Лису хвост бережёт

Первый снег. Пролог

Дина стояла у окна и не могла отвести глаз. За окном падал первый снег и ложился тонким пледом. До устойчивого снежного покрова было ещё далеко, но Дина обожала именно этот момент. Это был момент настоящих перемен, символ новой жизни… Вернее не новой, а такой какой она не была прежде.

Дина встряхнула головой, словно пытаясь избавиться от этих мыслей. Она обернулась к накрытому к ужину столу, отметила, что ростбиф уже не дымится, не распространяет этот дурманящий аромат и не тревожит желудок, предвещая гастрономический оргазм тому, кто его вкусит. "Остыл", – отметила Дина и направилась к телефонному аппарату.

Ростбиф – любимое блюдо её мужа детектива Барли. В тот вечер он так его и не попробовал. И домой больше не вернулся.

Часть 1. Келсо Элис. Глава 1

Она набрала такой знакомый номер участка и услышала в трубке голос помощника детектива.

– Здравствуй, Келсо… это Дина, – сдавленно произнесла она, словно ком застрял в горле. – Эдди не пришёл домой… Ты не знаешь, где он может быть?

Келсо Элис – старый шотландец на службе Её Величества. В своё время он отказался от повышения по службе, уходить на заслуженный отдых тоже не захотел. Желающих занять его место было немного, давить на него не стали и оставили в покое. А он только этого и хотел. Келсо был из тех людей, кто предпочитает синицу в руках, даже если журавль сам летит к тебе в руки. Давно, когда он был намного моложе, его ноги быстро бегали и не болели при каждом движении, слух был острым, а ум пытливым, ему прочили превосходную карьеру. Но нужно знать Келсо, чтобы понимать: блестящая карьера это не то ради чего такой человек как он откажется от привычного распорядка дня, налаженных связей, а главное – власти. Не той кабинетной власти, при которой ты можешь отчитать младшего по званию, но боишься сделать хотьчто-то по-своему, а той власти, при которой мелкая уличная сошка трясется при виде тебя и готова на стену лезть, а маститые воры и авторитеты с подобострастием жмут тебе руку и даже не решаются смотреть тебе в глаза. Всё потому что Келсо не гнался за званиями, он двигался медленно и с толком: смотрел, слушал и запоминал. С годами в его личной картотеке были компроматы почти на каждого жителя Бромли. Почти каждый чем-то был ему обязан. К слову, картотека эта была в голове Келсо, он помнил всё до мельчайших подробностей. Надо сказать, что с годами, хоть здоровье и подводило, ум его оставался острым. Дураком Келсо никто бы не рискнул назвать…

– Ледди, детектив Эдвард Барли не из тех кто может просто взять и потеряться. Я сейчас приеду, – не дожидаясь ответа помощник детектива бросил трубку.

За двадцать лет совместной службы с детективом Барли, Келсо так ни разу и не назвал Дину по имени. Всегда только "ледди" – на шотландский манер растягивая "д". В этом звучала определённая неприязнь старого шотландца как лично к Дине, так и ко всем женщинам в целом.

Но и Дина была далеко не дурочка. Она прекрасно изучила повадки Келсо. Звоня в участок, Дина понимала, что Келсо без лишних разглагольствований приедет к ней домой.

Глава 2

Спустя полчаса раздался звонок в дверь. Один, отрывистый, безразличный. Это был звонок Келсо. Помощник детектива привык, что ему открывают по первому требованию. Дина поспешила открыть.

– Здравствуй, Келсо… ещё раз, – смущённо произнесла Дина. Она, как и все, не решалась смотреть ему прямо в глаза.

К сожалению, Келсо приехал один и не взял с собой констебля. Это осложняло ситуацию: находиться наедине с помощником детектива было почти невыносимо. Дина провела его в гостиную, где был накрыт стол. Они шли молча, Келсо не задавал вопросов: он только смотрел, дымил своей сигарой и, кажется, принюхивался. Когда они оказались в гостиной, Дина отошла к окну и стала исподтишка наблюдать за Келсо. У неё давненько не выпадало такой возможности… "А он здорово постарел", – отметила про себя Дина – "старый пёс… интересно, не потерял ли он своей хватки? Его лицо избороздили морщины, волосы поредели и теперь он прячет свои залысины под шляпой; тело оплыло, не осталось и следа от былого подтянутого помощника детектива, но палец ему в рот не клади, – рассуждала она. – С годами желчи в нём стало только больше, и если раньше он был молодой, резкий и горячий, то сейчас он старый, больной, злой и желчный."

