Царство призраков

Глава 1

Улица казалась пустынной, словно в преддверии бури. Лишь ветер гнал осенние листья по потрескавшемуся асфальту, да одинокая фигура девушки застыла посреди дороги. Ее длинные темно-каштановые волосы развевались вокруг лица, а серо-зеленые глаза слезились от пронизывающего холода, велящего ей вернуться домой.

Но ее дом был очень далеко.

Девушка резко вскинула голову, услышав пронзительный крик, эхом разнесшийся в тихой ночи. В поле зрения возник клубок черных перьев и острый изогнутый клюв. Птица довольно заурчала, впившись когтями в ее плечо.

– Привет, Кафка. – Мия почесала грудку ворона, наслаждаясь прикосновением к мягкому шелку оперения.

Тот каркнул в ответ, хлопая крыльями и прижимаясь ближе к плечу девушки.

Мия устремила взор к дому, напротив которого стояла. Безупречно белая краска местами облупилась на покосившихся панелях фасада, а ухабистая подъездная дорожка, заросшая сорняками, напоминала ей о мире, который она так стремилась оставить в прошлом. Впрочем, Саммерсвилл, находящийся в Западной Вирджинии, не был Черной Лощиной. На лужайке перед домом красовалась выцветшая серая табличка с едва различимыми словами: «Смотрите в “Охотниках на призраков”».

Америка обожала призраков. Группа энтузиастов, вооруженных датчиками ЭГФ[1] и электромагнитными считывателями, врывалась в дома, выкрикивая угрозы в надежде получить ответную реакцию. Неужели они полагали, что доказательства существования сверхъестественного способны удержать демонические силы в узде?

Истина – не противоядие, а скорее наркотик, которого всегда мало, чтобы удовлетворить спрос.

Глубоко вздохнув, Мия сжала висящий на шее кулон – медную фигурку ворона, обхватившего когтями верхушку переливающегося камня. Камня сновидений, а точнее, его осколка.

Едва девушка шагнула на ступени крыльца, пернатый спутник вспорхнул вверх и взгромоздился на почерневший компас на крыше дома. На протяжении трех долгих лет мальчик-Кафка, подаривший ей лабрадорит, не показывался в мире сновидений, однако она подозревала, что он приглядывал за ней с помощью ворона-Кафки. Птица неизменно держалась поблизости.

– Все будет хорошо, – шепнула себе Мия. – Ты и не с таким справлялась.

Намеренно проигнорировав уродливый дверной молоток в колониальном стиле – латунную львиную голову, сжимающую в челюстях богато украшенный обруч, Мия трижды постучала в дверь, и та распахнулась.

Отворившая дверь женщина выглядела так, словно побывала в загробном мире или находилась на полпути туда. Удивление казалось единственным признаком жизни, отражавшимся на лице хозяйки, разглядывавшей гостью.

– Значит, вы…

– Ведьма. – Мия сразу перешла к делу. Ей не хватало выдержки, чтобы использовать бесчестные термины вроде медиума, экстрасенса или эмпата. Она также не являлась ведьмой в прямом смысле этого слова, но оно лучше остальных отражало ее истинную сущность. Люди за пределами Черной Лощины никогда не слышали о Сновидице.

– В-верно, – заикаясь, пробормотала женщина. – Я Доун. Мы уже встречались.

Мия натянуто улыбнулась, чувствуя, как защипало уголки губ.

– Да, я вас помню. Должно быть, команда «Охотников на призраков» не смогла помочь?

– Нет, не смогла. – Женщина распахнула шире скрипучую дверь. – Пожалуйста, входите.

Ссутуленные плечи скрадывали габариты довольно крепкой фигуры Доун. Мия задумалась, не испытывает ли хозяйка трудностей с приемом пищи; одежда свободно болталась на ее теле, а щеки обвисли. Светло-каштановые волосы женщины выглядели безжизненно, местами в них проглядывали серебристые пряди, в тусклом оранжевом свете прихожей казавшиеся почти золотистыми.

– Прошу прощения, что тут так холодно. – Она сжала свои крючковатые руки и повела Мию на кухню. – Отопление работает, но здесь… всегда ужасно холодно.

– Засранцы-духи способны на подобное, – пробормотала Мия. Она сжала полы своей темно-лиловой кожаной куртки и натянула на голову капюшон. Обычно это помогало ей оставаться сосредоточенной, когда поблизости таилась нечисть. Доун села за стол и, вздохнув, потерла руки.

– Все началось примерно год назад, когда мой муж устроился на новую работу. Нам с трудом удавалось сводить концы с концами, а этот дом показался выгодной покупкой. Мы думали, причина в том, что городок маленький и расположен слишком далеко от крупных поселений, но вскоре начали происходить странные вещи.

Мия присела напротив.

– Странные звуки? Ночные кошмары?

– Меня беспокоил не шум. – Доун повертела в руке бутылку вина, оставленную на столе, а затем налила себе бокал. Очевидно, она нашла свой способ справляться с ситуацией. – А сны… Мой муж Грег не придавал им значения. Считал, я слишком драматизирую или у меня расстройство сна.

Мия фыркнула: банальная история.

– Мужья, как правило, никогда не верят.

Доун поколебалась, затем медленно кивнула.

– Полагаю, так и есть. – женщина слегка улыбнулась. – Так вы действительно ведьма?

Мия сжала пальцы.

– Вроде того. Я не поклоняюсь дьяволу и не ем детей, если вы об этом.

Доун понизила голос.

– Вы верите в дьявола?

Мия поймала ее взгляд.

– Я верю в то, что гораздо хуже.

Доун склонила голову и сжала крест на шее.

– В общем, сны становились все ужасней и походили на реальность. Мне казалось, большую часть ночей я вообще не спала. Несколько раз я просыпалась в разных местах, в подвале или на заднем дворе. Последовав совету Грега, я обратилась к врачу, и результаты анализов оказались в норме. С моим здоровьем все в порядке, поэтому я решила, что причина в доме.

– Почему вы не переехали? – спросила Мия.

– Грег отказывается. – Голос Доун сорвался, разочарование забурлило в ней, как кипящая вода, лижущая крышку кастрюли. – Муж словно вступил в противостояние с этой сущностью, вот только он даже не верит в то, с чем борется!

– И что, по-вашему, это за сущность?

– Я… я не знаю. Наша религия проповедует, что духов не существует. Есть рай и ад. И ничего другого. – Доун закрыла лицо руками, ее плечи задрожали. – Но я знаю, что она реальна, что бы там ни утверждала моя вера.

Сердце Мии сжалось. Она чувствовала боль женщины, и это сводило на нет ту дистанцию, которую она старалась сохранять.

– Я вам верю, – прошептала девушка. – Даже в случае переезда нет никаких гарантий, что она не последовала бы за вами.

У Доун перехватило дыхание.

– Это призрак?

Мия покачала головой, оглядывая комнату. Стену испещряли следы когтей, позволявшие проследить путь сущности.

– Призраки – человеческие духи. Этот – нет, и к тому же он настроен враждебно. Откровенно говоря, – она встала и потянулась рукой к заднему карману, – я давно за ним охочусь.

Это стало ее жизнью – не по собственному выбору, но по необходимости. Мия и представить себе не могла, сколько злых духов преследуют людей в их снах, и как Сновидица, она обладала уникальной возможностью помочь несчастным. Это ее радовало, хотя альтруизма здесь было мало. Монстры преследовали и ее.

Внезапно по стене пошла зазубренная, словно молния, трещина, из которой потекла черная смолянистая жидкость. Кухня наполнилась тихим булькающим звуком.

– Снова началось! – взвизгнула Доун и, опрокинув стул, вскочила на ноги.

Мия замерла, по-прежнему держа руку в заднем кармане. Она впилась взглядом в трещину на стене – или скорее в трещину на шве реальности.

– Доун, – спокойно сказала Мия. – Пройдите за мной и спрячьтесь в укрытии.

Напуганная женщина перебежала на другую сторону кухни и нырнула за шкаф. Обрадовавшись, что Доун не сможет ничего увидеть, Мия достала из кармана джинсов игральную карту.

Король пик, покрытый пятнами медного цвета, оставшимися от давно минувшего кошмара.

Девушка бросила карту на пол «лицом» вверх и выхватила охотничий нож, пристегнутый к поясу.

