Deus ex machina. Бог из машины

1

Рабочий день затянулся. За панорамными окнами офиса уже сгущались сумерки. В кабинет постучали.

– Войдите.

Молоденький сотрудник, с папками в руках, вопрошающе смотрел на шефа.

– Егор Андреевич, я тут закончил недельный отчёт. И из бухгалтерии принесли баланс. Вот, я здесь положу. Могу уйти домой?

– Да, Макс, иди.

Егор откинулся на спинку кожаного кресла и закрыл глаза.  Надо заканчивать эту комедию. Заработанных денег хватит на безбедную жизнь и на новый проект. Он уже разработал гениальную схему, по которой будет действовать дальше, но уже не в России.

Егор Вяхирев, генеральный директор ООО "Start capital", был чрезвычайно доволен собой. Скоро он окончательно выведет средства предприятия и дочернего фонда на счета подставной фирмы, зарегистрированной на Сейшелах. Билет на имя Джорджа Калвера, тридцатидвухлетнего гражданина республики, уже куплен. К новым документам не придраться, Егор уже проверил это. Ещё немного, всего несколько дней. И… прощай, Москва, прощай Расея.

Судьбы сотрудников его не волновали. Липовые учредители давно почили в бозе, зато их паспорта, реализованные продажными тётками из опеки, сослужили службу. Когда всё вскроется, его уже не будет здесь. Разгребать придётся заму и главбуху.

Егор не в первый раз проворачивал финансовые махинации, но впервые его афера дислоцировалась в столице и на столь длительный срок – на два года. Ранее он работал с напарниками, создавая фирмы-однодневки. Находил провинциальных лохов на должности директоров. В Москве не стал рисковать. Действовал в одиночку и оформил главным себя. Теперь в этом крылась проблема, которую необходимо было решить. Для этого он обратился к нужному человеку, но ответа от него пока не было.

Обычно после работы Егор шёл домой. Жил здесь же, в Сити: снимал не самые дорогие апартаменты в IQ-квартале. К чему помпезное жильё, если скоро он уедет из страны? Скоро заканчивался срок аренды, договор не стал продлять. Ничего, если не успеет управиться, можно будет ненадолго перебраться в "Новотель". А потом – Сейшелы, где его ждёт просторное бунгало с садом, бассейном и потрясающим видом на океан.

Вяхирев вышел из офиса, расположенного на восемнадцатом этаже башни "Эволюция" делового центра Москва-Сити. Большинство клерков уже покинули рабочие места. Коридоры выглядели непривычно пустыми.

«Планктон рассосался», – презрительно подумал Егор и нажал кнопку вызова лифта. Зайдя в пустую кабину, зябко поёжился: он плохо переносил замкнутые пространства, тем более было неприятно находиться здесь одному.

«Надо признать, что психотерапевт помог. Во всяком случае, особой паники нет», – подумал Егор, глядя на себя в зеркало. Стильный деловой костюм сидел на высокой спортивной фигуре безупречно. Модная стрижка. Классически красивые черты лица. И холодные, расчётливые серые глаза. В определённых ситуациях он умело смягчал взгляд, но сейчас, наедине с собой, не было необходимости притворяться.

Свет вдруг начал мигать. Егору показалось, что лифт замедлил ход. Нервно ослабил галстук: «Этого не хватало. А если застряну?» Неожиданно пиликнул телефон. Звук показался нервирующе резким. Сообщение от неизвестного абонента: «Principium – dimidium totius. Начало – половина всего. Сегодня в 20.00, кафе "Волконский" на Воздвиженке».

«Наконец-то! – Егор взглянул на циферблат золотых часов торговой марки Breguet. – Надо поторапливаться, уже почти половина».

Выйдя из кабины, он направился по переходу в сторону "Центрального ядра". Там, с западной стороны, на VIP-стоянке, находилась его машина. Егор не хотел тратить деньги и привлекать внимание, поэтому скромный Volvo был взят в лизинг. Он вообще был осторожен, старался не "светиться", лишних людей в своём окружении не заводил, постоянной женщины не было. Позволял себе одну слабость – престижную одежду и дорогие аксессуары.

Он дошёл до стоянки. Время поджимало, а мотор не заводился. Вяхирев вспомнил всех чертей и их матерей. Плюнув, в конце концов, на упёртый автомобиль, он быстрым шагом направился по переходу к станции метро "Выставочная". Лишь подойдя к турникету и расплачиваясь за проезд смартфоном, Егор понял, что борсетка с документами осталась в машине. Странно, почему он забыл про неё и сунул ключи от авто в карман? Никогда такого не было.

