Безмолвный Джо

– Скажем, десять тысяч, подойдет?

– Лучше пятнадцать. И не медли с отправкой, внучек Джо. Я здесь считаю каждый пенни.

Она продиктовала мне свой почтовый адрес. Я слышал, как звякнул лед в стакане.

– Я не советую тебе говорить или встречаться с ней. Она напрочь сгнила изнутри. И губит все, к чему ни прикоснется.

– Я передам ей привет.

– Не стоит.

– Спасибо, что помогли.

– Ты называешь это помощью, а я дуростью.

– В любом случае благодарю.

– Как у тебя с лицом?

– Шрамы еще остались.

– Жестокий удар судьбы. Прими мой совет. Не звони ей. Что бы у тебя к ней ни было, станет только хуже. Вот что еще, она сменила свое имя на Джули. А фамилия у нее теперь Фолбо.

* * *

Я выписал чек на пятнадцать тысяч долларов. И теперь мне понадобились те десять тысяч, которые я нашел в депозитном ящике Уилла, потому что подаренные мной рубины обошлись дорого. Потом я просмотрел свою коллекцию поздравительных открыток из фонда инвалидов – ветеранов Америки. Раз в год я перечислял деньги в их фонд, а в качестве благодарности мне присылали эти открытки. Я выбрал одну, с котенком и клубком ниток, но не мог придумать, что бы такое написать.

Я поехал в универсам и взглянул на стенд с поздравительными открытками. Я не знал, какие чувства испытывает бабушка к внуку, особенно к такому, с которым беседовала лишь пару раз за всю жизнь. По телефону она не производила впечатления очень приятной женщины, но невозможно судить о человеке всего по двум разговорам. Мой взгляд задержался на одной открытке, где был изображен вязаный свитер, а надпись гласила: "Для бабули". На развороте было напечатано: "Думать о тебе доставляет мне радость".

Вернувшись домой, я написал на своей открытке: "С уважением и любовью", вложил внутрь чек и написал адрес на конверте. Я пошел дальше и даже написал обратный адрес, прикидывая в уме, ответит ли она мне.

Я налил себе большой стакан водки со льдом и вышел на задний двор дома. В темноте было слышно, как белки бегают по линиям электропередач. Если они упадут, их схватят кошки. Апельсиновые деревья роняли последние цветы, но в воздухе еще витал густой сладковатый аромат, напоминавший мне о тех далеких временах на холмах Тастина, где я жил в доме своей мечты вместе с Уиллом и Мэри-Энн. В тот день, когда я впервые там появился, цитрусовые деревья были усыпаны цветами.

Через пару минут мне позвонил Рик Берч.

– Перлита согласилась на наше предложение, – сообщил он. – Дент обещал ей отозвать свое требование смертного приговора для Феликса. По правде говоря, он не очень-то был уверен, что суд присяжных утвердит его предложение, поэтому и бросил ей эту кость, рассчитывая, что она ее схватит. Так вот, Перлита показала под присягой, что пассажиром в машине Бо Уоррена той ночью был старший инспектор второго участка округа Ориндж Дан Миллбро.

"Что-то типа Донна, или Ренэ, или похожее".

Выходит, Дан.

Я позвонил домой Рею Флэтли, извинившись за поздний звонок.

– Нет проблем, Джо. Я как раз осваивал новые пьесы Уоррена Зевона для фортепьяно. Он кажется мне не слишком добрым малым, но некоторые его произведения довольно занимательны. А от его баллад у меня мурашки бегают по коже, настолько они прекрасны.

– Я хочу попросить вас помочь мне сделать запись.

– Не знал, что ты поешь.

– Не музыку, сэр, – объяснил я. – Просто несколько слов.

– Чьих слов?

– Моих. Я сыграю свою роль, а вы – за Джона Гэйлена.

Долгая пауза в трубке.

– И кому предназначается эта полицейская проделка?

– Лучше вам этого не знать.

– А когда эта запись будет уничтожена?

– Завтра к десяти вечера ее уже не будет. Если хотите, я принесу вам расплавленный комок пленки.

Опять томительная тишина, и наконец низкий раскатистый голос Флэтли:

– Хорошо, Джо Трона, я сделаю, что ты просишь. Когда тебе нужен голос Джона Гэйлена?

– Прямо сейчас.

Он сообщил мне свой адрес и повесил трубку.

* * *

К десяти я уже снова был дома. В записной книжке Уилла я отыскал номер домашнего телефона Дана Миллбро.

