Запретная симфония

Эта книга – не только о страстной, зависимой и запретной любви. Она еще и о музыке, которая иногда передает чувства точнее слов. Поэтому перед каждой главой вы найдете музыкальную композицию. Она не только отражает характер главы, но и вплетается в канву сюжета.

Специально для вас я собрала плейлист, доступный по QR-коду ниже. Он поможет глубже погрузиться в атмосферу и услышать роман так, как я слышала его, прописывая каждую сцену.

Осторожно! После прочтения у вас может появиться внезапное желание научиться играть на пианино. Читайте роман и слушайте плейлист на свой страх и риск.

In your eyes, there’s a heavy blue

One to love, and one to lose

Sweet divide, a heavy truth

Water or wine, don’t make me choose.

Насте К.

Спасибо, что терпеливо читала все версии этого романа и все же никогда не сомневалась, что я его допишу.

Предисловие

Санкт-Петербург, наше время

Не так он планировал провести сегодняшний вечер.

На улицы города уже опустились сумерки. Октябрьский дождь смыл яркие краски, покрыв асфальт грязными мазками, в которых отражался свет уличных фонарей. Леннард шел по Невскому проспекту, смотря себе под ноги и стараясь не вляпаться в лужу. На его плече повис мужчина в кожаной куртке и протертых джинсах, и от него изрядно пахло алкоголем.

– А я и говорю – раз в жизни так везет! Надо пользоваться шансом! – еле ворочая языком, произнес тот, громко икая.

Леннард обреченно закатил глаза. Кто бы знал, что он настолько тяжелый? Лишь бы оно того стоило. Он и так изрядно потратился на выпивку.

Два часа назад Леннард сидел за стойкой в баре. К нему подсел незнакомец в клетчатой рубашке. Кажется, он выиграл в лотерею или получил наследство – из-за громкой музыки было сложно разобрать, что он бормочет. Важно было другое: на эти деньги он купил бриллиантовые серьги, которые хотел подарить своей девушке. Он был настолько опьянен удачей, что трезвонил об этом направо и налево. Леннард никогда бы не упустил такой возможности. Весь вечер он внимательно следил за незнакомцем, а под конец они уже вместе выпивали. Леннард узнал, что его звали Михаил, он преподавал экономику в каком-то университете, а еще активно опрокидывал один шот за другим, пока Леннард медленно тянул свой коктейль. Не в его привычках напиваться, ему нужно сохранять ясность ума. Когда же Михаил напился настолько, что чуть не свалился со стула, Леннард услужливо предложил проводить его до дома. Спасибо постоянным походам в спортзал, иначе он бы бросил его прямо посреди улицы.

Извернувшись, Леннард поднял руку и взглянул на часы на запястье. Начало одиннадцатого. Он надеялся, что закончит раньше, но этот выпивоха все никак не хотел покидать бар.

– Ты бы видел Веронику! – продолжал сам с собой разговаривать Михаил. – Какая она! Рыжеволосая, стройная, дерзкая! И что она во мне нашла? Для такой не жалко и всех бриллиантов мира!

Леннард сомневался, что это не плод фантазий и у его нового знакомого действительно существует девушка, но спорить не стал. Только бы тот не успел вырубиться до того, как они подойдут к дверям парадной. Наконец, через пару минут они свернули с оживленного проспекта в переулок и прошли под аркой. Двор-колодец освещался теплым светом десятков окон. Леннард внимательно огляделся. Вроде бы никто за ними не наблюдает.

– Диктуй код, – сказал он.

Мужчина не ответил, а потому Леннарду пришлось с силой его потрясти, чтобы тот очнулся.

– А? Что? А… щас… пять пять пять… звездочка… решетка… один.

– Звездочка или решетка?

– Звездочка… Вероника-а-а, звезда моя путеводная-я-я! – загорланил вдруг мужчина.

Леннард постарался успокоиться. Все хорошо. Сжал правую кисть в кулак, глубоко вдохнул, потом расслабил пальцы, медленно выдыхая. Набрал нужную комбинацию и нажал звездочку. Дверь парадной открылась.

– Квартира и этаж? – спросил он строго.

– Сто… ик… сто восьмая. Четвертый… ох… этаж.

