Необычная судьба

I

Шел июль 1928 года. На ярмарке Нижнего Новгорода разбегались глаза от обилия заморских товаров. Большие груженые баржи и курсирующие по Волге пароходы оживляли пейзаж и способствовали бойкой торговле города.

Новая экономическая политика Советского государства еще полностью не захлопнула свои двери, и на ярмарке в русскую речь вплетались разноязычные голоса.

Купец Миружан подошел к павильону, где его помощники торговали знаменитыми иранскими коврами, шелками, фруктами.

– Салям алейкум, Омар, как дела? – обратился он на фарси к смуглому мужчине лет сорока, с шапкой курчавых черных волос, слегка тронутых сединой.

– Хорошо, Миружан-хан, почти весь товар реализован, выручка большая.

– Омар, остатки товара погрузите с командой на пароход, подготовь отчет и завтра вечером отправимся в обратный путь в Иран, надо успеть вернуться к Дню рождения моей матери.

Сегодня же вечером дай отгул команде, оставь дежурных, а мы с тобой сходим в ресторан «Волга» – он славится своими рыбными блюдами, один салат с отварной севрюгой и майонезом чего стоит!

К вечеру мужчины привели себя в порядок, Миружан одел кремового цвета костюм, который очень шел ему. Покинув свой пароход, мужчины вышли на пристань к ресторану.

– Как я выгляжу, Омар?

Омар оценивающе осмотрел своего друга. Миружан был моложе его на 7 лет, но разница в возрасте не мешала им быть друзьями.

Гладко причесанные назад волосы, черные миндалевидные глаза, дерзкая улыбка, обнажающая красивые белые зубы… Миружан нравился женщинам и завоевывал их легко.

Омар вздохнул и лаконично сказал: «Хорошо, Миружан».

Ресторан стоял на возвышенном берегу Волги. Он был небольшой, но уютный и принадлежал еврейской семье, открывшей его в период НЭПа.

Мужчины вошли в зал. Неназойливо звучала музыка, день был будничный, и в зале имелись свободные столики.

Миружан любил занимать место у окна, где открывался вид на Волгу. К ним подошел сын хозяина ресторана, Исаак, приветливый худощавый молодой человек: «Добрый вечер, Миружан-хан, вы займете со своим другом ваш любимый столик? Он свободен».

Заказав ужин, мужчины оглядели посетителей зала. Внимание Миружана привлекла молодая женщина лет двадцати, оживленно беседующая со своей соседкой и двумя юношами.

– Видно, одна компания», – подумал Миружан. Он видел только профиль женщины. Гордо посаженная голова, четко очерченный нос с небольшой горбинкой, пышные темные волосы, уложенные на затылке в красивый узел. «Свободолюбивая», – пронеслось у него в голове. Он любил по внешности оценивать людей и редко ошибался. Словно почувствовав пристальный взгляд, молодая женщина повернула голову, и их глаза встретились. «Хороша» – отметил Миружан.

Зазвучала музыка известного вальса Штрауса. Миружан оставил Омара смаковать вкусный ужин, а сам направился к столику, где сидела молодая женщина.

– Ханум, разрешите вас пригласить на танец», – обратился он к незнакомке, произнося русские слова с легким акцентом. Его речь вызвала улыбку у молодой женщины.

– Ханум, так ханум, – весело сказала она.

– Пойдемте танцевать.

– Эту «ханум» по-русски зовут Клавдией, а другую «ханум» – Ниной – кокетливо подыграла ситуации симпатичная голубоглазая соседка. Миружан галантно представился всей компании и напряжение, обычно возникающее при знакомстве, исчезло.

Кружась в вальсе и легко поддерживая свою партнершу, Миружан старался лучше ее рассмотреть. Небольшие, но выразительные зеленоватые глаза, полные, красиво очерченные губы и замечательный овал лица, придающий чертам законченность и гармонию.

«Хороша» – опять у него пронеслось в голове. Вслед за вальсом они так лихо выделывали фигуры чарльстона, что вызвали аплодисменты присутствующих в зале.

Миружану захотелось побродить по городу с Клавдией в свой последний вечер, узнать историю жизни, почувствовать ее рядом, и он предложил ей стать его спутницей на этот вечер. Клавдия не любила случайных и уличных знакомств, но почему-то этот мужчина, совершенно незнакомый, внушал ей доверие, и она, вопреки своим правилам, поддалась внутреннему чувству, и согласилась.