К телефону подошел сам Миллбро. Я сказал, что нам надо поговорить, но он даже не поинтересовался, о чем именно.

– Позвони моему секретарю и договорись о встрече.

– Дело не терпит отлагательств.

– Дела полиции, Джо?

Я почувствовал страх в его голосе, и с моей стороны было бы неразумным этим не воспользоваться.

– Да.

– Только не здесь.

– Как насчет "Лесного клуба", скажем, через час?

– Я не член клуба, так же как и ты.

– Это моя забота, сэр. А вы будете моим гостем.

Повесив трубку, я позвонил Рексу Сауэрсу. Он обещал подготовить для нас кабину.

* * *

Смущенный Дан Миллбро вышагивал по клубному холлу в направлении нашей кабины, засунув руки в карманы брюк и опустив глаза. Но костюм на нем был весьма элегантный. Сев напротив, он посмотрел на меня. У него было мальчишеское лицо, серьезный взгляд и светлые волосы, спадающие на лоб. По виду студент-спортсмен. Это был его первый срок в должности старшего инспектора, а ему всего тридцать один год. Женат, четверо детей. На похоронах Уилла он поведал мне, что для него потерять Уилла – все равно что потерять отца. Уилл научил его всему, что сам усвоил, пребывая среди семерых наиболее могущественных чиновников округа.

Мы пожали друг другу руки. Он снова взглянул на меня, а затем на официанта.

– Не против, если я закурю? – спросил он.

Я сказал, что не возражаю. Миллбро заказал подошедшему официанту двойное мартини со "Столичной". Потом взял зажигалку, раскурил сигару и глубоко затянулся.

– О'кей, так что у тебя? – поинтересовался он.

– Вы и Бо Уоррен встречались с Джоном Гэйленом на автостоянке около ночного клуба "Бамбук-33" вечером накануне убийства Уилла. Мне хотелось бы знать, о чем вы с ним говорили.

Привстав, Миллбро задвинул занавеску, отделявшую нас от зала, и снова сел на стул.

– Мы обсуждали, как вернуть Саванну Блейзек.

– Что Гэйлену было известно о Саванне?

– Он имел дело с Алексом. У них был совместный бизнес.

– Что сказал Гэйлен, только поточнее?

Миллбро выпустил дым в потолок и наконец пересекся со мной взглядом.

– Точно не припомню. Послушай, чего ты от меня добиваешься?

– Правды.

– Так вот, правда состоит в том, что я точно не помню что он сказал.

– В таком случае передай содержание услышанного.

Отодвинув занавеску, официант поставил перед Миллбро стакан с коктейлем и ушел. Миллбро жадно отпил из стакана.

– Он рассказал нам, что с ней все в порядке. И что все должно сработать как задумано.

– И вы с Бо Уорреном проделали такой длинный путь в "Бабмук-33", да еще глухой ночью, только чтобы выслушать эту ерунду?

Он кивнул.

– Что-то не верится.

– Спроси у Бо. Так все и было.

– Бо сказал, что был там с Перлитой.

Прикрыв рот ладонью, Миллбро откашлялся.

– Нет, пассажиром как раз был я.

– Я признателен вам за честность, мистер Миллбро, но теперь хочу поговорить с вами откровенно. Уиллу было известно, что вы берете деньги от Рупаски в обмен на поддержку при голосовании о покупке платной дороги. Уилл записал на пленку ваш разговор о передаче наличных на Ветреном хребте. Уверен, что Карл уже сообщил вам об этом, не так ли?

Он снова кивнул в ответ. Вид у него был как у школьника, пойманного с сигаретой.

– Кроме того, Уилл располагал доказательствами неджентльменского поведения Джека Блейзека и свидетельствами еще более неприличного поведения преподобного Дэниэла Альтера. Он шантажировал вас, чтобы заставить проголосовать против сделки с дорогой. Дэниэла он расколол на более значительную сумму и уже собирался приступить к шантажу Блейзека. В любое время по своему желанию он мог организовать арест Рупаски по обвинению в даче взятки и тайном сговоре. Я располагаю соответствующими документами, вполне пригодными для представления в суд. Вы лично не сомневаетесь в достоверности всех этих фактов?

Миллбро молча кивнул. На висках у него выступили капли пота. Он сделал еще глоток водки, сопроводив его глубокой затяжкой.

– Этот...

– Этот что?

– Этот негодяй имел досье на всех.

– Да, поэтому вы и наняли Джона Гэйлена, чтобы его устранить.

