно, знал. Но о подробностях у меня не было никакого представления. Вы ведь знаете, что я только что вернулся из Австралии, а моя помолвка с Леонорой состоялась еще до моего отъезда. Надеюсь, вы не будете сомневаться в том, что я считал себя, по своему материальному положению, вправе добиваться руки Леоноры. Если бы я думал иначе, то скорее покончил бы с собой, нежели стал бы появляться с ней на людях. И, – горько закончил он, – в данную минуту я могу только сожалеть о том, что не покончил с собой.

Гэрли бросил на него короткий вопросительный взгляд.

– Окончив беседу с вами, – продолжал Томми, – я поднимусь к Леоноре.

– С какой целью?

– Сказать ей, что наша свадьба не может состояться. Кроме того, я хочу просить вас не упоминать о ней во время сегодняшнего обеда.

Лорд Гэрли минуту помолчал, а затем спокойно спросил:

– Значит, дела настолько плохи?

– Да, – ответил Делейн, опустив голову.

– Но как поздно Вы сообщаете мне об этом!

– Я сам ничего не знал до одиннадцати часов сегодняшнего утра.

– Но неужели дело обстоит действительно так? – как-то помягче спросил хозяин.

Делейн прямо взглянул на него.

– Несомненно. Я хуже, чем нищий. У нищих, по крайней мере, не бывает долгов, а у меня, к несчастью, на несколько тысяч фунтов. Надеюсь, вы не откажете мне в разрешении в последний раз переговорить с Леонорой?

Старик вздрогнул.

– Конечно, конечно… Хотя разговор будет крайне тяжелый для вас обоих. Мне все это очень грустно, милый мальчик. С леди Гэрли я поговорю сам.

С этими словами старик протянул молодому человеку руку. Тот слабо пожал ее и неуверенным шагом вышел из комнаты.

Лорд Гэрли, который знал о положении дел Делейна больше, нежели сам Томми, воспринял сообщение молодого человека довольно невозмутимо. Так же невозмутимо и бесстрастно он передал жене разговор с Томми.

Леди Гэрли сообщение взволновало в гораздо большей мере, но она тотчас же овладела собой и постаралась казаться совершенно спокойной.

– Ричард, сегодня вечером это не должно стать достоянием гласности. Томми собирается покинуть замок до обеда, сказал ты?

– Как только он переговорит с Леонорой, дорогая моя. Нам нужно сделать вид, будто ничего не случилось.

– Ты хочешь, чтобы я надела свои рубины, Ричард?

– Это совершенно необходимо, дорогая. В конце концов, ты должна была надеть их не в честь помолвки, а в честь совершеннолетия Леоноры.

– Тогда, пожалуйста, достань их, а я распоряжусь, чтобы их почистили. Времени остается уже немного.

Гэрли позвонил и вместе с явившимся Барсоном отправился в сводчатый подвал, где в стальных ящиках под семью замками хранились рубины. Старик, отправив лакея, сам понес ящики в будуар жены.

В будуаре он собственноручно открыл ящики и выложил камни на покрытый зеленым сукном стол. При ярком дневном свете рубины засверкали зловещими огнями.

Полюбовавшись на них, Гэрли пошел переодеваться, а леди Гэрли позвонила Барсону, на котором как на старом, вполне благонадежном слуге лежала обязанность приводить рубины в порядок.

Будуар помещался на третьем этаже. Он непосредственно примыкал к широкой площадке лестницы. В нем было два окна. Глядя из них, можно было видеть на расстоянии пятидесяти футов хорошо ухоженный газон. Стена была совершенно ровная и гладкая. Вдоль нее шел электрический провод. И это было все. Нигде не было видно ни малейшей трещинки, за которую мог бы ухватиться даже маленький ребенок.

К тому же окна были заперты изнутри и не открывались годами. Для вентиляции служило круглое отверстие в верхней части стены, диаметром в десять дюймов.

Комната, как и все в доме, была хорошо обставлена: в ней стояли туалетный столик с большими боковыми зеркалами, два стула, диван и столик для рубинов. Вдоль стены почти сплошь шли зеркала, так что, стоя в середине комнаты, леди Гэрли могла во всех подробностях осматривать свой туалет.

Леди Гэрли посмотрела на часы. Лакей что-то сильно задерживался. Она вышла на площадку и через балюстраду посмотрела вниз. Лакея не было видно. Зато она увидела Томми. Он был явно смущен.

– Я хотел бы видеть Леонору, – сказал он. – Не знаете ли вы, где она? Лакей сказал мне, будто она у вас.

Леди Гэрли положила ему свою руку на плечо.

– Я сама хочу поговорить с вами, Томми, – ласково сказала она. – Бедный мальчик! Я не теряю надежды, что дела устроятся. Вы можете подождать Леонору в моем будуаре. И, пожалуйста, присмотрите за рубинами, разложенными на столике. Я тем временем спущусь вниз и вернусь с Леонорой, а заодно позову и Барсона.

Леди Гэрли улыбнулась и стала спускаться вниз по лестнице. Делейн даже не вошел в будуар. Дверь была широко открыта, и ему хорошо был виден блеск камней. Он прислонился к балюстраде, закурил папиросу и немедленно забыл о рубинах и будуаре: другие думы занимали его.

Леди Гэрли отсутствовала почти пять минут. Она вернулась, поддерживая Леонору, которая была бледна и вся дрожала.

Делейн понял, что мать уже сказала дочери о случившемся, и почувствовал большую благодарность к ней. По крайней мере, она относилась к нему с явным сочувствием.

За обеими дамами поднимался Барсон, держа в руках специальные тряпочки, щеточки и коробочку с порошком.

Леди Гэрли остановилась у дверей комнаты, находившейся этажом ниже. Леонора вошла туда и даже не взглянула на Делейна. Он тоже немедленно спустился вниз, и леди Гэрли, пропуская его, дружески похлопала его по плечу: