Звезда вне времени

Глава 1.

Служащий порта к кому обратился молодой норл в добротной одежде, бросив быстрый взгляд на остальных его четверых товарищей, уточняя спросил.

– Вам нужно в Оттар? Быстро или подешевле? Лошади есть, груз?

– Хотелось бы побыстрее, – норл оглянулся на одного из своих спутников, одетого как богатый пейдн или бедный барон, тот кивнул, – лошади, груза можно сказать нет.

– В таком случае вам нужно на джаккер, он дойдет на четыре-пять дней быстрее других, правда это дороговато, да и ближайшие все проходные, хороших мест может не оказаться.

– Дорого это сколько?

– Так… с норла на палубе по десять монет, завтрак в том числе, обед и ужин платные, за лошадь семь монет, без присмотра и десять с присмотром, с норла на второй палубе тридцать монет, с питанием разумеется.

– Ближайший будет через часа два-три, если вы скажете, где вы будете, я немедленно вас извещу, этот большой, может вам всем повезет и места будут.

– Не мог бы ты нам посоветовать, где нам перекусить и посидеть это время?

– Ну тут только три забегаловки и одна оттаровская трапезная, если не жалко денежку и пройти почти полпона до второго причала, то лучше туда.

Норл отошел к своим и через некоторое время, передоверив погрузку лошадей служащему за четверть серебряника, группа двинулась в сторону трапезной. Когда через два с небольшим часа джаккер подошел к первому причалу Хайдди, служащий отправил посыльного в трапезную.

Оттаровская трапезная оказалось просторной, в два этажа, в первом зале попроще, столы и скамьи, на втором этажи вместо скамей стулья. Что заметно бросалось в глаза, в трапезной также старались вовсю соблюдать чистоту. Как только группа расселась, девица в чистом фартуке подлетев немедленно прошлась по чистому столу влажной тряпицей и, к удивлению гостей, застелила ее тканью. Другая, с серьёзным видом, предложила блюда, при этом указывая на дощечку в конце стола, где был список, начерканный мелом. С выбором блюд посетители справились быстро, заминка возникла с выбором крепких напитков, два из них были для посетителей незнакомы: «Пойло Джаки Одноногого» и «Пламя Оттара». На вопрос, что это, девица спокойно пояснила, «пойло» очень и очень крепкое вино, а «пламя» очищенный алкоголь, разведенный родниковой полезной водой, сам обстоятельный ответ из уст девушки удивил не меньше пояснения.

Попробовали и того, и другого, развезло так, что до них с трудом достучался посыльный, будущие пассажиры джаккера с трудом выбрались наружу, рассчитавшийся здоровяк с мечом на боку, с неодобрением покачал головой, за еду отдали почти два серебряных, а за «пойло» с «пламенем», включая на вынос четыре бутылки с этикетками три с четвертью серебряника.

Когда уже капитан джаккера, стал крыть матом, показались последние пассажиры, богатый пейдн или бедный барон со здоровяком торопили троицу, молодой норл почти повис на двоих, при этом несущие твердостью походки не сильно отличались от ноши.

Не смотря на гневный мат капитана в ответ на пожелание счастливого пути, служащий дружелюбно проводил джаккер. Во-первых, ожидаемый спектакль «возвращение блудных пассажиров из трапезной» состоялся и, как всегда, в новой трактовке, во-вторых, за старания, ему всунули еще пол серебряника.

Когда дворянин проснулся, вернее пришел в себя, было уже позднее утро, все что осталось в памяти, заканчивалось подъемом на «второй палубу», носовой надстройки джаккера, огромной гребной лодки. С трудом сев, обнаружил себя в измятой постели в дальнем углу крытого низкого помещения с шестью кроватями, за исключением одной, все кровати были застелены. Заскрипели ступени и в проеме показался здоровяк, несущий горячий отвар.

– День добрый, господин, – здоровяк, полусогнувшись, что бы не ударится головой прошел к кровати и бережно поставил кружку на откидную дощечку, служащую маленьким столиком, – как вы, хозяин? Хлебните отвару, полегчает.