– Не думала, что мы встретимся прямо здесь, – обратилась она к духу, и тот ответил свирепым ревом, разрывающим стену вокруг почерневшего разлома.

Мия поморщилась, проведя лезвием по ладони, и сжала руку в кулак. Кровь стекала вниз, обагряя лежащую на полу карту.

Девушка ухмыльнулась, глядя в надвигающуюся пустоту.

– Да здравствует король.

Клубы черного тумана поползли вверх, образуя фигуру человека.

Дом протестующе загрохотал, и граница между миром Доун и царством грез приоткрылась. Там затаилось нечто зловещее.

Обычно Мие требовалось лечь и позволить своему духу спуститься в мир грез, однако на этот раз демон избавил девушку от этих хлопот, переместив ее на ту сторону. Причудливая кухня, оформленная в канареечно-желтых тонах и наполненная запахом свежеприготовленной запеканки, застыла, как фильм, поставленный на паузу. Лимонные оттенки померкли, превратившись в грязно-коричневые. Столы и стулья исказились, составляя жуткие фигуры. С осыпающегося подоконника в воздух поднялась ваза и устремилась в сторону Мии.

Фигура, сотканная из тумана, вытянула руку и коснулась вазы, замедлив ее движение. Мия отступила в сторону, невозмутимо наблюдая за проплывающим мимо туманом, который затем рассеялся.

Дом исчез. Мию окутал черный туман. Мебель и нарядые стены кухни начали ускользать, словно песчинки в песочных часах. Комната, сложенная из осколков домашнего быта, загрохотала в темноте, зашаталась, жалобно скрипя покореженными деревянными суставами. Вместе с дымом все вокруг заволокно зловонием серы, Мия сжала челюсти, сдерживая приступ тошноты. Впереди виднелась истинная форма духа. Камень сновидений светился на груди девушки лавандовым светом, заставляя тьму рассеяться. Мия увидела силуэт: внушительную фигуру с длинными тонкими конечностями и вытянутыми пальцами, свисающими, как ножи.

– Ты демон сновидений, именующий себя Дрекало? – Мия остановилась в нескольких метрах от уродливого существа с веретенообразной головой, слишком крупной для его вытянутой шеи. Грязно-серая пятнистая кожа твари, покрытая чешуйками, придавала ему сходство с каменной гаргульей.

Призрак распахнул пасть, полную острых зубов, между которыми растянулись тонкие нити густой красной слюны, и издал пронзительный вопль.

– Как ты сюда попала, ведьма? – Его хриплый голос дрожал.

– Уже неважно. Мне потребовалось время.

– Ты не сможешь меня убить, – промычал Дрекало. – В мире грез все вне времени. Смерти здесь не существует.

Мия окинула демона взглядом и пожала плечами. Она ждала, когда фигура из дыма обратится в плоть и кровь. Сняв кожаную куртку, девушка проследила, как та растворяется в тумане. Лишь когда последние пятна лилового цвета исчезли, она повернулась к демону.

Замахнувшись, она пересекла пространство, выбросив вперед руку, и схватила Дрекало за горло. Демон неуклюже затрепыхался, однако вырваться не смог. Вокруг Мии закружились фиолетовые вихри, постепенно превращаясь в развевающийся плащ из призрачных перьев. Черные и фиолетовые дымки, смешиваясь, подобно маслу с водой, растеклись по ее лицу, рисуя контур костяной маски в форме острого клюва ворона, нависающего над губами девушки. Мия одарила демона злобной ухмылкой.

– Так давай отправим тебя туда, где смерть существует.

Дрекало судорожно втянул воздух, собираясь возразить. Но не успел. Мия втащила мучителя Доун в пространство, находящееся между мирами, но не принадлежащее ни одному из них. Она все еще видела слабые очертания кухни – размытые линии и изменяющиеся формы, парящие за бесплотной завесой. Переходное пространство не являлось царством; оно было клеткой, ловушкой, запершей демона там, где ему неведома свобода.

Но решетки этой клетки не препятствовали клинку палача, неизменно наносящему смертельные удары со стороны земного царства.

Мия отпустила визжащего и сопротивляющегося демона.

– Т-ты не ведьма! – Голос существа звучал невнятно. – Ты…

Обвинение застыло в глотке Дрекало, так и не вырвавшись наружу. Ему в горло вонзили нож, а затем для пущей убедительности провернули. Того, кто это сделал, ждали, а он, казалось, наслаждался, используя любимое оружие.

Трещина в стене затянулась, и Мия вновь оказалась на кухне Доун. Она взяла со стола полупустой бокал вина и подняла его, будто собираясь произнести тост.

Кай повернулся к Сновидице, стирая черные ошметки с охотничьего ножа. Он выхватил из ее рук бокал, выплеснул содержимое на пол и отшвырнул изящный хрусталь в сторону. Приподняв подбородок Мии, парень склонился к ней и украл с ее губ поцелуй, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. Он отстранился и, нахально ухмыляясь, произнес их вместо нее:

– Да здравствует гребаный король!

Глава 2

Мия шагнула сквозь завесу навстречу миру сноведений, приветствующему ее переливающимся разными цветами небом. Кай, спотыкаясь, плелся следом. Поначалу бледное перламутровое свечение небосвода растворялось в сиянии лазури, перетекая в теплые тона вокруг одиноко горящей звезды. Словно по морской глади, ее свечение цвета янтаря и календулы, а затем гвоздики и глицинии распространялось по небу.

Обратный путь всякий раз оказывался изнурительным, но удовольствие от предстоящего зрелища того стоило. Их уголок мира грез представлял собой калейдоскоп красок. Необъятные изумрудные холмы пестрели россыпью одуванчиков. За исключением нескольких высоких холмов, цветущая земля была покрыта густым лесом, обрамляющим долину, по которой протекала небольшая речка, чья водная гладь искрилась, как лед на солнце в погожий зимний день. Если бы Мия могла заглянуть в сердцевину камня сновидений и хоть на миг узреть мир внутри, то увидела бы его именно таким.

Ее окутало ароматом сирени. Ветер разносил приветственное пение дрозда. Мия знала, что Доун в порядке. Она попытается разобраться в произошедшем, привести в порядок мысли, но попытки окажутся тщетными. Ее разум последует единственной верной стратегии: размоет детали, трактуя случившееся как дурной сон. Воспоминания утратят ясность, и Кай, внезапно материализовавшийся из крови и теней и положивший конец ее кошмару, покажется женщине всего лишь пылинкой на стене.

Задача Кая – физически устранить духа, заколов его острым предметом, – была не так проста в исполнении, как казалось. Сперва Мие приходилось вступать в контакт с сущностями на их территории. Граница между земным миром и царством грез была нечеткой, а место, где духи могли в прямом смысле расстаться с жизнью, представляло собой самый центр диаграммы Венна – лимб, который являлся двумя мирами одновременно и в то же время не был ни одним из них.

– Это двенадцатый. – Кай осмотрел свой охотничий нож, с которым не собирался расставаться.

– Они становятся все сильнее, – вздохнула Мия и плюхнулась на склон. Каждый холм в их сказочном мирке получил название в честь драгоценного камня: на западном склоне аметистового холма протянулись лавандовые поля, рубиновый зарос красными георгинами, а хризолитовый – листьями клевера и белесыми осинами. Девушке нравилось перебирать клевер в поисках того самого четырехлистного, что принесет удачу. Во всяком случае, везение бы ей точно не помешало.

Мия устала скитаться. Перемещаться по снам легко; физическая оболочка оставалась в реальном мире, а сознание отправлялось в мир грез. Проще простого, как погрузиться в теплую ванну. А вот перемещение плоти и костей из мира снов в земное царство и наоборот было сродни движению сквозь потоки грязи.

– Так много кошмаров… – Она помолчала. – Порой трудно понять, одержим человек духом или это просто нервы.

– В случаях с теми, кто совершил массовое убийство, пожалуй, все же замешаны духи, – сказал Кай, криво улыбнувшись.

– Дело не только в этом. Такое чувство, словно я каждый день сталкиваюсь с новой Черной Лощиной.

Кай усмехнулся и поморщил лоб.

– Существует лишь одно место, где дерьма достаточно, чтобы зваться Черной Лощиной.

