Безмолвный Джо

– Первосортное дерьмо, – проговорил он. – Предлагаю их всех арестовать за убийство первой степени при отягчающих обстоятельствах и тайный сговор. Это – смертный приговор.

– Не торопись, – возразил Дент. – Надо все сделать по закону. Джо, расскажи нам, как тебе удалось его расколоть?

И я объяснил. О пленке с "голосом" Гэйлена я упомянул вскользь, о Рее Флэтли вообще промолчал, но признался, что "усилил" некоторые акценты, с помощью которых и добился признания Миллбро. И додавил его, сославшись на то, что "мы недавно допрашивали Гэйлена". А еще добавил, что не говорил Миллбро, будто запись подлинная.

– Значит, усилил, а потом додавил? Ты изъясняешься как заправский адвокат, – заметил Одеркирк и посмотрел на окружного прокурора. – Я говорю это в качестве похвалы, Фил.

– Благодарю, Хармон, – ответил Дент. – Когда речь идет о сговоре, то действительно необходимо работать с каждым в отдельности. Если ты так и сделал, Джо, то молодец. Тогда надо ошкурить их всех по очереди, как апельсиновые дольки. Всех до одного.

– Я подбросил мистеру Миллбро надежду, что его наказание будет мягче, если он станет нам помогать, – добавил я. – Но ничего конкретного не обещал.

– Послушай, – сказал Берч. – Нам предстоят продолжительные беседы с Рупаски, Блейзеком и Бо Уорреном. Даже с Альтером, если понадобится. Блейзек замешан в двух преступлениях, включая избиение Блас. И как только один из них почувствует, что напарник раскололся, он сразу начнет колоться сам. Я наблюдал такое тысячи раз.

– Ключевая фигура – Гэйлен, – заметил Дент. – Он может указать пальцем на любого из них и даже на всех нанявших его. А вот это им совсем ни к чему. Они все воспользуются тактикой, о которой говорил Миллбро: мол, это простое недоразумение, Гэйлен превысил свои полномочия, а Джо ошарашил их своей гипотезой, и мы еще посмотрим, как суд присяжных отнесется к обвинению законно избранных представителей общественных органов власти и одного из богатейших предпринимателей страны в зверском убийстве. В этом смысле нам предстоит повозиться с ними. Начнем с Гэйлена. Думаю, у нас достаточно оснований для его ареста. Раскрутим его. Я оформлю ордер на арест. Джо, мне надо от вас пару страниц текста о том, что вы знаете о делах Гэйлена, и печатную копию признания Миллбро.

– Я принесу вам это в течение часа.

– Мы свернули наблюдение за Гэйленом два дня назад, – проинформировал Берч. – Но мы быстро его разыщем. – И он подошел к телефону.

Дент продолжал шагать по комнате. Одеркирк чистил ногти перочинным ножом.

– Ты проделал неплохую работу, Джо, – похвалил он меня. – Со временем ты можешь стать хорошим полицейским.

– Это точно, – подтвердил Берч.

– Посмотрим, – произнес Дент. – Пока вроде все идет неплохо, но дистанция между признанием, полученным в спорных обстоятельствах, и обвинением в убийстве достаточно велика.

– Вот за этим мы вас и пригласили, – заметил Одеркирк. – У вас огромный опыт в подготовке неопровержимых обвинений.

Берч позвонил начальнику патрульной службы.

– Рик, скажи им, чтобы были поосторожнее с Гэйленом, – посоветовал Одеркирк. – Это дерьмо может здорово развоняться, когда почувствует лопату около своей шеи. В таких ситуациях они опасны, как гремучие змеи.

– Берите его аккуратно, – проговорил Берч в трубку. – Он вооружен и опасен.

– Хармон, поезжай и убедись, на месте ли этот тип. А ты, Джо, готовь рапорт. И учти, что его будет читать судья.