«Только бы не ушёл. Ищи потом свищи этого гения. И так еле добился аудиенции. А главное – гонорар выплачен авансом полностью! Он, видишь ли, работает исключительно по стопроцентной предоплате… Где это чёртово кафе?» – двести метров от "Арбатской" до Воздвиженки Егор почти бежал и облегчённо выдохнул, увидев того, к кому так спешил. Даже обзаведясь в столице нужными знакомствами, найти этого человека оказалось непростой задачей. До сей минуты они никогда не встречались лично, но Вяхирев сразу понял – это он. Высококлассный глубоко законспирированный хакер.

«Да уж, вид у него… Интересно, борода настоящая? А космы свои или парик? Берет – это что-то. Чересчур живописно! И не сказать, что незаметно. Ого, он и мольберт с собой притащил. Под художника косит. Интересно, сколько ему лет? Возраст не определить».

Обладатель бурной растительности, берета цвета "маренго" и глаз такого же оттенка, оценивающе взглянул на Егора.

– Приветствую вас, аmicus meus, друг мой.

– Вечер добрый.

– Добрый? Вы уверены?

– А разве нет?

– Ну, так я вас спросил об этом. Вам лучше знать, наверное. Впрочем… Ad acta. К делу.

Егора так и подмывало спросить кое о чём, и он не выдержал.

– Вас поэтому называют Mad Latin?

– Почему "поэтому", аmicus meus?

– Вот поэтому. Любите латынь?

– Уважаю. Кратко, ёмко, по существу.

– Но почему "Безумный Латинянин"?

– Кто знает? "Maniae infinitae sunt species. Разновидности безумия бесконечны". То, чем я занимаюсь – аmabilis insania, приятное безумие для меня. Позвольте, мы уже займёмся вашим делом, вona venia vestra, с вашего позволения, – хакер ушёл от прямого ответа. – И помните: "Nomina sunt odiosa. Имена ненавистны".

– Хорошо. Никаких имён. Впрочем, моё вы знаете. Итак. Мне необходимо стереть все данные о себе. Удалить всё, что есть в электронном виде, где угодно: на сайтах госслужб, банков, организаций. Удалить любые упоминания, когда-либо появлявшиеся вообще в интернете. Всё, о чём я, возможно, даже не догадываюсь.

– Вы так наследили, любезный? Думал, люди вашего сорта более осмотрительны.

– Надеюсь, вы не имели целью меня оскорбить. Что касается вопроса – напротив, я всегда был осторожен в этом смысле. Но мало ли. Особенно тщательно следует убрать любые связи с той фирмой, что я руковожу сейчас.

– Но ведь останутся бумажные документы.

– Это уже моя забота. У нас в основном электронный документооборот. И везде за меня расписывался мой заместитель по генеральной доверенности. Я её изыму.

– Да вы страшный человек, аmicus meus, – Безумный Латинянин засмеялся, негромко, но Егору стало не по себе. – Приступим, вona venia vestra. Я обычно работаю при клиентах. Вы сможете сразу убедиться в качестве проделанной работы.

Хакер раскрыл небольшой складной мольберт, и Вяхирев с удивлением увидел там искусно замаскированный ноутбук. Пока Mad Latin работал, Егор пил кофе и наблюдал за происходящим. Они сидели на открытой террасе. Был тёплый майский вечер, и посетители кафе не торопились расходиться. Егор обратил внимание на девушку, сидевшую через столик. Вроде ничего особенного: светлые волосы, собранные в хвост, довольно симпатичная, минимум макияжа, одежда явно не брендовая, одним словом – в толпе прошёл бы мимо и не оглянулся. Но что-то, всё же, привлекало в ней. Латинянин словно услышал его мысли:

– "Casta est quam nemo rogavit". Целомудренна та, которой никто не домогался.

– Что? – Егор очнулся от раздумий. – Вы о чём?

– Ровным счётом ни о чём. Carpe diem. Лови день, лови момент. А наше с вами дело кончено, вопрос решён. Causa finita est. И на сим позвольте откланяться. Надеюсь, вы не будете сожалеть о принятых вами решениях.

– Эээ… что? – Егор был растерян. Возможно – впервые в сознательной взрослой жизни.

– Absit verbo invidia. Не взыщите на слове, аmicus meus.