Мия откинулась назад и растянулась на летней травке, которая так и манила к себе. Их маленький коттедж с видом на хризолитовый холм притаился в лесу, на поляне за пылающим дубом, окруженным березовой рощицей, за пологом ивы и воротами, видеть которые могли лишь они.

Каменный домик мог похвастаться соломенной крышей и прочным дымоходом. Фасад, обрамляющий входную дверь, украшала живая изгородь из белых роз, чьи колючие плети тянулись по каменной кладке и обвивались вокруг окон. Внутри жилища царил уют за счет очага для приготовления пищи и недавно покрытых лаком стульев, расположенных вокруг стола. Кроме того, здесь была кровать – настоящая кровать с каркасом из орехового дерева и стеганым одеялом, предназначенным для тех редких ночей, когда тепла Кая не хватало, чтобы прогнать холод.

Мия не знала, приснилось им это место или оно всегда было здесь, но не желала об этом думать. Это был дом, и этого было достаточно.

Даже спустя три года она все еще помнила запах дыма и безумие толпы. И хотя в самые страшные моменты той ночи Мия пребывала в мире грез, ее физическая оболочка впитала в себя творившийся вокруг хаос. Воспоминания прочно засели в ее мозгу. Само собой, красочный рассказ Кая помог заполнить пробелы.

Мия перевернулась на живот.

– Давай подремлем вместе, – позвала она, и Кай устроился на траве рядом, привалившись спиной к стволу осины и притянув девушку к себе на колени.

Он провел рукой по ее волосам и прикусил зубами ухо, на что девушка ответила возмущенным писком.

– Я предлагала «подремать», а не «пожевать», – невнятно пробормотала Мия, начиная уплывать в сон. За спиной послышалось полушутливое ворчание Кая, выражающего недовольство.

– Прости. – Она похлопала его по бедру. – Эти путешествия между мирами отнимают все силы.

На мгновение его объятие стало крепче.

– Ты хотя бы можешь путешествовать.

Сердце девушки рухнуло. После событий в Черной Лощине они обнаружили, что Мия невольно привязала Кая к себе, как ведьма фамильяра. Отныне он мог ступить в реальный мир только по ее воле, и они никак не могли понять почему. Но хуже всего оказалось то, что он не мог находиться там один; сознание Мии должно было оставаться рядом. Они убедились в этом на собственном горьком опыте. При первом же возвращении в реальность Мия проверила свои способности. Она с радостью обнаружила, что может свободно путешествовать по снам, пока ее тело спит в земном мире. Так было намного проще, чем, попирая законы физики, перемещать тело сквозь измерения. Однако не прошло и двадцати минут, как паника, охватившая Кая, осязаемая, как заноза под кожей, вынудила ее сознание, блуждающее по царству грез, вернуться. После она обнаружила его бившимся в агонии на полу. С широко распахнутыми, налитыми кровью глазами парень жадно хватал воздух, словно его легкие были набиты ватой. Позже он описал это ощущение, как если бы его заживо сжирали голодные огненные муравьи.

Таким жестоким образом Кай уяснил, что его тело не способно существовать в реальном мире без поддержки сознания Мии. Если он надолго оставался там один, его тело начинало разрушаться, клетка за клеткой разрываясь на части.

Мия прогнала прочь страшное воспоминание. Она не понимала, почему теперь все работает именно так; знала лишь то, что, попадая в реальность, Кай нуждался в ней, а точнее, в ее сознании. Со временем они к этому привыкли. По крайней мере, привыкла Мия.

– Мы можем пойти, куда захочешь, необязательно на охоту, – сказала она. – Устроим что-то вроде свидания!

Кай фыркнул от смеха.

Мия прижалась спиной к его груди и подняла глаза к его лицу, нависающему над ней.

– Ой, да ладно тебе! Все любят, чтобы за ними иногда поухаживали. Как насчет кино и ужина?

Парень цокнул языком.

– Банально. Придумай что-то получше.

– Любое место, где ты сможешь съесть стейк и…

Он коснулся губами ее уха и соблазнительно прошептал:

– Устроить драку в баре.