Леннард из последних сил донес Михаила до лифта и нажал нужную цифру. Двери со стоном закрылись, и свет в кабине на секунду моргнул.

Только не это. Давай же.

Наконец, лифт медленно начал подниматься наверх. На четвертом этаже Леннард с Михаилом направились к квартире.

– Ключи, – коротко произнес Леннард, стараясь говорить как можно короче, чтобы мужчина его понял.

Тот начал медленно рыться в карманах и спустя вечность вытащил ключи. Леннард перехватил их и вставил в скважину, провернув в замке. Наконец они оказались внутри.

Однокомнатная квартира была полностью погружена во мрак. Где-то мерно тикали часы. Леннард провел рукой по стене в поисках выключателя, и прихожую тут же осветила голая лампочка на потолке. Леннард перехватил мужчину и провел его на кухню. Усадив на стул, но помог ему облокотиться на стену. Михаил уже практически спал. Леннард наклонился ближе и поводил рукой перед его лицом. Тот никак не отреагировал, только снова икнул.

Удовлетворительно кивнув, Леннард вышел из кухни и прикрыл дверь. Потом вытащил из кармана заранее заготовленные одноразовые перчатки. У него не так много времени.

В гостиной было темно, однако Леннард решил не включать свет. Посветив фонариком на смартфоне, он подошел к громоздкой стенке и открыл верхний ящик. Там, в глубине, стояла небольшая черная коробка. Все так, как и рассказывал Михаил в баре. Взяв коробку, Леннард потряс ее и осторожно открыл крышку. На мгновение его брови взлетели вверх. В коробке ничего не было.

– Черт! – вырвалось у него.

Этот идиот говорил, что серьги в жестяной коробке в шкафу. Может, соврал? Леннард посветил фонариком вокруг себя. Где они могут быть? Может, он их перепрятал? В комнате было не так много мебели, а потому Леннард расправился со всеми выдвижными ящиками и полками за пять минут. Но все тщетно.

К щекам прилила кровь. Он глубоко вздохнул, снял шапку и откинул со лба прядь светлых волос. Он все правильно запомнил? Правда… осталась еще кухня. Но кто прячет бриллианты среди специй и пачек риса?

Леннард вернулся к Михаилу и удостоверился, что тот все еще спокойно посапывает на стуле. Неслышно, один за другим, открывая шкафы, он перебирал банки и коробки, пытаясь отыскать ту, которая подходила под описание. Наконец, удача ему улыбнулась – здесь стояла точно такая же черная коробка, как и в гостиной. Леннард достал ее, открыл крышку, перевернул емкость, и ему в руки упал крохотный мешочек. Потянув за веревки, он аккуратно открыл его. Его сердце учащенно забилось, а волна адреналина ударила в голову. Он чувствовал, что добрался до цели. Легонько тряхнув мешок, он увидел содержимое на своей ладони. Сережки-гвоздики. Белое золото, бриллианты не менее 0,8 карат. Просто бинго.

Внезапно в дверь позвонили. По спине Леннарда пробежал холодок. Кого там принесло? Может, его все же заметил кто-то из соседей? Михаил всхрапнул и повалился на стол. Леннард аккуратно поставил коробку на место, снял перчатки и запрятал их во внутренний карман пальто.

Звонок повторился. Леннард медленно прошел в прихожую и заглянул в глазок. На его лице отобразилось удивление, но всего лишь на миг, а потом он облегченно выдохнул. Поправив белоснежную рубашку и пригладив волосы, он открыл дверь.

– Миша, почему ты не… – начала с порога девушка и тут же осеклась, удивленно уставясь на Леннарда. Рыжие волосы тугими кудрями обвивали милое кукольное лицо. На девушке было черное платье в пол, а поверх – того же цвета пальто, скрывающее изгибы фигуры.

– Ты, наверное, Вероника? – спросил Леннард с улыбкой, смотря на нее сверху вниз.

Девушка нервно сглотнула, не сводя глаз с Леннарда.

– Я… я что, ошиблась квартирой? Тут же вроде как живет…

– Михаил, все верно. Я его друг, – успокоил ее Леннард. – Мы немного выпили в баре, и ему стало не очень хорошо. Пришлось тащить приятеля до дома, чтобы с ним ничего не случилось.