* * *

При написании этого отчета я был внимателен, как никогда. Я изложил свои подозрения относительно Гэйлена, описал длинную цепь событий и фактов от Саванны Блейзек до Дана Миллбро и представил показания Дела Причарда, установившего радиомаяк на машину Уилла. Один из секретарей Дента отпечатал признания Миллбро, из которых я подчеркнул ключевые моменты. «Никто не произнес ни слова, но буквально в считанные секунды идея проучить Уилла обрела совершенно иной смысл».

Фил Дент велел мне перепечатать некоторые фрагменты. Он попросил меня описать, как я узнал голос Джона Гэйлена, когда его допрашивали Рик Берч и Одеркирк, но обязательно отразить тот факт, что визуально я не признал в нем стрелявшего. Фил распорядился исключить из рапорта эпизод, где я самовольно следил за домом Гэйлена, и попросил меня убрать выражение "много выпил" из отчета о встрече с Миллбро.

Прочитав мой рапорт второй раз, он посмотрел на меня и одобрительно кивнул.

– Приготовься к сильному сопротивлению, – предупредил он. – И будь поосторожнее с прессой. Если ты обретешь с ее помощью облик жаждущего мести сына, в суде это вызовет ответный огонь в нашу сторону. И признание Миллбро будет довольно трудно представить в качестве решающего доказательства. А без этого наша работа пойдет псу под хвост.

* * *

День я провел в своем старом доме на тастинских холмах, просматривая вещи из стенного шкафа Уилла. Мэри-Энн, периодически входившая и выходившая из комнаты, выглядела явно расстроенной и не могла пробыть более пяти минут в просторной семейной спальне, пока я снимал с вешалки костюмы и укладывал на кровать. Некоторые из, них я планировал оставить себе. После небольшой подгонки я вполне смогу их носить. Остальные вещи я собирался передать в фонд Армии спасения на Четвертой улице, куда Уилл всегда сдавал старую одежду.

– Пожалуйста, оставь себе некоторые светлые льняные костюмы, Джо. Уиллу всегда шли светлые тона. И вон тот смокинг в пластиковом чехле – он в нем был на свадьбе.

Глаза Мэри-Энн набухли от слез, и она опять порывисто вышла из комнаты, распрямив плечи и гордо подняв голову.

* * *

Сразу после полудня к нам в дом явился преподобный Дэниэл. Этим утром я пропустил его проповедь, потому что был занят тем, чтобы упрятать его приятелей в тюрьму. Выглядел Дэниэл осунувшимся и подавленным. На нем были обычные хлопчатобумажные брюки и трикотажная рубашка с короткими рукавами. Казалось, Дэниэл очень хотел чем-нибудь помочь, но сам выглядел крайне беспомощным. Он суетился у меня за спиной, пока я вытаскивал из глубокого выдвижного ящика ботинки Уилла.

– Я беспокоюсь за тебя, Джо.

– У меня все в порядке.

– Ты любишь путешествовать?

– Когда я был мальчишкой, мне нравилось проводить каникулы всей семьей. Больше всего я любил ездить в белом микроавтобусе к кратеру Метеор и к окаменевшему лесу в Аризоне.

– Да, прекрасные места.

– И видишь все, мимо чего проезжаешь.

Затем Дэниэл пригласил меня посетить Святую землю со специальной группой храма Света. Это был двадцатидневный "духовный пикник" с остановками в Египте, на греческих островах, в Париже, Риме и Лондоне.

– Группа отправляется сегодня вечером, – предупредил он. – Но тебе понадобится лишь паспорт. Все остальное уже подготовлено, Джо. Это тебе подарок от храма Света. Вся дорога только первым классом, остановки в самых лучших гостиницах.

Я посмотрел на него и уложил в коробку пару мокасин.

– Я не смогу.

– Почему же?

– Дела, преподобный.

– Мне казалось, что из-за той перестрелки ты до сих пор находишься в административном отпуске.