Думая об этом, Дина, не без труда, решила начать разговор.

– Что ты хочешь здесь найти, Келсо? Эдди ушёл с утра, как обычно. Я ждала его к ужину и приготовила ростбиф. По пятницам мы едим ростбиф. Это традиция.

– Да-да, ледди, оставьте свою трескотню при себе, – произнёс помощник детектива монотонно.

Он даже не удосужился раздражиться, не говоря уже о том, чтобы проявить к расстроенной женщине сочувствие. Что такое сочувствие Келсо не знал, и уж те более не собирался утешать какую-то безмозглую домохозяйку.

– Я просто хотела сказать, что дома всё было как прежде и последним его видел скорее всего ты.

Келсо обернулся и приподнял бровь.

– Неужели, ледди? И это с Ваших слов, – он повернулся на каблуках и последовал в кухню.

Нужно сказать, что обращение на "Вы" в данном случае не является вежливой формой обращения. Так что не питайте особых иллюзий и не пытайтесь найти в помощнике детектива хоть каплю человечности.

Дина также последовала в кухню. Она с нескрываемым интересом наблюдала как нахальный полицейский в прямом смысле вынюхивает каждый уголок. Он даже заглянул в мусорное ведро и в раковину с небольшой горкой грязной посуды. Вот уж поистине неспроста их все называют легавыми! Затем он осмотрел крошечную спальню, в которой умещались только кровать и шкаф, почти загораживающий проход. Все вещи Эдди были на месте, как и его чемодан, хранившийся на шкафу. И вот помощник детектива снова оказался в гостиной. Он подошёл к столу, понюхал воздух так как это делают собаки-ищейки, и вдруг – глаза Дины округлились от удивления – запустил два своих толстых пальца прямо в сочный ростбиф!

Дина не смогла сдержаться и едко заметила:

– Ты проголодался, Келсо? Я могу отрезать тебе кусочек.

Келсо ухмыльнулся и сказал:

– Я не ем остывший ростбиф.

Он вытер пальцы о скатерть и вышел.

Дина не смогла скрыть улыбку.

Глава 3

Когда помощник детектива вышел на улицу, он на мгновение задержался у дома. Он хотел осмотреть лестницу, ведущую в дом, и дорожку на предмет возможных следов, но чёртов снег запорошил всё вокруг! Келсо выругался. Его одинаково раздражали женщины, дураки и превратности природы.

Сев в машину, Келсо попытался вновь прикурить еле тлеющую сигару, но руки не хотели его слушаться. То обстоятельство, что обожаемая им сигара была только что загублена по вине этого паршивого снега и то, что по той же причине он не смог разглядеть следы или возможную улику, расшатло его нервы окончательно.

Келсо открыл окно и вышвырнул сигару. Он завёл двигатель, но машина так и не тронулась с места. Что-то было не так. Что-то было не так с самим Келсо. Не осталось и следа от его непробиваемого спокойствия, от его непоколебимой уверенности в собственной правоте… Что-то точило его изнутри. И дело было конечно не в сигаре, и даже не в исчезновении детектива Барли: Келсо Элис не испытывал никаких сантиментов насчёт напарника, с которым они проработали бок о бок с лишком 20 лет. Нечто иное лишило его внутреннего равновесия и мешало сосредоточиться. А ему сейчас так нужно было сесть и хорошенько пораскинуть мозгами, восстановить, как говорится, хронологию событий. Вместо этого он, словно мальчишка, выходит из себя из-за потухшей сигары!

– Это всё эта проклятая "юбка"! – медленно и с ненавистью прошипел Келсо.

Его руки так сильно сжали руль, что побелели костяшки пальцев.

Дело было в Дине. Это она влезла к нему в голову и всё там перевернула вверх дном как какой-то вор-домушник.