– Вот оно как… Не знала, что у Миши такие… такие симпатичные друзья, – произнесла она, внимательно разглядывая Леннарда. Он уже знал этот взгляд. И знал, какое впечатление производит, особенно на фоне этого нелепого Михаила. Высокий, светловолосый красавец с голубыми глазами. Он слишком хорошо знал свои сильные стороны, чтобы ими не пользоваться. Потому он небрежно облокотился на дверь, позволяя ей рассмотреть его как следует. Заветная добыча далась ему нелегко, и он имеет право на компенсацию.

– Я думаю, что твой друг еще не скоро проснется, – сказал он низким голосом. – Может, сходим куда-нибудь выпить, или это слишком поздний час для тебя?

Вероника еще долю секунду смотрела на него, а потом уголков ее рта коснулась довольная улыбка.

– С удовольствием.

Леннард сделал шаг вперед, выходя на лестничную площадку, и их лица оказались в опасной близости друг от друга. Девушка закусила губу.

– А ты богат? – спросила она, приподнимая бровь.

– Я думал, тебе нравятся бедные преподаватели по экономике, – парировал Леннард, прикрывая дверь.

– Мне нравятся преподаватели, у которых есть квартиры, – ответила Вероника.

Леннард ухмыльнулся.

«Чувак, да я же тебя спасаю. Потом спасибо мне скажешь», – мысленно подумал он.

– К сожалению, я беден, как и твой друг. Но я ничего и не предлагаю. Но за кофе заплачу.

– Мне это подходит, – с придыханием ответила она.

Они вместе спустились по лестнице, минуя лифт, и Леннард бросил быстрый взгляд на дверь квартиры 108. Если его «друг» проснется и обнаружит пропажу, то пенять ему будет не на кого – дверь в квартиру осталась открытой. Мало ли кто успел зайти, пока он был в отключке.

Выйдя на шумный Невский проспект, Леннард и Вероника зашагали по мокрой брусчатке в сторону кафе, которое все еще работало в это время. Леннард с наслаждением вдыхал вечерний воздух. Левой рукой он придерживал Веронику за локоть, а правой сжимал в кармане краденые сережки. Его сердце стучало так громко, что заглушало звуки города. Щеки раскраснелись, глаза блестели, волна адреналина вновь накрыла его с головой.

Он снова выиграл. Но Леннард знал – все это лишь репетиция перед главным делом. Местью, которую он обязательно исполнит. И никто не сможет ему помешать.

Никто.

Глава 1

Ludwig van Beethoven – Für Elise – Reimagined (Alexander Joseph)[1]

Архангельск, 4 года назад

Конец апреля принес в город теплый весенний ветер. Лед на северной Двине тронулся, и Элина, сидя на скамейке, наблюдала, как белые льдины торопливо плывут по воде, словно стремятся побыстрее обогнать друг друга. Сейчас Элина представляла себя одной из этих льдин – ей тоже хотелось поскорее добраться до заветной мечты, обгоняя однокурсников на поворотах.

Несмотря на весну, пальцы у Элины заледенели. Женя опаздывала, и Элина скрашивала ожидание, уставясь в экран смартфона. Она смотрела выступление Хатии Буниатишвини[2]. Два года назад Хатию признали лучшей пианисткой года. Сейчас она играла концерт, в котором соединяла Бетховена и Листа. Она виртуозно видоизменяла «Лунную сонату», превращая ее в абсолютно новое произведение, но с до боли знакомыми мотивами. Сбежав от внешнего мира, Элина следила, как пианистка перебирала пальцами по клавишам, и время от времени переводила взгляд на льдины. Кто она сейчас – догоняющая или отстающая? Что принесут ей последующие года? Сможет ли она взять судьбу в свои руки или ей придется смотреть в спину друзьям, которые не упустили свой шанс?

Ее мысли нарушила Женя, которая наконец-то появилась в поле зрения. Без лишних слов она села на скамейку. Элина сняла наушники и с грустной улыбкой повернулась к подруге.

– Ты опоздала, – сказала Элина.

– Я знаю, прости, – извиняющимся тоном произнесла подруга. – Ты же знаешь, все эти сборы… Я не рассчитала время.