– Да, это так. Но у меня есть и другие дела.

Дэниэл конфузливо улыбнулся, его глаза за толстыми линзами, как всегда, казались неправдоподобно большими.

– Знаешь, ведь ты можешь взять с собой на Святую землю и приятеля. Кого захочешь, Джо. Например, ту женщину с радиостанции.

Резко обернувшись, я взглянул на него. Он держал в руках пару однотонных туфель для гольфа из гардероба Уилла, поглаживая пальцами шипы на подошве.

– Кто вам сказал?

– Никто мне ничего не говорил, Джо. Просто я слышал ваше радиошоу! За час интервью ты рассказал ей больше, чем мне как своему духовнику за пятнадцать лет. И я рад, что ты ей рассказал о себе. Я сердцем почувствовал, как ты ей открылся. Да и она была с тобой откровенна. Вот и все. Возможно, она поедет с тобой, возьмет по дороге интервью и совместит приятное с полезным.

– Нет.

– Это просто предложение.

– Спасибо, сэр. Очень вам признателен.

Дэниэл стоял, наблюдая, как я укладываю туфли и ремни. Потом он присел на край кровати, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди.

Я дошел до галстуков отца. Они были свернуты внутри небольшой круглой карусели с латунными спицами. Я откладывал в сторону те галстуки, которые хотел взять себе, а оставшиеся складывал на кровать рядом с преподобным Дэниэлом.

– Помнишь наш разговор о том, как твой отец творил добро?

– Да, сэр.

– Он сам всегда так думал, даже когда его действия приносили вред или имели корыстный характер. Каким же образом он определял правоту или неправедность содеянного в различных обстоятельствах?

– Он побуждал меня верить в справедливость содеянного.

– И ты понимаешь его принципы?

– Понять-то нетрудно. Трудно их осуществить.

– Моя вера и весь мой опыт подсказывают мне, что путь, выбранный Уиллом, не идеален.

– Для этого у вас есть Бог.

– Я долго и настойчиво молился Богу, всего несколько часов назад, потому что сегодня утром я кое-что узнал, Джо. Ужасные вещи о добропорядочных людях. И понял, что должен что-нибудь сделать. Я не знал, что именно. И обратился с молитвами к Богу. Долго молился. Молился и вопрошал его.

– И он вам что-нибудь ответил?

– Да. Он сказал: "Преподобный Дэниэл, сделай все по совести, наставь Джо Трону на путь истинный".

– Мы собираемся всех их арестовать, сэр.

Лицо Дэниэла стало пепельно-серым, а голос монотонным.

– Понимаю. И буду признателен тебе, если ты не внесешь мое имя в этот список как можно дольше.

– Но вы присутствовали там и беседовали с астрологом.

Он снова порозовел и отвел взгляд.

– Да, и не только с астрологом. Но ничего особенного о том вечере я не припоминаю.

– Вас могут вызвать, преподобный. Так решил окружной прокурор.

Дэниэл встал:

– Ну, если вызовут, я отвечу на все вопросы. В своей жизни я всегда старался придерживаться этого правила.

Он бросил быстрый взгляд в окно, потом вздохнул и обернулся ко мне. Его голос теперь стал мягким, а глаза увлажнились.

– Джо, позволь мне тебя попросить кое-что сделать, как представителя этого безрадостного и неприятного ведомства. Пусть все идет своим чередом. Ты продолжаешь дело Уилла? Так учись у него. Используй свои знания во имя добра. Ты можешь сделать столько добрых дел, Джо, если будешь действовать в этом мире как человек среди людей. Уилл так и поступал. Попробуй извлечь из жертвенной смерти Уилла что-нибудь доброе для себя самого. Для своей семьи. Для друзей. Он сказал бы тебе то же самое. Могу поклясться.

– Я не позволю убийцам уйти от ответа.

– Ты хочешь во что бы то ни стало их наказать? Так накажи их как человек. Не предавай их в руки правосудия. Закон не оставляет после себя ничего, кроме собственного самоутверждения, добавляя к печали новую печаль, к одной трагедии – другую. Так было в случае Уилла.

– Вы сейчас напоминаете мне библейского Люцифера.

– Еще никто так не оскорблял меня! Никогда!

– Мне представляется такое сравнение удачным, сэр. Кроме того, уже поздно спорить на эту тему. Многим известно то же, что и мне.

Дэниэл взглянул на меня и обхватил руками за плечи. Я чувствовал, как отчаянно трясутся его пальцы.

– Джо, это самое важное решение в твоей короткой жизни. Все, что за этим последует, будет от него зависеть. Не только для тебя лично, но для многих людей. Если ты все-таки передумаешь, позвони мне. У меня есть некоторые идеи, как восстановить справедливость и обеспечить победу добра, как всем нам стать мудрее и извлечь пользу из этой трагедии. И как сохранить имя Уилла и честь его семьи в чистоте. Я уполномочен сделать такое заявление от имени тех, кто может все это осуществить. Мистер Миллбро, в частности, собирается изменить свои показания. А другие готовы поделиться с тобой своими богатствами и властью.

– Скажите им, пусть проваливают к черту со своими предложениями, сэр.

– Никогда раньше не слышал от тебя таких грубых слов!

– Я вам признателен за предупреждение, преподобный, и за бесплатную поездку на Святую землю.

* * *

Джун разрешила мне посидеть в режиссерской будке и посмотреть ее ток-шоу «Воистину живой». У меня было такое же тревожное состояние, как и в вечер накануне гибели Уилла. Я словно чувствовал направленные на себя стволы пистолетов, а мрак радиостудии казался мне зловещим.

Но Джун выглядела блестяще и раскованно, беседуя с учителем седьмых классов, которого два года назад один из его учеников ранил выстрелом в голову. Учитель всепрощающе и очень по-доброму отзывался о парне, который в него выстрелил. За два года учитель потратил много сил, чтобы дружески помочь подростку выйти из тупика. Он рассказал, что парень очень изменился и сейчас растет, как прекрасное дерево, пересаженное с плохой почвы на хорошую. Мне подумалось, что этот учитель находится ближе к Богу, чем я, но стало приятно от мысли, что в мире есть такие люди, тем более работающие с молодежью.

Когда рабочий день Джун подошел к концу, я взял ее за руку и быстро повел к машине. Нас окутывала плотная летняя жара, воздух был грязным и удушливым. Боковым зрением я контролировал ограждения и мусорные баки рядом с корпусами и на автостоянках.

На соседнюю стоянку лихо въехал и припарковался черный "мерседес" с затемненными стеклами.

– С тобой все в порядке, Джо? – спросила Джун.

– Я просто наблюдаю.

Из "мерседеса" вышла женщина, открыла заднюю дверцу и отстегнула сидевшего на заднем сиденье ребенка.

– Что-нибудь случилось?

– Пожалуйста, садись в свою машину. Включи двигатель и кондиционер.

Джун удивленно посмотрела на меня, но сделала все, как я велел. Я сел на пассажирское сиденье рядом с ней и сразу ощутил теплые струи воздуха из кондиционера.

– Поговори со мной, Джо, – попросила Джун.

– Я заказал для тебя номер в гостинице. Прекрасное место, недалеко от пляжа в Лагуна-Бич. Мне будет спокойнее, если ты поживешь там пару дней. О наших отношениях уже стало известно другим. В ближайшее время ожидаются важные события, и я не хочу, чтобы тебя втянули в них.

– Черт возьми, Джо, ты говоришь серьезно?

– Абсолютно.

– А ты не собираешься пожить там со мной?

– Нет.

Джун внимательно взглянула на меня. Я видел, как воздух из кондиционера шевелит ее черные локоны и как повлажнели ее виски. Глаза у нее потемнели. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась.

– Выходит, мне угрожает опасность?

– Не думаю. Просто на всякий случай я решил позаботиться о тебе.

Джун взяла меня за здоровое ухо. Кондиционер уже охладил воздух в салоне, и я почувствовал, как пот пощипывает кожу.

– Но, похоже, ты сильно встревожен, если решил снять для меня номер в гостинице.

– Всего на два дня.

Я продолжал наблюдение за автостоянкой, машинами и тротуаром, ощущая себя одним большим глазом с двумя ушами. Я четко контролировал готовность своих рук и пистолетов, местоположение дверной ручки и даже время, необходимое для того, чтобы пригнуть Джун к полу.

– Это было самым приятным из всего, что для меня когда-либо делали мужчины. Я имею в виду твое неожиданное появление на нашем первом свидании с цветами, кофе, шоколадом и созвездием рубинов.

– Джун, пойми, я хочу уберечь тебя от неприятностей.

– Понимаю. Но мне надо заехать домой и кое-что забрать.

– Хорошо, я поеду с тобой.

Вздохнув, Джун покачала головой, потом решительно взяла меня за подбородок, повернула лицом к себе и наградила крепким поцелуем, который длился, судя по часам в машине, одну минуту и сорок две секунды.

– Этот чертов кондиционер не может охладить меня, когда рядом ты, Джо.

– Должно быть, фреон испарился.

Джун округлила от удивления глаза, а я еще раз внимательно осмотрел стоянку и прилегающие улицы, затем плотно закрыл дверь, и мы тронулись в путь.

* * *

Проводив Джун до квартиры, я убедился, что все двери и окна закрыты, и вернулся в машину. Ничего подозрительного вокруг я не заметил. Тогда я снова поднялся по лестнице, и мы с Джун занялись любовью – перед тем как она укладывала свои вещи, во время сборов и после. Мое сердце колотилось так сильно, что его стук отдавался в каждой клеточке моего тела. Я слышал, как бьется сердце Джун. Мы с ней были единым целым. Я шепнул ей на ухо, что кончил уже от двадцати до тридцати раз и сбился со счета где-то на восемнадцати, когда Джун внезапно вскрикнула и впилась пальцами мне в затылок так, что я вынужден был прикусить зубами ее волосы, чтобы самому не завизжать.

* * *

Номер в «Серф энд сэнд» был просторнее моего дома, обставлен роскошной мебелью, а из окон открывался живописный вид на Тихий океан. По самому верху небесного купола плыли редкие облачка, ближе к земле небо имело светло-голубой оттенок, а у самого горизонта голубизна резко усиливалась. А если выйти на веранду и посмотреть на пляж, то можно увидеть играющих в воде детей и непрерывно набегающие на берег пенистые волны.

Я осмотрел дверные замки и засов, позвонил на пост охраны и попросил управляющего – а это был благодаря Уиллу мой знакомый – периодически проверять, все ли в порядке. Он пошел мне навстречу и поместил Джун в номер между комнатами молодоженов и семьи из четырех человек. Я предложил Джун аккуратный "браунинг" 22-го калибра, но, увидев его, она побледнела. Пришлось забрать его, зато отпала необходимость в инструктаже, как пользоваться огнестрельным оружием.

Мы снова занялись любовью, но проделали все медленнее и по-другому. Мне казалось, что подобное уже никогда не повторится, а Джун сказала, что чувствует примерно то же самое. Она постанывала в моих руках. Никогда прежде я не чувствовал чужих слез на своей зарубцевавшейся коже, и это было весьма необычное ощущение. Я предложил Джун провести отпуск вместе. Она рассмеялась, мы разомкнули объятия, и я собрался уходить.