"Но что, в сущности, она такого сделала?" – спросите вы.

И я отвечу вам: всё дело в страхе. Вернее – его отсутствии. Келсо давно понял, что Дина его не боится. Хоть и отводит глаза при встрече. Но не страх заставляет её прятать взгляд. Она не хочет пускать Келсо в свою голову. Её тон всегда спокойный. Она не суетится перед помощником детектива, как делают многие (в том числе и его коллеги). Она не старается ему угодить. Пренебрежение и грубость Келсо её не трогают. Это не значит, что Дина позволяет людям так с собой разговаривать. Нет. Просто она пренебрегает его пренебрежением. Келсо Элис был для Дины чем-то незначительным. С ним было некомфортно находиться наедине, но не потому что он представлял какую-то угрозу или власть. Нет и ещё раз нет! Келсо был для Дины чем-то вроде сквозняка: неприятно и только.

Это и почувствовал помощник детектива, находясь в квартире на третьем этаже. Отсутствие страха – новое и непонятное для Келсо ощущение, которое он ещё не до конца осознал. Он лишь учуял что-то, как пёс, бегущий по следу.

Глава 4

Если бы помощник детектива Келсо Элис взял себя в руки, то вот какую картину событий он смог бы обрисовать.

Прошедшим утром Келсо проснулся как обычно от ноющей боли в коленях. Эта боль стала делить с ним постель лет 10 назад. Она тихо ложилась спать и до утра ничем не привлекала к себе внимание – как уставшая постаревшая жена. Но стоило Келсо проспать дольше пяти часов, как эта карга начинала его грызть. Она впивалась в его кости своими гнилыми зубами и не отпускала до тех пор пока Келсо не сползал с кровати с душераздирающими стонами. К счастью, никто не слышал эти жалкие и не достойные старого волка звуки. Келсо Элис жил один и так было всегда. Мысль о том, чтобы обзавестись семьёй никогда даже не посещала его.

Келсо буквально со скрипом поднялся с пола и не без труда доковылял до прикроватной тумбочки, на которой лежала мазь для колен. Только она его спасала. Пока Келсо втирал вонючую мазь круговыми движениями, он не без злости думал о том, что скоро ему придётся привязать тюбик с мазью себе на шею, иначе когда-нибудь боль станет настолько нестерпимой, что он просто не сможет доползти до тумбочки за спасительной мазью, и обоссытся от боли прямо у себя на коврике.

Что и говорить, бодрости такое начало дня не прибавляло… И без того тяжёлый характер Келсо теперь усугублялся его хроническими болячками. Как вы понимаете, их было много. Закончив процедуры в спальне, он направился в туалет и там его тоже ждало разочарование. Простата Келсо давно раздулась до огоромных размеров и теперь даже сходить по нужде для него было сплошным мучением.

Пережив самые унизительные минуты своего дня, Келсо привёл себя в порядок – насколько это вообще было возможно – и вышел из дома. Первой и единственной его остановкой по пути на работу всегда была закусочная, где он брал исключительно кофе: никаких новомодных закусок вроде вафель, круассанов или "всякой азиатчины", как любил говорить сам Келсо.

Хозяин заведения, Гленн, был единственным человеком, которого Келсо уважал, и с которым с удовольствием перекидывался парой слов при случае. Келсо обращался к нему по-дружески "сынок", хотя тот был не намного младше помощника детектива. Это была их шутка, которую понимали только два шотландца.

– Сделай мне стаканчик чёрного, сынок! – обычно говорил Келсо, входя в помещение. Но в этом не было необходимости, ведь Гленн делал ему один и тот же кофе каждое утро на протяжении многих лет.

Только Гленн умел приготовить для Келсо тот самый хаггис. Конечно, этого блюда никогда не было в меню закусочной, но Гленн готовил его для своего друга каждую пятницу. Тогда Келсо приходил ровно в 8 часов вечера, садился на своё место в самом дальнем углу и Гленн выносил ему дымящийся хаггис в купе с пюре из репы и стаканчиком скотча. Это были минуты истинного удовольствия, которых Келсо ждал всю неделю.