Хакер слегка приподнял берет, подхватил мольберт и подозрительно быстро скрылся из виду. Егор тоже не стал задерживаться и направился в сторону метро. На станции он с удивлением обнаружил, что телефон сел. «Я только что расплачивался за кофе, заряда было на треть. Что за чёрт?»

– Вам помочь? – Рядом с ним стояла девушка из кафе.

– Вот, сел смартфон, не смогу теперь попасть домой, – он начал включать своё обаяние, но понял, что не тот случай.

– Я куплю вам проездной. Не переживайте, – девушка оплатила за двоих.

– Вы моя спасительница! Как вас зовут? Вы можете дать мне номер телефона?

– Я это сделала не ради знакомства. Я считаю, что люди должны помогать друг другу.

Егора задело за живое. Эта девица такая… правильная, и так холодна с ним. Он, конечно, не великий дамский угодник, но таких проколов у него не было никогда. Собственно, женщины интересовали его больше в качестве естественной разрядки организма, и всегда находились красотки, с удовольствием проводившие ночь в его постели. А тут, какая-то серая мышь его отшила. Уязвлённое самолюбие требовало удовлетворения.

– Извините, я не хотел вас обидеть. Но я настаиваю на том, что должен вернуть деньги, поэтому прошу номер. Честно! – Егор старался изо всех сил. Похоже, ему удалось – незнакомка смягчилась.

– Ну, хорошо, запишите.

– У меня же сел телефон, и нет ни ручки, ни бумаги.

Девушка достала блокнот, быстро записала номер и протянула вырванный листок.

– Держите! Но если вы и не отдадите денег, я не обижусь. До свидания!

Егор положил записку в карман. «Недотрога какая… Что ж, перед отъездом ждёт интересная охота. Надо воспользоваться случаем. Таких скромниц у меня ещё не было». Он спустился на эскалаторе вниз и увидел стоящий поезд, подбежал, но двери закрылись прямо перед носом. «Да что же за невезуха сегодня?» От злости и растерянности Егор замер на краю платформы. Поезд набирал скорость, окна вагонов проносились перед глазами. Вдруг за стеклом мелькнуло знакомое лицо. «Безумный Латинянин! Показалось, или хакер ухмыльнулся? Нет, невозможно было увидеть за долю секунды».

Последний вагон словно потянул Егора за собой.

2

Егор проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. Как он оказался дома? Голова гудела. На электронных часах – двенадцать. За окном светло. Слишком светло. «Двенадцать? И как я умудрился проспать до двенадцати. Срочно одеваться».

Голова болела так, что Егор не мог понять, что же его всё-таки смущает. Что-то странное случилось с квартирой. Будто кто-то проник сюда и поменял всё местами. Не покидало ощущение чьего-то присутствия.

«Почему так холодно?» – Егор подошёл к окну и замер в изумлении – на улице была зима! Кроме снега за окном, в мае-то месяце, что-то ещё беспокоило, но никак не могло оформиться в чёткую мысль. В любом случае, надо собираться и бежать в офис. Он оделся, накинул пальто. Лифт не работал. Егор спустился вниз по лестнице и оказался на улице. Здесь было пусто: ни машин, ни людей. Стояла звенящая тишина, IQ-квартал словно вымер. Егор добежал до башни "Эволюция" в надежде увидеть хоть кого-то, но всё было так же. Он спустился в метро. Та же пустота. Нет пассажиров, нет поездов. Мозг закипал. Что случилось, пока он спал? Егор выбрался наверх по замершему эскалатору. Он бегал по этажам торгового центра, по номерам "Новотеля", по коридорам офисных этажей, заглядывая в каждый кабинет. Людей не было нигде. «Что за постапокалипсис?»

Он снова вышел на улицу и теперь только понял, что его взволновало больше всего. Всё вокруг было знакомым, и в то же время чужим. Башни Москва-сити были искажены, словно отразились в кривом зеркале.

Вдруг Егор заметил движение на рекламном призматроне. Появилась надпись на латыни "Aequum est neminem cum alterius detrimento et injuria fieri locupletiorem", снова движение, надпись сменил перевод "Справедливость требует, чтобы никто не обогащался незаконно и в ущерб другому лицу".

«Что это значит, чёрт возьми? Это чья-то жестокая шутка?»

Егор бродил среди башен, а цитаты из мёртвого языка словно преследовали его.

"Abyssus abyssum invocat. Бездна взывает к бездне".