Сделав пару глотков, хозяин немного оживился и взгляд стал прояснятся, охрипшим голосом спросил.

– Где остальные, где Тиббот?

– Два умника драят палубу, капитан наказал за вчерашнее, а Тиббот лежит, связанный в лодке, что волочит джаккер, – видя полное отсутствие понимания ситуации, здоровяк напомнил, вернее восстановил часть памяти, – молодые, захмелели, стали дебоширить, ну так капитан их за борт, чтобы пришли в себя, потом связанными в лодку. А утром спозаранку на уборку, за Тиббота я заступился, но пока он не очухается, капитан его в лодку не пустит.

Хозяин здоровяка вспомнил часть начала путешествия, почувствовав досаду, попытался встать и ударился головой об потолок и болезненно осел назад. Здоровяк подскочил и помог лечь.

– Хозяин, поспите еще, через часок-два думаю вам станет лучше, – глядя, как хозяин засыпает, здоровяк с сожалением покачал головой, весь план инкогнито посетить Оттар вчера был провален. С пьяни хозяин, а за ним и молодая зелень, с дуру стали качать права у капитана, тот недолго думая велел сбросить всех четверых за борт, хорошо еще привязанными к джаккеру. В результате пришлось здоровяку все улаживать, прежде всего здорово загрузиться с капитаном поздним вечером. Пришлось и раскошелиться, одно было хорошо теперь вся вторая палуба до конца путешествия была в их полном распоряжении за триста монет серебром. Да и с капитаном сдружился, а тот научил некоторым тонкостям распития оттаровских горячительных.

Глава 2.

Отряд в сотню всадников легким аллюром обогнув рощу, выехал на огромное поле, в центре которого располагались развалины донжона, судя по размерам осыпавшихся остовов, некогда довольного крупного укрепления из светло-серого камня. Перейдя в галоп от отряда, оторвались две группы, одна направилась прямо к развалинам, другая, огибая по широкой дуге, направилась к лесу, просматриваемого вдали.

Не доезжая шагов сто пятьдесят, отряд остановился. Отсюда хорошо просматривались остатки некогда крупного аванпоста баронства Лаогэр на северо-западе, оставленного после крупной стычки с саккарами лет сорок небольшим назад. От четырёх башенного прямоугольного строения, сохранились едва угадываемые остовы трех башен и части стен меж ними. Четвертая башня и часть южной стены практически сравнялись с землей, оголяя обрушившиеся уровни, некогда трехэтажного донжона.

Воины, осмотревшие развалины, подали сигнал, если не брать мелких животных, следов норлов или крупных хищников не обнаружили. Подъехав ближе, лорды спешились и следуя за невысоким юрким Дикси, вскарабкались по обломкам на полуразвалившуюся северо-восточную башню, единственной башни сохранившую покосившиеся перекрытия пола третьего этажа.

Первым за Дикси вскарабкался барон Казаоир, помог Дикси вытянут барона Лаогэра, Гран и Дар взобрались почти без помощи. Открывшийся вид поразил своей девственной красотой. Донжон располагался в центре огромного поля, образовавшегося или естественным путем, или расчищенного в глубокой древности. Если зрение Дара не обманывало, от донжона до северной кромки леса было не меньше семи-восьми понов. С востока, если исключить надвигающиеся молодые и редкие деревца, вероятно столько же. До скал на западе с пять, но не меньше четырех, понов. На юге же две большие рощи из вековых хвойных на расстояние в три пона, походили на зеленные тыловые башни или даже замки. От скал петляя ручей, широкой дугой обходя развалины, убегал на северо-восток, возможно в один из притоков реки Брадан, условной границы юга Таул-Интра от земель талов. Хорошо просматривался след от старого русла, видимо некогда ручей протекал в пятидесяти-шестидесяти шагах от стен донжона.