Миружан подозвал Исаака, расплатился за ужин, и попросив его поставить на стол друзьям Клавы шампанское и фрукты, вышел вместе с ней из ресторана.

Было не поздно, около десяти часов вечера. Это то время летом, когда еще просматриваются окружающие предметы, лица прохожих. Воздух, напоенный ароматом цветов, был теплым, но свежим.

– Чудесный вечер! – сказала Клавдия, слегка поеживаясь. На ней было облегающее стройную фигуру зеленое платье с короткими рукавами.

Миружан снял свой пиджак и набросил его ей на плечи. Ему хотелось взять Клавдию под руку, но он сдержал себя, почувствовав, что этот жест может насторожить ее. Они медленно пошли к центральной улице.

– И часто вы бываете в этом ресторане? – спросил Миружан, чтобы завязать разговор.

– Первый раз. Мы слыхали, что здесь вкусно готовят и можно неплохо провести время, вот и пошли небольшой компанией, – Клавдия замолчала. Видя ее смущение, Миружан решил взять в разговоре инициативу в свои руки и вскоре так умело повел беседу, что Клавдия естественно и просто рассказала о своей небогатой событиями жизни. Неудачное замужество, длящееся всего несколько месяцев, бегство от мужа в Москву, домой к родителям во Владимир она не вернулась. С Ниной, ее бывшей школьной подругой, Клавдия вела переписку, и когда та предложила ей переехать в Нижний Новгород, она согласилась. Уже год как они вместе с Ниной снимают комнату. Зная, что Клавдия начитана и хорошо ориентируется в литературе, Нина предложила ей поработать библиотекарем в школе, где сама преподавала в младших классах. Клавдия вспомнила и рассказала Миружану случай из своей школьной жизни. Влечение к чтению она почувствовала с детства, научившись читать, буквально проглатывала «все, что попадало в руки». Уходя в школу, она всегда захватывала с собой томик какого-нибудь популярного романа и однажды, увлекшись чтением, не заметила, как над ней склонилась голова учительницы, глаза которой метали молнии. Книгу отобрали, но сначала прикрепили к спине Клавдии и провели ее по всем классам в назидание другим. Так она стала в школе печально знаменитой.

Миружан смеялся от души и чувствовал, как у него растет к этой женщине что-то большее, чем простой интерес. Он с удовольствием слушал ее голос, выразительный и звучный. Ему нравились ее искренность, отсутствие жеманства.

Они вернулись на пристань, здесь было много гуляющих, несмотря на поздний час, заглянули и в ресторан, но ни Омара, ни Нины с друзьями там уже не было. У причала полюбовались на блики огней, отражающихся в воде. На приколе стояли несколько пароходов, среди них и пароход Миружана, где светился огонек только в одной каюте. Миружан заметил: «Команда гуляет, а мой верный Омар не спит, ждет меня».

Взглянув на Клавдию, которая была так загадочно хороша при лунном свете, он с сожалением подумал о том, что завтра уедет и больше не увидит ее. И вдруг неожиданная мысль пришла в голову Миружану: «А что если предложить Клавдии уехать с ним?»

Поколебавшись несколько секунд, взвесив «за» и «против», он принял решение и сказал: «Клавдия, завтра в 7 часов вечера мой пароход отплывает в Иран. Если тебя здесь ничто не держит, поедем со мной в качестве жены. У тебя есть время обдумать мое предложение. Сейчас мне ничего не говори, я понимаю как это неожиданно. Я же буду ждать тебя завтра в 6 часов вечера у причала».

Клавдия ничего и не могла сказать, все так быстро завертелось…

Стараясь скрыть волнение, она с трудом выговорила фразу: «Я подумаю, а сейчас проводите меня».

Миружан и Клавдия всю дорогу шли молча. Клавдия с Ниной снимали комнату в двухэтажном деревянном доме недалеко от пристани. Расставание у подъезда было коротким и сдержанным. Клаве хотелось скорее остаться одной и обдумать события этого дня. Миружан это почувствовал и не удерживал ее. Уходя, он слышал, как простучали каблучки по лестнице.

II

Нина не спала, ждала свою подругу. Когда Клава буквально влетела в комнату, Нина поняла по ее взволнованному лицу, что произошло что-то очень важное:

– Ну, выкладывай, что случилось?