– Совсем не так.

Даже в полумраке кабины я заметил, как покраснел Миллбро. Он рыскал глазами в поисках, на чем бы остановить взгляд, но в небольшой кабине, отделенной от зала шторой, выбор был небогатый. Тогда он уставился на сигару.

– Хотите услышать версию Гэйлена?

Миллбро еще больше покраснел и сделал очередной глоток.

– Нет.

– И все-таки послушайте.

Я достал свой микродиктофон и включил запись, которую мне помог сделать Рей Флэтли.

* * *

"Я: Итак, кто первый заговорил с вами по поводу убийства Уилла Троны?

Флэтли: Первым предложил Бо Уоррен. Меня с ним свела Перлита. Потом с таким же предложением обратился Миллбро, старший инспектор. И еще отец той девчонки, Джек. Я думал, им надо ее вернуть, но они в первую очередь искали кого-нибудь, чтобы укоротить Уилла Трону. Миллбро – это просто мальчик на побегушках. Они еще называли его Милли, а когда того не было рядом, вообще придурком".

Я выключил диктофон, немного перемотал пленку и взглянул на Миллбро.

– Мы допрашивали его сегодня утром, – соврал я. – И он моментально сдал вас, ребята. Эта запись была сделана всего шесть часов назад.

Его лицо стало мертвенно-бледным. Смахнув ладонью пот со лба, Миллбро глубоко затянулся сигарой и удивленно уставился на опустевший стакан.

– Это может быть подделкой.

– Ваш адвокат легко выяснит это, если вы оплатите экспертизу.

Сунув диктофон в кейс Уилла, я отдернул занавеску и показал официанту пустой стакан. Через минуту перед Миллбро стояла свежая порция двойного мартини. Он немного отхлебнул, взглянул на меня с нескрываемой злостью и что-то пробормотал себе под нос.

– Что вы сказали, мистер Миллбро?

– Я сказал, что твой отец был законченным негодяем.

Снова задвинув штору, я в упор взглянул на него.

– Вот этого не надо, – произнес Миллбро. – Я знаю, ты можешь легко разорвать меня на куски.

– Это дурной тон.

– Разумеется. Да еще в таком месте, как это. – Он снова отпил из стакана и посмотрел на полупотухшую сигару. – Ты что, собираешься меня арестовать?

– Все зависит от того, что вы сделаете в течение следующего часа.

– Мы можем кое-что провернуть.

– Слушаю вас.

– Я не собираюсь один отдуваться за всех этих ребят. Среди них я самый молодой, и мне это ни к чему.

– И вместо этого вы собираетесь утопить своих партнеров. А сам Дан Миллбро при этом удержится наверху. Там ему очень нравится.

Он снова посмотрел на меня, попыхивая сигарой.

– Можем поторговаться. Моя карьера в обмен на них. Ты сможешь меня прикрыть, если я все расскажу?

– Целиком из этого дерьма я вас вытащить не смогу. Лишь частично.

– Тогда, похоже, я здорово влип.

– Вот что я могу для вас сделать, мистер Миллбро. Вы прямо сейчас рассказываете все как было в этот маленький микрофон, а я в меру своих возможностей попытаюсь вас выгородить. Гэйлен сказал, что вы "шестерка". Я готов в это поверить. И если вы дадите мне достаточно материала, чтобы прижать Блейзека, Рупаски и Бо Уоррена, мне удастся выполнить свое обещание. Да, понимаю, они вас использовали. Но мне важно знать, каким образом. И вот что я вам еще скажу. Если проиграть данную пленку этим людям, они единодушно укажут на вас, и тогда вам грозит длительное тюремное заключение.

– Как это отвратительно. Просто ужасно.

– Это детская игра по сравнению с тем, что вы сделали с Уиллом.

Миллбро постарался придать взгляду некоторую твердость, но я видел перед собой лишь труса и неудавшегося политика. Подбородок у него дрожал.

– Я пошел на общественную службу, чтобы помогать людям. Поверь, это так. А добился только того, что обманул их и себя самого.

– Но зато вы не допустили, чтобы наш округ приобрел эту платную дорогу, а приятели Рупаски набили себе карманы.

Он горько усмехнулся и сделал еще один глоток.

– Спасибо Уиллу. А кстати, в чьем кабинете было установлено подслушивающее устройство – у Рупаски или у меня?

