Рождественские истории, рассказанные Флаппи Бронком

Знаете ли вы, дорогие мои читатели, что на Рождество порой случаются такие истории, в которые не сразу и поверишь? Да, да. Происходят самые настоящие чудеса. Как в сказке.

Вы можете не верить в чудо, но послушайте…

Довелось мне однажды завести совершенно необычного приятеля. Не буду мучить вас подробностями нашего знакомства, скажу лишь: именно от него услышал я три истории, произошедшие на Рождество. Теперь хочу их вам рассказать, тем более, что услышите вы и про приятеля моего. Про Флаппи Бронка.

История первая. Эни

Однажды, перед самым Рождеством, случилась эта история. Не скажу, в каком городе и в какой стране, скажу только, что маленькая девочка по имени Энья Мур… Впрочем, всё по порядку.

Хорошенькая, голубоглазая и белокурая Энья, Эни, была сиротой. Заметьте, она не родилась таковой. Ведь у каждого человека есть мама и папа. Только у некоторых они, к сожалению, куда-то деваются. Например, у Эни они пропали семь лет назад, сразу после её рождения, и с тех пор девочка жила в приюте.

Порой, думая о родителях, кроха представляла, как они попали в лапы к безжалостным разбойникам, или как злая ведьма заколдовала их, превратив в кусты шиповника. Иногда ей грезилось, что мама заперта в высокой башне, а папа томится в подземелье замка беспощадного короля Прондвика, которого девочка сама же и выдумала.

Так вот, в канун Рождества вышла Эни никем незамеченной из приюта и отправилась на главную площадь. Как вы думаете зачем?.. Затем, чтобы застать там Санту. Приютский сторож говорил, что на площади установлена огромная рождественская ёлка. Конечно, Санта будет там. Эни очень хотела попросить его исполнить заветное желание: сделать так, чтобы вернулись родители. В кармане её лёгкого не по погоде пальтишка лежали девять морковок, украденных из кладовой – угощение для девяти оленей Санты.

Эни никогда не бывала в центре города. Она блуждала по улицам, не зная, куда идти. Малышка окончательно потерялась и сильно замёрзла, но не могла никому пожаловаться – улицы накануне Рождества словно вымерли. Оставалось смотреть на светящиеся окна домов, где за задернутыми занавесками были тепло и уют, вкусный рождественский ужин, подарки и любовь. Всё то, чего никогда не было у девочки-сироты.

Не чувствуя ног и не в силах идти дальше, Эни прислонилась к какой-то большой красивой двери и стала медленно оседать на пороге. Её глаза закрылись от усталости и холода. Она потрогала окоченевшими пальчиками лежащие в кармане морковки и поняла, что оленям Санты не дождаться угощения, а ей самой не получить желанного подарка от белобородого старика.

Вдруг зазвучала дивная мелодия: это был нежный серебряный перезвон бубенцов и колокольчиков. Сквозь заиндевевшие ресницы, Эни увидела, как спускаются с неба огромные сани.

– Санта! – сил на улыбку не осталось. Замерзающее сознание полетело снежной бабочкой навстречу волшебному кортежу.

В это время дверь отворилась. Нежные добрые руки подхватили ребёнка и внесли в дом. Растёрли, укутали, согрели. Эни открыла глаза:

– Мама… Мама? Мама!

История вторая. Элоиза

Рождественским вечером Элоиза Бланкетт сидела в гостиной своего таун-хауса и чувствовала себя очень несчастной. С одной стороны, у неё было всё, что обеспечивало комфорт и достаток. С другой, все блага мира меркли перед главной печалью жизни.

Элоиза потеряла дочь, когда той было всего пять. Женщина окунулась в своё горе и очень долго не могла из него выбраться. Когда пелена трагедии рассеялась, оказалось, что Элоиза уже не сможет иметь детей. Вскоре и муж оставил её.