– Ты такой… безнадежный романтик… – Она старалась не потерять нить беседы, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, а мир вокруг исчезает. Мысли растворялись в пустоте. Губы шевелились в бессвязном бормотании.

– Сладких снов, – слуха достигли негромкие, словно приглушенные толщей воды, слова Кая. Мия растворилась в знакомом тепле, уже не сознавая, где кончается ее тело и начинается его.

Липкий зной обволакивал кожу Мии. Поднимающиеся в воздух испарения почти скрывали силуэты огромных кипарисов и очертания их извилистых ветвей. Ее окружало болото, чью буйную растительность питала затопившая окрестности вода. Корни деревьев, словно кольца гигантского Левиафана, скользкими дугами выступали над поверхностью водоема. Стоило ступням погрузиться в воду, как трава длинными ростками опутала лодыжки девушки, отчего та едва не упала. Мия знала, что это сон – сон в мире сновидений.

Мир грез был пространством, в которое она могла войти так же просто, как в комнату, но она всегда носила свои сны с собой; они приходили из недр сознания, поглощая ее, пока она спала. Не имело значения, находилась ли она в мире грез или в реальности.

– Не бойся.

Снова она. Порой Мие казалось, что она ушла навсегда, но даже три года спустя призрак из прошлого продолжал следовать за ней подобно тени.

Прислонившись к стволу кипариса, девушка оглядела затопленный лес. Здесь не было ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Стояла полная тишина. Небо заволокли угольно-серые облака, окаймленные оттенками янтаря. Впереди показалась узкая тропинка, ведущая к черному озеру, заросшему водорослями. Тихую водную гладь затронула лишь рябь, исходившая от полукруглого клочка суши посреди озера. На крошечном островке рос кривой серый вяз, а под его голыми ветвями, нависшими над водой, виднелась фигура.

Мия вошла в озеро и двинулась вброд по зеленой жиже, едва касаясь дна пальцами ног. Выбравшись на берег, она стряхнула цепкие водоросли со своих рук и ног и направилась к вязу. Фигура постепенно обрела очертания высокого мужчины с темными растрепанными волосами и телосложением воина.

– Кай? – позвала она, настойчиво приближаясь, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Он повернулся и с пустым выражением лица уставился сквозь нее, словно его душа покинула тело, оставив лишь оболочку.

– Эй, что с тобой? – Мия помахала рукой перед его лицом, но взгляд парня остался безучастным.

Внезапно он вскинул руки, схватил девушку за горло и, крепко сжав, опрокинул в воду. Мия боролась изо всех сил, мир для нее окрасился в мшисто-зеленые цвета растительности озера. Она открыла рот, пытаясь закричать, но ее голос растворился в прозрачной бездне. Все то время, что Кай ее удерживал, его лицо было размыто, словно картинка, на которую пролили воду.

Он был слишком силен, чтобы с ним совладать, но будь она проклята, если ее придушит какой-то клоун из кошмара. Извиваясь под водой, она вцепилась ногтями в его руку и на мгновение смогла вынырнуть на поверхность, разглядев нависший над их головами вяз.

Рядом с ним маячил силуэт.

Это нечто скользнуло ближе, скрывшись за мощной фигурой Кая. Взгляд Мии сфокусировался на пространстве за его плечом. Женские руки – серая гнилая плоть – обвились вокруг шеи парня. Костлявые предплечья пересекали зияющие щели, напоминающие жабры. Постепенно существо предстало перед Мией во всей красе. Внешне оно представляло собой нечто среднее между женщиной и рыбой. Непокорная копна волос, подобно озерным водорослям, облепила покрытое гнилыми пятнами лицо с выступающими, как мраморные шарики, обтянутые потертой кожей, скулами. Из-под бровей сверкали хищные черные глаза с тонкими зелеными радужками.

Мия снова погрузилась под воду, перед глазами расцвела темнота. Она тонула. Ужас подступил к горлу, пальцы Кая сжались крепче, убеждая ее, что страх не отступит.

– Открой глаза.

Знакомый голос.

– Открой глаза, Сновидица.

Сердце бешено колотилось в груди, Мия жадно хватала воздух ртом, обшаривая взглядом белую пустоту вокруг. Болото, его жуткая обитательница и мнимый Кай исчезли.

– Псс, сюда.