Женя закусила губу. Элина понимала, почему она выглядит такой виноватой. В этом году Женя уезжала в Питер, чтобы поступить на факультет по связям с общественностью. Они обе планировали ехать в Питер, как и полагается лучшим подругам, вот только у Элины в этом году все пошло совсем не так, как она ожидала, отчего ей придется остаться в Архангельске. Она не обижалась на Женю – ее вины в том, что Элина не смогла постоять за себя, не было. Но все же ей было больно говорить на эту тему. Ведь сейчас их с Женей пути расходились.

– Ничего страшного, я все равно никуда не тороплюсь, – со вздохом ответила Элина.

Женя улыбнулась, и на ее пухлых щеках появились милые ямочки.

– Ты сама как? У тебя ведь скоро экзамены. Волнуешься?

– Нет, – Элина только сейчас поставила выступление пианистки на паузу. – Я уверена, что пройду. Уж в этот колледж точно. Только не получится ли так, что я попусту потрачу там время…

Женя дотронулась до ее плеча.

– Послушай, то, что сделано, уже не изменишь. Может, все к лучшему? Когда ты встанешь на ноги, то сможешь сама решать, куда тебе поступать. Бросишь училище, поедешь в консерваторию в Питере, покоришь всех своей игрой…

– Но что, если за это время я растеряю все навыки? – сокрушалась Элина. – Жень, я ведь хотела стать пианисткой! А теперь буду получать то образование, которые хотят для меня родители. Да, мне шестнадцать, но неужели я не могу сама выбирать то, чем хочу заниматься?

– А что ты можешь сделать? – пожала плечами Женя, и прядь ее светлых прямых волос выбилась из-под шапки. – Ты зависишь от них финансово. Если они не готовы помогать тебе в Питере, какой выбор у тебя есть?

Элина хмыкнула и повернулась к подруге.

– Но ты-то едешь в Питер!

– Только потому, что у меня там живет бабушка, она сказала, что поможет с оплатой обучения. Без этого я бы тоже осталась здесь, – с серьезным выражением лица ответила подруга.

Какое-то время они молчали.

– Так какие у тебя планы на Питер? – спросила Элина после паузы, чтобы как-то изменить атмосферу.

Женя улыбнулась, обнажив зубы, на которых красовались железные брекеты.

– О, у меня есть целый список! – она начала загибать пальцы. – Во-первых, до сентября мне нужно похудеть. Чтобы приехать в Питер и тут же стать настоящей питерской интеллигенцией! Во-вторых, отрастить волосы, чтобы северный ветер бросал их мне на лицо, и я была похожа на актрису из какого-нибудь романтического фильма. – Она покрутила головой, и ее каре неуклюже затряслось из стороны в стороны, отчего подруги в голос засмеялись. – А потом я буду работать в пиар-агентстве, ходить по вечеринкам и заводить кучу романов. Чтобы парни на меня заглядывались так же, как на тебя!

– Перестань, – отмахнулась Элина, но Жене ее перебила:

– Ты издеваешься? Да к тебе на выпускной в очередь выстраивались, чтобы пригласить на танец! И я хочу так же, почему бы и нет? Я себе даже доску на Pinterest сделала, чтобы визуализировать. Сейчас покажу.

Пока Женя доставала телефон, Элина свайпнула видео в сторону. На пустой странице сразу же появились последние новости.

«Фильм Джона Красински «Тихое место» заработал рекордное количество выручки за две недели проката…»

«…В Питерской тюрьме внезапно умер Николай Холуцкий – криминальный авторитет, долгое время занимающийся кражей и перепродажей ювелирных украшений. У него остались жена Лейла и совершеннолетний сын Леонард. Местонахождение обоих неизвестно…»

«Раскрыт секрет идеального нанесения тонального крема…»

– Вот смотри! – наконец, позвала Женя, и Элина оторвалась от бесцельного просмотра новостей. – Вот такой я буду делать макияж, и вот в таком стиле хочу одеваться. Видишь? А еще рано вставать, чтобы заниматься йогой…

Женя еще пару минут рассказывала о том, как кардинально изменится ее жизнь с переездом, и вскоре обе подруги насквозь промерзли.

– Давай лучше прогуляемся, а то окоченеем, – предложила Элина.

Они шли вдоль набережной, кутаясь в шарфы. Порыв ветра подхватил длинные каштановые волосы Элины и швырнул ей их в лицо.