– В вашем. И вам еще предстоит все это объяснить, мистер Миллбро. Но если поможете мне раскрутить это дело, возможно, ваше наказание будет меньшим, чем вы заслужили. Вам предстоит все хорошенько обдумать. Вижу, вы уже почувствовали свежее дуновение перспективы среди всей той вони, в которую превратили свою жизнь.

Миллбро издал кудахтающий звук, напоминающий смех и, резко задрав нос, взглянул на меня свысока. Интересно где он набрался таких манер?

– Но, возможно, ты еще поменяешь свое мнение, Трона, – сказал он. – Да, ты можешь воспользоваться ситуацией и сделать со мной что захочешь. В общем, держать меня у себя в кармане, как делал твой отец со всеми, кого знал. То, что я совершил, уже никогда не забудется и не умрет.

– Это все верно. А вот Уилл действительно умер.

Иногда удается разглядеть за взглядом собеседника нечто неожиданное, хотя сам не осознаешь, что именно. И вдруг понимаешь, что можно прожить еще несколько сотен лет и тысячи раз увидеть то же самое, но так и не разгадать, что же это такое. Именно эту таинственную вспышку во взгляде Миллбро я сейчас и ухватил.

– Я заметил, что ты приехал в его машине, – проговорил он. – И вижу у тебя его старый кейс. А сейчас ты сидишь здесь, в "Лесу", обсуждая тайные делишки со старшим инспектором округа Ориндж. Ты становишься очень похожим на него. Думаю, тебе это по душе. Тебе всего двадцать четыре года, а ты уже унаследовал от отца все то дерьмо, что он собрал за свою жизнь.

– Мне нравится эта машина.

– У меня зеленый автомобиль той же модели, только колеса семнадцатидюймовые.

– Большие колеса нужны скорее для красоты. Они затрудняют управление и увеличивают расход топлива.

Кинув на меня быстрый взгляд, он отпил из своего стакана.

– Доставай свой гадкий диктофон, Трона. Черт... не могу поверить в происходящее. Мне надо поразмыслить, как лучше прикрыть собственную задницу.

– Да, об этом стоит позаботиться, мистер Миллбро.

– Это был результат стечения целого ряда обстоятельств, Трона. Как при зарождении страшного урагана, когда одновременно случаются три различных метеорологических события. А бывает, что не три, а двадцать и даже сто. Так же развивается и история – просто цепь обстоятельств выстроилась не в пользу Уилла. Во-первых, эта пленка, которую Уилл использовал для давления на меня и Карла. Мне не стоило брать эти деньги за голосование на совете, но я не удержался. Мне надо платить за обучение детей в колледже и большие закладные за дом, а на зарплату старшего инспектора не очень-то разгуляешься. Но я был не прав. А Уилл подловил меня на этом – подловил нас обоих. Знаешь, когда он дал мне прослушать эту пленку на том же диктофоне, что у тебя сейчас в руках, у меня было ощущение, что он положил всю мою жизнь на свой депозит. В общем, я был фактически уничтожен. Все, что бы я ни сделал, можно было разрушить в одну секунду, стоило этой пленке попасть в нужные руки.

Вздохнув, Миллбро уставился на крышку стола.

– Как насчет еще одного коктейля, мистер Миллбро? – спросил я.

– Почему бы и нет?

Я отдал распоряжение официанту насчет новой порции. Мы молча дождались, когда он принесет заказ, после чего я снова задернул штору. Миллбро выжал дольку лимона о край стакана и сделал затяжной глоток.