– Миружан предложил мне уехать с ним завтра в Иран в качестве жены, – выпалила она. – В 6 часов вечера он будет ждать меня на пристани.

Нина по своей природе была рассудительна, и она, подумав, спокойно сказала: «Дорогая Клава, ведь ты о нем ничего не знаешь. Много вот таких дурочек попадаются на удочку! Ведь у них на Востоке другие нравы. Миружану уже за тридцать, возможно, у него есть семья. У вас что, любовь с первого взгляда?

– С моей стороны любви нет, я даже не уверена – нравится ли он мне. На меня произвели впечатление его сдержанность, манеры – он богат и видно не жаден, а это, признайся, большой плюс.

– Клава, представь себе только такую картину! Ты покинешь страну, около тебя не будет ни одного близкого человека, случись что с тобой, вокруг будут чужие лица, звучать чужая речь!

Доводы Нины были серьезны и убедительны, тем более, что и она сама об этом думала. Что она знает о Миружане? Ведь он о своей личной жизни ничего не сказал. Богат, имеет большой дом в Энзели, успешно ведет торговые дела – вот и все, что она узнала.

– У меня есть время подумать, – произнесла она вслух. – Утро вечера мудренее. Меня что-то знобит, я хочу лечь.

Пока Нина с Клавой вели серьезную беседу, Миружан тем временем поднялся на пароход и зашел в каюту Омара. Между мужчинами состоялся следующий разговор:

– Омар, ты видел женщину, с которой я танцевал?

– Красивая женщина, Миружан-хан.

– Я предложил ей уехать со мной завтра. В 6 часов вечера буду ждать ее на пристани.

– Миружан, ты сказал, что у тебя гарем? Ведь она воспитана в других традициях.

– Нет, не сказал и передай всей команде, чтобы держали рты на замке. Если Клавдия об этом узнает, то не поедет. А я хочу, чтобы эта женщина была со мной, и почему-то мне кажется, что она придет. Наведите блеск на пароходе, приготовьте отменный ужин. Ты, Омар, присмотри за всем. Да, зайди в книжный магазин и купи несколько десятков интересных книг. Клавдия любит читать, пусть читает, на пароходе у нее будет время и для этого.

– Хорошо, Миружан-хан, все сделаю, как ты того хочешь. – Но себе Омар сказал, что его друг совершает гнусный поступок и на душе у него стало как-то нехорошо.

Омар не понимал страсти Миружана – коллекционировать женщин. Сам он женился в 24 года на юной 18-летней Нигине, влюбившись в нее до умопомрачения. Брак их оказался счастливым. Нигина родила ему двух сыновей и дочь. Конечно, и у Омара эпизодически бывают романы с женщинами, но на семейном счастье они не отражаются. Засыпая, Омар думал о красивой русской женщине и о том, какая ее ждет трудная жизнь, если она свяжет свою судьбу с Миружаном…

III

Клавдия провела тревожную ночь, то засыпала тяжелым сном, то просыпалась и думала, думала… Она была натура эмоциональная, а большой объем прочитанной литературы развил ее воображение и несколько романтическое ощущение бытия. Встречу с Миружаном она восприняла как жребий, брошенный ей судьбой, как веление свыше. Она не думала об интимной стороне будущей связи с Миружаном, ей это казалось сейчас не таким уж и важным. Миружан воспринимался ею как оплот надежности, мужчиной, который выбрал именно ее. Молниеносность его решения произвела на нее сильное впечатление и воспринималась ею как одно из его достоинств. Богатство Миружана даст ей возможность подняться над мелочами жизни, избавит от каждодневной думы о хлебе насущном. Возможно именно с ним она увидит красивую, интересную жизнь. Клавдия уже поняла, что она примет предложение Миружана, возьмет в руки тот жребий, который предоставляет ей судьба. И как часто бывает в поворотные моменты жизни, она мысленно пробегала свой недолгий жизненный путь.