– Когда я решусь изменить свою жизнь, то остригу волосы и сделаю каре, как у Хатии, – сказала Элина.

– Что? – переспросила Женя.

– Ничего.

– Эл, – взгляд Жени вдруг стал очень серьезным. Подруги остановились. – Возможно, сейчас все должно быть так, как есть. Но, если ты когда-нибудь решишь приехать в Питер, чтобы исполнить свою мечту, можешь положиться на меня. Я тебе помогу. Договорились?

Элина обняла подругу.

– Спасибо. Чтобы я без тебя делала?

– Мы же подруги. – Женя похлопала ее по плечу. – Надеюсь, что наша встреча в Питере случится очень и очень скоро. Ты сама не заметишь, как пролетит время.

Элина сидела в кафе и с грустью смотрело в окно. Перед ней стояла кружка с остывшим кофе, а рядом на блюдце лежал надкусанный эклер. На улице опять пошел дождь, и Элина решила где-нибудь переждать непогоду, потому что зонтика у нее, как назло, с собой не оказалось. Она рассматривала людей, которые бежали по Невскому, прикрываясь сумками и подняв вороты своих серо-бежево-черных пальто. Как будто, если будешь носить в Питере яркие цвета, с тебя возьмут дополнительный налог.

День у нее не задался с самого утра. На работе она перепутала папки для руководителя и заставила того краснеть от злости на совещании, пока сама Элина сбивалась с ног, пытаясь вспомнить, куда же она задевала нужные документы. После ей пришлось выслушать сокрушительный выговор на глазах у всего отдела, и ей было настолько стыдно, что она мечтала провалиться сквозь землю. Она никогда не думала, что у нее могли быть такие проблемы с работой. Хотя, если бы только это было единственной проблемой…

Элина сфокусировалась на своем отражении в окне, отчего силуэты на улице превратились в одно сплошное пятно. Она спрашивала себя, правильно ли поступила, приехав сюда. Рассорившись в пух и прах со своими родителями. Потеряв вакантное место в компании, которое они для нее придерживали. Она надеялась, что, решив бросить все и осуществить свою мечту, она все сразу сможет получить. Но, словно крохотная песчинка на огромном пляже, она затерялась среди семи миллионов людей, и этот город был не готов ее принять.

Она взлохматила свои короткие каштановые волосы, подстриженные в каре, пытаясь успокоиться. Потом поднесла кружку к лицу и стала наблюдать за витиеватыми узорами из молока и кофе. Американо был горьким, а молоко – слишком безвкусным. Но, смешиваясь, они давали палитру вкусов для любого привереды. Кто она – молоко или кофе? В какой пропорции ей нужно смешаться с этим городом, чтобы у нее наконец все получилось?

В этот момент двери кафе громко хлопнули, впуская посетителей. Элина сидела с краю, лицом к входу, а потому сразу обратила внимание на смеющуюся парочку. У девушки были яркие рыжие волосы, которые контрастировали с бледным лицом и черным пальто. Она выглядела очень элегантно. Но Элина лишь скользнула по ней взглядом, потому что ее внимание тут же привлек молодой человек в темно-сером драповом пальто. На его лице играла загадочная улыбка, и Элина на секунду забыла о своих проблемах. Он был выше своей спутницы. Может, ему было двадцать четыре или двадцать пять, она не могла определить точно. Из ворота пальто торчала белоснежная рубашка, расстегнутая у горла. Ее завораживало, сколько уверенности было в его взгляде. Хотелось бы и ей чувствовать себя так же.

Ведь, по правде говоря, пару лет назад она была такой же. Если сейчас рассказать кому-нибудь из ее старых знакомых, что она замкнулась и стала неуверенной в себе, они рассмеются. Они бы сказали – это невозможно, Элина знает себе цену. Вернее, знала раньше. Знала, что у нее есть талант и амбиции, верила в свою уникальность. Но она все это растеряла, превратившись в такую же посредственную наивную глупышку, ищущую место под солнцем.

Пара расположилась за соседним столиком. Молодой человек, улыбнувшись своей спутнице, на секунду отвел глаза и встретился взглядом с Элиной. Та застыла, как олененок в свете фар. Очерченные скулы, волевой подбородок, яркие голубые глаза.

Боже-боже-боже, он просто не может быть настоящим. Слишком красив для этого города. Слишком.