* * *

По дороге домой я связался по телефону с Риком Берчем. Он сообщил, что завтра Дент должен предъявить Джеку Блейзеку обвинение в заговоре с целью убийства, одновременно обеспечить «утечку» этих сведений в средства массовой информации, тем самым выбив почву из-под ног Рупаски и Бо Уоррена. Берч собирался дать Рупаски и Уоррену день-два «попереживать» и хотел понаблюдать за ними, а уж потом допросить по поводу смерти Уилла. Саванна по-прежнему отсыпается в Хиллвью, но успела добавить несколько деталей к своим предыдущим показаниям по делу о похищении. Директор детского дома разрешил матери Саванны навестить дочь. Берч сказал, что Саванна, увидев Лорну в комнате посетителей, залилась слезами. Алекс Блейзек еще в тюрьме, и, если он не согласится помочь следствию, в ближайшие дни прокуратура собирается предъявить ему обвинение. Перлита напала на двух охранников, прыснув им в лицо перечным газом из аэрозольного баллончика. Берч и Одеркирк получили ордер на арест Гэйлена, но тот скрылся.

– Машины нет, как и большей части одежды и личных вещей, – добавил Берч. – Система кондиционирования отключена, в почтовом ящике накопилась почта за три дня. Телефон отключен, автоответчик тоже. В общем, парень смылся. Но мы оставили на круглосуточное дежурство в его доме двух ребят. На случай, если он вдруг вернется за зубной щеткой.

– А в "Бамбуке" его не видели?

– Ты ведь знаешь, Джо, с такими, как я, там не откровенничают. Береги себя. Если эти типы убрали Уилла, то они могут убить и тебя.

* * *

Сидя у себя дома перед телевизором с 12-зарядным «ремингтоном» на коленях, я посмотрел романтическую комедию, но мне было не до смеха. Затем позвонил Джун, и мы проболтали час и пятнадцать минут. Она сказала, что вид с веранды на закат просто восхитительный, обед, заказанный в номер, показался ей самым вкусным в жизни, а от мартини она слегка опьянела.

– Сейчас меня словно слегка оглоушили, но я по-прежнему люблю тебя и скучаю, хочу выйти за тебя замуж и нарожать тебе детишек, но только после того как мы вволю натрахаемся.

– Годится.

– Подумай об этом.

– Уже думаю. Как насчет "Воистину живого"?

– Я буду продолжать делать эту передачу, пока хватит сил. Это очень интересно.

Я окинул взглядом свой небольшой дом, простенькую мебель и телевизор, представив на экране лицо Джун Дауэр.

– Да, но у меня здесь тесновато, – заметил я, проведя пальцем по стволу "ремингтона".

– Мы продадим оба наших дома и вложим деньги во что-нибудь покрупнее. Я люблю простор, и мне нужно иногда побыть одной.

– Мне тоже.

Несколько секунд мы молчали. Я слышал в трубке дыхание Джун и шелест волн, накатывающих на песок.

– Это Джун Дауэр, – наконец прошептала она. – Хочу тебе сказать, что ты замечательный человек. И если не можешь сейчас быть счастливым, то будь хотя бы спокоен.

– Я хотел бы и того и другого, – произнес я в ответ.

* * *

Около десяти позвонила Бриджит Андерсен. В ее низком грудном голосе слышалась явная тревога.

– Сегодня Миллбро пришел довольно поздно, – проговорила она. – Он выглядел так, словно провел бурную ночь. Все время говорил по телефону за закрытой дверью. Долго беседовал с Карлом и каким-то Уорреном, а я все записала на магнитофон. Там были подробности о событиях той ночи, когда убили Уилла. Что-то о парне по имени Джон Гэйлен. И еще они упоминали тебя, Джо, и как тебе удалось собрать факты об убийстве Уилла. Они обсуждали, как вывести тебя из игры. Требовали, чтобы Миллбро опровергнул то, что он тебе наговорил. А он уверял, что просто хотел прикрыть свою задницу. Они говорили и обо мне, и о той самой записи – решили, что я помогала Уиллу. И предлагали заткнуть мне рот, только не знаю, что они имели в виду – просто уволить или же убить меня. Я закончила работу в обычное время, и до магазина меня преследовала белая "импала", потом я видела ее у спортклуба и около самого дома. Это ребята из команды Рупаски. Они поставили машину на ночь на другой стороне улицы, через два дома от меня, чтобы я их не заметила.