Родилась она в городке Гусь-Хрустальный, но первые воспоминания связаны с городом Владимиром, куда переехала вся семья. Вот их одноэтажный, но просторный дом. Мама хлопочет по дому, а отец вечерами сидит, склонившись над книгой. Днем он работает управляющим в книжном магазине, и на его заработок живет вся семья. Клавдия – любимица отца, и она частенько крутится около него, чтобы услышать интересную сказку или историю, рассказывать которые отец был мастер. Семья была дружной, каждый выполнял обязанности по дому. Мама готовила, старшая сестра Лидия наводила чистоту в доме, Клаве, не обладавшей особой аккуратностью, досталась чистка кастрюль и мытье посуды. Братья – Михаил, Павел и Николай – кололи дрова, носили воду, выполняли плотницкие работы. Заготовки на зиму делали все вместе – бочками солили капусту, грибы, огурцы, мариновали ягоды, яблоки, варили варенье, солили и коптили рыбу, мясо. Дети любили заглядывать в погреб, там было столько вкусных вещей! В играх Клавдия часто была заводилой. Из братьев она не любила только рыжего Павла за то, что он все их детские тайны выкладывал родителям, а дети в отместку, договорившись, дружно его поколачивали. В школе Клава училась хорошо и легко, но кроме литературы ко всем другим предметам была равнодушна.

Октябрьская революция 1917 года и годы разрухи сказались на благополучии семьи. Отец стал зарабатывать мало. Кто думал о покупке книг, когда исчезли продукты первой необходимости. Клавдия вспомнила случай, когда во Владимире совершенно пропала соль, и начался буквально «соленый» голод. И вот несколько семей договорились, собрали подводы, мешки и двинулись в путь за солью. Увязалась с братьями и Клава. Путь был долгий, ночь они ехали лесом, и вдруг она увидела как из-за деревьев засверкали горящие огоньки. «Волки!» – закричали братья и хлестнули лошадь изо всех сил.

К счастью, подвод было около десятка, ехали они близко друг от друга. Постреляли в воздух из охотничьих ружей, и волки отстали. Но страх, который пережила тогда Клавдия, она запомнила надолго.

Братья – Михаил и Павел, чтобы помочь семье выжить, устроились подрабатывать в Депо, осваивали железнодорожное дело. Младший брат Николай, подающий надежды молодой поэт зимним вечером 1919 года ушел побродить, поднялась сильная метель, и он так и не вернулся. Нашли его только на другое утро замерзшим около леса, видно сбился с дороги.

Смерть Николая – любимца матери изменила ее облик. Она стала замкнутой, отчужденной, словно охладевшей сразу ко всем остальным детям. Иногда Клава видела ее сидящей с рюмкой водки и разговаривающей сама с собой. Дома царила гнетущая обстановка. Клавдия уходила к отцу в магазин и помогала ему переплетать книги. Начиналась борьба новой власти с безграмотностью, нужны были доступные учебники, легко читаемая литература. Новых изданий пока не было. Отец приводил в порядок потрепанные книги и учебники и продавал их в открывающиеся небольшие библиотеки. Клавдия поступила учиться на библиотечные курсы и через полгода получила специальность.

С сестрой Лидией она была полной противоположностью. Лидия – тип пикантной особы – голубоглазая, с курносым носом, пышными светлыми волосами и как говорится – «в теле». Уже в 16 лет она завела бурный роман с женатым мужчиной, а затем были и другие амурные приключения. Ночью через окно она убегала на свидание, а вернувшись, тихо влезала в комнату. Клава была в курсе ее дел, но держала рот на замке. Родители и не догадывались о похождениях своей старшей дочери. Однако любовные интрижки не помешали ей в 20 лет удачно выйти замуж за молодого человека из зажиточной семьи, и Лидия ушла жить в его добротный, хорошо обставленный дом. Пока ее семейная жизнь благополучна, судя по письмам, которые она пишет Клаве, но одно омрачает Лидию, что она, по всей вероятности, бесплодна, и это со временем может набросить тень на ее семейное счастье.

Клаве же всегда было трудно перейти грань дозволенного в отношении с мужчиной, в ней было заложено зерно целомудрия, и хотя она многим нравилась и ей нравились, но дальше легкого флирта ни с кем дело не пошло. А ей уже шел тем временем 19-ый год.

Как раз в этот период у братьев появился новый знакомый, симпатичный, серьезный молодой человек. Звали его Владимиром. Он был по профессии инженер-путеец. Интересы у них были общие, и порой друзья засиживались допоздна за разговорами. Клавдия была гостеприимной хозяйкой, ставила самовар, пили чай с вареньем. Братья заметили, что Владимир смотрит на Клаву с особым интересом и стали над ней подтрунивать. Затем начались их совместные прогулки, а однажды Владимир признался Клаве в любви и сделал ей предложение. Клавдии он нравился, и она дала согласие на брак.