Оконечность же северного лесного массива на западе, считалась условной границей с землями саккаров. Если верить барону Лаогэру лес пересекало не менее двух десятков дорог и троп, часть вела к притокам и к самой реке Брадан, часть изгибаясь поворачивала на запад, к землям саккаров. Самая короткие участки дороги в сплошной лесной чаще, были не менее пятидесяти понов. Дар, представив себе десяти-одиннадцатичасовой переход в сумраке хвойного леса, вздрогнул, становилось ясно, почему торговля с саккарами практически не велась, здесь могли уверенно действовать только привычные к густым лесам талы.

Решили разбить лагерь западнее, возле одного из изломов русла ручья, видимо в весенний паводок ручей превращался в бурную речушку, перемалывающую камни в гальку, и сейчас там оголился приличный ровный пляж. Едва разожгли костры и собрались приступить к варке похлебки, когда показался отряд разведчиков с северной стороны. Они привезли на шестах сохатого гиганта с сотни четыре аров весов, видно в этих местах редко бывали охотники, так как сохатый спокойно подпустил разведчиков на полусотню шагов, для опытных стрелков сохатый стал легкой добычей.

Лагерь повеселел, когда разделали тушу и свежее мясо зажурчало на кострах. Полилось в чарки вино и «пойло», воины коим предстояло дежурство, с завистью поглядывали на своих товарищей, свежее нежное мясо без выпивки было не столь аппетитно.

– Барон, давно здесь не бывали? – Дар поинтересовался у барона Лаогэра. Двэйн Лаогэр старательно нарезал полоски из прожаренных участков мяса. Наконец разложив мясо на широкие листья родственничка лопуха, протянув один Дару, другой Грану, сел. Дикси же настругал себе и барону Казаоиру.

– Давно, лет четырнадцать назад, еще …, – стараясь не обжечься аккуратно надкусил кусок, – еще отец был жив, но уже тогда, донжон был почти в таком вот виде.

– А когда я побывал здесь в пе …, – барон видно все-таки слегка обжёгся, замерев на пару секунд облизал угол нижней губы, – в первый раз, хм наверно старшему было год или два, значит двадцать два-двадцать три года назад, половина донжона еще стояла.

– Барон, – вмешался Гран, – а не знаете почему ваши предки оставили донжон, вроде бы земля здесь хорошая?

– Земли хорошие, согласен, – барон задумался, – уверенно не скажу, но думаю все дело в саккарах, раньше, если верить рассказам деда, саккары совершали набеги раз в два-три года от двух тысяч до пяти-семи тысяч воинов.

– Потом все пошло на убыль, – барон подхватил новую полоску, – напряженность снизилась, если не брать отряды до тысячи раз в пять-шесть лет, а то и в десять лет раз, с мелкими отрядами стали справляться легко, необходимости держать здесь постоянный гарнизон отпала. Ушли воины и деревни следом опустели, если не брать несколько хуторов в округе, народа здесь не осталось.

Дар всмотрелся в темное поле, где едва различимо в свете двух лун темнел силуэт донжона, из раздумий вывел Аерн, барон Казаоир протягивал очередной лист с мясом.

– Думаю, уважаемый барон, нам пора восстанавливать донжон, – неожиданно вставил Дар, все замерли, а Дикси едва не поперхнулся. После длительной паузы Гран, чьи глаза в свете костра иногда мерцали, спросил, тоном наставника.

– Объясни, молодой хозяин.

– Все просто, – Дар вздохнул, – если саккары, почти пять лет, если не брать небольшие отряды налетчиков, не появлялись, а потом по первому зову явились, да еще в количестве под две тысячи, значит что-то намечается и намечается не хорошее.

По чьему зову саккары явились Дар не указал, об этом знали лишь он и барон Лаогэр, даже наставника Дар посветил о проблеме лишь в общий чертах, это касалось компетенции главы тайной стражи, Грана Дар в дела с графом Кондерьа старался не втягивать.

– Дикси, завтра же разведку по округе, установить количество дорог, ориентировочное направление и состояние дорог. Гран, вместе с бароном Лаогэром вернитесь в донжон, изучите состояние руин, задача минимум, восстановление одной башни, если получится первый этаж и еще одну башню, хотя бы до уровня второго этажа.