"Crescit amor nummi, quantum ipsa pecunia crescit. Растёт любовь к деньгам по мере того, как растёт само богатство".

"Damnosa quid non imminuit dies? Что не изменит губительное время?"

Надписи светились на билбордах, проявлялись на зеркальных фасадах зданий, возникали в витринах…

"Dolendi modus, timendi non item. Только для печали есть граница, а для страха – никакой".

"Malum se ipsum devorat. Зло пожирает само себя".

Егор не знал, сколько прошло времени. Жутко хотелось есть, и он вернулся домой. Холодильник был пуст. Тишина давила так, что хотелось выть. Он был согласен сейчас на любые звуки: голоса людей, шум машин, даже грохот отбойного молотка, лишь бы в руках человека. «Я один в этом мире и умираю от голода. А на часах двенадцать. Почему всё ещё двенадцать на работающих часах? Время замерло и навсегда двенадцать?» Дурацкая мысль о часах крутилась в голове монотонной каруселью, вызывая тошноту. Или мутило от голода?

«Это – дурной сон. Я скоро проснусь, и всё будет в абсолютном порядке».

Вдруг включился телевизор. От неожиданности бешено заколотилось сердце. Изображения не было, только белый шум, сводивший с ума. Пульт куда-то пропал, попытки отключить телевизор, выдернув шнур из розетки, не увенчались успехом. «Лучше уж тишина, чем это!» – Егор схватился за голову, и тут на экране проявилось изображение. "Et propter vitam vivendi perdere causas. Ради жизни терять то, что является её смыслом". Сквозь шипение из динамиков раздался знакомый насмешливый голос: «Humanum errare est. Человеку свойственно ошибаться. Что ты готов отдать, чтобы вернуться? Сделай правильный выбор, чтобы не сожалеть о принятом решении».

Какой выбор он должен сделать?

Егор очень хотел оказаться в том мире, где есть люди, где жизнь полна звуков и нет проклятой латыни. Если для этого необходимо отказаться от афер, он откажется. Он исправится и будет творить добро. Будет помогать нуждающимся. Откроет благотворительный фонд на средства, полученные путём махинаций. Остепенится, женится, даже заведёт детей. Егор вдруг вспомнил ту девушку из кафе, что помогла ему. Он вполне мог бы полюбить её.

Экран телевизора погас так же неожиданно. В его чёрной глянцевой поверхности, как в зеркале, Егор увидел отражение комнаты. Но та ли это комната, в которой он находился сейчас? Он увидел мальчика, удивительно похожего на него самого в детстве. Возникло ощущение, что мальчик реален, и смотрит прямо в глаза, находясь по ту сторону экрана. Но это невозможно! Губы его шевелятся. Что он говорит? «Тебя не должно быть там. Твое место здесь».

Чёрная тоска навалилась на Егора, расползаясь метастазами где-то в области солнечного сплетения. Там, где якобы обитает душа, в существование которой он не верил. Поднималась паническая волна, готовая увлечь за собой в бездну. И он побежал прочь из квартиры, снова вниз по лестницам, пытался выбраться из здания, но дверь не открывалась.

Там, снаружи, за запертой дверью был он сам. Стучал в стекло, раскрывал рот беззвучно, как рыба. Смешно и страшно…

3

Егор открыл глаза и уставился в потолок.

– Ну вот, пришёл в себя. Всё хорошо, милок, – пожилая санитарка, протиравшая пол в палате, отставила швабру в сторону. – Сейчас позову доктора.

Из беседы с лечащим врачом Егор узнал, что был доставлен в больницу после падения на рельсы метрополитена. Вероятнее всего, стоял близко к краю платформы. Вот его и затянуло потоком воздуха, возникшем при движении поезда. Так называемый "эффект Вентури". Переломов не было, но подозревали ушиб головного мозга. Из-за опасения образования тромбов, ввели в медикаментозную кому, в которой он провёл несколько часов. Теперь необходимо восстанавливаться, придётся провести в больнице как минимум три недели.

– При вас не обнаружили документов. Надо оформить необходимые бумаги. Я позову медсестру, – врач нажал кнопку вызова. – Вы можете позвонить кому-то, чтобы подвезли паспорт и полис?

– К сожалению, нет. Может быть, мы смогли бы обойтись без документов? Не волнуйтесь, если вы обеспечите мне доступ к компьютеру, я смогу оплатить лечение в полном объёме… и даже больше, – акцентировал Егор последние слова. – Да, и переведите меня в палату для VIP-персон.