Владимир жил с матерью, маленькой горбуньей. Горб у нее начал расти после падения с лестницы. Это произошло, когда мальчику было 12 лет. Отец вскоре оставил их, уйдя к другой женщине, и время от времени присылал скудное содержание. Как только Владимиру исполнилось 15 лет, он отправился в Депо и устроился подручным, проявляя трудолюбие и интерес. Зарплата была небольшая, но мать вела экономно хозяйство, и голодными они не сидели. На Володю обратили внимание и предложили ему вечерами учиться на инженера-путейца, и в течение двух лет он добротно освоил свою специальность. Заработок стал приличным, Володя привел дом в порядок, пристроил еще две комнаты на случай женитьбы. Перед Клавдией он поставил условие, что после свадьбы она переедет жить в его дом, так как мать свою он не оставит. Так Клавдия и поступила. Однако с первого дня совместной жизни она почувствовала себя очень неуютно в доме мужа.

Стоило Владимиру уйти, как мать хмурилась, поджимала губы и молча бросала злые взгляды на невестку. Клава поняла, что она пришлась ей не по душе. Целый день до прихода Владимира Клавдия ощущала на себе недобрый, сверлящий взгляд. Мать следовала за ней повсюду, если Клава выходила во двор, то та стояла у окна и смотрела, куда она идет. Даже к родителям без Владимира она не могла сходить. В своем родном доме Клава пользовалась полной свободой, и такое тюремное заточение претило ее натуре.

Владимир, занятый целый день на работе, на жалобы Клавы смотрел как на что-то несущественное и надеялся, что со временем жена и мать поладят между собой.

Через четыре месяца их совместной жизни Клава обнаружила, что забеременела. Ей стало жутко от мысли, что родив ребенка, она навсегда прикует себя к этому, ставшему уже ненавистным, дому. И она принимает отчаянное решение: собирает сумку вещей, свои деньги, предупреждает только сестру Лидию, что уезжает в Москву и к Владимиру больше не вернется.

Выйдя днем из дома, она отправилась на вокзал, и через два часа поезд увозил ее навстречу другой жизни.

IV

В Москве на Тихвинской улице в старом, двухэтажном доме жила тетя Маша, так они все ее звали. На первом этаже у нее была однокомнатная квартира с ванной и туалетом. Большая комната разделялась аркой на спальную и столовую. Тете Маше было около 40 лет. Поклонников в жизни было достаточно, романов – тоже, но замуж она так и не вышла. Привыкнув к свободе, не желала одевать «хомут», как она говорила. Был момент – хотела родить ребенка, но подумала о молве, проблемах и раздумала.

Много лет тетя Маша проработала на фабрике, а к 40 годам стали отекать ноги, и она перешла там же работать в дежурку.

Тетя Маша была белокожая, голубоглазая, полная, с чудесными ямочками на щеках – женщина, за которыми обычно закрепляется прозвище «аппетитная».

Клава выложила ей все свои беды начистоту и попросила найти врача, чтобы прервать беременность. Деньги у нее были, отец дал ей на свадьбу приличную сумму денег, и она их сохранила. Спросила у тети Маши разрешения пожить у нее какой-то период времени, и когда та согласилась, дала ей часть денег на питание. Деньгам тетя Маша очень обрадовалась, заработок у нее был небольшой. Она готовила вкусно, любила готовить и Клава стала с удовольствием уплетать еду, состряпанную ее руками. За годы жизни в Москве у тети Маши сложились свои связи, и сейчас она думала о том, к кому лучше обратиться, чтобы не навредить Клаве. Она вспомнила один свой роман с врачом-гинекологом и решила завтра отправиться к нему.

На другой день тетя Маша, надев свое лучшее платье, вместе с Клавой пришли в больницу, где работал Алексей Иванович, так звали врача.

– Ты также хороша, только еще пополнела, – встретил он такими словами свою бывшую любовь. – Что за проблемы тебя привели ко мне?

Узнав все о Клаве и о том, что она решительно настроена не возвращаться к мужу, Алексей Иванович согласился помочь ей, и в тот же день Клавдии сделали операцию.