– Я с Аерном проедусь к скалам, возможно последуем опыту барона Сютюдэне и обойдемся заслонами.

Глава 3.

Если Онир Гран и Двэйн Лаогэр, предприняли новую вылазку в донжон без особого энтузиазма, воины, изрядно уставшие от такого количества начальства на сотню, вздохнули свободно. Небольшими группами в пять-шесть воинов все разбрелись по округе, сбор был намечен на вечер в том же лагере.

Дар с бароном Казаоиром проехали к скалам вдоль ручья. Вблизи скалы оказались не столь грозными, это были скорее огромные оползни с гряды гор, видневшихся вдали. Ручей же, старательно работавший беспрестанно несколько тысячелетий, промыл извилистый желоб, похожий на запушенную тропу шириной в шагов десять-одиннадцать. Группа Дара проехала с два пона наверх, если не брать некоторые участки, проходимость была хорошая. Вспомнив муки, с которым пришлось строить дорогу к Плачущим камням, Дар сожалеюще вздохнул, жаль, что та речушка была не такой трудягой, как этот ручей.

Вернулись к началу скал, к полудню нарвались на интересную расщелину, один из уступов отколовшейся скалы служил прекрасной обзорной площадкой, донжон и поле вокруг него прекрасно просматривались. Другой же уступ можно было считать почти законченной слегка изогнутой частью крепостной стены, протяженностью в шагов семьдесят, отсюда отряд до сотни воинов мог легко отбить атаку трех и даже больше сотен. Легкий перекус устроили именно там, Дар сидя за сколом, подобному зубцу крепостной стены из подзорной трубы легко вычислил движение явно всадников в понах трех-четырех, место было отличным.

После обеда, Дар все-таки решил хотя бы проехать пять-шесть понов вверх, ему пришла мысль провести геологоразведку. Проскакали не меньше семи понов по желобу ручья, действительно ручей постарался на славу, еще с пон шагом проехали по самому ручью, если бы не ледяная вода и откровенная дрожь лошадей, проехали бы и дальше, пришлось на сухом пятачке оставить лошадей и Дар с Аерном и одним воином прошли пешком еще с пон наверх по валунам, когда неожиданно выскочили на обширную долину. Осмотревшись, Дар пришел к выводу, разведка нужна, необходима, и как можно безотлагательно, здесь должны быть ценные руды. С отличным настроением Дар повернул назад, когда добрались до лошадей, заметно похолодало, скалы стали остывать, за полчаса до заката выехали в поле, с последними лучами вернулись в лагерь.

На ужин снова было свежее мясо, воины хвались добычей, кто набил зайцев, кто кабанов, одна группа подбила молоденького теленка сохатого. Дар усмехнулся, на Таул-Интра природа явно походила на свою сестру из Земли, если отбросить различия в некотором строении и пропорции тел, зайцы были зайцами, кабаны кабанами, волки волками. Отличалась местная природа лишь тягой к камуфляжной пятнистой шкуре и сохранением крупных теплокровных пресмыкающихся, сохранивших и часть чешуи и обросших шерстью, больше похожей на перья.

– Ну что надумали господа? – Дар решил ограничиться зайчатиной, жирная кабанина не очень понравилась.

– В общем, можно привести с полусотней строителей до зимы донжон в более-менее обороноспособный вид, – барон Лаогэр с удовольствием вырвал переднюю лапку зайца, легкий парок поднялся от куска мяса, – а если сможем пригнать побольше и заготовить балки, перекладины, леса вокруг много, то в следующем году до осени полностью восстановить донжон.

– Гран? – Гран улыбаясь кивнул, – ну тогда так, уважаемый барон, если мы восстановим донжон и вернем сюда поселения, вы отдадите свою дочь барону Казаоиру, а в приданное эти земли?

Барон взглянул на Аерна, тот явно был растерян, а под пристальным взглядом Двэйна видимо вспомнил про шрам и отвернул голову в бок.

– В приданное земли дам, но, если согласится сама дочь с твоим выбором, – от барона «я сказал» Дар такого немного не ожидал, но подумав, пришел к выводу, жесткие отцы могли иногда быть крайне мягки в некоторых вопросах, особенно касательно дочерей.