– Карл был взбешен. Конечно, это была моя ошибка, что я позволил записать один из наших разговоров. Карлу был очень нужен мой голос на голосовании по выкупу платной дороги в казну округа, но я не мог сопротивляться давлению Уилла. Он крепко прижал нас, и мы это понимали. Карл приставил к Уиллу двух своих парней, чтобы те повсюду следовали за ним по вечерам и прищучили на каком-нибудь деле. Но Уиллу все это было известно. У него была слабость по отношению к дамскому полу, и мы рассчитывали подловить его на этом деле, чтобы избавиться от его давления. Карл даже поручил установить радиомаяк на его "БМВ", когда тот стоял на профилактике в гараже транспортного управления. Вот откуда Карл узнал о его контактах с Саванной Блейзек. Мы рассказали об этом Джеку. В понедельник вечером, за два дня до смерти Уилла, мы все собрались здесь, в клубе. Немного поиграли в бильярд, слегка выпили, потрепались о бабах. Но больше всего мы обсуждали Уилла Трону, его грязные игры и как сделать, чтобы он от нас наконец отстал. Джек представил мне Бо Уоррена, и тот сообщил, что даже у преподобного Дэниэла Альтера из-за Уилла возникли большие проблемы. Наша встреча напоминала праздник всеобщей любви, только наоборот – несколько людей по очереди признавались друг другу, как сильно они ненавидят одного и того же человека. Нет, скорее, не ненавидят, а... боятся того, что с ними в любой момент может сделать Уилл. Он посвятил всю жизнь укреплению собственной власти, завоевывая доверие окружающих с помощью их тайных слабостей и грешков, собранной им грязной информации и, разумеется, денег. О, это был настоящий Макиавелли! И в конце концов дела приобрели слишком... серьезный оборот. У Джека оказался один знакомый бандит по имени Джон Гэйлен, которого он нанял припугнуть своего придурка-сына. Одновременно через Уилла Джек пытался передать Алексу весьма жирный выкуп и вернуть дочь. Но когда уже пришло время забирать Саванну, Джек решил как следует припугнуть своего сынка. Предполагалось, что Гэйлен со своими головорезами заберет Саванну, отлупит этого психа и возьмет у Уилла деньги. Так сказать, проучит сосунка, понятно? Разумеется, не бесплатно.

– За какую сумму?

– Блейзек никогда не говорил, сколько он ему заплатил. Так вот, играем мы в бильярд, и вдруг Бо Уоррен предлагает вместо этого как следует проучить Уилла. Так, чтобы тот в следующий раз дважды подумал, перед тем как обливать дерьмом других. А это значило, что самого Алекса бить уже не надо, поскольку избиение Уилла у него на глазах послужит для молодого человека хорошим предостережением.

Миллбро выпил еще, потом достал сигару и закурил, наполнив кабину сизыми клубами дыма.

– Именно об этом мы тогда с Карлом и подумали, обменявшись взглядами, об одном и том же. Оглянувшись на Джека и Уоррена, я понял, что они настроены на ту же волну, что и мы с Карлом. В тот момент Дэниэл Альтер беседовал со своим личным астрологом, в качестве которого выступала исключительно аппетитная дамочка. Вне всяких сомнений, они беседовали о Боге, и ему было не до нас. Никто не произнес ни слова, но буквально в считанные секунды идея проучить Уилла обрела совершенно иной смысл. Именно тогда я решительно сказал "нет" и чтобы на меня не рассчитывали. Карл заявил, что идея намять Уиллу бока его вполне устраивает, а мне, маленькому засранцу – так он меня обозвал, поручается переговорить об этом с Джоном Гэйленом.

Миллбро вышел на несколько минут из кабины, и мне пришлось его подождать.

– Сколько же вы ему предложили? – спросил я, когда он вернулся.

– Девять тысяч долларов.

Не знаю, заметил ли Дан Миллбро, как я удивился, услышав ответ. Мне в общем-то не следовало удивляться. Мне были известны случаи, когда с убийцей заключался контракт на сумму от трех до десяти тысяч долларов. Но сам факт, что смерть Уилла обошлась заказчикам всего лишь в девять тысяч долларов, захлестнул меня потоком мыслей: о ничтожности и мерзости всех этих людишек, их бездонной жадности, трусости и самонадеянности. Мне не удавалось вытряхнуть из головы образ преподобного Дэниэла Альтера, мирно беседующего с астрологом, в то время как его приятели планируют убийство моего отца. Добавьте сюда безразличие вместе с тщеславием – и получите законченный портрет заговорщиков.

– Но ты должен понимать, Трона, что эти девять тысяч платили лишь за то, чтобы проучить Уилла.

– Проучить? Вы так Гэйлену и сказали?

– Ну да. А он спросил, что это значит и чего мы, собственно, хотим от него? Тогда я сказал, чтобы он поставил Уилла на колени и сломал ему пару ребер. Но не бил по лицу и не ломал зубы, потому что это подло.

– Значит, вот так деликатно все планировалось.

Миллбро посмотрел на меня и сразу отвел взгляд. Вздохнул, сделал еще глоток и выпустил под потолок облако дыма.

– Мистер Миллбро, как и когда приказ Джону Гэйлену превратился в заказ на убийство? – спросил я.

– Не знаю. По крайней мере это сделал не я. На моей памяти никто и никогда об убийстве даже не упоминал.

– Гэйлен ничего не говорил об избиении. Он считает, что ему заказали обычное убийство.

– Слово "убийство" в нашем разговоре не звучало.

– Да, мужчины, собравшиеся в "Лесу", это слово не произносили.