***

Через месяц он выписывался из больницы. Почти месяц, как его уже не должно было быть в стране. Что произошло за это время на фирме, Егор даже боялся представить.

С выпиской тянули. Наконец, получил вещи. Телефон, не подлежавший восстановлению, полетел в мусорную корзину. Костюм в ужасном виде – как он поедет в таком домой? Не догадался попросить кого-нибудь из медперсонала отправить в химчистку. Сунул руку в карман. Листок с телефоном. «Ах, да. Эта скромная девочка с наивными глазами. Почему бы и нет? Вот только доберусь до дома».

Он вышел из здания и зашагал в сторону дороги. Светофор сменил сигнал. Егор замер перед переходом. Завтра он узнает, что с делами, и если даже планам по выводу средств не суждено сбыться, всё равно улетит на Сейшелы. Шикарная жизнь ждёт Егора Вяхирева! Денег у него и так достаточно, если понадобится – заработает ещё. На свете много недотёп, готовых самолично принести свои денежки аферистам и мошенникам вроде него. «Да, и надо всё-таки перед отъездом соблазнить ту дурочку, чей номер лежит в кармане. Маленькое приятное приключение. Возможно, это будет последняя русская девушка в моей постели».

Зажёгся зелёный, и Егор шагнул вперёд. Внезапно всё слилось в один комок образов и звуков. Визг тормозов. Шёпот: «Что ты готов отдать?» Лицо хакера, склонённое над ним. Женский голос: «Надо же, такой молодой». Водитель, кричащий: «Видели? Он же пошёл на красный!» Проклятая латынь. "Factum est factum. Что сделано, то сделано. Mors aequo pulsat pede. Смерть безучастно поражает любого".

Всё кружилось, как в центрифуге. Вот её бег стал нестерпимо быстрым. Егора вдруг вышвырнуло из круговерти и понесло иным потоком в черноту небытия.

4

– In utero. Во чреве. И кто бы мог подумать, – Безумный Латинянин пробежался по клавишам МакБука, открывая зашифрованный файл.

«23. 11. 2018.

Пациент Егор А-ч В.

Сеанс второй. Запись 2.

Врач (В.) – Приступы клаустрофобии свойственны людям, имеющим некоторые психологические проблемы. Однако, по совокупности остальных ваших симптомов, включая периодическое ощущение тоски, пустоты, одиночества, потери, а также внезапные приступы паники, с большой долей вероятности у вас ФИБ. То есть феномен или синдром исчезающего близнеца.

Пациент (П.) – Что ещё за исчезающий близнец?

В. – Иногда, в случаях многоплодной беременности матери, выживает только один ребёнок. Другой эмбрион (или другие, если их больше) поглощается или сливается с выжившим зародышем. Чаще всего это происходит в первом триместре.

П. – Жуткие какие-то вещи вы рассказываете

В. – Знаете, как оказалось – это распространённое явление. Предлагаю вам не относиться к информации так драматично. Попробуйте принять это, и тогда мы докопаемся до корня ваших проблем. Вы что-нибудь знаете о том, могла ли ваша мать ждать двойню?

П. – Странно… Теперь, когда вы спросили… В детстве мама часто называла меня Павликом. Как-то я поинтересовался, почему. Тогда она сказала, что отец хотел назвать ребёнка Егором, а она – Павлом. А возможно, причина была в другом… У нас в роду рождались близнецы. Мой дед… И у тётки двойня.

В. – Очень часто причины психологических и даже психических проблем человека кроются ещё во внутриутробном развитии. Вы не могли бы уточнить подробности у вашей матери об особенностях протекания беременности?

П. – Нет, не могу. Родители погибли, когда мне было семнадцать.

В. – Очень жаль… Да, вот ещё что. Существует такое понятие, как химеризм. Это не просто исчезающие близнецы. При гетерозиготной беременности может происходить слияние разнояйцевых эмбрионов в единый организм. Тогда у человека может наблюдаться наличие двух наборов ДНК, двух групп крови или прочие странности. Это, кстати, можно проверить, сдав специальные пробы.

П. – Думаю, мне это не нужно. Не хочу знать, что я какая-то там химера…»

5

"Но смертью не всё кончается. Letum non omnia finit".