Иногда, гуляя по городу, Элоиза останавливалась возле ограды городского приюта и смотрела на играющих ребятишек. Со временем она задумалась об усыновлении. Только опасения, что не сможет полюбить неродного ребёнка, сдерживали её. Элоиза постоянно вспоминала свою крошку Лили и мечтала хоть разок заглянуть в прекрасные голубые глазки. Но чудес, как говорится, не бывает.

Или всё-таки иногда волшебство случается? Не забывайте – это был Рождественский сочельник!

Мелодичный звон сотен колокольчиков донёсся с улицы, вернув отрешённую Элоизу в действительность. Удивившись, что бы это могло быть, она распахнула дверь и обнаружила на пороге окоченевшую девочку.

Растерев и укутав малышку, женщина взяла её на руки. «Какая она хорошенькая! Моя Лили тоже была красавицей. Но они совсем не похожи…»

Девочка открыла глаза, прекрасные голубые глаза (точно такие, как те, о которых так долго грезила Элоиза!) и прошептала:

– Мама…

История третья. Флаппи Бронк

Библиотекарь Энья Бланкетт, миловидная голубоглазая блондинка двадцати трёх лет отроду, присела за конторку – заполнить несколько формуляров и бланков отчётности.

День был долгим и насыщенным. В преддверии Рождества Энья, Эни, провела праздничное мероприятие для детей-сирот из городского приюта. Когда-то она и сама  была сиротой, но Рождество подарило ей маму. Теперь Эни Мур, ставшая Эни Бланкетт, старалась хоть чем-то порадовать обездоленных детишек. Праздник удался на славу: были и подарки, и приглашённые артисты, изображавшие Санту и эльфов.

Сейчас Эни ощущала усталость и хотела скорее попасть домой. Оставался всего один документ, когда глаза стали предательски слипаться. В этот момент девушка почувствовала, что на неё кто-то смотрит, и увидела странного невысокого паренька в не менее странной потёртой шляпе.

Представлю вам этого персонажа.

Флаппи Бронк был библиотекарным. Именно так, а не библиотекарем. Есть же домовые. Почему не быть и такому жителю малоизвестного нам параллельного мира? Собственно, Флаппи был домовым, но случилось так, что в одна тысяча… неважно каком году для него не нашлось подшефного дома. Тогдашний библиотекарь, мистер Д. Эндрю, проживал в здании библиотеки, в служебной квартире. Так и достался Флаппи Бронку под опеку старинный особняк в центре города, с тысячами книг мыслимых и немыслимых возрастов.

Вы только вообразите себе Флаппи.

Невысокий, немного неуклюжий. Нижняя часть лица заросла щетиной. Серо-зелёные глаза – довольно большие и слегка навыкате. Левый глаз прикашивал к переносице, но это было едва заметно.

Флаппи носил широкие штаны, серый балахонистый плащ поверх видавшей виды майки. Да, ещё у Бронка была шляпа-котелок, которую он предпочитал не снимать в помещении, игнорируя нормы этикета (только ведь нормы эти написаны для людей, а Флаппи не был человеком в прямом смысле этого слова). Массивные ботинки из кожи грубой выделки довершали образ.

Согласитесь, живописный персонаж. Странно, что одет он был в обычные вещи из нашего мира. Хотя, кто знает, может быть, человеческое воображение дорисовывает то, что в нашем понимании должно быть обязательно? Так или иначе, Эни увидела Флаппи именно таким.

Флаппи Бронку нравилась Эни. Она была добра и заботлива. Приютила бездомную кошку и даже уговорила директора библиотеки оставить её. Теперь Бронку было с кем коротать долгие зимние ночи. Ещё кошка прекрасно ловила наглых мышей, которые проникали невесть откуда и могли попортить старинные фолианты. Одним словом, в хозяйстве она оказалась не лишней.

Но… Было и «но» для библиотекарного: Эни любила детей. И проводила шумные праздники, которые никоим образом не устраивали Флаппи. Десятки лет тишины и покоя среди уютной книжной пыли оказались нарушенными приходом молодой активной библиотекарши.