– Я думал, вы убрали диктофон из-под стола.

– Но снова подключила его, когда убили Уилла.

– С вами все в порядке?

– Да. Конечно.

– А где пленка?

– На верхней полке шкафчика.

– Оставайтесь на месте.

Она назвала свой адрес и повесила трубку. Поставив винтовку в угол, я позвонил Рику Берчу, рассказал, куда и зачем я еду, затем накинул куртку, закрыл дверь и вышел на улицу.

* * *

Свернув за угол, я резко ударил по тормозам, чтобы не столкнуться с красно-белым «корветом» Бо Уоррена. Мы оба вышли из машины.

– Смотри, куда несешься, Джо!

Справа из темноты выплыли четыре мужские фигуры в длинных плащах и направили на меня свои автоматы. Они окружили меня, стволы уткнулись мне в грудь и спину. Мужчины вытащили у меня из-под куртки "кольт", а со щиколотки отстегнули "малыша" 32-го калибра. Из-за машины Уоррена вынырнула белая "импала", из которой вышел Джон Гэйлен.

– А, Трона. Давай потолкуем.

Глава 27

Меня повели к белому седану и усадили на заднее сиденье. По бокам устроились двое их парней. Один, справа, поднял с пола веревку, накинул петлю мне на шею и крепко зажал конец в руке. По звуку быстрых шагов в темноте я догадался, что другие парни садятся в соседнюю машину. Щелкнули дверные замки. С переднего сиденья ко мне обернулся Карл Рупаски и пристально оглядел меня. Мимо нас проурчал «корвет» Бо Уоррена, направлявшийся на улицу, и Гэйлен, сидевший за рулем «импалы», повернул за ним.

В салоне витали запахи одеколона, пота и ружейного масла.

– Ты слишком глуп, чтобы играть со мной в такие игры, – проговорил Рупаски. – Я предлагал тебе выгодное сотрудничество, а ты отказался. Вот и доигрался.

– Что с Бриджит?

– Она получила хороший урок, – ответил Рупаски. – Я сочинил сценарий, и мы его разыграли. Я знал, что ты примчишься за этой пленкой. Мы позвонили всего с двухсот метров от твоего дома.

– Где она сейчас?

– В багажнике, со склеенными губами.

Гэйлен выехал на 91-е шоссе и прибавил скорость. Около административной границы округа он свернул на 241-ю платную дорогу. Пока мы ехали в сторону Ветреного хребта, я смотрел на звезды, мерцающие над темными холмами, ощущая на теле приятную тяжесть автоматического "кольта" 45-го калибра, который парни забыли изъять. Никто не ищет три ствола. А этот семизарядник ждет своего часа на правом боку.

Бандит, сидевший справа от меня, опустил свой револьвер на правую ногу, а конец веревки трижды обернул вокруг левого кулака. Его напарник, с левой стороны, ткнул своим пистолетом мне под ребро.

Рупаски снова обернулся. В слабом свете его лицо походило на черно-серую мозаику. Из-под кустистых бровей на меня смотрели маленькие блестящие глазки стервятника.

– С этим признанием Миллбро они не продвинутся ни на метр, – проворчал он. – Тебе удалось подделать голос Гэйлена, и Гэйлен сам подтвердит это. Вот мы и решили объединиться, Джо. Я, Джек, Миллбро и Джон. Если тебя выдернуть из цепочки, то она развалится. Берч может сколько угодно нас допрашивать, но получит только те ответы, которые нас устраивают.