Алина вздрогнула. Показалось? Латынь. Наверное, врачи о чём-то говорят в коридоре. Она просто задремала. После ночного дежурства пришла в палату к Павлу, сделала все процедуры, умыла, поменяла бельё, провела обработку от пролеженей, поставила зонд с питанием… Устала. Но ничего, это временные трудности. Она справится. Алина смотрела на лицо Павла, ставшее таким родным за последний месяц. Врачи говорили, что надежда на выход из комы ничтожно мала. Но она верила.

Раньше Алина работала медсестрой в другой больнице. Она уволилась и перешла сюда. Отдежурив, приходила к нему. Разговаривала с ним постоянно, называя ласково Пашенькой. Вспоминала его голос. Представляла, каков он в жизни. И влюблялась всё больше и больше в придуманный образ.

Когда его доставили по скорой, при нём не нашли ни документов, ни телефона. Только листок с номером. Ей позвонили, а она не могла понять, чего от неё хотят. Какой мужчина, какая авария? И всё же поехала взглянуть. Конечно же, она его узнала. Пришлось обмануть всех: назваться его невестой, выдумать ему имя, наплести что-то про украденные документы. Разве ей разрешили бы ухаживать за ним, скажи она правду? Что даже не знает, как его зовут на самом деле.

Тогда, в мае, она сразу заметила его в кафе, и то, как он разглядывал её. Понятно было, что шансов на любовь такого мужчины к ней практически нет. Но всё же… когда она заплатила за него в метро и дала номер телефона, ждала потом с тайной надеждой – не позвонит ли. Не позвонил. Как оказалось, по весьма веской причине. Санитарка, перешедшая к ним на днях из соседнего отделения, признала в нём пациента, который недавно выписался.

– Ох, сердешный, не повезло-то как парню. Только смерти избежал, вылечился, и на тебе.

– Вы что же, видели его уже, Вера Петровна? – Алина была удивлена.

– А то. Лежал у нас в травме, на рельсы в метро упал. Серьёзный такой, неразговорчивый. Медсёстры поговаривали, что заведующий наш его без документов в больничке держал, за хороший гонорар. А видишь, как оно бывает. Видать, смерть за ним по пятам ходила. Нет, не жилец теперь.

– Да что вы такое говорите, Вера Петровна!

– Как есть говорю, девонька. Насмотрелась я за сорок лет работы на таких. Не надейся зря.

Но она надеялась.

Сегодня был особенный день. Она чувствовала. Монитор показал небольшое повышение давления, такое уже было позавчера. Но что-то изменилось. Алина заметила, что веки Павла дрогнули. С замиранием сердца он ждала. Вот, ещё, и ещё. И вдруг он открыл глаза.

Она не помнила, как оказалась в кабинете завотделением.

– Андрей Николаевич! Он очнулся! Пожалуйста, скорее!

Заведующий поспешил в палату за Алиной.

– Вы меня слышите? Не волнуйтесь. Вы попали в аварию и находитесь в больнице. Попробуйте сейчас ответить на мои вопросы. Видите, сколько я показываю пальцев?

– Два…

– Ай, молодец! А теперь?

– Три…

Он говорил с большим трудом, но было совершенно очевидно, что после месячного пребывания в коме интеллект сохранён, и речевые функции не повреждены.

– Вы помните, как вас зовут?

– Нет. Хотя… Мне кажется, что я… Павел.

– Не может быть! Так не бывает,– Алина, всё это время не отходившая от кровати, засмеялась радостно.

Он улыбнулся в ответ, пока ещё слабо, но светло и открыто:

– Вы знаете… похоже… имя – это всё, что я помню о себе.

6

Егору было холодно. Он не понимал, где сейчас находится. Не было времени, не было пространства. Только чёрная пустота. Он кричал от безысходности, но его безмолвный крик никто не слышал. Перед тем, как его сознание навсегда утратило воспоминания о прежней жизни, он услышал знакомый насмешливый голос: «Acta est fabula. Представление окончено. Ad aeternum. Навечно».

7

«Конец венчает дело. Finis coronat opus. Mors vitae prodest. Смерть жизни на руку».

Хакер довольно улыбался. Он только что  "создал" на просторах интернета новую личность – Павла Андреевича Вяхирева. Скоро Павел узнает, что перед своим внезапным исчезновением "брат", Егор Андреевич Вяхирев, назначил его, Павла, директором фирмы и сделал учредителем  благотворительного фонда. Да, и первый взнос на очень внушительную сумму поступил на счёт фонда от самого Егора Андреевича.