Флаппи долго думал и решил, что проблема может быть решена одним способом – необходимо было выдать Эни замуж. А как это сделать, если у девушки образ жизни – это только дом и работа? Притом, она же настоящий «книжный червяк». Слишком начитанна. Поди, подбери такой особе жениха.

Библиотекарный нуждался в помощи. И обратился к собратьям-домовым. Не ко всем, а к самым образованным. Путём подсчётов, расчётов, составления гороскопов совместимости и прочей дребедени, в которую Флаппи не верил, «коллеги» выбрали-таки кандидата. Им оказался Мартин Данн, молодой учёный, историк, лингвист и этнограф.

Мартину было всего двадцать девять, а он уже был профессором университета, что говорит нам об уме незаурядном. Из иных достоинств отметим весьма привлекательную внешность и покладистый характер. Да что там покладистый: молодой человек был патологически добр. И также патологически одинок. Ибо не находилось для него родственной души. Да и где он мог её найти? Работа и дом – вот вся жизнь молодого профессора.

Однако не ведал Мартин Данн о том, что Флаппи Бронк разработал хитроумный план. Домовой Гроуди, опекавший квартиру Данна, в условленное время должен был выгнать хозяина из дома. Знаете, как умеют насылать тоску домовые? Гроуди справился с задачей на «отлично».

Более всего одиночество ощущается в рождественский сочельник. Мартину всегда было грустно в этот день с тех пор, как не стало родителей. Но сейчас он вовсе не понимал, почему ему стало так невыносимо тошно. Даже в любимом кабинете с любимой книгой в руках. В гостиной и столовой было не лучше, не помог даже выпитый пунш. А попытавшись залечь спать, он вынужденно покинул спальню и отправился гулять.

Домовые – мастера телепатической связи. Они ловко вели Мартина Данна по проложенному ими маршруту, внушая сворачивать на те улицы и проходить теми переулками, о которых молодой профессор отродясь и не слыхивал. Никогда не бывал он и в библиотеке, в которой работала Эни. Действительно, зачем ему нужна была городская, когда в университете имелась огромная научная?

Так вот, пока на улицах города воплощался план Бронка, сам Флаппи должен был в нужный момент выпроводить из библиотеки Эни. В зависимости от ситуации: или задержать её, или наоборот – поторопить любыми, доступными домовым, способами. Сценарий разыгрывался по первому варианту, но изощряться библиотекарному не пришлось. Эни сама задержалась.

Флаппи был настолько доволен, что потерял бдительность и… проявился. Он смотрел на Эни, Эни смотрела на него. И Бронк не придумал ничего лучшего, как назвать себя. Он слегка приподнял шляпу и произнёс важно:

– Вечер добрый, сударыня. Позвольте представиться. Я – Флаппи Бронк, библиотекарный.

Энья Бланкетт тряхнула головой, прогоняя видение. И тут Флаппи сообразил, что пора ретироваться. Девушка тряхнула головой ещё раз, и библиотекарный быстренько исчез. Растворился. Эни протёрла глаза. Она что же, умудрилась уснуть, сидя за столом?

«Какой-то странный тип пригрезился… Всё, пора домой. Сегодня канун Рождества. Мама Элоиза наверняка уже приготовила праздничный ужин и ждёт свою ненаглядную доченьку». Эни погасила свет и вышла из библиотеки.

На улицах царила красота – здания сияли, облачённые в праздничные иллюминации. В то же время было непривычно тихо. В сочельник все горожане сидели по домам, встречая Рождество со своими близкими. Даже городские бездомные собрались вместе у костра под старым каменным мостом, забыв будничные распри.

И вот на пустынной улице появился человек. Он был молод и не по возрасту грустен. Он шёл, погружённый в раздумья, не замечая даже блеска рождественских огней. Вы конечно поняли, что это Мартин Данн приближался к своей судьбе по имени Эни Бланкетт, запиравшей тяжёлые двери библиотеки.

Но это уже совсем другая история.

Расскажу её вам сразу, как только доведётся мне снова увидеть Флаппи Бронка и расспросить его получше.