Он актер? Кто он такой? Элина покраснела и быстро опустила голову, уставившись в чашку. Через какое-то время она вновь осмелилась поднять глаза. Она искоса наблюдала за тем, как незнакомец общался с официанткой, широко улыбаясь и убирая светлые пряди со лба. Элина не могла не сравнить себя с его подругой. С яркими волосами и красной помадой, она беззастенчиво смеялась и постоянно касалась руки голубоглазого незнакомца. Элина посмотрела на свои руки, стягивающие рукава темно-зеленого свитера. Тонкие, худые пальцы с отколотым черным лаком на ногтях.

Пальцы пианистки.

Руки, которые играли вальсы Шопена, вызывая восторженные крики и аплодисменты, сейчас были сухими и потрескавшимися от осенней непогоды и огромного количества бумажных отчетов. Она начала нервно крутить на пальце кольцо с рубином – кольцо, которое подарили ей родители после победы на концерте. Оно было ей велико, но Элина все равно надевала его на все свои выступления, веря, что оно приносит удачу. Но кажется, даже оно сейчас не могло помочь. Ей отчаянно захотелось курить. Кроме того, присутствие этой пары еще больше подрывало ее самооценку.

Встретившись взглядом с официантом, Элина подняла руку и попросила счет. Когда коричневая книжечка оказалась на столе, она открыла сумку, чтобы достать картхолдер, и в ужасе замерла. Его там не было. В панике она стала хлопать себя по карманам джинсов, проверила кожаную куртку, которая лежала на соседнем стуле, еще раз осмотрела в сумку. С грохотом она вывалила ее содержимое на стол и перебрала. Но все тщетно.

Официант подошел и спросил, можно ли забрать счет.

– Эм-м-м… Сейчас подождите. Не могу найти карточку, – испуганно залепетала Элина. Из-за внезапной паники она совсем растерялась

– Расплатитесь QR кодом или сделайте перевод, – предложил официант.

– Точно, хорошая идея! Сейчас!

Элина еще раз похлопала себя по карманам, и кровь отлила от ее лица. Она словно наяву увидела перед собой рабочий стол, заваленный бумагами… и телефон, который лежал на столе, погребенный под отчетом. Тем самым отчетом, который ей было нужно сдать руководителю. Девушка пыталась собраться с мыслями и с надеждой посмотрела на официанта. Тот стоял, скрестив руки на груди.

– Значит, денег у вас нет, телефона тоже, – констатировал он. – Очень удобно. Вы же знаете, что, если не оплатите заказ, это будет административным нарушением?

– Сергей! – раздался громкий голос с кассы. – Что ты так долго?

– Девушка не может расплатиться, – через весь зал крикнул он. Элине второй раз за день захотелось провалиться сквозь землю. – Решаем вопрос.

Посетители кафе, которых было на удивление много в этот поздний час, начали переглядываться. В этот момент администратор подошел к ее столику.

– Послушайте, – сказала Элина. – Кажется, у меня украли карты. А телефон я забыла на работе. Или карты я тоже там забыла, не помню. Вы же понимаете, что если бы я не хотела платить, то просто ушла, не прося счет. Я готова занести вам деньги завтра…

Но администратор ее перебил.

– Мы не можем позволить каждому второму гостю расплачиваться, когда ему удобнее. Существуют определенные правила, и мы должны их придерживаться.

Элина с ужасом смотрела на работников кафе. Она растерянно огляделась по сторонам и встретилась взглядом с тем симпатичным блондином. Он, не отрываясь, смотрел на ее.

«Мог бы и помочь, раз так пялишься», – мысленно произнесла она, но он ее, кажется, не услышал. Ей показалось или он улыбнулся?

– У меня такое в первый раз. Правда, – ответила Элина, вновь переведя взгляд на официанта. – Я не знаю, как поступают в таких ситуациях. Моют посуду?

Администратор усмехнулся, а потом ответил:

– Давайте так. У вас есть с собой что-то ценное? Можете оставить вещь под залог. Если решитесь забрать ее, то придете.

Элина еще раз пересмотрела содержимое своей сумки и поняла, что предложить взамен ей нечего. А потом ее взгляд упал на кольцо. Она секунду смотрела на него, пытаясь принять неизбежное, и с горечью сняла с пальца украшение.