– Вот и прекрасно, барон Казаоир, вам поручается инспекция замка Лаогэра, э-э-э уважаемый Двэйн, как полагаете, двух недель хватит? – барон Лаогэр как-то зловеще улыбнулся, а Аерн побледнел.

– Думаю вполне, Дар, думаю вполне …, либо твой визави окрылит мою красавицу, либо получить сковородой по башке.

Глава 4.

Начало недели для города удалась на славу. Прежде всего наконец-то некое подобие совета города выбрало имя городу и положило конец массовым дракам в кабаках и вечеринках. В конце концов из вариантов Унноил или Унноилоттар отказались и остановились на Унноилор. Если первые означали Благой или Благие Оттары, то Унноилор означало амбициозно Благость. Дар со смехом, утвердил не задумываясь, неведомо какими перипетиями, но важные норлы города угодили храму, «благость» была любимым словечком епископа Девина.

Храм Многих Путей в честь наименования города устроил праздничное шествие, и судя по самодовольному выражению личика Алейа, минимум церемония была ее работой, если вообще не самой инициативой, поданной либо через дядю Кушана или Одноного Джаки. Во главе процессии шла пара белых скакунов, впряженная в выкрашенную в белое телегу, с уже незначительно измененным символом храма по «древнему» манускрипту – огромной золотой звездой с восемью коническими лучами с новым слоганом храма:

«Храм без знаний гаснет, знания же гаснут без света храма»

Сразу же ним шли служки храма, неся разноцветные флажки и миниатюрные копии символа, часть раздавала листки-агитки. Смысл сводился к одному – ходи в храм, чти храм и не забывай учится. Следом шли святые братья все в белом с серебром, за ними снова прекрасная пара белых красавцев с телегой с креслом, почти что белоснежная карета, где восседал епископ в белом с золотом, затем наставники школ из братьев в белом с синим и наставники не из храма, в синем с белым, городская стража сопровождала процессию с обе стороны с белыми накидками поверх доспехов.

Время от времени, епископ подымался с места и благословил горожан, те падали ниц, а стайка девочек в белом, выбегая откуда-то сзади, осыпала склоненные головы белыми лепестками. Процессия, въехав через западные врата проехала по Центральной улице до восточных ворот. Пройдя ворота, по все еще незастроенной новой улице повернула к стройке незаконченной академии и начатых закладок храма и новой администрации города. Здесь произошла заминка, горожане, ринувшись следом, немного задержали процессию заполнив площадку перед академией, но епископ умело воспользовался моментом и провел причастие для нескольких младенцев. Когда площадка немного освободилась, процессия торжественно выехала на нее.

Здесь с поклоном Дар встретил епископа, епископ в ответ отвесил глубокий поклон, и они вместе поднялись по незавершенной парадной лестнице, откуда епископ обратился к городу. Надо признать епископ Девин был прекрасным оратором, к концу его речи большая часть горожан прослезилась, а часть залилась слезами, покаяния, радости и очищения. При этом вера в храм, единение с храмом и единение со светочами храма и образования, объединились с верой в рассвет и процветание города.

С последними словами, десятки служек на площадки и с сотню мальчишек в толпе единовременно выпустили белых гулгулов в небо, горожане от белого порхающего облака над головой ахнули, гулгулы сбились в стайки и группки и через пару минут уверенно взяли направление в свои клетки. Дару бросилось в глаза, ранки на руках парней, гулгулы в отличии от земных голубей походили на оперенных маленьких птеродактилей с крайне скверным характером.

На этом шоу храма было завершено, горожане, утирая слезы, смеясь и радуясь потянулись по домам, Дар и епископ прошли в палатку, где был накрыт маленький столик на двоих.

– Ваша святость прошу, – Дар указал епископу на кресло напротив, – чем вас мне угостить святой отец? Вина или может «пойла» нашего главы?

– Нет, нет, только не «пойло» я бы предпочел «пламя», – Дар улыбнувшись налил оттарской водки, она набирала популярность.