Дома тетя Маша заботливо хлопотала около Клавы, а заодно учила ее житейским премудростям и дала рецепты, помогающие избежать нежелательной беременности.

А спустя два дня, в воскресенье, появился Владимир. Он все-таки разузнал адрес тети Маши и приехал с надеждой увезти Клавдию с собой. Владимир осунулся и побледнел за эти несколько дней. Клаве стало жаль его, но она смотрела на него уже чужими глазами и возвращаться к нему не хотела. Владимир это понял. В последний раз они побродили по весенней Москве, зашли в нотариальную контору, где Клавдия написала заявление на развод и передала его Владимиру, а вечером она проводила его на поезд. Так грустно закончилась ее недолгая семейная жизнь.

Клава чувствовала, что ей надо найти какую-нибудь работу. Она отвлекла бы ее от тяжелых мыслей и дала бы пусть небольшой, но заработок.

Она поделилась своими мыслями с тетей Машей и та обещала что-нибудь придумать. На другой день тетя Маша сказала, что при фабрике по вечерам работают курсы по ликвидации неграмотности, есть свободное место. Так как Клавдия закончила библиотечные курсы, начитана, хорошо пишет и считает, то тетя Маша предложила ее кандидатуру. Клава согласилась и ей даже понравилась эта работа.

Кроме обучения грамоте, она читала сказки, рассказы Тургенева, Чехова, Куприна. Голос у нее был выразительный и ее с удовольствием слушали. Здесь же работали разные кружки, в том числе и театральный. Молодой режиссер Леня Павлов обратил внимание на внешность Клавдии, ее выразительное чтение и предложил посещать кружок. Она с головой ушла в это дело, подготовила и сыграла несколько ролей, а зрителями были работники фабрики. Жизнь захватила ее, днем она готовилась к урокам, учила роль, а вечером с удовольствием приходила на работу. В те вечера, когда она посещала театральный кружок и возвращалась поздно, Леня стал провожать ее. Они вели разговоры об искусстве, театре, а однажды он познакомил Клаву со своими друзьями из молодой артистической среды. Порой они устраивали шумные вечеринки, и Леня был всегда около Клавы. А спустя полгода после одной из таких вечеринок у них начался бурный роман.

Клаве казалось, что она вполне счастлива, они поговаривали с Леней о совместной жизни. Но однажды он не пришел на репетицию, Клавдия заволновалась, а потом кто-то принес страшную весть – Леня погиб. Он поскользнулся и попал под трамвай. Для Клавы это был тяжелый удар. Она впервые задала себе вопрос: «Почему у меня так получается? Что во мне такого, что именно так поворачивает жизнь?» – И не находила ответа. Только, только она узнала кусочек счастья, как судьба отняла у нее дорогого ей человека.

Спустя неделю после смерти Лени театральный кружок заработал снова, появился новый режиссер, тоже молодой, симпатичный, но Клавдию уже туда не тянуло. Гуляя по Москве, по тем местам, где совсем недавно они бродили вдвоем, ей становилось особенно тяжело.

Клавдия написала Нине о своей утрате, и когда та предложила ей переехать в Нижний Новгород, она согласилась и стала собираться в дорогу. Съездила на пару дней во Владимир, попрощалась с отцом, матерью. Старший брат Михаил стал пить, и дома из-за этого были частые скандалы с отцом. Встретилась и с Лидией, которая прекрасно выглядела и видно была довольна своей жизнью.

На вокзал провожать ее пошел отец, ему было грустно расставаться с дочерью, которая его любила и понимала. И как оказалось позже, это была их последняя встреча, годы его жизни были сочтены…

Тетя Маша привязалась к Клаве, почти год около нее прожил близкий человек, раньше родственники приезжали на один – два дня посмотреть Москву и уезжали, забыв о ней. Возможно, в привязанности к Клаве сказалось нереализованное ею материнское чувство. Если бы Клава раздумала уезжать, она была бы этому рада. Но билет на поезд куплен, вещи собраны. Клава обычно проявляла твердость в своих решениях, и час расставания настал. Тетя Маша всплакнула, Клава обняла ее. Она была ей благодарна за поддержку, заботу, оставила немного денег и… – «Прощай, Москва! Встречусь ли я с тобой снова», – думала Клавдия, а стук колес уносил ее в новые края.