Миллбро залпом прикончил свой коктейль. Его глаза округлились, и он провел ладонью по лицу. Гладкие, влажные от пота волосы свисали на лоб. Он отвел взгляд.

– Теперь меня сняли с крючка? – спросил он.

– С вами все кончено.

У Миллбро отвисла челюсть, а мигающие глазки тревожно уставились на меня.

– Кончено?

– На данный момент.

– Ах да. На данный момент.

* * *

Всю эту ночь я колесил на своей машине. Сначала по 241-му шоссе, потом по 91-му, 55-му, 5-му, 133-му и снова по 241-му, потом свернул на 261-е и назад на 5-е, далее вниз на 405-ю дорогу до Джамбори в сторону Тихоокеанского прибрежного шоссе и, наконец, снова по 55-му и 91-му – уже домой. В ходе этой ночной гонки на скорости сто сорок миль в час, с опущенными стеклами, я все время думал о том, что жизнь Уилла была продана за сумму, которую можно легко отыскать в карманах обеспеченного человека. И еще о слове, которое он произнес в тот злополучный вечер, – «каждый». До меня дошло, что именно тогда Уилл и назвал имена своих убийц: каждый из них готов был это сделать. Уиллу это было достоверно известно. И еще я обдумывал рассказ Миллбро о том, как раскручивались события, приведшие к смерти Уилла, как десятки разрозненных фактов вылились в зловещий заговор, направивший ему в грудь автоматные очереди наемного убийцы. Блейзеки и Бо Уоррен, преподобный Дэниэл Альтер и Лурия Блас, Гэйлен и Алекс, Хаим и Мигель Доминго, Перлита и Дженнифер, Рупаски и Миллбро. Даже Джо Трона. Да, тот самый Джо, которому по долгу службы полагалось все это предвидеть, уловить повисшую в вечернем тумане завесу предательства, внимательнее присмотреться к поту на своих ладонях, прислушаться к покалыванию в шрамах и внутреннему голосу, настойчиво предостерегающему от назревающей опасности.

"Каждый".

Прихватив по дороге продукты быстрого приготовления, я остановился рядом с домом Джун Дауэр. Я не собирался заходить внутрь, просто смотрел на ее окна, входную дверь, сам не понимая, зачем я сюда приехал, и объясняя свой поступок "тайной". Эта "тайна" снова вернула мои мысли к Уиллу, который однажды разъяснил мне, что это означает. Мне вдруг ужасно захотелось совершить обряд крещения, но это было практически невозможно, если только не поднять с кровати преподобного Дэниэла Альтера и не потащить его в храм Света. Я представил преподобного Дэниэла, разговаривающего с очаровательной женщиной-астрологом, когда рядом группка чиновников и толстосумов разрабатывает план уничтожения Уилла. Если бы я был художником, то написал бы выразительную картину. И еще я подумал, что крещение у Дэниэла Альтера не принесет мне никакой пользы.

Я расслабился, снял шляпу и откинулся на сиденье, продолжая смотреть на окна дома Джун, линии электропередач и далекие искорки звезд.

Закрыв глаза, я представил Джун. Вспомнился и тот день, когда я впервые переступил порог своего нового дома на тастинских холмах, и солнечные лучи, играющие в алых лепестках роз в саду.

В голове возник образ Шэга и последний переход его стада из прерий в прохладные предгорья Йеллоустоуна, где они наконец спаслись от преследующих их охотников. Сквозь дрему я представлял их припорошенные снегом гривы и маленькие живые глаза, полные души и света.

В 2.30 зазвонил мой сотовый телефон.

– Это Бо, твой старый приятель. События развиваются стремительно, Джо.

– Какие события?

– Я поговорил с Миллбро. А потом с ребятами, которых ты тоже знаешь, и мы приняли кое-какое решение. Оно связано с кучей денег.

– Меня это не интересует.

– Не спеши, парень. Просто прикинь, сколько может стоить эта пленка.

Отключив "мобильник", я пять минут поразмышлял и снова прикрыл глаза.

Я проснулся лишь через несколько часов, разбуженный первыми солнечными лучами, отраженными в зеркале заднего обзора и бившими мне прямо в глаза.

Глава 26

Рано утром я дал послушать пленку с признаниями Миллбро Берчу, Одеркирку и Филу Денту. Когда запись закончилась, в комнате повисла тишина.

Берч пробормотал:

– Да...

Дент принялся вышагивать по кабинету, глядя себе под ноги, а Одеркирк рассмеялся.