Выпили по одной, без тоста, епископ крякнул и закусил жареной птицей. Дар хотел налить еще по одной, епископ остановил его.

– Немного позже, нам надо поговорить, молодой лорд, – епископ подобрал бахрома рясы, – расскажи-ка мне мой юный друг, зачем тебе понадобилось вводить в заблуждение меня?

Дар замер, мысленно пробегая по всем уловкам, примененными им за последние месяцы и даже год в отношении храма и епископа, в частности.

– Ваша святость, я не …, – начал было Дар, но епископ резким взмахом ладони остановил его.

– Будем мой юный лорд откровенны, ты в последнее время внес целый ряд изменений в школе, семинарии и видимо нечто подобное следует ожидать в школе лекарей и наверняка и в академии, – Дар попытался возразить, но епископ гневно продолжил, – не перебивай меня, мальчик.

– И каждое нововведение ты подаешь, как мою инициативу или инициативу храма, при этом каждый раз ты пытаешься своими льстивыми речами и письмами убедить меня же, что ты воплотил мою волю! Вот это я и хочу понять, и немедленно.

Дар был растерян, нет, он откровенно запаниковал и возможно даже явно, так как епископ, строго качнув головой, поторопил его.

– Ну же, смелый ты наш лгунишка, объяснись пред своим святым отцом!

Услышав от епископа, «лгунишка», Дару все стало ясно, это был тупик. Так как ничего больше кроме признания не оставалось, Дар решил признать свою вину.

– Ваша святость, признаю, я действительно выдавал свои идеи за чужие, и признаю так же выдавал свои задумки за ваши и храма, – епископ молча ждал, – прошу простить меня, ваша светлость.

– Зачем? – Дар вопроса не понял.

– Что зачем, ваша светлость?

– Зачем все это, Дар, объясни? Почему ты идешь такими сложными путями, почему ты так боишься храма, меня?

Это становилось тревожным, так недолго доиграться и до остракизма, нужно было найти объяснение, достаточно правдоподобное. Но ничего, как назло, в голову не приходило. Не придумав ничего получше, Дар решил попытаться объяснить свои мотивы.

– Святой отец, вы правы, я действительно боюсь храма и святых отцов, причем любого храма, – но неожиданно для Дара епископ по-отечески, положив руку на его ладонь, сказал.

– Ну так постарайся мне все рассказать, может я пойму и может помогу?

– Причина простая, все вокруг враждебно, опасно, а мне надо выжить в этом мире, – слово «в этом» возможно Дар особо выделил, так как епископ немного отпрянул, но Дар уже не мог останавливаться, раз уж начал нужно закончить.

– Мне угрожает все вокруг, болезни, природа, враги, а у меня нет выбора, чтобы выжить мне надо крепить мой Дом, но сам дом связан со владениями, следовательно я должен заниматься и ими, а это мои подданные, их тысячи и с каждым связана проблема, накорми, напои, работой обеспечь, здоровье, жизнь наконец. А для этого мне нужны помощники, много помощников, сотни, а их нужно обучать и здесь возникают сложности, сложности с верой, с храмом…

– Продолжай, Дар, я слушаю, – епископ был внимателен, слишком внимателен.

– Храм и вера …, мои новшества могут быть поняты неверно, неверно истолкованы, мне могут приписать все что угодно, вплоть до поклонения тьме, дьяволу, демонам… и это только малая часть разногласий, а это ударит по мне, по моему Дому, моим норлам и все рухнет в одночасье. И потом святые отцы могут испугаться новшеств, могут испугаться, что храм теряет в потоке нового былое величие и тогда уничтожат все, я …, мы откатимся назад, – договорив неожиданно Дар почувствовал облегчение, как будто сбросил тяжкий груз. А епископ долго молчал, выражение его лица оставалось строгим и отрешенным.

– То есть боишься, что храм твои успехи истолкует, как проявление бесовское и пойдет против тебя?

– Да святой отец, я боюсь этого больше всего.

– Скажи откуда эти твои идеи? Как ты находишь или как к ним приходишь?